Красногорская Повесть

16 декабря 201Х года

Днём шестнадцатого Илья Комиссаров отправился на разведку в город. Хорошенько выспавшись и проспав досветла - торопиться было некуда - он позавтракал столовской котлетой, запил её чаем и отправился на улицу. Снаружи в тот день было ярко и тихо - стоял солнечный зимний день. В воздухе - штиль, а свежий бело-голубой снег сочно хрустел под ногами. На разведку Илюша пошёл не один - с ним был черношёрстный Пёс, который теперь неотступно следовал за Ильёй, куда бы тот не отправился. В доме ко Псу ещё не привыкли и то и дело настороженно поглядывали на взявшуюся из ниоткуда собаку, а Илья реагировал на собаку более спокойно - вокруг творились и более странные вещи. В городе в тот день Илья искал еды. Припасы университетской столовой понемногу заканчивались, отчего вскоре бы пришлось регулярно выходить на поиски. В тот день за едой могло бы выйти и побольше народу, однако Лизка пристроила всю команду чистить внутренний двор университета от выпавшего вчера снега - оттого Илюша и пошёл один в тот же супермаркет, какой сам и обнаружил недавно. Илюша шёл по пустому городу, опираясь на свой багор. Железная палка с крюком и пикой постукивала об асфальт с каждым Илюшиным шагом, придавая ему уверенности - теперь Илюша вполне мог защититься. На спине у Илюши висел его рюкзак, а на боку - объёмная спортивная сумка, которая отыскалась где-то в стенах университета. Сумку ему выдали, чтобы побольше добычи принёс - в илюшин рюкзак много бы не влезло. Было не так уж и холодно, солнце светило приветливо. От этого на душе у Илюши было легко и спокойно. Усталость от городского шума и беготни настолько вымотала его за несколько месяцев, что теперь даже апокалипсис не пугал, а наоборот, только предлагал долгожданный покой и тишину, по которой Илья успел соскучиться. Бодро вышагивая по заснеженному проспекту и почти не чувствуя холода, он вдруг неожиданно поймал себя на мысли, что ему нравится. Впервые за месяцы, если не годы, он ощущал себя хорошо и безмятежно. Никакие счета и деньги более не волновали его, не нужно было больше учиться и работать, не о чем было беспокоиться - только найти бы пропитание и обогрев, что несложно в огромном Красногорске, предоставленном десяти студентам, и всё - живи не хочу. Несложно обогреть квартиру в восемьдесят квадратов, несложно накормить десяток человек, несложно придумать, чем заняться вечерами - это ли не рай? Не об этом ли мечтал трудовой народ прежде - не о спокойной ли жизни без забот?  Теперь было решительно некуда торопиться и незачем гнаться, а только жить в своё удовольствие, покуда живётся. Умащённый приятными мыслями и спокойствием Илюша не заметил как добрался до супермаркета. Широкое одноэтажное здание стояло, казалось, без изменений с момента его прошлого визита. По-хозяйски войдя внутрь, Илюша остановился и огляделся. Через панорамные окна-витрины в помещение супермаркета проникал дневной свет, отчего внутри можно было ориентироваться без фонаря. Всё здесь было так же как и несколько дней назад: те же стеллажи с товарами, аккуратно разложенными по местам, тот же стройный ряд касс, та же гармошка из магазинных тележек на входе. Только мёртвая тишина и уличный холод были не к месту, но и к ним Илюша уже начинал привыкать. Пёс рысцой пробежал внутрь торгового зала и замер на месте, в настороженности подняв уши и напрягшись. Зверь понюхал воздух и обернулся на хозяина. В голове Илюши прозвучал лающий голос Пса: - Чужой. Илюша подошёл к собаке и погладил его холку, распушившуюся от мороза: - Тише, мой хороший, не волнуйся. Нет тут никого. Пёс стыдливо опустил уши и глянул на Илью своими грустными жёлтыми глазами: не то виновато, не то разочарованно. Мальчик и собака прошли внутрь магазина. Илюша снял сумку и рюкзак и  поставил их расстёгнутыми на ленту одной из касс. Багор Илюша оставил там же, чтобы освободить руки, и зашагал к ближайшему отделу. «Зря» - прозвучал собачий голос в голове. Илюша проигнорировал - ему так-то было неловко от самого факта общения с собакой телепатически, так ещё и принимать её советы ощущалось чем-то нездоровым. В глубине его разума всё ещё не находил ответа вопрос, что это вообще за псина, и откуда она взялась, но Илюша старался не думать об этом лишний раз - Пёс вроде не враждебный и на том спасибо. Илюша собирал продукты вдумчиво и осторожно укладывал их в сумку и рюкзак так, чтобы ничего не помялось. Вскоре он собрал уже трёх кур, несколько пачек мороженых овощей, вязанку картошки на несколько килограмм, сколько-то банок тушёнки, соль, сахар, чай, оптовый пакет макарон на три килограмма и всякой прочей всячины. Не забыл и пива на всю команду набрать по свежей традиции. Затем Илюша зашёл в отдел зоотоваров и остановился перед стеллажом с собачьим кормом: - Чё ты ешь? - спросил он, глянув на Пса. Пёс тут же сорвался с места и рысцой побежал куда-то. Илюша поспешил за ним и нашёл своего мохнатого друга в мясном отделе - Пёс сидел перед морозильником с говяжьей вырезкой, подрагивая всем телом от гастрономического возбуждения и роняя густые слюни. Он в благостном ожидании глядел на Илюшу, ожидая угощения. Получив кусочек мяса, Пёс тут же, не жуя, проглотил лакомство. - Ишь ты, гурман, - хихикнул Илья, - так и не скажешь, что помойный. А чего ты прежде не просил? - Ты не спрашивал. Спрашивай больше. Понимать будешь. А ведь действительно, размышляя о собаке и её происхождении, Илюша всё полагался на собственные домыслы, совершенно ничего не спрашивая, хотя и мог. Очень глупо. То же у него было во всём: Илюша нередко жаловался себе, что не понимает людей, хотя с ними даже и не общается толком. Удивительно, что только сейчас, в восемнадцать лет, до него так неожиданно дошло, что чтобы знать людей, с ними надо говорить. - Хорошо, а зовут-то тебя как? - Илюша спросил у Пса. Пёс задумался. Похоже, его никак не звали. - Получается, нужно тебе придумать имя? - Нужно, - коротко подтвердил Пёс и с ожиданием уставился на Илью. - Что ж... - Илья задумался, подыскивая варианты. Из размышлений его вырвал сам Пёс, вдруг ощетинившийся и вскочивший на лапы. Обернувшись на месте, он вытянулся в направлении входа в магазин, точно кого-то учуял. Илюша прислушался - действительно, вдали зала кто-то тяжело шагал. Чёрт возьми, а ведь багор теперь лежал на кассе - защититься было нечем. И сумки с добычей там же. А шагают как раз в тех краях, около касс - не подобраться. Илюше тут же вспомнилось, что в начале разведки Пёс кого-то учуял, но к собственному огорчению Илюша не придал этому внимания. План действий нарисовался сам собой. Поманив Пса, Илюша на цыпочках прокрался вглубь магазина, где они вдвоём спрятались за широким и низким - в половину человеческого роста - морозильником. Осторожно выглядывая из-за укрытия, Илюша силился разглядеть в полумраке магазина пришельца. Планировалось пропустить незнакомца вглубь торгового зала, а затем тихо прокрасться мимо него, забрать своё и уйти подобру-поздорову. Секунды томительного ожидания тянулись вечностью, однако вскоре незнакомец показал себя. Илюша увидел, как вдалеке, на границе света и тени, между торговыми рядами неспешно прошёл обширный сгорбленный мужик ростом в добрых два метра и шириной не менее того. Илюша подождал, пока мужик уйдёт поглубже в ряды, и шепнул собаке: «Вперёд!». Вдвоём они приподнялись и на полусогнутых заспешили к кассам, стараясь не издавать ни звука. Илюша скользил по полу словно ветер. Вот уже до касс оставалось всего ничего, как над илюшиным ухом раздался низкий голос: - Молодой человек, не бегайте по магазину. От испуга Илья поскользнулся, потерял равновесие и проскользил задницей по скользкой плитке, едва не впечатавшись лбом в бортик кассы. Пёс также дёрнулся от неожиданности, чиркнув когтями об пол, но удержался на лапах, и теперь распушившись рычал на незнакомца. Над ними стоял тот же огромный дядька, укутанный в бурую телогрейку, подпоясанную широким ремнём. На голове его была надета ушанка, надвинутая на глаза, в спутанной седой бороде торчали нечёсанные колтуны. Обут мужик был в неизвестно чем загаженные яловые сапоги. От него пахло прелыми тряпками. - Чего? - в удивлении переспросил Илья. - Не бегайте, говорю. Нога поедет и всё, - мужик отвечал спокойно и глядел несколько сонно, - Не подскажете, где тут молочный отдел? Постоянно забываю... Илюша в оторопи не ответил, а только ткнул пальцем куда-то сквозь стеллажи. Что-то в этом мужике было не так, только вот что? Набравшись смелости, Илюша спросил: - А вы кто? - Я? Герасим, дворник тутошний, - мужик махнул огромной ладонью в рукавице. Удивительно. Ещё и имя-то какое - Герасим. - А вы как выжили? - Я? Да после армейки-то в жизни места себе не нашёл, пошёл по работам всяким. Много их перепробовал. А потом ещё с женой развёлся, она квартиру материну забрала, так я с фигой в кармане и остался. Стал вот дворником здесь в районе. На том и держусь. - Погодите, я про исчезновения... - А кто пропал? У Илюхи брови поползли вверх. В замешательстве он глянул не Пса - тот так же выглядел растерянным и ожидающе глядел на Илью. - А ты сам-то чей? - спросил дворник Герасим, неожиданно перейдя на «Ты». - Я Илья, студент КГПУ. За продуктами пришёл. - Вот оно как. А на продукты тебе, студент, деньжат-то хватит? Илюша смутился ещё больше - сейчас бы в нашем положении ещё о деньгах думать. Дворник производил впечатление либо сумасшедшего, либо шутника на грани фола. Илюша решил подыграть: - Да должно хватить. Зарабатываем потихоньку, - он даже беспечно хохотнул в конце для реалистичности, но не сводил изучающего взгляда с Дворника. - Зарабатывать - дело хорошее. Кто не трудится, тот не ест. Пенсию надо с молодости зарабатывать, - благочинно и невозмутимо мудрствовал Герасим, - а чего изучаешь, студент? - Педагогику, отец. - Педагогику? Это Коменский, Корчак, Ушинский... доброе дело, - бубнил Дворник, пакуя еду со стеллажей в сумку через плечо. - Вот же чёрт, - подумалось Илюше, - вроде и образованный человек, такие вещи знает, а прикалывается над ним беспардонно, делает вид, что ничего вокруг не сталось. И вот не поймёшь: действительно шутит или умом тронулся. - Слушай, студент, а пойдём к нам на чай. Я тебя с таким человеком познакомлю - с профессором педагогики Розой Марковной Мительман. Слышал про такую? Ситуация запахла жареным. Странный полубезумный дед в апокалипсисе зовёт Илюшу к себе домой знакомиться с профессором педагогики. Илюшу ясно научили в детстве никуда не ходить с чужими людьми, вот и сейчас он попытался было отвертеться, уже накинул на плечи рюкзак и сумку с едой и приготовился бежать при необходимости, но Герасим оказался настойчивым: - Да не сцы ты. На учёбе пригодится полезное знакомство. У Илюши заколотилось в ушах сердце, а на лбу под кепкой выступил пот. Его рука сама схватилась покрепче за рукоять багра. Бить или бежать? Вдруг в илюшиной голове прозвучал лающий голос Пса: - Иди, - Пёс спокойно сидел рядом. Дворник Герасим зачем-то еле заметно кивнул, будто бы он тоже слышал собачью речь. Илюша удивлённо глянул на Пса, но тот больше ничего не говорил, а только глядел на друга своими умными жёлтыми глазами. Во взгляде собаки читался вызов. - Иди и увидишь. Я с тобой, - побуждал Пёс. Илюша повиновался и пошёл с Дворником в сопровождении Пса. Илюше подумалось, что он оказался глупой жертвой - сам идёт в логово маньяка, повинуясь голосам в голове. Оставалось полагаться на честность телепатически говорящей собаки - ну и участь. Послушно сопровождая Дворника, Илюша успокаивал себя, что в случае опасности сможет убежать или отбиться: с ним собака и багор. Дворник Герасим же по пути до своего дома говорил без умолку о до смешного будничных и мещанских делах: о деньгах, о грядущей получке, о погоде, о нечищенном в соседних районах снеге. Интересно, он вообще догадывался, почему снег не чищен? Илюша решил осторожно проверить старика на маразм: - А вы не заметили, людей как-то маловато вокруг стало? - Разъехались новогодние отмечать, - невозмутимо объяснил Герасим, - скоро вернутся. Илюша не стал спорить - очевидно, дед не в себе. Что же делать? Между тем, дошли до дома Дворника. Оказалось, он жил здесь же, в Ленинском районе на Старой Пионерской улице. Дом этот был построен по образу и подобию московских сталинских высоток, но в миниатюре - получалась такая же устремлённая ввысь башня-ракета со шпилями и меньшими боковыми флигелями, но выглядела она как-то сжато и глупо, несуразно как карлик. На боковой стене дома красовалась во всю высоту обширная, но облупившаяся и выцветшая от времени мозаика - Рабочий и Колхозница на фоне советского герба. Перед подъездом расстилался заснеженный скверик. Подъезд внутри был мрачный и мёртвенно-тихий. Освещение, ожидаемо, не работало, а через пыльные окна света поступало немного. Лифта и мусоропровода не было. - Надо электрика вызвать, - пробубнил Дворник, глянув на неработающий светильник. Затем втроём они поднялись на этаж вверху здания и гулко постучались в деревянную дверь без номера. За дверью послышались шаги, заворочались ключи в замке и показалась крохотная столетняя бабушка божий одуванчик, укутанная в две цветастые шали. На глазах её были очки на настолько большой плюс, что Илюша чуть было не прыснул с размера её зрачков. Из квартиры резко тянуло нафталином. - Роза Марковна, я вам тут студента привёл! Тоже педагогику изучает, - бодро заговорил Герасим, будто хвастаясь добычей. Старушка внимательно глянула в лицо Илюши, щурясь даже сквозь очки, и отстранилась от двери: - Герасюшко, ты пойди позови всех. Будем чай пить. А вы, молодой человек, проходите, чего стоять. Голос её звучал буднично и обыкновенно для пожилой женщины. Чересчур обыкновенно. Илюша решительно не понимал, что происходит, и зачем ему тут быть, отчего замер на месте, не решаясь входить в бабкину квартиру. Пёс же осторожно коснулся мокрым и холодным носом его ладони, пролез макушкой под пальцами и спокойно шагнул в прихожую и тут же улёгся в углу, будто был у себя дома. Илюшу подотпустило - вслед за Псом он вошёл в квартиру. - Роза Марковна, я... - начал было Илья, но его перебили. - Молодой человек, вам следует усерднее следить за гигиеной, - мягко возмутилась старушка, поморщив нос. Илюша вынужденно не мылся уже несколько дней, а только старательно обтирался влажными салфетками. Да ещё и взмок сейчас весь от стресса. - Пойдите и сейчас же помойтесь как следует! - удивительно бодро скомандовала Роза Марковна, почти силой вталкивая парня в ванную комнату и захлопывая за ним дверь. Илья оказался в тёмной ванной комнате, куда свет проникал только через окошечко под потолком. Абсурд ситуации нарастал с каждым мгновением. У Илюши уже не выдерживала психика - он нервно хихикнул в полном непонимании. В ванной было холодно и пахло сыростью. Как он мог заметить, помимо него тут была широкая ванна, раковина со шкафчиком, унитаз и, кажется, стиральная машина. Илюша осторожно приблизился к ванне и попробовал покрутить смесители - ожидаемо, воды не было. Затем Илья поднял крышку унитаза, и ему в нос ударила едкая вонь - в пересохшем унитазе скопилась гора несмытого дерьма. Собирали, должно быть, с двенадцатого числа. Поскорее захлопнув толчок, Илья закрыл глаза и ущипнул себя. Нет, не спит. Плохо. Оказался дурак в логове маньяков-шизофреников, которые его теперь сожрут с чаем, а его самого перед съедением ещё и намываться отправили под воображаемым душем. Вдобавок, шагов за дверью за всё это время не слышалось - выходит, Роза Марковна всё это время стояла прямо за дверью, не двигаясь с места. Илюше стало дурно, земля поползла у него из-под ног. - Ну как, закончил? - спросила старушка через дверь. Не дожидаясь ответа, она открыла дверь. Илья резко шагнул в прихожую с надеждой выскользнуть через дверь и дать дёру, но как на зло выход из квартиры герметично загораживал собой Герасим. - Вот, это уже другой коленкор! - одобрила Роза Марковна, будто что-то изменилось, - пройдём в столовую, голубчик. Илюшу прямо в верхней одежде повели вглубь квартиры. Оно и к лучшему, что не заставили раздеться - в квартире было не сильно теплее, чем на улице. Квартира Марковны вполне могла претендовать на звание музея советского быта - самой молодой вещью здесь был, по видимости, Илюша Комиссаров, или, наверное, его пёс. В воздухе стоял затхлый запах - не мешало проветрить помещение. Царил полумрак: широкие окна источали яркий свет, но были плотно задёрнуты тёмными шторами. Илюшу провели через всю квартиру: впереди шла хозяйка квартиры, задавая направление, а позади - Герасим, отрезая пути побега. В столовой их уже ждали неизвестно откуда взявшиеся гости: две дремучие старухи, чьи тяжёлые и дряблые веки не поднимались, один тощий и длинный старик с удивительно длинным зубом, торчавшим из-под губы, и толстый и круглый дед с красным лицом - единственный, кто смотрел на Илью неморгающими глазами. Гости сидели вокруг устланного белой скатертью стола. Каждому стояла чашка дымящегося чаю, были расставлены миски с конфетами и печеньем, а в центре стола красовался китайский чайник. Три табурета были свободны. Из рук Илюши забрали багор, сняли с него сумки и усадили на табурет, налив ему чаю. С виду это был обычный чай, да и по запаху тоже, но Илюша не доверял уже ничему. Он окончательно потерялся и не знал, что думать. Старики тем временем заговорили о чем-то своём. Илья вслушался - говорили о погоде, пригоревшем пироге - пирога на столе видно не было, - о давно ничего не пишущих детях и внуках, о пенсии. Илюхе было психологически тяжело это слушать - его разум отказывался воспринимать эти до абсурда примитивные разговоры, не имевшие более никакого смысла в апокалипсисе, который, казалось, почти не затронул эту квартиру. Или здесь изо всех сил делали вид, что не затронул. Илюша опустил глаза, затем и вовсе их закрыл и старался концентрироваться на своём дыхании, чтобы хоть немного успокоиться. Под носом у него дымилась чашка горячего чая, источавшего фальшиво-домашний аромат. У Илюши что-то спросили разок-другой, но он даже не реагировал, отчего вскоре про него забыли и продолжили общаться без него. Наконец, Роза Марковна выдала громко: - Ой, товарищи, а во сколько сегодня будут концерт передавать? - В газете пишут, в час дня, матушка,  - спокойно ответил тощий дед, - с минуты на минуту. - Какой, чёрт возьми, концерт?! В какой, чёрт возьми, газете?! - сквозь зубы проскрипел Илья. Старики ненадолго замолчали, переглянулись удивлённо, но вскоре продолжили о своём, а Роза Марковна поднялась с табурета и ушла в соседнюю комнату. Сквозь дверной проём Илюша видел, как она сидит в кресле и пристально смотрит неработающий телевизор, еле заметно покачиваясь в такт одной ей слышимой музыке. Сидеть здесь дальше Илюше не хотелось. Есть его, по всей видимости, никто не собирался - на том спасибо - но и находиться в этом театре абсурда Илья больше не собирался. Мысленно сосчитав до трёх, он резко поднялся с места, обернулся, схватил с пола сумки и багор и быстрым шагом поспешил к двери. - Уже уходите, молодой человек? - прозвучало откуда-то сзади, но Илюша и не думал оборачиваться. На ходу закидывая рюкзак на плечи, он выскочил на лестничную клетку. Пёс поспешил за ним, не отставая ни на шаг. Не оборачиваясь, они вдвоём спустились на первый этаж, перепрыгивая ступени. Только выскочив на улицу и убежав в соседний двор, Илюша остановился отдышаться. Его не преследовали. Впервые в жизни Илюхе захотелось закурить. - Испугался? - спросил Пёс. - Не то слово, - грузно выдохнул Илья, - это чо было вообще?! - Люди как люди. Ценят своё. Боятся нового. Не замечают. - Понял, да, - Илюша нервно и часто кивал, глядя в даль, - расслабляться не будем. Надо двигаться, искать спасение, а не наслаждаться и игнорировать беду. Так и будем. Илюша погладил мохнатый затылок Пса, тот лизнул ему руку. Поправив на плечах тяжёлую сумку, Илюша зашагал домой.

Сонечка Тучко в тот день была в аудитории на последнем этаже главного корпуса университета. Выше неё был только чердак. Сонечка сидела за партой в пустом классе, разложив перед собой карандаши и фломастеры. В центре стола располагался белый лист, чистый как снег на улице и настолько белый, что на него было больно смотреть подслеповатым сонечкиным глазам. В аудитории было ничуть не теплее, чем на улице, однако Соньку это нисколько не волновало - посидеть в тишине и одиночестве сейчас для неё было куда дороже, чем согреться, тем более, что одета она была как следует: длинный и тяжёлый пуховик до пят, принесённые из дома Комиссаровых вязаные варежки, шапка и сапожки-дутики пристойно её согревали. Надо сказать, Соня здесь была не первый раз. Ещё до бедствия она нередко просиживала в этой аудитории окна между парами, а также проводила здесь время, если не хотела ехать домой после занятий. В этой маленькой аудитории редко проходили пары, отчего она была в сонином доступе практически когда угодно за редким исключением. Здесь Соня дремала, перекусывала, раскладывала пасьянсы на картах, играла в игры на телефоне, рисовала, делала домашку. В университете эта аудитория была для Сонечки эдаким убежищем от шума и людей. Иногда даже с репетиций команды КВН она уходила сюда на полчасика, чтобы отдышаться - её отсутствие редко замечали. Да и после бедствия она уже несколько раз приходила сюда и просиживала здесь по часу, а то и два. Если бы не холод, Соня и вовсе переехала бы сюда жить. Здесь было её главное богатство: тишина и одиночество. В квартире, где нынче жила команда, было многолюдно, а значит никогда нельзя было добиться полной тишины. Вдобавок, невозможно было и побыть одной, а спать Соне и вовсе приходилось в комнате с четырьмя соседками, да ещё и на одном диване с Сашей Андреевой - Соня ничего не имела против Саши, но делить с кем-то постель ей было непросто. В квартире - чего греха таить - уже стойко попахивало: там проживал десяток молодых людей, толком не мывшихся уже почти неделю, а только протиравшихся влажными салфетками, одежда пока и вовсе ни разу не стиралась, а аромат готовки еды никуда не выветривался - в сложившейся ситуации тепло было важнейшей ценностью, из-за чего окна открывались очень ненадолго. Да и вместо унитаза у ребят был мусорный мешок, поставленный в туалете, который меняли вечером, когда вся команда облегчится в него хотя бы по одному-два раза, отчего в квартире ближе к вечеру начинало пованивать, а в самом туалете и вовсе воняло так, что больше пары минут находиться там было тяжело. А здесь, в морозной аудитории на верхнем этаже корпуса, Соня дышала полной грудью, и свежесть наполняла её лёгкие. Команда же, как и прежде, не замечала её временного отсутствия, либо не придавала этому особого значения. Сонечка рисовала на листе миролюбивый пейзаж: лучистое солнышко и радуга над землёй, ниже густой ельник, протекающий между елей ручеёк, бревенчатая избушка на краю ельника, густые клубы дыма из печной трубы, счастливое семейство на лужайке перед избушкой. Удивительно было одно: несмотря на целый набор карандашей и фломастеров, разложенных на столе, Сонечка рисовала всё одним простым карандашом, изменяя только силу нажима на грифель. Рисунок у неё получился в оттенках серого и чёрного. Особенно удручающе выглядела серо-чёрная радуга, чьи семь полос почти ничем друг от друга не отличались. Закончив рисунок, Соня придирчиво оглядело своё творение, а затем глянула в окно. За окном расстилался Красногорск, всё такой же пустой мёртвый. Гектары застройки без единой живой души. Ничего в городком пейзаже не двигалось, ничего не менялось. Казалось, даже солнце застряло на месте. Выглядело это так, будто на оконное стекло налепили фотообои. Всё выглядело каким-то ненастоящим и незаконченным. Тем не менее, мир за окном был живее и ярче, чем сонин рисунок, даже при том, что Соне всё вокруг казалось куда мрачнее, чем оно было на самом деле. Действительно, даже её зрение изменилось в угоду её настроению ещё давно - последние годы всё стало тусклым и вялым, как угасшие цветы в старом букете. Мир ей виделся записью на старой выцветшей плёнке, отчего с каждым годом ей всё меньше хотелось на него смотреть. Но даже такой серый и скучный пейзаж давал сто очков вперёд её монохромному рисунку. Соня страдальчески вздохнула, скомкала рисунок и метко швырнула его в мусорку около двери. Приходило время ставить инсулиновый укол. По привычке, Сонька достала из кармана пуховика ручку-инжектор, вставила иглу и картридж и доведённым до автоматизма движением укола себе предплечье. Подождав усвоения, она подошла к окну. Глядя вдаль, Соня вдруг задумалась о своей участи. Мир всегда казался ей бессмысленно-жестоким и мрачным пространством, где нет места счастью и радости. Жизнь Соньку не радовала уже давно, а  только подкидывала огорчений и тяжестей. День ото дня, если не становилось хуже, то легче уж точно не было. А теперь и вовсе произошло бедствие таких масштабов, каких прежде и не видали - точных данных ещё не было, однако очевидно, что ничего хорошего опустошение мира не сулило. Особенно ей - инсулинозависимому диабетику. Даже один день, прожитый без инъекций, ставил Соньку в опасное положение, а два - уже означали верную смерть. И откуда же ей теперь доставать инсулин? С собой у неё была её дорожная пачка уколов, которую Соня возила с собой в рюкзаке - за несколько дней вне дома запасы уже подошли к концу: только что ушёл предпоследний укол, и остался ещё один на завтра. Жалко, что за эти дни Соня так и не решалась просить у Ильи Комиссарова поискать на разведках её инъекции. Как же это всё-таки тяжело - просить, но теперь другого варианта наверное и нет. Да даже если и найдут ей инсулин в городе - это не сложно - то что будет дальше? Аптек в Красногорске полно, есть ещё и больницы - инсулиновых уколов для одной Сони вполне хватит на годы, однако у всего есть срок годности, у  инсулина - тоже. Обычно, в закрытом состоянии инъекции инсулина хранятся около трёх лет. Этот срок можно расширить до трёх с половиной или даже четырёх лет, если отважиться принимать номинально испорченный инсулин, который ещё может оказаться пригодным, особенно в первые месяцы после окончания срока годности. А дальше мрак и безнадёга - уже больше четырёх лет уколы, без которых Сонька жить не может, точно не продержатся. Придётся умирать. Да и это ещё крайне оптимистичный счёт - на деле, инсулин очень требователен к условиям хранения. Замораживать его точно нельзя - Соня это отлично помнила - а теперь нет ни электричества, ни отопления, да ещё и зима вон какая на дворе. Получается, уже весь инсулин в городе непригоден? Значит, в ближайшие дни Соню ожидает диабетическая кома и смерть. Ну и участь.   Сонька открыла окно. Морозный ветер обжёг её кожу. Снаружи было так же холодно, как и в помещении. Соня глянула вниз - восемь этажей. При желании, можно закончить всё быстро и, наверное, безболезненно. Наверное. Неприятный выбор: умереть сейчас или через три дня. Соня заворожённо вглядывалась в голубоватый снег, покрывший асфальт на внутреннем дворе университета. Чуть левее окна располагалась проталинка, на которой снега почти не было - хорошо бы упасть на неё, чтобы точно убиться. Оттолкнувшись ногами от пола, Соня поднялась на подоконник. Стояла она шатко, держась руками за оконную раму. А был ли смысл держаться? Постояв пару мгновений, глубоко дыша обжигающе-морозным ветром, Соня неуверенно шагнула... назад? Ввалившись обратно в аудиторию, она едва не завалилась на спину. В очередной раз не получилось. Даже перед лицом неминуемой смерти Соня не смогла взять всё в свои руки - теперь придётся терпеть, что уготовано. А вот терпеть Соня умела, ой как умела. За последние годы она стояла на окне не менее трёх раз, наливала ванну и искала бритву добрых раза четыре, пару раз завязывала петлю и бесчисленное количество раз думала наесться таблеток. На фоне сегодняшнего дня все прежние поводы казались несущественными, но даже теперь она не смогла. Делать было нечего - без единой мысли в голове Соня собрала карандаши и фломастеры и потопала вниз, на двор университета. Она неторопливо шла по длиннющей лестнице корпуса, а шаги её эхом разносились от первого до последнего этажа. На университетском дворе, где сегодня старательно чистили снег всей командой, было тихо и спокойно. Снежные массы, накопленные недавней метелью, аккуратно сложили в рукотворные сугробы по краям двора, и теперь передвигаться по двору было намного проще. Соня неторопливо прошлась между лавочками и прошла под аркой в соседнюю секцию двора, где располагалась спортплощадка. На спортплощадке Санька Андреева подтягивалась на турнике. Одета она была легко: скинула где-то куртку, которую нигде не было видно поблизости, и чудесным образом не замерзала в своём привычном синем спортивном костюме и кедах. Скрестив сильные ноги и подогнув колени, Саня раз за разом подтягивалась к жестяной перекладине. Соня тут же заметила, что Саня держится за турник голыми руками - удивительно и страшно в такой-то мороз. Сонечка беззвучно подошла поближе и остановилась в десяти шагах позади от Саши. Молча она смотрела, как Саня тренируется. Соня до беспамятства заглядывалась на сильные руки Сашки, как напрягаются её мускулы при каждом подтягивании, как ткань джемпера натягивается и очерчивает широкую и мощную санину спину. Вскоре Соня начала слышать, как Саня еле уловимо выдыхает между подтягиваниями: коротко и томно. Наконец, подтянувшись не менее тридцати раз, Санька спрыгнула на землю и  принялась разминать натруженные руки и плечи, старательно восстанавливая дыхание. Переминаясь с ноги на ногу, она вдруг повернулась и еле заметно дёрнулась от неожиданности. Соня вырвалась из неги непонятных и неоформленных мыслей и стеснительно опустила глаза. - Ой, прости. - Да ничего, - спокойно ответила Санька, - всё ок? - Угу, просто вышла воздухом подышать, - тихонько проблеяла Соня, - а ты? - Тренируюсь. - А разве чистки снега было мало? - Взмахи лопатой заменят не все мои упражнения, - спокойно ответила Саня, - вот и восполняю пробелы. Можешь посидеть тут, а я продолжу. Соня молча уселась на ближайшую лавочку. По правде, до этого она не планировала садиться, но теперь не могла противиться саниному предложению. Соня просто уселась и продолжила молча смотреть на подругу. Саша же теперь приняла упор лёжа - прямо на холодном полу - и принялась отжиматься. Теперь её натруженные вздохи слышались Соне гораздо лучше, да ещё и крепкая сашина шея, понемногу краснеющая от напряжения, теперь виделась гораздо лучше. Сонька не могла оторвать взгляд от сашиных мышц - особенно, от широких бицепсов - и затаив дыхание наблюдала. Её рот наполнили слюни, а язык самопроизвольно пробежал по обветренным губам. К собственному удивлению Соня почувствовала, как низ её живота напрягся - почему сейчас? Разжав дрожащие губы, она спросила наиболее устойчивым голосом, какой она только могла себе сейчас позволить: - А для чего ты тренируешься? Саня прекратила отжиматься, подняла раскрасневшееся лицо и ответила на выдохе: - Чтобы жить. Так и спокойнее, и безопаснее, и здоровее. - Но ведь тяжелее. Саня уселась на пол - уже поняла, что приглашать Соню поглядеть было плохой идеей: - Преодоление приносит радость, разве нет? Бывает, потренируешься как следует, на пределе возможностей, и так хорошо становится на душе. Соня сморщила носик в несогласии. - Каждому своё конечно, но я живу так. Попробуй, может и тебе будет полезно. - Мне и так есть, что преодолевать, - рубанула Соня. - Справляешься? - спокойно спросила Саня, - я тренируюсь, в том числе, чтобы не думать обо всём этом вокруг. - Работает? - Соня удивлённо округлила глаза. - Конечно. Хочешь попробуем? - Нет, нет, точно нет, - Соня даже вскочила на ноги. Сашка удивлённо глянула на неё - откуда такая реакция? - Ок, не заставляю. Саня поднялась на ноги и глянула Соне в глаза, та отвела взгляд, но украдкой поглядывала на подругу. Лицо Сашки виделось Соне таким простым и бесхитростным: круглое, с живым румянцем на щеках, с густыми русыми бровями, носом-картошкой и полнокровными розовыми губами. Карие санины глаза смотрели прямо и открыто, не бегали по сторонам и не таили никакого тайного помысла, внушая доверие. Бледная физиономия Сони с усталыми веками и тоскливым взглядом из-под очков выглядела как полная противоположность, отчего Соне вдруг стало стыдно. Горячее дыхание Сашки, казалось, долетало до нежной кожи Сониной шеи, отчего ей было щекотно и приятно. Хотелось коснуться её руки, прижаться к ней и почему-то ещё плакать. От переизбытка чувств сознание Сони вдруг заблокировалось само в себе, отчего она вдруг затряслась, пробормотала что-то нечленораздельное и зажмурилась. - Сонь, ты как? Вместо ответа Соня повернулась на месте и поспешила к общежитию. Саня же в оторопи осталась на месте и растерянно глядела вслед убегающей Соне. Можно ли было ожидать, что так произойдёт? да и что вообще случилось? Саня не понимала, что она сделала не так, хотя даже ничего специфического и не предпринимала. Странная она, эта Соня. Саня интересовалась ей с самого знакомства на КВН в начале курса, но не решалась подойти и поговорить как следует. Сане самой всегда хватало спокойствия и решимости, чтобы достигать желаемого, но вот пугать Соню она боялась - оттого и не предпринимала ничего. За осень и начало и зимы Сашка понемногу успокоилась и перестала думать про Соню, но теперь, когда они остались почти наедине в пустом городе, не думать про Соню было сложнее, чем даже в начале. Возможно, Саню привлекала не сама Соня, а её загадочность - хотелось разобраться, что к чему. Но теперь, наверное, квадратная и пропахшая потом Саня напугала Соню до одури, просто подойдя к ней ближе, чем на три шага. Ну и участь. Не помешает извиниться, когда Сонька успокоится. Одобрительно кивнув сама себе, Саня продолжила тренироваться.

Рита стояла на балконе квартиры и курила, устало глядя вдаль. Руки у неё болели - Лиза Гаврилина с утра настояла, что жизненно необходимо отчистить двор от снега после недавней метели, и полдня ушло на это. Рита старалась меньше многих - капитанское положение позволяло. Тем более, что некоторые в команде работали за двоих: Андрей Гусарский и Коля Разумовский устроили спонтанное соревнование и гребли снег на скорость, да и Санька Андреева действовала активно и задорно. Рита большую часть времени имитировала деятельность и всё чаще ходила на перекур с Кирой - та тоже не хотела работать, а Рита решила её не принуждать. За сигаретой девчонки общались за жизнь в последние дни и мыли кости Лизе. Теперь же, как снег дочистили, ребята разошлись кто куда: Любка Комиссарова готовила ужин, парни ушли спать, Соня Тучко сначала пропала на пару часов и теперь вернулась и играла со своими крысами на кухне, а Рита теперь стояла на балконе и курила последнюю из пачки. С балкона открывался вид на широкую улицу рядом с университетом: недвижимую и безжизненную. В окнах домов было пусто и мрачно, а машины на улице стояли без движения и утопали в снегу. За последние дни нападало уже сантиметров пятнадцать неплотного снежного покрова. Дальше будет больше - устанешь чистить. А для чего стараться? Лиза-то, может, и молодец - разогнала ребят хоть на какую-то активность, чтобы не хандрили от скуки, но долго ли оно так будет продолжаться? Уже и толку нет так стараться и напрягаться - остаётся расслабиться, деградировать и гибнуть со скуки. Рита пыталась демонстрировать команде подконтрольность ситуации и создавать впечатление, будто она знает, что делать, но сама Рита уже начала теряться. Да и видно, что ребята всё больше задумываются о ситуации и ищут ответов, которые не находят в вялых и упаднических обсуждениях. Что ж, надо будет хотя бы попытаться обсудить всё вместе и организованно, только вот как начать? Из размышлений Риту вырвало движение - по улице внизу кто-то двигался. Проморгавшись, Рита вгляделась. По улице ехал велосипедист. Высокий парень в тёплом пуховике, с рюкзаком и в шапке-ушанке деловито крутил педали стального коня, прорезая колёсами пушистое снежное одеяло. Он проехал мимо балкона и повернул за угол университетского двора. Рита швырнула сигарету вниз в сугроб и побежала через всю квартиру в поисках окна, откуда бы незнакомца было видно -  в нынешние дни упускать знакомств было нельзя. Оказалось, что велосипедист остановился перед входом в ближайший к общежитию корпус универа, спешился и зашагал ко входу. Рита же поспешила теперь в прихожую, шустро обулась и выбежала в подъезд. Она выскочила на улицу в одном свитере - накидывать куртку времени не было - и поспешила к корпусу. Теперь ситуация принимала пугающие обороты - с чего бы это постороннему человеку целенаправленно входить внутрь? Подбегая к двери со двора в корпус, она чуть не поскользнулась, когда дверь начала открываться - незнакомец был уже внутри, пройдя холл насквозь. Рита чиркнула подошвами о мёрзлый асфальт, но удержалась на ногах. Тяжёлая дверь медленно открылась, и прямо перед Ритой оказался гость - двухметровый плечистый парень чуть старше двадцати со смурным взглядом серых глаз. Рита не поверила своим глазам: - Глеб?! - Рита в удивлении открыла рот. - Ох! Ну хоть ты нашлась, - парень был удивлён, но выглядел жутко усталым. - Всмысле? Ты-то сам где был столько времени? - Рита нахмурилась. - Искал хоть кого-то из наших в этой жопе. Никого нет. Перед Ритой стоял Глеб Гордеев - её бывший парень, а теперь просто товарищ по районной компании, с которой она ещё недавно, в ночь перед исчезновением, отмечала день рождения одной из подруг. С Глебом Рита встречалась пару лет, а в начале этого года они расстались. Расставались некрасиво, и Рита натворила дерьма, которое расхлёбывала до сих пор. Глеб с тех пор был просто товарищем по компании, не более. Наверное, он был тем, кого Рита сейчас ожидала увидеть меньше всего. Да и сам Глеб, не особенно-то ей порадовался, хотя зачем тогда приехал? - Меня в последнюю очередь искал? Глеб подумал немного над ответом: - Не в первую. Без обид. - Да расслабься, понимаю. Память не отшибло. Спасибо, что вообще вспомнил, - Рита отвела взгляд, чтобы спрятать тоску, - а где ты был столько дней? - Помнишь, на тусовке в честь Геши в пятницу я со Стасом и Слащёвым поехал к Стасу на дачу за город? - М, нет, - Рита мучительно вспоминала последний нормальный вечер перед апокалипсисом, - я ушла в час ночи к себе. - Ага, а мы поехали часа в три. Ну и вот, поехали мы да с спьяну в кювет навернулись. Я отрубился от удара, очнулся утром, а в машине никого! - Ох, бедный! - Слушай дальше. Я думал, кинули меня сволочи в застрявшей тачке. Ещё и связи не было в области, посреди нихуя. Ну я прикинул расстояние и примерный маршрут, да и пошёл до дачи по памяти. Еле дошёл - чуть не замёрз насмерть. - А чего в город не потопал? Чего не набрал никому? - Не допёр спохмела. Пришёл, значит, на Стасову дачу. А там никого. Ну мне-то уже похер было - отлежаться хотелось. Отлёживался я в пустом посёлке два полных дня. Потом, на третий день, как выздоровел, собрался и почесал в город - уже не мог игнорировать пустоту и отсутствие связи. Пёр целый день, к вечеру дошёл и охерел: чёрный город, без освещения, без людей! Ну тут-то до меня дошло, что дело швах. Благо хоть, к своему району вышел - скоро до дома дошёл. А вот весь день вчера и сегодня полдня катался по городу от адреса до адреса - друзей и родных искал. Теперь уже и до тебя доехал. Глеб, несмотря на усталость и истощение, тараторил как никогда прежде. Было понятно - навидался парень, да ещё и замёрз, судя по румянцу на щеках и обмётанным губам. Да, их с Ритой отношения закончились давно, да ещё и позорно, но не прогонять же его, особенно в такой ситуации. - А я тут с однокашниками пока держусь. Погнали к нам? - Удивительно! Несколько человек в одном здании уцелели, хотя целые районы опустели! Как думаешь, почему так? - А вот пока не знаю, - Рита воодушевилась, - но, думаю, то что ты видел, будет полезно обсудить подробно. Ну чего, пойдёшь к нам? - А куда деваться? Пойду. Вдвоём они прошли через университетский двор, поднялись к квартире. В дверях Риту встретила взволнованная Люба Комиссарова, нервно вытирая мокрые ладони полотенцем: - Рит, ты куда так выскочила? Ещё и без куртки. - Ой, да не волнуйся, не замёрзла, - отмахнулась Рита. - А кто это с тобой? - глаза Любы округлились, когда за спиной Риты показался высокий и широкий гость. - Это Глеб, мой... друг. Теперь будет с нами жить. Люба неловко кивнула, глядя на Глеба с заметным испугом, и поспешила скрыться на кухне. - Друг говоришь? - тихо ухмыльнулся Глеб. - Ещё успеем объяснить, - прошептала Рита, - вешай куртку, разувайся. Глеб поставил на пол тяжёлый рюкзак, снял с плеч пуховик, и по прихожей потянулся аромат пота, заставляя Риту поморщиться. - Прости, употел за столько дней. - Ничего, пойди в ванную и оботрись хоть салфетками. Мы так делаем. Отправив Глеба протираться, Рита опёрлась спиной на дверь ванной и страдальчески вздохнула. Свалился ей теперь на голову призрак нежелательного прошлого - будто бы Лизки было мало. Плюс один человек, кто помнил её в прошлом - ту, от которой сама Рита старательно пыталась скрыться и забыть. Более того, Глеба она ещё и обидеть успела, так что не ровен час и он ей припомнит. А объяснять команде, что было, раскалываться перед всеми Рите уже не хотелось. Какая же дура - думала, раз остались в прошлом люди, среди которых её дурная слава прокатилась, то можно начать с чистого листа. Может быть, она и изменила многое в себе за этот год, но Глеб и Лиза помнят, кем она была ещё недавно, и рано или поздно расскажут всей команде. Ну и участь. - Рит, - послышался шёпот из-за двери, - мне бы в идеале шмотки поменять. Сам-то отстирался, а одёжу? - Одежду постираем тебе потом. Жди, ща поищу для тебя что-то. Рита отправилась в комнату парней, вошла без стука и принялась рыться в шкафу. Андрей Гусарский, который прежде спокойно отдыхал на постели после чистки снега, чуть было не подпрыгнул от испуга: - Рит, стучаться не учили?! Рита сунула ему под нос первые попавшиеся джинсы и свитер из шкафа: - Чьи? - Чего? А, да эти вроде от прошлых жильцов остались... - Идеально. Рита схватила ничейные шмотки, добавила к ним ещё первые попавшиеся носки и поспешила обратно к Глебу. - Это ты там кому потащила? - спрашивал Андрей, догоняя её в коридоре. - Андрюх, у нас новенький. - Новенький? Я думал, Илюха с разведки вернулся... Дверь ванной открылась, и показался Глеб. Сменная одежда вполне подошла ему по размеру, да и смотрелась вполне ему к лицу. Все трое молчали смотрели друг на друга пару секунд, затем Глеб протянул руку для приветствия: - Глеб. - Андрей. Очень приятно. Здоровались сухо, изучающе глядя друг на друга. Чтобы замять неловкую паузу, Рита схватила тяжёлый глебов рюкзак и скомандовала: - Так, айда в комнату, разместим тебя. Пришли в комнату парней. Андрей сел к себе на постель, Рита поставила рюкзак Глеба на пол у двери, позволяя хозяину переставить его по удобству. В комнате парней было две двухъярусных кровати - одну полностью заняли Андрей и Коля, а у второй была занята Никитой Довженко только верхняя полка. Глеба разместили на нижней, куда он тут же уселся дабы отдохнуть с дороги. На нижней полке располагался Мистер Тедди - объёмный плюшевый медведь с засаленной шубой, игрушка Никиты, которому тот несмотря на смех соседей выделил целую постель. Все эти дни плюшевый медведь лежал на постели с подушкой под головой и глазами-бусинками таращился в верхнюю полку кровати. В первый день Никите особенно не сопротивлялись - ну захотелось дураку свою игрушку на пустующую постель уложить, ну пусть так и будет. Никиту расстраивать было себе дороже - разревётся и затопит комнату слезами. - Это чей? - посмеялся Глеб, взяв медведя в руки. - Да это никитин, есть тут у нас такой... мальчик, - гыгыкнул Андрей. - У вас тут дети чтоли? - По паспорту - нет. А вот по поведению - есть парочка, - добивал Андрюха. - Второй - это Илюха чтоли? - переспросила Рита. - А кто ж. - Ну не, Илюха-то не особо и ребёнок. Хорошо себя показывает теперь. А вот Некит - да, позорится как может, - она обратилась к Глебу, - ты переложи медведя на кровать Никиты наверху.   - Ну рассказывай, Глеб, откуда ты? - обстоятельно начал было Андрей, как вдруг дверь в комнату открылась, и вошёл Никита. Высокий, широкий и сгорбленный Никита был мрачный как тень - должно быть, Любка уже успела сообщить ему о новом соседе, что несомненно не понравилось бы Никите. Оказавшись в комнате, он тут же вцепился взглядом в Глеба, сидевшего теперь на своей новой постели. - Привет, я Глеб, - осторожно начал новичок. - Почему он там? - Никита глянул на Риту с нарастающей злобой, - это постель для Мистера Тедди. - Никит, послушай, Глебу нужна своя кровать в комнате. - Эта постель уже занята, - упрямился Никита, поджав губы. - Ты же понимаешь, что это несерьёзно? - Рита тоже начинала злиться, но всё ещё надеялась не допустить сцены. - Положите Мистера Тедди на его законное место, - голос Никиты дрогнул и выдал писклявые ноты, - почему раньше с этим не было проблем? - Потому что раньше эта постель никому и не была нужна, - вмешался Андрей, - а теперь в комнате будет четвёртый жилец. - Пусть спит на полу, - глаза Никиты наводнили слёзы. - Издеваешься? - Рита не выдержала абсурда и нервно рассмеялась. - Никит, послушай, - Глеб поднялся с кровати, чтобы говорить. - Не двигайся! - крикнул Никита, округлил в испуге глаза и останавливающе вытянул руки, - не трогай меня!!! - Никто и не трогает, - Рита вскочила между ними и постаралась перетащить внимание Никиты на себя, - нам просто нужно найти место для Глеба, чтобы ему было, где спать, понимаешь? - А по-твоему Мистеру Тедди не нужно место для сна?! - Да чёрт возьми, Некит, он и у тебя на постели может лежать, - взвился Андрей, - что ты начал-то? - У Мистера Тедди есть право на собственную постель! - упирался Никита, нависая над Ритой. По его щекам уже текли слёзы. Рита была высокая и длинная, но Никита возвышался над ней и давил фигурой. Глеб шагнул ему навстречу, отчего у Никиты окончательно сдали нервы: - Верните всё как было! Что за издевательства?! - заревел Никита и затопал ногами, сотрясая комнату. - Никто не издевается, просто переложи свою игрушку, - успокаивал Андрей. - Сам ты игрушка! - громогласно крикнул Никита и в слезах вылетел из комнаты. Трое остались в оторопи, боясь пошевелиться. Первым оправился Глеб: - Это что было? - Для него это нормальное дело, - выдохнула Рита, - но ты не волнуйся - перебесится. Выдохнув, ребята продолжили знакомиться. Про Никиту вскоре забыли - на звуки его истерики сошлись многие обитатели квартиры, увидавшие теперь Глеба и познакомившиеся с ним. За разговором, про несчастного Никиту забыли окончательно, и даже его отсутствие первое время, казалось, никого не волновало. Позднее Кира заволновалась о нём - нельзя сказать, что Никита ей был приятен своими выходками, но важно было не допустить опасных глупостей с его стороны. Всё внимание в комнате было сосредоточено на Глебе, чем Кира и воспользовалась - если смотрели не на неё, то и делать ей тут было нечего. Ни кем не замеченная, она вышла из комнаты в поисках Никиты. В квартире его не оказалось, под окном - тоже. Выйдя из квартиры как можно более бесшумно, Кира встала на лестничной клетке и прислушалась. Стоило ей напрячь уши, как тут же до ней донеслись тихие всхлипывания откуда-то сверху. Никита сидел на ступенях этажом выше и хлюпал носом. Уже не плакал, а только остаточно размазывал сопли. Кира осторожно приблизилась и с немого разрешения Никиты уселась рядом, накинув ему на плечи куртку, оставленную им в прихожей квартиры. -Ну чего ты? - вкрадчиво спросила Кира, - чего у вас там стряслось? - Да блин... - он бессильно махнул ладошкой и отвернулся. - Ну же, скажи! Никита помолчал немного, затем драматично глянул на Киру и отрезал: - Ты не поймёшь. Никто не понимает меня. - Ой, да прекрати ты уже!  - не выдержала Кира. Она вскочила и сжала кулаки - предел её не самого обширного терпения был достигнут быстро. - Прекрати вести себя как кисейная барышня! Ты такой... такой!.. - Какой?! - у Никиты глаза вновь были на мокром месте. - Никчёмный, - на выдохе заключила Кира, выпуская пар и усаживаясь на место. - Ты думаешь, ты первая, кто мне это говорит? - уязвлённо парировал Никита. - И это не наталкивает тебя на мысль?! Нет желания что-то с этим сделать? Никита замолчал и задумчиво опустил глаза. Пошмыгав немного носом, он вдруг заговорил гораздо спокойнее и собраннее: - Кир, я не знаю. Я вижу, как на меня реагируют, но я ничего не могу сделать с собой. Мои эмоции сильнее меня, и я ничего не могу с ними сделать, хотя мне и стыдно за себя каждый сраный раз. - Противно. Никита стыдливо опустил глаза. - Противно слышать, что ты даже не допускаешь возможности что-то сделать. - Например что? Научи меня, я не знаю, -  он развёл руками. Кира просто молча глядела на него, сидя вполоборота рядом с ним. Её неподвижная мимика напугала Никиту, отчего тот замер в ожидании. Наконец, Кира оттолкнулась ногой и слегка подвинулась к нему, заставив Никиту вздрогнуть от испуга. - Ты чего? - жалобно протянул Никита, уже готовый плакать. Его лицо вновь исказилось плаксивой миной. Кира пододвинулась ещё, уже вполне заметно напирая на него. Никита вжался в холодную стену сначала плечом, а потом и всем телом - отодвигаться уже было некуда, а Кира продолжала напирать на него гипнотически глядя в глаза. Никита уже было попытался зажмуриться и плакать, но Кира вдруг шикнула на него и тихо велела: - Сопротивляйся. Но без истерики. - Да как?! Ты же меня в стену вжала... - И что бы ты сейчас хотел? - Чтобы ты отодвинулась и не напирала на меня! - Значит, что нужно сказать? - Отодвинься пожалуйста... - еле держась в себе проскулил Никита, дрожа всем телом. Кира моментально послушалась и отодвинулась, позволяя ему сесть удобно. - Вот видишь, как всё просто. И никаких слёз и криков. - И всё? - не верил Никита, - а если бы ты не захотела отодвигаться? - Тогда скажи ещё раз, но злее. Но кричать и плакать ещё рано. Надо держаться важным и внушительным. А если я бы и тогда не согласилась, то нужно было бы обсудить, почему так. Ну а сейчас хорошо получилось, для первого раза сойдёт. - Спасибо! - воодушевился Никита. - Но ты не расслабляйся. Для второго раза это будет уже слабо. Учись отстаивать границы, но при этом не биться в истерике и не позориться перед людьми. - Постараюсь. - Вот и правильно. А я кое-где, может, тебе и помогу, - подмигнула Кира, - слушай, а как ты таким стал? Что с тобой вообще? - Ну как... мне просто всегда не везло по жизни. - Например? Вот почему ты так привязан к своему медведю? Ты хоть понимаешь, что он не живой? - Понимаю, - губы Никиты вновь затряслись, - но он слишком дорог для меня. Он всю жизнь со мной. Мне его дед в пять лет подарил. А потом дед умер, и счастье для меня кончилось. -Чего же? - Кроме деда я никому не нужен был. Мать с отцом больше любили старшего брата, а он надо мной издевался всю жизнь. Поэтому у меня Мистер Тедди и спит на нижней кровати. - Пока не понимаю, - нахмурилась Кира. - Мы с братом жили в одной комнате и спали на такой же двухъярусной кровати. Он спал снизу и любил иной раз посреди ночи долбануть по моей полке, чтобы я подскочил. И вот, выработал у меня ассоциацию. - Погоди, то есть, ты боишься двухъярусных кроватей? - Не самих кроватей, а нижней полки. Боюсь, что тот, кто на ней спит, опять будет пугать меня ночью. - А почему ты сам не ляжешь на нижнюю? Чтобы под тобой никого не было. - Я так делал ещё при брате, пока он не съехал. Лёг на его кровать и сказал, чтобы теперь он спал сверху. Так он меня с кровати вышвырнул, и ещё родители по шее надавали за сцену. - Ох... они не защищали тебя от брата? - Нет. Наверное, им даже нравилось, что сын-любимчик такой крутой и жестокий. Я ни на верхней, ни на нижней полке не сплю спокойно. Я бы и на полу спал, если бы не было так жёстко. Кладу на нижнюю Мистера Тедди, потому что доверяю ему - я знаю, что он меня не предаст. Так спокойнее. - На твою радость, никого из них тут уже нет, - подметила Кира, - никто из наших тебя целенаправленно не допекает, но и ты им повода не подавай. Тебе далеко не обязательно истерить при любом посягательстве на твои интересы - просто вырази недовольство и объяснись. А чтобы слёзы дыхалку тебе не выбивали, концентрируйся на дыхании. Попробуешь? - Угу, - кивнул Никита, - спасибо тебе! Кира и Никита посидели на лестнице ещё немного, общаясь о том и о сём. Никита обнаружил, что Кира не такая уж и противная и предвзятая, какой она ему казалась всегда - её тайну ему ещё предстояло раскрыть. Кира же открыла для себя, что Никита не так уж и безнадёжен - возможно в нём скрыт какой-никакой стержень, хотя его ещё укреплять и укреплять. Наобщавшись, они вернулись в квартиру, где уже готовился ужин.