Deadly rush

Утро в отеле не было добрым. Солнечный луч, пробившийся сквозь тяжелые шторы, казался Спрауту раскаленным лезвием. Он открыл глаза и первым делом почувствовал, что кровать, которая обычно принадлежала только ему и его мрачным мыслям, была занята кем-то еще. Рядом было слишком тепло....Слишком... Сладко пахло. Спраут замер, боясь пошевелиться. Память возвращалась кусками, лифт, запах черники, белое сияние латекса, а затем дикий бесконтрольный хаос. Он медленно повернул голову и увидел разметавшиеся по подушке кудри Космо. Без своей привычной самоуверенной улыбки во сне тот выглядел почти невинно, если бы не яркие, наливающиеся багровым, следы на его плечах и "автографы" на шее, которые Спраут оставил ночью. Басист почувствовал, как к горлу подступает ком, то-ли от похмелья, то-ли от шока. Он хотел тихо сползти с кровати и сбежать, пока не стало слишком поздно, но в этот момент Космо зашевелился. Шатен открыл глаза медленно, щурясь от света. Увидев застывшее, бледное как смерть лицо Спраута, Космо не испугался и не смутился. Напротив, на его губах медленно расцвела та самая ядовито-сладкая усмешка, с которой всё началось в гараже. Он лениво потянулся, ни чуть не заботясь о том, что простыня сползла, открывая вид на художественный беспорядок из отметин на его коже. — Ну, привет, "удильщик", — промурлыкал кудрявый, с сонной, севшей хрипотцой. — Судя по твоему лицу, ты сейчас пытаешься вспомнить, как пользоваться ногами, чтобы убежать. Он приподнялся на локти, глядя прямо в глаза Спрауту, и его взгляд стал насмешливо-острым. — Скажи мне... Ты меня всё еще ненавидишь? Или синяки на моей заднице и плечах говорят об обратном? Кажется, ночью ты был настроен куда... Дружелюбнее. Спраут сглотнул, чувствуя, как его бледное лицо начинает гореть. — Это было... — Он запнулся, голос звучал как наждачка. — Ошибка. Алкоголь и... — О, не надо этой скучной честности, — перебил его Космо, протягивая руку и дерзко касаясь кончиком пальца кончика его носа. — Ошибки не просят "ещё больше огня". Ошибки не впиваются ногтями в спину так, будто хотят достать до позвоночника. Признай, что тебе понравилось ломать "куклу". Спраут резко отшвырнул простыню, буквально выпрыгивая из кровати. Его шатало, голова гудела, но паника была сильнее похмелья. — Заткнись. Просто заткнись. — Прошипел он, лихорадочно выискивая свои вещи из кучи одежды на полу. — Это ничего не значит! Ты — просто липкий кошмар, который приснился мне по пьяне. Он натягивал свои тяжелые ботинки с такой силой, что едва не порвал шнурки. Мысль о Бокстене жалила хуже любого яда. Бокстен, который весь вечер вился вокруг Космо, который восхищался им, который... Был его другом... — Если ты хоть слово вякнешь Бокстену, — Спраут выпрямился, нависая над Космо, его глаза метали искры, хотя руки всё еще мелко дрожали. — Я клянусь, я разобью твой микрофон о твою же голову. Для всех нас этой ночи не было. Понял? Космо остался лежать в подушках, подперев голову рукой. Он наблюдал за этой паникой с холодным, почти научным интересом, словно препарировал басиста взглядом. — О, как мы заговорили, — Протянул вокалист, закатывая глаза, и в его голосе не было ни капли раскаяния. — Боишься, что твой верный щенок узнает, как его кумир скулил под "гаражным недоразумением"? Он тихо рассмеялся, пока Сидли был не в силах больше находиться в этой комнате и рванул к двери. — Беги-беги, Спраути. Но запах черники ты так просто не смоешь. Он теперь в твоих легких. Спраут выскочил в коридор, едва не врезавшись в горничную. Он шел к лифту, вжимая голову в плечи и надеясь только на одно — что Бокстен сейчас крепко спит в своем номере, а не решит выйти за льдом или кофе в самый неподходящий момент. У выхода из отеля его ждал прохладный утренний воздух, но даже это осознание не приносило облегчения. Басист чувствовал себя так, будто он проглотил битое стекло. Каждое движение напоминало о том, что он натворил. Луи же — последний человек, которого Спраут хотел бы видеть в таком состоянии. Лидер группы стоял у выхода, к которому так стремился болотноволосый, прислонившись к стене и задумчиво вертя в пальцах незажженную сигарету. Он выглядел неприлично бодрым для человека, который лег под утро, и его спокойный проницательный взгляд сразу впился в Спраута. Сидли попытался пройти мимо, натянув капюшон поглубже, но Луи просто выставил руку, преграждая путь. — Ты выглядишь так, будто тебя переехал фургон с сахарной ватой, — Негромко сказал Луи. Он окинул друга взглядом с головы до ног, задержавшись на покрасневшей шее, которую не скрывал воротник и волосы. — И пахнешь... Соответствующе. Спраут замер, глядя в асфальт. Его кулаки сжались. — Луи, отвали. Не сейчас. — "Не сейчас" было в баре, когда ты решил набраться в одиночку, — Луи вздохнул и убрал сигарету в карман. Он подошел ближе, понизив голос так, чтобы их не услышали редкие прохожие. — Я видел, как Космо уводил тебя из бара. Спраут, ты идиот? Луи схватил его за плечо и развернул к себе, заставляя посмотреть в глаза. — Рассказывай как есть. Ты же понимаешь, что Бокстен этого не переживет? Если это то, о чем я думаю... То ты только что подложил бомбу под всю нашу группу. Спраут дернул плечом, пытаясь освободиться, но хватка лидера была стальной. Внутри у басиста всё клокотало от стыда и остатков того безумия, что творилось ночью. — Он... Он просто пришел, — Хрипло выдавил Спраут. — Я был пьян, Луи. Он провоцировал меня с самого гаража, ты же видел! Я просто хотел его заткнуть! — И как? Заткнул? — в голосе Луи прорезалась горькая ирония. — Или он теперь знает о тебе больше, чем кто-либо из нас? Спраут, Космо не из тех, кто хранит секреты просто так. Он использует людей как расходный материал для своего шоу. Луи отпустил его и устало потер переносицу. — Пошли. Надо найти Бокстена. Бокстен был обнаружен в лобби. Он выглядел помятым, но взволнованным. Увидев Спраута и Луи, он тут же подскочил к ним, озираясь по сторонам. — О, вы здесь! — Воскликнул он, потирая заспанные глаза. — Слушайте, вы Космо не видели? Я заходил к нему, но в номере пусто, постель даже не примята... Я уже начал волноваться, вдруг он ушел куда-то ночью один? В таком-то виде... Спраут почувствовал, как внутри всё заледенело. Он бросил быстрый взгляд на Луи, тот стоял со скрещенными на груди руками, сохраняя непроницаемое лицо, но в его глазах так и читалось "Ну давай, выкручивайся". Спраут сглотнул горькую слюну, и выдавил из себя самую пренебрежительную гримасу, на которую был способен. — Видел я твоего Космо, — буркнул он, намеренно не глядя Бокстену в лицо. — Это... Недоразумение притащилось ко мне в номер посреди ночи. Его развезло после того пойла в баре и он всю ночь обнимал мой унитаз. Бокстен замер, округлив глаза. — Что? В твоем номере? — Да.— Отрезал Спраут, голос его окреп от отчаяния. — Ныл что-то про "черствость мира" и "непонимание фанатов" между приступами рвоты. Зрелище было жалкое. Я не стал его выгонять только потому, что не хотел, чтобы он заблевал коридор. Сейчас он там отсыпается. Луи едва заметно поднял бровь, оценив "творчество" своего басиста. — Ох, бедняжка... — Бокстен выглядел искренне расстроенным. — Я и не знал, что ему так плохо. Может, мне пойти проведать его? Принести воды или таблеток? — Не советую, — Быстро вставил болотноволосый, перехватывая барабанщика за локоть. — Он сейчас... Не в том виде, чтобы принимать гостей. Пошли лучше завтракать, пока я не сдох от голода. В этот момент за их спинами раздался тихий мелодичный смешок. У лифтов стоял Космо. Он выглядел безупречно, свежий, в новом наряде, с идеально уложенными кудрями. Только легкий платок на шее, повязанный чуть плотнее обычного, мог вызвать подозрения. Подойдя ближе, шатен картинно прижал ладонь к щекам, его глаза мгновенно повлажнели, имитируя недавнее страдание. — О, Бокстен! — Он практически рухнул на плечо барабанщика, который тут же заботливо его подхватил. — Это была самая ужасная ночь в моей жизни. Мне было так плохо, я думал, что не доживу до утра... Он бросил на Сидли быстрый, полный скрытого торжества взгляд, и тут же жалобно всхлипнул. — А твой друг... Он просто ледяная статуя! Я умолял его принести мне хотя бы стакан воды, а он только ворчал и пинал мою подушку. Представляешь? Я лежал там, совершенно беспомощный, а он смотрел на меня с таким отвращением, будто я — какая-то грязь на его ботинках. Бокстен в ужасе посмотрел на растерянного друга. — Спраут! Ну как ты мог? Ему же было плохо! — Я... Я... — Спраут открывал и закрывал рот, хватая ртом воздух. Его буквально трясло от наглости Космо. — Он такой грубый, — Продолжал вокалист, вжимаясь в Бокстена и обвивая его руку своей. — Каждое его прикосновение было таким... Резким. Он хватал меня за плечи и тряс, чтобы я перестал ныть. У меня, наверное, теперь вся кожа в синяках от его "заботы". При этих словах Сидли почувствовал, как по спине пробежал холод. Космо открыто издевался, называя реальные вещи, но вплетая их в свою фальшивую историю. — Ну всё-всё, — Бокстен гладил Космо по голове, бросая на Спраута испепеляющие взгляды. — Пойдем, я куплю тебе самый лучший завтрак и крепкий чай. Ты должен восстановиться. Спраут, я в тебе разочарован. Ты реально черствый удильщик. Они направились к ресторану, и шатен, обернувшись через плечо Бокстена, одними губами произнес Спрауту "Один-ноль, колючка". Луи, всё это время молча наблюдавший за спектаклем, тяжело вздохнул и похлопал Спраута по плечу. — Поздравляю, — Негромко сказал он. — Ты только что добровольно надел на себя этот намордник, о котором я говорил. Теперь он будет вить из тебя веревки, а ты будешь молчать, чтобы Бокстен не узнал, какой ты на самом деле "заботливый". __ Завтрак проходит в странной наэлектризованной тишине. Бокстен вовсю опекает Космо, пододвигает ему тарелку с самыми свежими круассанами, подливает сок, и то и дело спрашивает, не кружится ли у него голова. Кудрявый же ведет себя безупречно. Он вяло ковыряется вилкой в тарелке, изображая слабость и коротко благодарит Бокстена, изредка бросая на Спраута "испуганные" взгляды так, чтобы Бокстен это видел и еще больше злился на своего друга. Сидли сидит напротив, глядя в свою чашку с черным кофе, желая в ней просто утопиться. Его тошнит уже не от алкоголя, а от этой приторной сцены. Каждый раз, когда Космо касается руки Бокстена, болотноволосый вспоминает, как эти же пальцы в латексных перчатках впивались в его собственные плечи несколько часов назад. — Спраут, ты чего такой зеленый? — Финн, ворвавшийся в зал вместе с Глистеном, плюхается рядом. — Тоже, что-ли, полночи в обнимку с белым другом провел? Ну вы и слабаки! — Просто... Голова болит — Кратко отвечает Спраут, вставая из-за стола. Он понимает, что если пробудет здесь еще минуту, его либо вырвет по-настоящему, либо он не выдержит и сотрет эту победную ухмылку с лица Космо. — Я буду в фургоне — Бросает он Луи, не глядя ни на кого, и быстрым шагом выходит из ресторана. Космо провожает его долгим задумчивым взглядом. На сегодня он закончил. Он доказал Спрауту, что может разрушить его мир одним словом, и теперь ему доставляет удовольствие просто видеть как тот мучается от неопределенности.