Формула нашей скорости: Ice Spicy

2040 год. Август За столом ненадолго повисла пауза. Лили перевела дух, отпила глоток воды. Кими машинально положил ладонь ей на колено — жест настолько привычный, что никто не обратил внимания. — Знаешь, — вдруг подал голос Лука. До этого он сидел тихо, но теперь его глаза блестели — то ли от вина, то ли от желания блеснуть эрудицией. — Я ведь тогда уже неплохо раскрутил сплетни по формуле, ну паблик — Он откинулся на спинку стула. — Помню, как в новостях появилось то видео. Кими орёт, Лили стоит как статуя, потом уходит. И под постом кто-то написал: «Ice & Spicy». А через пару часов уже вовсю летал хештег. — Лука обвёл взглядом гостей. — Это же в Австрии было, да? — В Австрии, — тихо подтвердила Лили. — Вот! — Лука торжествующе поднял палец. — Там всё и началось. Не в Монце, не в Шотландии. А в Австрии, под дождём, с этими вашими... — он запнулся, подбирая слово, — с вашими профессиональными разборками. — Ты слишком хорошо это помнишь, — усмехнулась Альма, легонько толкая его плечом. — Это были золотые времена для сплетников, — пожал плечами Лука. — Никто тогда ещё не знал, чем всё кончится. А выглядело эпично. Кими чуть поморщился — упоминание прошлого всё ещё вызывало у него неприятные ощущения. Лили, заметив это, едва заметно сжала его руку под столом. — Он прав, — сказала она негромко. — Хештег родился именно тогда. И фандом. И всё это безумие. — А как это было на самом деле? — спросила Альма, подаваясь вперёд. — Не по версии пабликов, а по-настоящему? Вы тогда уже начали... ну, ненавидеть друг друга? Лили на секунду замерла, потом перевела взгляд на Кими. Тот чуть заметно кивнул. — Расскажи, — сказал он. — Раз уж мы рассказываем все. Лили сделала ещё один глоток, поправила выбившуюся прядь и посмотрела куда-то в сторону окна, за которым сгущались сумерки Сан-Марино. — Ну что ж, — сказала она. — Австрия. Моя первая гонка. Первая квалификация. Первый раз, когда я поняла, что, возможно, не зря сюда пришла... И первый раз, когда мир узнал, что мы существуем. Ice & Spice. Она усмехнулась — уголком губ, той самой полуулыбкой, которую много лет назад никто не мог разгадать. — Тогда всё и началось. 2027 год. Июнь. Гран-при Австрии. Стратегическая команда Mercedes летела на самолёте. Лили за последние пару суток спала, кажется, не больше трёх часов. Это её первая гонка — не как фанат, а как профессионал, как стратег Кими Антонелли. Рози Уэйт сидела через проход и читала что-то на планшете, не поднимая головы. Шон спал, откинув кресло. Эмилио что-то быстро печатал, поглядывая в окно. Лили смотрела на проплывающие внизу альпийские луга и чувствовала, как сердце безумно колотится. — Ты справишься, — сказала она себе беззвучно. — Ты делала это сто раз на симуляторах. Разница только в том, что теперь на кону реальные очки. Разница была ещё и в том, что теперь она увидит Кими не в коридоре базы, а в его стихии. За рулём. Среди механиков, инженеров, камер. И ей предстояло управлять его стратегией — временем выезда, окнами, шинами, трафиком. Боже... Они летели регулярным рейсом. Где-то позади неё расположились механики из Red Bull и, кажется, McLaren. Лили достала планшет, чтобы ещё раз перепроверить симуляции и расчёты на эту гонку. — Убери планшет, — рука Рози опустилась на её плечо. — Если будешь открывать конфиденциальные данные так открыто, мне придётся доложить о нарушении договорных обязательств. Рози жестом указала куда-то за спину, откуда виднелся заинтересованный взгляд какого-то мужчины. — Он может быть просто заинтересованным фанатом, а может, и журналистом. А хуже всего, если это будет кто-то из управленческого отдела команды-соперника. Лили кивнула и спрятала планшет в сумку. Они приземлились. Автобус от аэропорта до трассы. Размещение в моторхоуме — тесном, пахнущем пластиком и энергией. Лили получила пропуск с жёлтой лентой — доступ в боксы, на пит-уолл, в зону ограниченного доступа. Повесила его на шею, поправила форму Mercedes — чёрную поло, на которой ещё держались складки после упаковки. — Выглядишь как напуганный оленёнок, — сказал Эмилио, проходя мимо. — Расслабься. Кими кусается, но не насмерть. — Утешил, — буркнула Лили. Она вышла из моторхоума и вдохнула воздух австрийской трассы. Бензин, резина, трава, предвкушение. Солнце светило в глаза, и Лили пришлось прищуриться. Паддок Формулы-1. Она была здесь. Не по ту сторону экрана. Переговорная в моторхоуме Mercedes — маленькое тесное помещение без окон, только стол, несколько экранов, белая магнитная доска, распечатки трассы Red Bull Ring, схема пит-лейна. За столом собрались: Боно, два инженера по настройкам, специалист по шинам от Pirelli (прикреплённый к Mercedes), Рози, Лили. В конце стола, откинувшись на спинку, сидел сам Кими — в кепке, натянутой низко на лоб, и наушниках, которые, казалось, специально никуда не подключены. Лили сидела напротив него. Между ними — кипа распечаток и ноутбук с открытой телеметрией и самой удачно подходящей моделью на эту гонку. — Начнём, — сказал Боно своим спокойным, чуть хрипловатым голосом. — Прогноз: пятница — сухо, суббота — небольшой шанс дождя, воскресенье — ясно, температура воздуха 24–26, асфальта — до 45. Стандарт для Ред Булл Ринга. Шины: C3, C4, C5. Софт будет работать, но деградация высокая — третий сектор убивает заднюю левую. Инженер по настройкам — молодой парень по имени Кристиан, которого в команде звали просто «Крис» — развернул ноутбук к Кими. — Мы прогнали несколько оптимальных вариантов настроек на эту трассу. Первый вариант — минимальный угол подъёма крыльев, трасса скоростная, но это агрессивный вариант. Ты должен быть полностью уверен, что удержишь машину. Второй вариант — более сбалансированный, угол чуть больше. Это снизит скорость, но тебя хотя бы не вынесет в поворотах. Второй вариант будем корректировать по ходу практик. Кими взглянул на цифры, не снимая наушников. — Агрессивный, — сказал он коротко. — Кими, давайте всё-таки рассмотрим второй вариант и откалибруем уже по ходу, — подала голос Лили. Все повернулись к ней. — Без реальных замеров сцепления и температуры асфальта решение принимать рано. Предлагаю начать с компромиссных настроек, а после FP1 скорректировать в зависимости от поведения машины. Кими сдвинул наушники на шею и посмотрел на неё в упор. — Ты первый раз на гонке, — сказал он. — Не надо учить меня, как настраивать машину. — Кими, — Боно поднял руку. — Она права. Без реальных данных мы гадаем. Начнём с компромисса. После FP1 посмотрим. Кими дёрнул плечом. Ему не понравилось, что инженер принял сторону девчонки. Но спорить с Боно он не стал — слишком уважал его. — Ладно, — бросил Кими. — Компромисс. Но если машина не поедет — я скажу, чья это идея. Он встал, надел наушники обратно и вышел, не оглядываясь. Лили выдохнула. Рози, сидевшая в углу и не проронившая ни слова, подняла на неё глаза. — Хорошо, — сказала Уэйт. — В следующий раз не жди, пока он договорит. Перебивай. Он не привык, что ему перечат, но если будешь ждать пауз — не дождёшься. Лили кивнула, хотя внутри всё сжималось от мысли, что ей предстоит перебивать Кими Антонелли. Вживую. На камеры. FP1. Первая практика. FP1 началась в 11:00. Лили стояла на пит-уолл — с краю, чтобы не мешать, но так, чтобы видеть экраны и слышать радио. В руках — планшет с телеметрией в реальном времени. На голове — наушники, из которых доносился голос Боно, спокойный и чёткий, и иногда — голос Кими, резкий, рубленый, когда он проходил повороты. — Выход из второго сектора — недостаточная поворачиваемость, — говорил Кими. — Машина плывёт. — Принял, — отвечал Боно. — Скорректируем передним антикрылом. Лили следила за цифрами. Сектор 1 — зелёный. Сектор 2 — жёлтый. Потеря почти три десятых. Она быстро просчитала в уме — дело не только в антикрыле. Проблема в распределении тормозных усилий. Она нажала кнопку на радио — линию, соединяющую её с Боно, не с Кими. — Боно, это Лили. Посмотри на тормозную карту. На входе в четвёртый поворот задние колёса блокируются раньше передних. Нужно сместить баланс на два процента назад. — Понял, — ответил Боно. Пауза. — Кими, попробуй скорректировать тормозной баланс на два процента назад. — Это кто сказал? — голос Кими был колючим. — Стратег. — Она вообще видит трассу или только цифры? — Я вижу трассу, — влезла Лили, нарушая протокол — она не должна была говорить с пилотом напрямую. Боно покосился на неё, но не выключил микрофон. — Вы теряете три десятые в четвёртом из-за блокировки. Сместите баланс — и пройдёте чище. Кими не ответил. Но на следующем круге, в четвёртом повороте, машина прошла ровнее — сбросила всего десятую вместо трёх. Боно поднял большой палец, не оборачиваясь. Лили выдохнула. После первой практики все собрались в инженерном боксе. Кими снял шлем, провёл рукой по мокрым волосам, выпил полбутылки воды. Лили стояла в стороне, просматривая данные. — Машина не едет, — заявил Кими, ни к кому не обращаясь. — Настройки — дерьмо. — Мы едва начали, — ответил Кристиан. — После корректировки тормозного баланса время улучшилось на полторы десятой. — Недостаточно. Я должен быть впереди Ферстаппена на полсекунды, а я позади на две десятых. Лили посмотрела на данные сравнительного анализа. Макс Ферстаппен проехал лучший круг на софте, Кими — на медиуме. Сравнение было некорректным. — У Ферстаппена софт, у вас — медиум, — сказала она. — На равных шинах разница была бы в пределах погрешности. Кими повернулся к ней. В глазах — усталость, раздражение и что-то ещё, похожее на сомнение — не в ней, в себе. — Ты уверена? — спросил он. Впервые без издёвки. Почти по-человечески. Лили подошла к ноутбуку, развернула экран, показала график. — Смотрите. Ваш круг на медиуме — зелёный. Его круг на софте — красный. До третьего сектора вы идёте одинаково. В третьем секторе он выигрывает за счёт лучшего выхода из восьмого поворота — но у него был более свежий комплект. На длинной серии вы теряете меньше — медиум работает стабильнее. Кими наклонился, вглядываясь в цифры. Лили стояла рядом — слишком близко для их обычной дистанции, но сейчас это не имело значения. Он смотрел на экран, она — на его профиль. — Ладно, — сказал он наконец. — Оставим настройки. Но к квалификации пересмотрим. — Согласна, — кивнула Лили. Они разошлись по углам бокса — каждый к своим экранам. Но что-то изменилось. Кими больше не смотрел на неё как на врага. Пока. FP2 и FP3. Вторая практика прошла спокойнее. Лили уже освоилась с ритмом — радио, цифры, команды. Она анализировала телеметрию в реальном времени, подсказывала Боно, Боно передавал Кими. Работала как часы — почти. Кими всё ещё спорил. На FP2 он потребовал изменить передаточное число на шестой передаче — ему казалось, что машина не выезжает из последнего поворота. Лили посмотрела данные, сравнила со скоростью на прямой, с частотой вращения колёс и сказала: — Нет. Не нужно. Проблема не в передаче, а в том, что вы поздно открываете газ на выходе. Сместите точку открытия на десять метров раньше — и вы получите те же два километра в час без смены настроек. Кими фыркнул, но на следующем круге сделал, как она сказала. Время улучшилось на десятую. — Неплохо, — бросил он в радио. Лили не поняла — комплимент это был или признание поражения. FP3 — суббота утром. Дождь, которого боялись, прошёл стороной — только влажный асфальт и серое небо. Лили предложила начать на промежуточных шинах, переждать первые пятнадцать минут, пока трасса подсохнет. Кими согласился — без споров. Это было странно. — Он просто устал, — объяснил Боно, когда Лили спросила его после практики. — К концу уикенда он выдыхается. Начинает меньше спорить, больше делать. Идеальный пилот для воскресенья — к гонке он уже железный. Лили посмотрела на Кими, который сидел в углу бокса, закрыв глаза, и слушал музыку в наушниках. Без кепки, без позы. Просто уставший парень. «Жалко, что он таким не бывает в пятницу», — подумала Лили. Квалификация. Red Bull Ring. Короткая трасса, мало поворотов, всё решает один сектор. И в этот раз к обычному напряжению добавилось нечто новое: за работой Кими впервые вживую наблюдала Лили. Не через экран в Брэкли, а здесь — в паддоке, на пит-уолл, среди запаха горячей резины и бензина. Она стояла с планшетом, волосы стянуты в высокий хвост, ни одного выбившегося локона. Очки в тонкой металлической оправе. Со стороны — абсолютное спокойствие. Ни страха, ни надежды, ни даже сосредоточенности. Просто холод. Как будто она здесь уже сотню гонок. Но внутри всё дрожало. Лили чувствовала, как пот заливает ладони — спасибо, что планшет в чехле. Сердце колотилось где-то в груди, а к горлу подкатывала тошнота. Её первая квалификация в качестве стратега. Не симуляция. Не тренировка. Настоящая. Если она ошибётся с выбором окна или трафиком — Кими потеряет позиции. «Дыши, — сказала она себе. — Дыши и считай. Цифры не врут». Рядом, в двух метрах, стояла Рози Уэйт — в своей неизменной позе, руки скрещены, лицо непроницаемо. Она не смотрела на Лили, но Лили знала: каждое её движение, каждый взгляд на экран фиксируется. Оценивается. Запоминается. Q1 — Кими, выезжаем через минуту. — Лили говорила в микрофон Боно, а тот передавал пилоту. Она следила за выездами конкурентов на экране. — На трассе сейчас никого — у тебя чистое окно. Можешь делать быстрый круг сразу. — Понял, — ответил Кими. Он выехал. Лили смотрела на тайминг. Первый круг — седьмое время. Не фонтан, но для прохода достаточно. — Следующий круг — не атакуй, — сказала Лили Боно. — Пусть бережёт шины. Проходного времени достаточно. Боно передал. Кими не спорил. Когда сессия закончилась, Лили выдохнула. Q1 пройдено. Q2 — Выезжаем, как только откроется зелёный свет. — скомандовала Лили. — Я смотрю трафик — пилоты Alpine и Haas выехали слишком рано, они только что начали круг. У тебя будет чистая трасса, если подождёшь ещё десять секунд. — Десять секунд — это много, — отрезал Кими. — Это меньше, чем попасть в толпу и потерять два круга. Жди. Он подождал. Выехал. Первая попытка — чисто, но время среднее. Лили переключилась на планшет: соперники пилотируют быстрее. — Кими, твоё текущее время — за пределами топ-10. Нужно прибавить в третьем секторе. У нас осталось три минуты. Заезжай на пит-лейн, смена шин — и вторая попытка. Кими заехал. Механики сработали молниеносно. Он выехал за полторы минуты до конца сессии. — Окно чистое? — спросил Кими. — Да, — ответила Лили, вглядываясь в экран. — У тебя четыре секунды до следующей машины — достаточно. Кими пошёл на круг. Первый сектор — зелёный, второй — зелёный, третий — жёлтый, но достаточно. Шестое время. Проход в Q3. Лили выдохнула. Q3 Десять минут. Борьба за поул. Лили уже просчитала варианты. У них один новый комплект софта. Вторая попытка — если первая будет неудачной — только на изношенных шинах. — Кими, выезжаем первыми, — сказала она. — Пока трасса чистая. Не экономь — это твой лучший шанс. Он выехал. Первый круг — третье место, позади Ферстаппена и Норриса. — Нужно ехать быстрее, — рявкнул Кими. — Вторая попытка, — ответила Лили. — Но у нас нет свежего софта. Только тот, что использовали в Q2. — Это дерьмо. — Может быть. Но у Ферстаппена тоже нет нового — он использовал оба комплекта в Q2. Мы в равных условиях. Кими заехал на пит-лейн, развернулся и поехал снова. Лили смотрела на экран, затаив дыхание. Первый сектор — зелёный. Второй — зелёный. Третий… Кими проехал чисто, но время на табло высветилось: +0.027 от Ферстаппена. Второе место. Лили почувствовала, как закружилась голова от нехватки воздуха — она забыла дышать. — Хорошая работа, — сказал Боно, оборачиваясь и глядя на неё. — Это он молодец, — ответила Лили, сжимая планшет. Она не улыбнулась. Только кивнула. Но внутри всё ликовало: её стратегия сработала. Чистые окна, правильный выбор момента, бережливое использование шин — Кими на первом ряду Кими заехал в боксы, вылез из кокпита, снял шлем и пошёл прямиком к стратегическому мостику — туда, где стояла Лили Новак. Он был красный — не от жары, от злости. Второе место. Снова позади Ферстаппена. Снова не поул. Снова «почти». Леона, стоявшая в боксах, сделала несколько шагов к нему, пытаясь обнять гонщика. — Кими, молодец, второе место — это было хорошо, — начала она своим приторным голосом, почти мурлыча. Итальянец выпутался из её лап и отмахнулся. Модель обиженно, даже немного театрально надула губки, но прилюдно спорить не стала. Имидж, нужно держать лицо. В паддоке она — милая девушка лучшего пилота современности, Кими Антонелли. Кими сделал шаг, потом ещё один, очутившись в сорока сантиметрах от Лили. Гонщик навис над стратегом. Он был не намного выше девушки, но эта разница в росте и его разгорячённость, смешанная со злостью, придавали ему поистине устрашающий вид, который, вероятно, был нацелен испугать новичка. — Это была твоя идея? — голос сочился ядом. — Выезжать первым? Ждать на пит-лейн? Лили молчала. Смотрела на него — спокойно, как на график телеметрии. Ни страха, ни сожаления, ни даже желания оправдаться, как учила Сьюзи: «Когда задают неудобный вопрос, помолчи немного — это даст тебе более выигрышную позицию». — Ты немая? — Он повысил голос так, что на них уже оборачивались механики. Кто-то из инженеров Рассела замер с ключом в руке. Шон поднял голову от планшета. — Я с тобой разговариваю! Лили чуть склонила голову набок. Пауза. Потом — ледяным тоном, без единой запинки: — Я вас прекрасно слышу. Выезд первым дал вам чистый круг. Если бы вы выехали позже, попали бы в трафик. Кими на секунду опешил. Он привык, что люди либо оправдываются, либо нападают в ответ. А эта… просто выдала чёткий ответ. Дальше они перешли на агрессивный шёпот, потому что стали привлекать слишком много ненужного внимания. — Ты рискнула моим местом на завтра. — Риск оправдался, — процедила Лили сквозь зубы. — У вас P2. Антонелли сделал ещё шаг к Новак, сократив расстояние почти до минимально допустимого в публичном пространстве. Ещё чуть-чуть — и уже сегодня вечером какая-нибудь жёлтая газетёнка напишет о харассменте со стороны гонщика Формулы-1 в адрес молодого стратега. Лили всем телом почувствовала жар, исходящий от пилота. — Я мог бы быть первым! — Могли, но это уже точно не моя ошибка. Вы грязно прошли третий сектор, что и стоило вам поул-позиции. Это ошибка пилотирования, а не стратегии. Кими поджал губы. Проиграл. Она права. Ошибка была полностью с его стороны. — Ты… — гонщик хотел что-то ещё добавить, но не успел закончить. Лили резко развернулась — так, что её хвост едва не хлестнул итальянца по лицу. Нарочно она это сделала или нет, никто уже не узнает, но этот жест был довольно провокационным. Новак направилась в сторону моторхоума, туда, где стояла Рози. Кими остался стоять, сжав кулаки. К нему моментально подскочила Леона и обвила его шею руками. — Милый, это было так красиво. Она тряслась как маленький кролик. Мне так нравится, когда ты злишься, знаешь? Это придаёт тебе некоторой перчинки. Сексуальной перчинки. Кими повернулся и с такой ярой злобой впился в губы Леоны, что стоящий рядом фотограф даже не сразу понял, что если прямо сейчас не достанет камеру, то потеряет такой горячий кадр. Руки пилота притянули модель к себе, впечатывая её тело в своё с такой силой, что на бёдрах Леоны наверняка останутся следы. Он грубо и грязно исследовал её рот, чтобы снять скопившуюся агрессию. В прессе этот поцелуй позже назовут самым страстным поцелуем года. Однако этим же вечером в пабликах, посвящённых сплетням о Формуле, появилось не только это фото, но и видео. Короткий ролик, снятый с дальней трибуны. Зум дрожит, лица различимы с трудом, но узнать главных героев можно. Кими Антонелли в ярости нависает над девушкой в чёрной форме Mercedes. Она стоит неподвижно, как статуя. Потом у них случается короткий, напряжённый диалог — и девушка просто уходит, оставляя чемпиона ни с чем. Даже без какого-либо физического контакта все в комментариях отметили, что между этими двумя пробежало множество искр. Кто-то даже написал, что страсти и напряжённости здесь было больше, чем в том «мерзотном» поцелуе с Леоной. Подпись под видео гласила: «Лили Новак — новый стратег Кими Антонелли. Кажется, чемпион недоволен». Буквально за несколько часов появился хэштег #IceSpicy. А уже к гонке сформировался свой маленький фандом и несколько страниц, посвящённых стратегу и пилоту. Ice — она. Выдержка, спокойствие, точные расчёты. Spicy — он. Страсть, агрессия, инстинкты. «Они ненавидят друг друга, но какая химия», — написал один из пользователей, и под этим комментарием собралось десять тысяч лайков. Лили подняла глаза к небу — на западе сгущались тучи — и на секунду позволила себе испугаться. По-настоящему. Не как стратег, а как девушка, для которой это всё впервые. «Боже, как же мне везёт. Мой первый Гран-при, да ещё и с дождём. Что может быть хуже…» Она открыла модели, рассчитанные на дождевые условия, и начала перепроверять и немного перестраивать стратегии с учётом настроек и данных, полученных в пятницу и субботу. Утром воскресенья Лили проснулась в пять — не от будильника, а от капель дождя, настойчиво барабанящих в окно её номера. Не морось, не лёгкая изморось — настоящий, плотный, обложной дождь. Трасса блестела, как зеркало. Асфальт — чёрный, мокрый, опасный. Она не улыбнулась. Просто налила кофе — тёмную обжарку, без сахара — и села быстро достраивать стратегии на мокрую трассу. В боксе царила паника. Метеоролог Pirelli разводил руками: «Фронт сместился, мы не ожидали, вероятность была 10%». Инженеры метались, пересматривали настройки. Кто-то предлагал стартовать на промежуточных шинах, кто-то — на дождевых. Спорили, повышали голоса. Лили стояла у стены с планшетом. Ждала. — Что у нас есть для дождя? — спросила Рози, подходя к ней. Лили протянула планшет. Готовые расчёты. Три варианта: лёгкий дождь, средний, ливень. Для каждого — стартовые шины, окна пит-стопов, предполагаемое поведение соперников. Даже график прогрева шин в зависимости от температуры асфальта на трассе. Рози изучала минуту. Подняла глаза. — Ты это сделала когда? — На прошлой неделе. — Почему не сказала? — Вы не спрашивали. Рози хмыкнула. Это было высшей похвалой. В бокс вошёл Кими — мокрый, с каплями на кепке, злой. Леона, одетая словно на ковровую дорожку престижного фестиваля, быстро перебирала ногами на довольно высокой шпильке, чтобы не отставать от своего парня. Кими нёс над их головами зонт. Модель начала что-то лепетать насчёт того, что её новые, заоблачно дорогие туфли испорчены. Кими лишь отмахнулся, сказав что-то вроде: «Потом купим новые». — Дождь, — бросил он в пространство. — У кого есть стратегия? — У Новак, — ответила Рози. Кими перевёл взгляд на Лили. Она стояла у стойки — спина прямая, хвост стянут так туго, что возникало ощущение, будто она сделала неудачную подтяжку лица. От волнения она слишком сильно завязала резинку. Но сейчас её лицо не выражало ни капли беспокойства. — И что там? — спросил он. Не «дай посмотреть», не «что ты предлагаешь». Просто «что там». Лили не ответила. Повернула планшет к Боно. — Три варианта, — начал Боно, вглядываясь в экран. — На лёгкий дождь стартуем на промежуточных. На средний — на полных дождевых. На ливень — длинный первый отрезок, ждём, пока другие заедут в боксы. — Кто это считал? — Кими снова посмотрел на Лили. Она молчала. Смотрела сквозь него. Её лицо было непроницаемым, как бетонная стена. Но внутри сердце колотилось с такой силой, что, казалось, рёбра треснут. «Пожалуйста, пусть сработает», — подумала она. И не позволила себе даже вздохнуть. — Она, — ответил Боно. Кими скривился. Хотел сказать что-то резкое — Лили видела, как дёрнулся его кадык — но сдержался. Надел наушники, натянул кепку ниже и направился к машине. На полпути остановился, обернулся. — Если этот план провалится… — Он поджал губы, но предложение не закончил, развернулся и ушёл в сторону моторхоума. Лили не дрогнула. Пальцы, сжимавшие планшет, чуть побелели — и всё. Гонка началась под дождём. Трасса была скользкой, как каток. Первый круг — аквапланирование, жёлтые флаги. Кими держался позади Ферстаппена, не рискуя. На пятнадцатом круге дождь усилился — ровно по сценарию «средний дождь» из расчётов Лили. Пока команды Red Bull и McLaren судорожно звали пилотов в боксы, Mercedes уже был готов. Кими заехал на смену шин на круг раньше — и выиграл четыре секунды. — Кажется, стратеги Mercedes что-то знали, — прокомментировал ведущий Sky Sports. — Иначе не могу объяснить их уровень подготовки к такой внештатной ситуации. Лили сидела на стратегическом мостике. Не моргала. Смотрела на экраны с данными, на свой планшет с моделью. Советовалась с Эмилио по поводу стратегии других команд на этом водном катке. К финишу Кими пришёл вторым — снова позади Ферстаппена, который на мокрой трассе был феноменально быстр. Но второе место при таких условиях было победой стратегии. Победой Лили. Кими вылез из машины — мокрый, красный, со злостью на себя, на дождь, на то, что не смог догнать Макса. Он не подошёл к Лили. Даже не взглянул. Для красивых кадров он, конечно, улыбнулся и порадовался, но это явно шло вразрез с его реальными эмоциями. После обязательного награждения, шампанского и других процедур гонщика встретила Леона — с полотенцем и бутылкой воды. Обняла итальянца и оставила на его щеке почти невесомый поцелуй, как раз в тот момент, когда фотограф из крупного издания, освещавшего сегодняшнюю гонку, проходил мимо. Лили собрала вещи со стратегического мостика и направилась в моторхоум. Наконец-то у неё появилось свободное время. Она зашла в социальные сети — почитать последние новости, может быть, сплетни, а может, что-то ещё. Её аккаунты завалили отметками под постами с хэштегом #IceSpicy. Они с Кими, сами того не зная, стали новым трендом паддока, собрав несколько тысяч лайков за достаточно короткий промежуток времени. Но такое внимание к итальянцу и какой-то «девчонке с планшетом» нравилось далеко не всем.