Дыхание Рагнарёка

Ночь, проведенная в объятиях Атрея, подействовала на Вульфи как исцеляющий бальзам. В тишине Междумирья, вдали от чужих глаз и пророчеств, они смогли наконец-то высказать всё, что рвало душу. Проводив его утром обратно в Асгард — теперь уже без былых обид, а с крепкой верой и затаенной надеждой в сердце, — волчица нашла в себе силы двигаться дальше. Её ждал Ванахейм. Яркие, сочные краски этого мира ослепляли после вечной зеленоватой мглы Хельхейма и унылых сугробов Мидгарда. Воздух здесь был влажным, непривычно теплым и насквозь пропитанным густыми ароматами невиданных тропических цветов и пряных диких трав. — Как тут зелено! — звонко, с искренним восторгом воскликнула Вульфи. Позабыв на мгновение обо всей своей недавней напускной строгости и тяжести прожитых дней, она легко побежала вперед по мягкой, усыпанной росой траве. — Класс! — обернувшись к идущим позади спутников, лучезарно улыбнулась девочка. Её пушистые белые ушки забавно стояли на макушке, чутко улавливая каждый шорох незнакомых джунглей, а пушистый белый хвост радостно и размашисто вилял из стороны в сторону, шурша по густой зелени. Свежий розовый шрам на виске в лучах полуденного ванахеймского солнца больше не выглядел болезненным напоминанием о предательстве — теперь он казался символом её перерождения и обретенной силы. Чанбин, шедший чуть позади и привычно державший руку на поясе ближе к рукояти рунического меча, невольно расплылся в теплой, открытой улыбке. Видеть счастливую сестренку живой и улыбающейся после всего устроенного Атреем кошмара было для старшего брата лучшей наградой. Его мощные плечи наконец-то расслабились. — Эй, мелкая, под ноги смотри! — добродушно крикнул ей Бин, хотя в его суровом голосе слышалась исключительная братская нежность. — Тут тебе не тихий двор у Синдри, кругом дикие земли. Наступишь еще на какую-нибудь ядовитую лиану, замучаемся лечить! Фрейя, шедшая во главе отряда, на секунду остановилась и с глубоким, тяжелым вздохом окинула взглядом родные просторы. На красивом лице богини смешались светлая грусть и затаенная тревога за свой израненный дом. — Пусть порадуется, Чанбин, — тихо, с мягкой улыбкой произнесла королева ванов, переводя взгляд со счастливой волчицы на молчаливого бога войны. — Ей пришлось пережить слишком много взрослой боли за последние дни. Ванахейм умеет исцелять разбитые сердца, если довериться его магии. Кратос замыкал шествие. Его тяжелые шаги оставляли глубокие следы во влажной, податливой земле, а суровый, пронзительный взгляд непрестанно сканировал густые заросли гигантских папоротников и переплетенных корней. Левиафан за его спиной был наготове. Спартанец посмотрел на бегущую впереди Вульфи, затем на Чанбина, и в его янтарных глаз вспыхнуло молчаливое одобрение. Он глубоко уважал преданность этого парня, который оберегал свою сестру так же яростно и бескомпромиссно, как сам Кратос всегда защищал своего сына. — Не теряйте бдительности, — гулко, со свинцовой серьезностью оборвал минутное затишье Кратос. — Мы пришли сюда не на прогулку. Силы Одина и дикие твари могут напасть в любой момент. Вульфи, вернись в строй. Волчица послушно замедлила бег, весело фыркнула и вернулась к Чанбину, легонько боднув его плечом. Бин в ответ по-братски приобнял её за шею, слегка взъерошив светлые волосы между чуткими белыми ушками. На душе у всех впервые за долгое время стало по-настоящему спокойно. Они уверенно углублялись в чащу, готовые отыскать лагерь повстанцев и брата Фрейи — Фрейра. Добравшись до лагеря повстанцев, скрытого в самой глубине ванахеймских джунглей, отряд наконец смог перевести дух. Встреча Фрейи с её братом Фрейром вышла эмоциональной, но времени на долгие приветствия не было. Немного отдохнув и набравшись сил, Кратос, Чанбин и Вульфи решили обследовать окрестности лагеря, чтобы убедиться в безопасности рубежей. Воздух в этой части леса был плотным и влажным, но внезапно Вульфи резко остановилась. Её пушистые белые ушки мгновенно прижались к голове, а нос чутко втянул воздух. Она уловила странный, чужеродный запах — смесь асгардского золота и удушливого высокомерия. — Осторожно, тут... — успела выкрикнуть волчица. Договорить она не успела. Пространство за её спиной исказилось, и из воздуха соткался Хеймдалль. На его лице играла раздражающая, презрительная ухмылка, а радужки глаз отливали неестественным фиолетовым светом. Не теряя ни секунды, страж Асгарда нанёс резкий, подлый удар сверху, рассчитывая одним махом уложить девчонку. Но звериные инстинкты не подвели Вульфи. Благодаря своей феноменальной реакции, она в последнее мгновение совершила резкий кувырок в сторону, и кулак аса со свистом рассек воздух там, где она стояла мгновение назад. В ту же секунду перед Хеймдаллем выросли две несокрушимые скалы. Чанбин с яростным рыком намертво перекрыл сестру своим мощным телом, полностью обнажив рунический меч, а Кратос сделал тяжелый шаг вперед, заслоняя обоих и заставляя Хеймдалля отступить на шаг назад. Вульфи не собиралась оставаться беззащитной жертвой. Её тело окутал знакомый ледяной вихрь магии, кости с хрустом перестроились, и прямо на заснеженной траве Ванахейма вместо хрупкой девочки возникла изящная, грозная белая волчица. Она низко припала к земле, вздыбив шерсть на загривке, оскалила острые клыки и опасно, утробно зарычала, не сводя с врага горящих глаз. — О, глядите-ка, псина рычать умеет! — издевательски усмехнулся Хеймдалль, демонстративно отряхивая свои золотые доспехи. Его надменный взгляд скользнул по белой волчице и замер на её груди, где слабо пульсировал магией серебряный амулет. — И кулончик у неё точь-в-точь как у этого паршивого отпрыска Локи... Какая жалость, что я вижу твои ничтожные мысли насквозь, собака. — Она не псина, — свинцовым, смертоносным басом произнес Кратос. В руке бога войны с тихим, зловещим звоном материализовалось легендарное копье Драупнир. Наконечник оружия тускло блеснул, направленный прямо в грудь асгардского стража, а глаза спартанца налились тем самым страшным гневом, который не сулил Хеймдаллю ничего, кроме скорой гибели. Хеймдалль продолжал стоять с высокомерной улыбкой, покачиваясь с пятки на носок, уверенный в своей абсолютной неуязвимости. Спартанец сильнее сжал древко светящегося копья, его плечи напряглись, но взгляда от врага он не отвел. — Чанбин, Вульфи, — не оборачиваясь на парочку, глухо, но непреклонно скомандовал Кратос. Его бас буквально припечатал к земле. — Это мой бой. Он вам не по зубам. Белая волчица на секунду перестала рычать и коротко посмотрела на старшего брата. Чанбин, несмотря на всю свою бушующую ярость и желание разорвать асгардца за сестру, понимал, что против бога, читающего мысли, обычная сила бесполезна. Здесь нужна была тактика отца Атрея. — Мы поняли тебя, — хмуро кивнул Чанбин. Он крепче перехватил меч и, прикрывая собой осторожно отступающую Вульфи, поспешно вышел из круга будущего сражения, уводя сестру в сторону лагеря повстанцев, чтобы не мешать богу войны. Хеймдалль лишь издевательски фыркнул им вслед, картинно разведя руки в стороны и переводя свой фиолетовый, светящийся взгляд на Кратоса. — Ну надо же, какая трогательная забота о семействе, — протянул страж Асгарда, доставая свой изящный меч Хофуд. — Что ж, татуированный старик... Покажи, на что ты способен без своего выводка. еймдалль стоял посреди лесной поляны с той же раздражающей, снисходительной улыбкой. В его глазах, отливающих фиолетовым блеском, читалось абсолютное превосходство. Для бога, который видит любые намерения врага еще до того, как они зародятся в голове, этот израненный спартанец казался лишь очередной легкой мишенью. — Ну давай, старик, — Хеймдалль вальяжно поманил Кратоса пальцем, даже не потрудившись встать в боевую стойку. — Покажи мне свою ярость, о которой так много болтают. Кратос не заставил себя ждать. С глухим рыком бог войны рванулся вперед, нанося сокрушительный удар копьем Драупнир сверху вниз. Хеймдалль со скучающим видом сделал легкий шаг в сторону — наконечник копья лишь глубоко вонзился в землю. Кратос мгновенно крутанулся на месте, выбрасывая серию стремительных выпадов, но асгардец двигался как тень: уклонялся с точностью до миллиметра, изящно пригибался и пластично уходил от каждого выпада, картинно зевая. — Слишком медленно. Слишком предсказуемо, — издевался Хеймдалль, легко проскользнув под очередным замахом и наотмашь ударив Кратоса по лицу тыльной стороной ладони. — Ты думаешь о замахе, старик. Твои мысли так сильно шумят, что от них голова раскалывается! Кратос отшатнулся, тяжело дыша. На его суровом лице не дрогнул ни один мускул, но в глазах зажглось холодное, тактическое понимание. Силой этого бога было не взять — его предвидение работало безупречно. Значит, нужно было атаковать не самого Хеймдалля, а пространство вокруг него. Спартанец снова пошел в атаку. На этот раз он не пытался попасть по врагу. Кратос начал с бешеной скоростью метать золотые копья Драупнир прямо в землю под ногами Хеймдалля, в скалы и стволы деревьев вокруг него. — Мимо! Снова мимо! Старик, тебе пора проверить зрение! — хохотал страж Асгарда, легко перепрыгивая через летящие снаряды. Он искренне верил, что бог войны просто мажет от злости. Когда поляна вокруг Хеймдалля оказалась буквально утыкана светящимися золотыми древками, Кратос резко остановился и с силой ударил тупым концом своего колена о землю, активируя скрытую магию оружия. — Вы выигрываете время... — начал было Хеймдалль, но договорить не успел. Золотые копья вокруг него одновременно детонировали с оглушительным, громоподобным треском. Мощная взрывная волна и град каменных осколков накрыли поляну. Хеймдалль, который никак не мог предвидеть взрыв неодушевленных предметов, пошатнулся. Оглушенный и дезориентированный, он впервые потерял равновесие. Этого мгновения Кратосу было достаточно. Спартанец коршуном бросился вперед. Прежде чем Хеймдалль успел прийти в себя и считать следующую мысль, тяжелый кулак Кратоса с хрустом врезался прямо в его челюсть. Асгардец отлетел назад, пропахав спиной землю. Улыбка мгновенно исчезла с лица стража Асгарда. Он поднялся, вытирая с губы золотую божественную кровь. Его лицо перекосило от бешеной, доселе неведомой ему ярости. Его ударили. Ничтожное существо из Мидгарда смогло его задеть. — Ах ты... грязный, смердючий кусок мяса! — взвизгнул Хеймдалль, полностью теряя самообладание. Он выхватил свой изящный меч Хофуд. Теперь он больше не красовался. Вокруг Хеймдалля вспыхнула яростная фиолетовая аура, и он активировал магию контроля времени, замедляя всё вокруг себя. Сам он превратился в размытую, стремительную вспышку. Воздух зазвенел от ударов. Хеймдалль атаковал со всех сторон, нанося быстрые, режущие удары. Но Кратос был ветераном тысяч битв. За секунду до того, как клинок аса должен был вскрыть ему горло, спартанец вскинул свой щит Хранителя. Раздался оглушительный скрежет стали. Отразив удар, Кратос резко раскрыл щит, мощной волной щита сбивая спесь с противника и заставляя магию времени рассеяться. Хеймдалль попытался разорвать дистанцию, прыгнув назад, но Кратос уже не собирался его отпускать. Спартанец на бегу убрал копье и призвал Клинки Хаоса. Раскаленные цепи с огненным свистом взрезали воздух. Кратос выбросил клинки вперед, цепляя их за камни позади Хеймдалля, и мощным рывком обрушил на врага огненный вихрь. Хеймдалль крутился, отбивая клинки своим мечом, но ярость Кратоса нарастала как лавина. Спартанец давил авторитетом, опытом и чистой, первобытной мощью. Физически Хеймдалль был значительно слабее бога войны, и под градом сокрушительных ударов Клинков Хаоса его защита начала трещать по швам. Его меч Хофуд вылетел из рук, исчезая в густых зарослях Ванахейма. Оказавшись без оружия, загнанный в угол Хеймдалль задыхался от ужаса и злости. Его хваленое предвидение теперь показывало ему только одно — его собственную, неминуемую смерть. Кратос вырос перед ним несокрушимой горой. На мгновение спартанец остановился, тяжело дыша и глядя на поверженного врага сверху вниз. В его глазах не было жажды крови — только суровое предупреждение. Он не хотел убивать его, зная, что это окончательно запустит Рагнарёк. — Уходи, — глухо произнес Кратос, опуская клинки. — Твой Всеотец манипулирует тобой. Возвращайся в Асгард. Но Хеймдалль был слишком горд и слишком отравлен верностью Одину. Он не мог принять пощаду от того, кого презирал. На его лице отразилось безумное, дикое выражение. — Ты думаешь, что победил?! — прохрипел Хеймдалль, тяжело поднимаясь на ноги. Фиолетовый свет в его глазах вспыхнул с новой, судорожной силой. — Я вырежу твоего сопляка Локи! Я сорву шкуру с твоей белой волчицы и сделаю из неё коврик у ног Всеотца! Я уничтожу всё, что тебе дорого, старик! Упоминание Атрея и Вульфи стало последней каплей. В глазах Кратоса мгновенно вспыхнул Спартанский Гнев. Тот самый древний, страшный огонь, который когда-то уничтожил Олимп. С утробным, звериным рыком бог войны шагнул вперед. Хеймдалль попытался уклониться, но Кратос, движимый чистым, первобытным инстинктом защиты своих детей, перехватил его движение на полувздохе. Тяжелые, как наковальни, ладони Кратоса мертвой хваткой сомкнулись на горле Хеймдалля. Бог войны с силой впечатал аса в ближайший ствол векового дерева. Хеймдалль судорожно захрипел, его пальцы отчаянно и беспомощно царапали могучие, татуированные руки спартанца. В его глазах фиолетовый блеск сменился первобытным, смертельным ужасом. Он до последнего мгновения читал мысли Кратоса и видел в них абсолютную, леденящую кровь пустоту — спартанец больше не сомневался. Раздался отчетливый, тяжелый хруст ломающихся костей. Пальцы Хеймдалля бессильно обмякли. Фиолетовое свечение в его глазах навсегда угасло, и тело стража Асгарда безжизненным мешком осело на сочную, зеленую траву Ванахейма. Кратос сделал шаг назад, тяжело и прерывисто дыша. Огонь гнева в его груди медленно угасал, уступая место тяжелому осознанию. Он поднял взгляд к небу Ванахейма, зная, что Один уже почувствовал смерть своего главного пса. Часы Рагнарёка затикали еще быстрее. Кратос тяжело ступал по примятой траве, сжимая в руке Гьяллархорн — священный рог, который он только что снял с тела поверженного Хеймдалля. Оружие аса было убрано, но воздух вокруг спартанца всё еще вибрировал от угасающего Спартанского Гнева. Он шел по следам Чанбина и Вульфи, пробиваясь сквозь густые заросли папоротников. В это же время чуть дальше по склону, у самого подножия древних ванахеймских скал, Чанбин и Вульфи, вернувшаяся в свой человеческий облик, замерли от неожиданного зрелища. Пробираясь через чащу, они вышли на скрытую от глаз круглую поляну, над которой само небо казалось странным: оно бурлило, переливаясь то золотистым солнечным светом, то глубоким лунным полумраком. Прямо посреди этого мистического сияния, закованные в невидимые магические оковы Одина, метались два колоссальных, величественных волка. Один из них, с шерстью цвета затмения, яростно рвался в сторону золотого диска солнца, а второй, белоснежный со стальным отливом, тщетно пытался настичь ускользающую луну. Их могучие лапы разрывали землю, а из пастей вырывались искры света и тени. Вульфи завороженно сделала шаг вперед. Её пушистые белые ушки резко приподнялись, а сердце бешено заколотилось от странного, древнего зова, который она ощутила всем своим существом. Шрам на виске тускло запульсировал. Волчица внутри неё мгновенно узнала эту родственную, чистую и в то же время невероятно могучую кровь. — Это же... — Вульфи прижала ладонь к груди, где висел серебряный кулон, и обернулась на Чанбина с огромными, полными потрясения и благоговения глазами. — Это же волки, сыновья Фенрира! Сколль и Хати! Чанбин резко переменился в лице. Он тут же шагнул к сестре, закрывая её плечом и крепче сжимая рукоять меча. Как старший, он мгновенно оценил опасность: эти гиганты могли раздавить их одним движением лапы. — Вульфи, стой, не подходи к ним! — глухо и напряженно предупредил Бин, пристально следя за мечущимися зверями. — Они огромные и, кажется, совершенно обезумели от этой асгардской магии. Они не отличат друга от врага. Но Сколль и Хати, словно услышав девичий голос, одновременно замерли. Их гигантские головы повернулись в сторону непрошеных гостей. Огненные глаза небесных волков сфокусировались на хрупкой фигуре Вульфи. Они шумно втянули носами воздух, улавливая её чистый волчий запах и ту самую искру магии, которую Атрей вдохнул в переродившегося Фенрира в Хельхейме. В этот момент кусты с треском раздвинулись, и на поляну вышел Кратос. Рог Хеймдалля на его поясе глухо звякнул. Спартанец мгновенно оценил обстановку, его суровый взгляд свинцом припечатал застывших небесных волков. — Они держат в узле само время этого мира, — гулко произнес бог войны, подходя к Чанбину и Вульфи. — Один пленил их, чтобы контролировать смену дня и ночи в Ванахейме. Вульфи снова посмотрела на Сколля и Хати, которые теперь тихо, утробно поскуливали, словно прося её о помощи. Напряжение в её плечах спало, а пушистый белый хвост едва заметно дрогнул. — Мы должны освободить их, — твердо сказала она, переводя взгляд на Кратоса. — Без них Ванахейму не вернуть свободу. И они... они семья Фенрира. Я чувствую это. Гигантские небесные волки замерли, их тяжелое, горячее дыхание со свистом вырывалось из пастей, но в присутствии Вульфи их вековая ярость мгновенно утихла. Девушка сделала уверенный шаг вперед. Не обращая внимания на предупреждающие знаки и тяжелые цепи Одина, сковывавшие лапы могучих зверей, она ласково погладила сначала Сколля по опаленной солнцем морде, а затем коснулась серебристого загривка Хати. Гиганты, веками знавшие лишь боль и принуждение, признали её. Они тихо, преданно заскулили и, словно домашние щенки, осторожно потерлись огромными головами об её хрупкое плечо. Вульфи мягко отстранилась и скользнула ладонью к поясу. На свет божий явился древний рунический нож Улля. Магическая сталь заставила зазвенеть сам воздух поляны. Одним точным, плавным движением волчица перерезала невидимые путы Всеотца — оковы с грохотом разлетелись на тысячи золотых искр, растворяясь в траве Ванахейма. Небесные волки были свободны. Но чтобы восстановить баланс и вернуть миру привычный ритм, этого было мало. Вульфи стремительно отступила назад, выхватила из колчана особую стрелу и натянула тетиву своего лука до самого предела. Целясь прямо в застывшее, неестественное марево над головой, она затаила дыхание и отпустила шелковый шнур. Стрела со свистом взмыла ввысь. Заряженная первобытной магией, она с треском разрезала ткань заколдованного неба, оставляя за собой сияющий чернильный след. Дважды просить волков не пришлось. Сколль, почуяв свободу и зов разорванного небосвода, издал оглушительный, победный вой, от которого содрогнулись все джунгли. Могучим толчком лап он прыгнул прямо в образовавшуюся брешь, увлекая за собой дневное светило. Золотые лучи стремительно погасли, и на Ванахейм лавиной обрушилась долгожданная, прохладная и спасительная ночь, усыпанная миллиардами ярких вановских звезд. В этой благословенной тьме Хати наконец занял свое законное место, охраняя покой израненного мира. Кратос и Чанбин, стоявшие неподалеку, завороженно смотрели на небо. В лунном свете силуэт Вульфи с её чуткими белыми ушками и развевающимися волосами выглядел величественно — она только что вернула этому миру его украденное время. Поляна погрузилась в долгожданную прохладную темноту. Вульфи медленно опустила лук, тяжело дыша после сотворённого заклинания. Сияние ванахеймских звёзд мягко серебрило её белые ушки и хвост. Напряжение мифического момента постепенно уходило, уступая место суровой реальности. Поляна погрузилась в долгожданную прохладную темноту. Вульфи медленно опустила лук, тяжело дыша после сотворённого заклинания. Сияние ванахеймских звёзд мягко серебрило её белые ушки и хвост. Напряжение мифического момента постепенно уходило, уступая место суровой реальности. Волчица повернулась к Кратосу, и её чуткий взгляд сразу зацепился за массивный золочёный рог, висящий на поясе спартанца. — У тебя Гьяллархорн... — тихо, почти шёпотом произнесла Вульфи, глядя на бога войны. В её голосе не было радости от победы — только глубокая, зрелая тревога. Как существо, делившее одну кровь с Фенриром, она слишком хорошо знала, что означает этот артефакт. Рог Хеймдалля, способный открыть врата во все миры и возвестить о начале Рагнарёка, теперь был у них. А это значило, что пути назад нет. Вульфи крепко сжала кулаки. Она отчётливо понимала, что Всеотец Один и Минхо, его верный и коварный союзник, ни за что этого так не оставят. Смерть Хеймдалля и потеря контроля над временем в Ванахейме — это сокрушительный удар по Асгарду. Ответный ход будет скорым, яростным и беспощадным. Чанбин подошёл ближе, его ладонь привычно легла на рукоять топора за спиной. Лицо старшего брата осунулось в ночных тенях, а взгляд стал жёстким. Он посмотрел на Кратоса, затем на притихших в небесах Сколля и Хати. — Они придут за нами, — угрюмо подтвердил Чанбин, разделяя опасения сестры. — Один не прощает тех, кто забирает его игрушки. А Минхо... Минхо перевернёт все девять миров, чтобы добраться до Вульфи. Кратос молча положил тяжёлую ладонь на Гьяллархорн. Его суровое лицо оставалось неподвижным, словно высеченным из камня, но в янтарных глазах отразился блеск далёких звёзд. Он знал, что пророчество неумолимо движется вперёд. — Пусть приходят, — гулко и непоколебимо отозвался бог войны. — Мы готовы. Тем временем в Асгарде, посреди золотых чертогов, воздух, казалось, застыл от подступающей бури. Минхо узнал о смерти Хеймдалля почти мгновенно — божественная связь разорвалась с оглушительным, болезненным эхом в его сознании. Страж Асгарда, его названый отец, был мертв. Ярость Минхо была подобна лесному пожару. Его лицо исказилось от безумного гнева, а глаза опасно потемнели. Он крушил всё на своем пути, тяжело дыша и сжимая кулаки так, что побелели костяшки. Спартанец и эта девчонка-волчица зашли слишком далеко. Они не просто забрали Гьяллархорн и освободили волков — они забрали жизнь того, кто вел его все эти годы. Не помня себя от злости, Минхо стремительно направился к покоям Хана. Его тяжелые шаги эхом отдавались от золотых стен дворца. Распахнув массивные двери без стука, Минхо ворвался в комнату Хана. Тот сидел у окна, задумчиво разглядывая раскинувшийся внизу Асгард, но резко обернулся на шум. — Хеймдалль мертв, — с леденящей душу яростью, едва сдерживая рычание, выплюнул Минхо прямо с порога. — Старик Кратос лишил его жизни в Ванахейме. И Вульфи была с ним. Хан на секунду замер, и на его лице отразилась тень шока, которая быстро сменилась суровой, расчетливой серьезностью. Смерть Хеймдалля означала, что Рагнарёк уже стучится в их ворота, а Один будет в ярости. — Они заплатят за это, Хан, — прохрипел Минхо, шаг за шагом приближаясь к нему. — Все до единого. Собирай людей. Мы отправляемся в Ванахейм, и на этот раз я лично сорву шкуру с этой белой псины и принесу Всеотцу голову бога войны. Хан резко поднялся с кресла, его лицо побледнело от гнева и шока. Он не мог позволить Минхо совершить глупость и разрушить их позиции в Асгарде из-за слепой жажды мести. — Ты не посмеешь, Хо! — твёрдо встал перед ним Хан, пытаясь воззвать к его разуму. — Ослепнув от ярости, ты совершишь ошибку, которую Один тебе не простит! Нам нужен план! — А мне плевать, слышишь?! Плевать! — взревел Минхо. Полностью потеряв контроль над собой, он сделал молниеносный выпад вперед и мертвой хваткой сжал горло Хана, впечатывая его в стену. Глаза Хо безумно блестели, а пальцы давили со страшной силой, не позволяя парню сделать даже вдох. В этот самый момент тяжелые двери покоев с грохотом распахнулись. На пороге стоял Атрей, только что вернувшийся поиска маски Локи. Увидев развернувшуюся картину, сын Кратоса среагировал за долю секунды. С молниеносной скоростью он сорвал с плеча свой тисовый лук, выхватил стрелу и натянул тетиву до самого упора, целясь Минхо прямо в висок. Наконечник стрелы зловеще запульсировал магическим светом. — Отпусти его, Хо, — леденящим, угрожающим тоном произнес Атрей, не сводя с него яростного взгляда. — Отпусти сейчас же, или эта стрела станет последним, что ты увидишь в своей жизни. Минхо медленно повернул голову к вошедшему, на его губах заиграла опасная, сумасшедшая ухмылка, но хватку на горле Хана он пока так и не ослабил. Атмосфера в комнате накалилась до предела. Минхо медленно перевёл свой безумный, потемневший от ярости взгляд на натянутую тетиву Атрея. На его губах заиграла опасная, вызывающая ухмылка. Он ни капли не испугался направленного на него оружия. — А что ты мне сделаешь, Локи? Или нет? — издевательски протянул Минхо, намеренно испытывая терпение полубога. Он резко разжал пальцы, отпуская шею Хана. Тот тяжело согнулся пополам, судорожно хватая ртом воздух и держась за израненное горло. Хо сделал шаг навстречу Атрею, демонстративно подставляя грудь под прицел стрелы. — Стрельнешь в меня, мальчишка? Предашь Всеотца ради своего татуированного папаши-убийцы? — прошипел Минхо, едва сдерживая рвущееся наружу рычание. Атмосфера в покоях накалилась так, что, казалось, в воздухе вот-вот заискрят молнии. Атрей сильнее сжал лук, его пальцы на тетиве напряглись, а в глазах вспыхнул опасный локиевский огонь. Ему стоило огромных усилий не спустить стрелу прямо сейчас. — Прекратите! — раздался громкий, властный девичий голос со стороны коридора. В покои стремительно вошла Труд, дочь Тора. В руке она крепко сжимала свой массивный клинок, а её глаза метали настоящие грозовые искры — наследие великого бога грома. Она мгновенно оценила обстановку, вставая ровно между Атреем и Минхо и заставляя обоих отступить. — Вы совсем посходили с ума?! — грозно прикрикнула Труд, переводя тяжелый взгляд с Минхо на Атрея. — Хеймдалль убит, Один собирает военный совет, Асгард на пороге войны, а вы здесь готовы глотки друг другу перерезать?! Опусти лук, Локи! А ты, Хо, возьми себя в руки, пока Всеотец не скормил тебя волкам за самоуправство! Минхо злобно зыркнул на дочь Тора, но спорить с ней не решился — авторитет её семьи и её ярость были слишком ощутимы. Атрей, тяжело вздохнув, медленно опустил лук, но стрелу из пальцев так и не выпустил, продолжая буравить Хо ледяным взглядом. Минхо лишь презрительно фыркнул, смерив Труд яростным взглядом. Вся его фигура дышала скрытой угрозой. Развернувшись на каблуках, он размашистым шагом направился к выходу из покоев, на ходу намеренно и со всей силы толкнув Атрея плечом в плечо. Сын Кратоса едва покачнулся, но промолчал, лишь сильнее сжав зубы и провожая Хо тяжелым взглядом, пока двери за ним со стуком не захлопнулись. В комнате наконец воцарилась относительная тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием Хана. Атрей тут же убрал стрелу в колчан, закинул лук за спину и поспешно подошел к Хану, который все еще сидел на полу, прислонившись спиной к стене. Полубог осторожно, но крепко подхватил его под руки и помог подняться на ноги. — Эй, ты как? Живой? — с неподдельной тревогой в голосе спросил Атрей, заглядывая Хану в лицо. На шее парня уже отчетливо проступали багровые следы от безжалостных пальцев Минхо. Хан тяжело закашлялся, держась за горло, и благодарно кивнул Атрею, на секунду оперевшись на его плечо, чтобы восстановить равновесие. — Бывало и лучше, — сиплым, сорванным голосом прохрипел Хан, пытаясь прийти в себя. — Спасибо, Локи. Еще бы немного, и этот сумасшедший точно свернул бы мне шею. Он полностью потерял разум из-за смерти Хеймдалля. Труд подошла к ним ближе, убирая клинок в ножны, но на ее лице все еще лежала грозовая тень. — Хо опасен, — хмуро произнесла дочь Тора, скрестив руки на груди. — Сейчас он пойдет прямиком к Всеотцу. Если Один даст ему армию, Ванахейм утонет в крови. Локи, твоему отцу и Вульфи грозит смертельная опасность. Минхо не успокоится, пока не отомстит. Атрей помрачнел, чувствуя, как внутри все сжимается от страха за Вульфи. Время спокойных дней окончательно вышло. Риск был огромным, но Атрею и Хану всё же удалось провернуть задуманное. Проявив всю свою хитрость и красноречие, парни нашли Феликса в самом сердце Асгарда и смогли поговорить с ним с глазу на глаз. Им удалось открыть ему глаза на истинные, пугающие намерения Одина и Минхо. Услышав правду и поняв, какая опасность грозит миру, Феликс принял непростое решение — оставить Всеотца и перейти на их сторону. Это была огромная победа, которая давала повстанцам мощное преимущество. Оставив Феликса собирать последние сведения, Атрей и Хан поспешно покинули золотое царство асов. С помощью тайной магии они открыли проход и вернулись в безопасное убежище в Междумирье. В это время в уютном зале Вульфи сидела за деревянным столом, беспокойно перебирая пальцами и прислушиваясь к каждому шороху. Её белые пушистые ушки то и дело вздрагивали, ловя звуки пространства. Она жутко испугалась, когда узнала, что парни отправились в логово врага, и не находила себе места от волнения. Как только в воздухе со знакомым звоном вспыхнули магические искры и из открывшегося портала шагнули уставшие, но целые и невредимые Атрей и Хан, Вульфи резко вскочила со стула. Она не сдержалась: из её глаз едва не брызнули слёзы облегчения. — Атрей! — звонко вскрикнула она. Девушка стрелой метнулась через всю комнату и с разбегу крепко обняла полубога, утыкаясь носом в его плечо. Её белый хвост взволнованно заходил из стороны в сторону. Вульфи так сильно прижалась к Атрею, словно боялась, что если отпустит его хоть на секунду, он снова исчезнет в опасном Асгарде. Атрей от неожиданности чуть пошатнулся, но тут же мягко улыбнулся. Всё напряжение последних часов, страх перед Минхо и Одином мгновенно растаяли. Он крепко обнял её в ответ, зарываясь ладонью в её светлые волосы и осторожно поглаживая по спине. — Ну всё, всё, тише... Я здесь, мы вернулись, — ласково зашептал Атрей ей на ухо, прикрывая глаза от умиротворения. — Всё хорошо, Вульфи. У нас получилось. Хан, стоявший чуть позади, мягко улыбнулся, глядя на эту трогательную картину, и устало облокотился на дверной косяк. Чанбин, который до этого сидел в углу, чистя свой топор, наконец облегченно выдохнул и поднялся навстречу парням.