Deadly rush

Шумный вечер незаметно перетёк в глухую прохладную ночь. После затяжных и шумных виртуальных боев гараж наконец-то начал пустеть. Бокстен, ласково приобняв Космо за талию, вызвался проводить его до самого дома и они вместе первыми покинули душное помещение, растворившись в темноте улицы. Финн, сладко зевнув и закинув чехол с гитарой за спину, тоже поплёлся в сторону автобусной остановки, на прощание отвесив какой-то очередной нелепый каламбур. В гараже остались только двое. Луи и Спраут неторопливо возились у стены, складывая разбросанные провода, протирая усилители и приводя помещение в порядок после тяжёлого рабочего дня. Точнее, возился в основном только Луи. Спраут же сейчас сиротливо и неподвижно сидел на своём привычном черном комбике. В его длинных костлявых пальцах был зажат тот самый сэндвич, аккуратно завёрнутый в бумажный пакет. Басист уже несколько минут абсолютно настороженно, мертвым взглядом гипнотизировал это кулинарное чудо, внимательно рассматривая текстуру, ровные буквы на записке и вдыхая идущее тепло. Он выглядел так, словно держал в руках не еду, а хитроумный механизм, готовый взорваться в любую секунду. Луи, сматывая толстый шнур от микрофона в аккуратное кольцо, краем глаза долго наблюдал за этой немой сценой. Наконец он тихонько хмыкнул и, не прерывая своего занятия, негромко спросил: — Ты чего так пристально изучаешь этот несчастный бутерброд? Боишься, что он оживёт и укусит тебя в ответ? Спраут даже не вздрогнул от звука чужого голоса. Он лишь сильнее сжал гостинец, заставляя соус жалобно вытекать, и хмуро, со всей своей привычной подозрительностью ответил: — Я думаю... Думаю, что этот кудрявый придурок вполне мог что-то туда подмешать. Какой-нибудь дряни. Или слабительного, чтобы поржать, или ещё какого-нибудь дерьма. От него ведь всего можно ожидать, ты сам знаешь. С чего бы ему вдруг проявлять заботу? Это не в его стиле... Луи остановился, закрепил конец провода и спокойно повернулся к басисту, скрестив руки на груди. В его мудрых проницательных глазах промелькнула едва заметная мягкая усмешка. Он бросил короткий взгляд на пакет, а затем перевёл его на хмурое лицо друга. — Если бы Космо действительно хотел подсыпать тебе дряни или как-то зло пошутить, он бы ни за что не стал делать это вот так. — спокойно, рассудительно произнёс вокалист, кивнув на сверток. — Ты ведь знаешь его характер лучше меня. Он бы разыграл целое представление. Сделал бы из этого громкое пафосное шоу на глазах у всей группы, чтобы Финн ржал до упаду, а Бокстен пытался его утихомирить. Он бы наслаждался каждым моментом своего триумфа публично. — Луи сделал небольшую паузу, давая своим словам вес, и подошел чуть ближе к комбику. — А это... Это тихий момент. Он оставил его тебе тайно, пока никто не видел, и даже записку написал своим почерком, зная, что ты сразу поймёшь, от кого это. Ему не нужны были зрители для этого жеста. Так что перестань искать подвох. И ешь давай, пока окончательно не остыло. А ведь Космо действительно не стал устраивать цирк. Он просто... Вспомнил, что Спраут не ест сладкое. И позаботился о нём без лишних свидетелей. Басист медленно поддался вперед и совершил смачный голодный укус. Он тут же почувствовал умопомрачительный, сочный вкус подкопченного мяса, свежего ржаного хлеба и чудесного соуса. _ Последующие дни подготовки к фестивалю закрутились в безумном изматывающем ритме. Время летело, стремительно оставляя на губах привкус табачного дыма, липкого пота и дешевого растворимого кофе. Сами репетиции стали длиннее, злее и требовали от парней полной абсолютной самоотдачи. Космо в этот предфестивальный период стал заходить в гараж заметно реже. Он больше не сидел часами на подлокотнике дивана, отпуская свои привычные ядовитые шпильки в адрес ритм-секции. Но каждый раз, когда его мягкий кремовый кардиган или шорох шагов все же материализовались в дверном проеме, Спраут неизбежно оказывался окружен его странной, почти невидимой для посторонних глаз заботой. Это происходило тихо, ненавязчиво, а главное в те самые редкие секунды, когда они оставались без свидетелей. Вот например.. В один из вечеров, когда Спраут на автомате сунул руку в глубокий карман своей потертой джинсовки, его пальцы наткнулись на незнакомый пластиковый тюбик. Это был дорогой заживляющий крем для рук с легким запахом алое. К нему тонкой резинкой была примотана короткая полоска бумаги. На ней ровным безупречным почерком Космо было выведено "Мажь чаще. Твои мозолистые пальцы скоро начнут рвать струны". Спраут тогда долго крутил тюбик в руках, чувствуя, как к лицу приливает глухое тепло. Или.. Во время очередной сокрушительной проходки басист так яростно и агрессивно рубил по басовым струнам, что его старая растянутая резинка не выдержала напряжения и со щелчком лопнула. Болотные длинные волосы мгновенно упали на лицо, закрывая обзор. Панк раздраженно чертыхнулся, собираясь завязать их узлом, но стоило ему на секунду отвернуться к стене, как на его черный комбоусилитель кто-то бесшумно подкинул несколько совершенно новых прочных текстильных резинок глубокого изумрудного цвета. Космо же в этот момент уже увлеченно перебирал провода на другом конце комнаты, даже не глядя в его сторону. А ещё.. У Сидли был его легендарный, до неузнаваемости стертый медиатор, к которому он привык за долгие годы, и без которого игра на басу шла со скрипом. Когда во время перерыва медиатор предсказуемо куда-то улетел под стеллаж, Спраут битый час ожесточенно переворачивал гараж, матерясь сквозь зубы. Шатен не стал комментировать этот хаос. Он просто молча опустился на колени у темного угла, залез рукой под пыльную стойку для тарелок и спустя пару минут любезно протянул ошарашенному панку тот самый заветный пластиковый огрызок, слегка сдув с нее пыль. Без лишних слов и без привычной улыбки превосходства. И... Когда Спраут в очередной раз вышел на крыльцо гаража на перекур, его старая, забитая грязью зажигалка наотрез отказалась фурычить, лишь бесполезно выплевывая редкие искры. Басист раздраженно зарычал, готовый выкинуть ее в кусты. Но кудрявый, по какой-то совершенно счастливой случайности оказался рядом. Он просто стоял у стены, вдыхая прохладный ночной воздух. Не говоря ни слова, он мягким движением руки протянул Спрауту свою собственную противно-розовую глянцевую зажигалку. Вспыхнул ровный огонек и Сидли покорно подпалил кончик сигареты. Панк затянулся, глядя на этот ядовито-яркий кусок пластика в чужих пальцах, и вдруг понял, что этот розовый цвет в темноте пригорода больше его не раздражает. Вся эта тихая шпионская забота со стороны вокалиста ложилась на душу панка ровным успокаивающим слоем. Космо шаг за шагом, без оружия и пафоса выстраивал между ними что-то совершенно новое, заставляя сурового басиста каждый раз заново переваривать всё происходящее между ними. __ Поздний вечер окончательно капитулировал перед затяжной, беспросветной и сырой ночной тьмой. За окном старой квартиры монотонно глухо шумел затяжной дождь, крупные капли которого ожесточенно бились о жестяной отлив подоконника. Спраут и Луи уже почти год живут вместе. Они в целом решили съехаться и обустроить совместный быт просто потому что так было банально проще и дешевле выживать в этом огромном холодном городе, где аренда жилья съедала все заработанные на музыке гроши. Впрочем, они четко разделяли личные границы, каждый обитал в своей собственной отдельной комнате, стараясь лишний раз не докучать друг другу после изматывающих репетиций. Сейчас же Сидли сиротливо лежал на своей узкой кровати, закинув одну руку за голову и тяжелым взглядом уставившись в яркий экран мобильного телефона. За окном среди унылых серых силуэтов, типовых пятиэтажек изредка и лениво мелькали редкие фары проезжающих машин, на секунду разрезая темноту спального района и тут же исчезая. На экране смартфона тускло светился абсолютно пустой, девственно чистый чат. Личка Космо. Найти её в огромной сети самостоятельно было практически невыполнимой задачей. Вокалист параноидально скрывал свои реальные контакты за кучей фейков и закрытых профилей, выстраивая вокруг себя очередной неприступный щит. Но Луи сам добровольно отдал этот заветный контакт Спрауту прямо за ужином, когда тот неловко об этом попросил. Он просто молча показал ему юз, спокойно пояснив, что Космо лично поделился с ним этой закрытой информацией исключительно из соображений рабочего процесса. Они оба являлись лидерами своих коллективов, и им так или иначе приходилось напрямую без посредников обсуждать всякие сложные организационные моменты, тайминги репетиций и грядущий фестиваль. Луи тогда ничего не спросил, но его понимающий взгляд сказал всё за себя. И вот, теперь Спраут часами лежал в темноте своей комнаты, чувствуя, как этот яркий прямоугольник экрана буквально выжигает ему сетчатку. Он смотрел на пустую белую полосу ввода, где лениво и ритмично пульсировал тонкий вертикальный курсор, словно отсчитывая секунды его собственного позорного малодушия. Его длинные пальцы замерли над виртуальной клавиатурой. Он не решался набрать и отправить хотя бы одно короткое банальное сообщение. Какое-нибудь сухое, глупое "Привет" или формальный вопрос про чертов дуэт в финале сета. Все те тихие шпионские знаки заботы, которые Космо оставлял ему всю эту неделю, сейчас тяжелым грузом давили на сознание басиста. Шатен и вправду начал делать шаги и теперь была очередь Спраута. Но панк, способный в ярости разносить стены в гараже и безжалостно рвать стальные струны на сцене, сейчас до судорог в груди испугался этой простой звенящей тишины пустого чата. Он до смерти боялся разрушить ту хрупкую невидимую нить, которую они так тяжело и болезненно нащупали между собой. Пальцы замерли над сенсорной панелью. В тишине комнаты, нарушаемой лишь мерным шуршанием дождя, это секундное замешательство казалось бесконечным. Наконец, зажмурившись на долю секунды, он рвано выдохнул и быстро, словно прыгая в ледяную воду, набрал всего четыре слова: "Ты свободен завтра?" Бедный басист чувствовал себя в абсолютной глухой растерянности. Весь его привычный понятный мир, где были только тяжелый бас, злость и таблетки покатился к чертям. Он до боли в груди хотел поскорее всё разрулить, расставить гребаные точки над "и", чтобы на грядущем фестивале со спокойной душой выйти на сцену и просто играть музыку, а не задыхаться от этого липкого напряжения каждый раз, когда Космо оказывается рядом. Сидли твердо решил, что им нужно встретиться наедине. Без свидетелей. Где-нибудь далеко, на самой окраине или вообще за пределами этого душного города, где никто не сможет помешать им наконец-то поговорить об их... Отношениях. Если это вообще можно было назвать отношениями. Спраут резко нажал на кнопку отправки. Экран тихонько звякнул, и сообщение улетело в темноту сети. В ту же секунду панк перевернул телефон дисплеем вниз, швырнул его на противоположный край кровати и закрыл лицо руками, чувствуя, как сердце колотится о ребра, словно сумасшедший барабан Бокстена. Но прибор не пролежал в темноте и тридцати секунд. Короткая резкая вибрация заставила матрас вздрогнуть. Болотноволосый дернулся, мгновенно потянулся за гаджетом и перевернул его. Экран слепил глаза. В чате, прямо под его кривым вопросом уже светился лаконичный ответ от Космо. "Для тебя всегда. Куда мне приехать, Сидли?" У Спраута перехватило дыхание. Никакого сарказма. Никаких едких смайликов. "Ангел" ответил сразу же, будто сам сидел в такой же дождливой темноте и ждал, пока этот глупый намордник лжи наконец-то упадет с них обоих.