Дыхание Рагнарёка

Прошло два долгих, суровых года. Время неумолимо изменило Мидгард: на земли девяти миров обрушился Фимбулвинтер — великая трехлетняя зима, предвестница Рагнарёка. Ледяные ветры завывали пуще прежнего, а солнце едва пробивалось сквозь плотные свинцовые тучи. Атрею исполнилось четырнадцать лет. За это время он заметно вытянулся, возмужал, а его движения стали более уверенными и точными — сказывались годы суровых тренировок под присмотром отца и старшего брата. Изменились и их отношения с Вульфи. Невинная детская симпатия переросла в нечто большее, и молодые люди начали встречаться. Вульфи теперь жила в доме гномов Брока и Синдри, став для братьев-хульдров незаменимой помощницей в кузнице: её магия льда отлично помогала при закалке редких металлов, а чуткий волчий слух не раз выручал гномов. Несмотря на жуткий холод, девушка часто пробиралась через заснеженный лес к хижине Кратоса, чтобы провести время с Атреем, и эти встречи были для обоих самым светлым лучиком тепла посреди вечной мерзлоты. Мимир всё так же жил вместе с Кратосом, Чанбином и Атреем, прочно обосновавшись на поясе бога войны и оставаясь главным источником мудрости и историй в их доме. В один из таких морозных вечеров в хижине царил привычный покой. Очаг мирно потрескивал, согревая деревянные стены, и вся семья уже легла на свои лежанки, готовясь ко сну. Атрей тихо перешептывался с Чанбином, обсуждая завтрашнюю охоту, когда внезапно весь дом содрогнулся. В воздухе резко запахло озоном, а за тонкими стенами хижины раздался оглушительный, раскатистый треск молнии, от которого задрожала земля. Защитные чары Фрейи, окутывавшие дом, с громким звоном лопнули. Спартанец мгновенно вскочил на ноги, его рука привычно легла на рукоять Левиафана. Чанбин тут же обнажил свой рунический меч, закрывая собой младшего брата. Тяжелая дубовая дверь хижины медленно, без стука приоткрылась. На пороге, окутанный клубами морозного пара и искрящимися всполохами молний, стоял колоссальных размеров мужчина. Массивный плащ, густая рыжая борода, покрытая инеем, и тяжелый, пьяный, но смертельно опасный взгляд. На его поясе зловеще покоился легендарный Мьёльнир. В хижину явился сам Тор. Громовержец окинул присутствующих ленивым взглядом и густым, рокочущим басом произнес: — Ну привет, убийцы моего сына. Кажется, нам пора поговорить. Кратос, вопреки ожиданиям сыновей, не бросился в бой. Он медленно убрал руку с топорита, окинул Громовержца тяжелым, изучающим взглядом и едва заметно кивнул, жестом приглашая незваного гостя пройти к столу. Спартанец понимал: если бы Тор пришел убивать, битва началась бы без разговоров. Тор, тяжело ступая и заставляя половицы жалобно скрипеть под своим огромным весом, прошел вглубь хижины и по-хозяйски опустился на деревянную скамью. Его массивный силуэт, казалось, занял половину комнаты. Атрей, стараясь скрыть дрожь в руках, поспешно достал глиняные кружки и поставил их на стол, наполнив до краев крепким медом. Громовержец даже не взглянул на мальчика, но кружку придвинул к себе, шумно отхлебнув прямо через густую рыжую бороду. — Всеотец предлагает мир, — рокочущим, пьяным басом начал Тор, лениво крутя чашу в руке. — Кровь за кровь, долг за моих сыновей… Один готов забыть об этом. Но у него есть условие. Бог грома резко остановился и вытянул массивный палец, указывая прямо на замершего у очага младшего сына Кратоса: — Один хочет видеть пацана в Асгарде. Прямо сейчас. — Что?! — Чанбин мгновенно вспыхнул от ярости. Старший брат резко шагнул вперед, с глухим скрежетом наполовину выхватив свой рунический меч из ножен. Спартанская кровь закипела в его жилах — он ни за что не собирался отдавать Атрея в лапы безумного Всеотца, зная, что Хёнджин едва спас из этого плена Вульфи. — Чанбин. Назад, — не повышая голоса, но свинцово-тяжело произнес Кратос. Отец смерил старшего сына суровым, леденящим взглядом, заставив того остановиться. Кратос прекрасно понимал, что одно неверное движение сейчас превратит их дом в пепелище. Спартанец снова повернулся к Тору, и его глаза сузились: — Мой сын никуда не пойдет. Говори со мной, Ас. — С тобой не о чем разговаривать, спартанец, — раздался тихий, вкрадчивый, но оттого еще более жуткий голос из темноты дверного проема. Вслед за Тором в хижину бесшумно, словно тень, вошел Один. Одетый в невзрачный дорожный плащ, с повязкой на одном глазу, он выглядел как обычный старик-путешественник, но от его присутствия воздух в комнате мгновенно стал удушающим. Всеотец уверенно прошел к столу и сел на скамью рядом со своим грозным сыном. Кратос сурово посмотрел на Одина, и его челюсти плотно сжались. Рука спартанца снова легла на рукоять топора. — Твой младший сын — Локи, — Один перевел свой единственный, пронзительный глаз на Кратоса, полностью игнорируя замерших от напряжения Атрея и Чанбина. — Он принадлежит нашему миру. У него здесь своя роль, своя судьба. И он нам нужен. — Нет! — грозно и непреклонно отрезал Кратос, делая шаг вперед и заслоняя собой детей. — Вы не получите его. Всеотец лишь разочарованно покачал головой и едва заметно кивнул сыну: — Тогда реши это, Тор. Реакция Громовержца была молниеносной. Тор резко вскочил, в его руке материализовался легендарный Мьёльнир, окутанный яростными вспышками молний. С оглушительным треском бог грома нанес сокрушительный удар прямо в грудь Кратоса. Удар был такой силы, что спартанец отлетел назад, проломив мощным телом деревянную стену хижины. Обломки брёвен и тучи снега взметнулись в воздух. — Отец! — в один голос закричали Чанбин и Атрей. — Сидеть на месте, щенки! — рявкнул Тор, но тут же, не задерживаясь, с диким ревом выпрыгнул в образовавшуюся брешь вслед за поверженным богом войны. На заснеженном дворе перед хижиной, посреди бушующего Фимбулвинтера, начался жестокий, разрушительный бой между двумя величайшими воинами девяти миров. Земля содрогалась от ударов Левиафана и Мьёльнира, а небо раскололось от непрекращающихся раскатов грома. — А с тобой мы поговорим отдельно, — Один медленно перевел свой холодный, единственный глаз на мальчиков, и на его старом лице появилась едва заметная, хитрая усмешка. Атмосфера в полуразрушенной хижине накалилась до предела. Снаружи доносился оглушительный грохот — это Кратос и Тор крушили вековые скалы в своей яростной схватке. Земля под ногами ходила ходуном, а с потолка сыпалась деревянная крошка. Чанбин, тяжело дыша, тревожно смотрел в пролом в стене, где бился их отец, а затем перевел взгляд на Атрея. Младший брат уже наложил стрелу и изо всех сил натянул тетиву лука, целясь прямо в сердце Всеотцу. Мальчик был готов броситься в бой, но старший брат вовремя перехватил его за плечо. — Надо отступать… Мы не справимся с ним здесь. Отец задержит Тора, а нам нужно уходить, — тихо, одними губами сказал Чанбин, загораживая брата своим телом от пронзительного взора Одина. — Да… — так же тихо отозвался Атрей, сглотнув подступивший к горлу ком. Он неохотно опустил лук, понимая, что брат прав — против хозяина Асгарда у них двоих сейчас не было шансов. Пока Один высокомерно наблюдал за их замешательством, уверенный в своей абсолютной власти, Чанбин молниеносно рванулся к столу. Одним точным движением он забрал Мимира, бережно закрепив говорящую голову у себя на поясе. — Быстрее, парни, уносите ноги! Старик зубы заваривает, не верьте ни единому слову! — быстро зашептал Мимир, оценив обстановку. Воспользовавшись тем, что снаружи прогремел очередной мощный взрыв, отвлекший внимание Всеотца, братья резко сорвались с места. Чанбин и Атрей выскочили через потайной задний проход хижины прямо в объятия ледяной бури Фимбулвинтера. Оставив позади разрушенный дом и гремящий бой отца, парни бросились наутек сквозь заснеженный лес, унося ноги от грозной тени Асгарда. Чанбин покрепче перехватил массивные, скованные в подземном пламени Клинки Хаоса, которые он успел сорвать со стены хижины в самый последний момент перед побегом. Оружие отца, даже укутанное зимней стужей, обжигало ладони древним, яростным теплом. Рядом шел Атрей. Мальчик тяжело, прерывисто дышал, увязая по колено в глубоком снегу. Его лицо побледнело, а в глазах застыл дикий, неосознанный страх. Он до сих пор не мог поверить в то, что произошло всего несколько минут назад: в их дом ворвались высшие боги Асгарда, а отец остался один на один с непобедимым Громовержцем. — И... и куда теперь? — заикаясь от холода и шока, Атрей посмотрел на старшего брата, ища в нем опору. — Будем ждать отца в условленном месте, а там решим, — твердо ответил Чанбин, хотя внутри у него самого всё сжималось от тревоги за Кратоса. Он обернулся, всматриваясь в серую мглу бушующего Фимбулвинтера. — Отец сильный, он справится с Тором. Главное — нам самим не попасться ищейкам Одина. — Надо найти Хана, парни! — подал голос Мимир, чья голова мерно покачивалась на поясе Чанбина. Мудрец сощурил свой единственный кристальный глаз, пытаясь сориентироваться в снежной круговерти. —Хан сейчас у Фрейи, в её зачарованной роще. Если кто и сможет спрятать нас на первое время, так это она. Ну, или хотя бы не пришибёт с порога. — Значит, пойдем туда пока что, — решительно кивнул Чанбин, поправляя тяжелые цепи клинков на предплечьях. Он мрачно посмотрел на уходящую вдаль заснеженную тропу. — Но долго в Мидгарде оставаться нельзя. Старик Один знает, где мы прячемся. Теперь здесь небезопасно для всех нас, включая Вульфи. Закинув лук за спину, Атрей лишь молча кивнул, и братья, подгоняемые ледяным ветром предвестника Рагнарёка, поспешили укрыться в густой чаще леса. Тем временем в заснеженной, скрытой от чужих глаз роще Фрейи царила напряженная атмосфера. Чанбин и Атрей, уставшие и продрогшие до костей, сидели у теплого очага внутри дома-черепахи, пока Мимир вкратце вводил богиню в курс дела. — Один… — удивленно и одновременно с глубоким отвращением выдохнула Фрейя, крепче сжав рукоять своего меча. Её глаза опасно сузились, а на бледном лице отразилась целая буря эмоций: от старой ненависти к бывшему мужу до внезапной тревоги. — Да, Всеотец лично пожаловал в нашу скромную обитель, — хмуро подтвердил Мимир, качнувшись на поясе Чанбина. — И пришел он за Атреем. Назвал его Локи и заявил, что у мальчишки в Асгарде своя роль. Фрейя медленно перевела взгляд на Атрея, который сидел, обняв колени, и молча смотрел на пламя. Зная коварство Одина, она прекрасно понимала: если Всеотец протянул свои руки к мальчику, Фимбулвинтер — это лишь начало настоящей катастрофы. Чанбин сидел рядом с братом, по-прежнему не выпуская из рук Клинки Хаоса, готовый защищать Атрея до последнего вздоха. В этот момент снаружи послышались тяжелые, уверенные шаги, заставившие всех вздрогнуть. Дверь дома распахнулась, впустив внутрь клубы морозного пара. На пороге стоял Кратос. Его доспехи были покрыты инеем и чужой божественной кровью, на лице виднелись свежие ссадины, но взгляд горел прежней непоколебимой силой. Спартанец расправился с Тором, заставив Громовержца отступить, и без промедления выследил своих сыновей по запаху и следам на снегу. — Отец! — Атрей резко вскочил с места, и на его лице впервые за этот кошмарный вечер появилась облегченная улыбка. Кратос молча обвел взглядом сыновей, убеждаясь, что они целы, и тяжело шагнул в дом. Пора было решать, что делать дальше. Едва Кратос успел переступить порог, как в тяжелую дубовую дверь дома-черепахи снова постучали. Короткий, отрывистый стук заставил всех мгновенно напрячься. Чанбин перехватил меч, Фрейя положила ладонь на эфес, а Кратос грозно повернулся к выходу, готовый встретить любую угрозу из Асгарда. Но когда дверь робко приоткрылась, в дом вместе с вихрем колючего снега влетела маленькая фигура. Это была Вульфи. Её пушистые белые ушки были испуганно прижаты к голове, а щеки покраснели от жгучего мороза. Едва заметив среди присутствующих младшего сына Кратоса, девочка сдавленно вскрикнула, напрочь забыв о своей былой обиде, и вихрем кинулась к нему. Она с силой обняла Атрея за шею, утыкаясь носом в его плечо и крепко зажмурив глаза, словно всё еще не верила, что он жив и невредим. — Я как узнала, что на ваш дом напали, сразу пришла! — прерывисто шептала Вульфи, тяжело дыша после долгого бега сквозь бурю. Она отстранилась, с тревогой заглядывая Атрею в глаза, а затем снова доверчиво прижалась к его груди. — Так испугалась за тебя… за всех вас! Атрей бережно обнял её в ответ, чувствуя, как от этого тепла окончательно отступает пережитый шок. Напряжение в комнате немного спало. — Погоди-ка, девочка, — подал голос Мимир, удивленно моргая своим единственным глазом. Он осмотрел комнату и перевел взгляд на хозяйку дома. — А где Хан? Кристофер ведь должен был охранять её в кузнице Брока. — Он ищет Криса, — негромко ответила Фрейя, качнув головой. — Когда чары Одина содрогнулись по всему Мидгарду, Хан понял, что стряслась беда. Он велел Вульфи бежать под защиту моей рощи, а сам отправился на поиски брата-синдри, чтобы предупредить гномов об опасности. Кратос мрачно закрыл за Вульфи дверь, отсекая ледяной ветер Фимбулвинтера, и вся компания оказалась в сборе. Теперь им предстояло принять самое сложное решение — куда бежать из Мидгарда, который стал для них смертельной ловушкой. — А может, вы укроетесь в кузнице Брока и Синдри? — робко подала голос волчица, переводя взгляд с Атрея на его сурового отца. Она слегка повела белыми ушками, стараясь говорить уверенно. — Их дом находится в междумирье, туда без специального камня ни Один, ни его ищейки пробраться не смогут. Там безопасно, и Хан с Крисом скоро будут там. Кратос медленно повернул голову и посмотрел на нее. Его тяжелый, пронзительный взгляд, казалось, видел девочку насквозь, отчего Вульфи инстинктивно сжалась и ближе прижалась к плечу Атрея. Спартанец молчал несколько секунд, обдумывая её слова. Дом братьев-хульдров действительно был защищен древней гномьей магией и находился вне досягаемости взоров Асгарда. — Девчонка дело говорит, брат! — оживился Мимир на поясе Чанбина. — У Брока и Синдри отличная защита. К тому же, нам нужно собрать всех вместе и решить, как действовать дальше. В Мидгарде нам теперь покоя не дадут. Кратос перевел взгляд с Вульфи на своих сыновей, задерживаясь на уставшем лице Атрея, и наконец глухо произнес: — Хорошо. Мы идем к гномам. Чанбин, Атрей — собирайтесь. Выходим немедленно, пока метель путает наши следы. Преодолев бушующую метель Фимбулвинтера, компания наконец добралась до тайного портала и переместилась в безопасное междумирье. Всю дорогу Вульфи крепко держала Атрея за руку, легонько сжимая его ладонь, чтобы хоть как-то подбодрить и отвлечь от тяжелых мыслей. — Мы дома! — с облегчением выдохнула Вульфи и толкнула массивную деревянную дверь. В уютной и теплой кузнице вкусно пахло жареным мясом и специями. Кристофер и Хан сидели за столом, неторопливо хлебая из глиняных мисок горячую похлебку. Заметив, что дверь открылась, парни синхронно подняли глаза. Вульфи, радостно виляя пушистым белым хвостом, подбежала к ребятам и широко, сияюще улыбнулась: — У нас гости! — Опять кого-то притащила на нашу голову… — послышался из угла знакомый недовольный голос. Из-за верстака показался синекожий Брок, вытирая грязные руки о кожаный фартук. — Чего ты опять бурчишь, Брок? — беззлобно улыбнулась девушка, привыкшая к ворчанию старого гнома. Следом за волчицей в дом вошел Атрей. Брок замер, прищурился и начал бесцеремонно осматривать юношу с ног до головы, уперев руки в бока. — Ничего себе… Ну и малец вымахал! — удивленно хмыкнул гном, качая головой. — Высокий, статный стал. Брок перевел суровый взгляд на Кратоса, который как раз заходил в кузницу, и шутливо ткнул пальцем в сторону спартанца: — Это ты виноват, точно тебе говорю! Загонял пацана на своих тренировках. Затем синий гном переключил внимание на старшего брата, который замыкал шествие: — А ты подкачался, что ль? А? Ну-ка повернись! Скоро в двери боком проходить будете, лоботрясы. Чанбин лишь устало усмехнулся, проходя вглубь комнаты. Не говоря ни слова, он отцепил от пояса голову Мимира и аккуратно поставил её прямо на обеденный стол, поближе к мискам с похлебкой. — Рад? А я-то как рад, что ты цел и невредим, сынок! — Мимир добродушно прищурился, глядя на Хана. — Хотя, признаться, без тела обниматься чертовски неудобно, так что давай обойдемся крепким словом и хорошей порцией эля, если эти ворчливые мастера не зажали свои запасы. Хан не сдержал искренней, теплой улыбки. Вся его напускная суровость, копившаяся с самого начала Фимбулвинтера, моментально испарилась, уступая место чистой радости от встречи с отцом. — Папа, я так рад тебя видеть, — радостно повторил парень, делая шаг ближе к столу и с теплотой всматриваясь в умные глаза всезнающего советника. — Когда в Мидгарде громыхнуло так, что защитные чары Фрейи затрещали по швам, мы тут себе места не находили. Слава богам, вы выбрались. Кристофер тем временем подошел к Чанбину и Атрею, крепко хлопнув старшего брата по плечу в знак приветствия, и ободряюще кивнул младшему. — Ну и шумиху вы подняли, — негромко сказал Крис, переводя взгляд на Клинки Хаоса в руках Бина. — Мы сразу поняли, что гости к вам пожаловали не с пустыми руками. — Да уж, гости… — подал голос Синдри, который до этого испуганно прятался за перегородкой, боясь микробов, а теперь аккуратно, используя чистую тряпочку, высунул нос к вошедшим. — Устроили из нашей чистой, стерильной кузницы приграничный аванпост! Кратос, твои мальчишки принесли на сапогах столько мидгардской грязи и чужой крови, что мне придется неделю всё дезинфицировать! — Заткнись, Синдри, не нагнетай, — Брок лениво шлепнул брата по плечу и тяжело вздохнул, ставя на стол перед Мимиром тяжелый глиняный кувшин. — Налейте уже этой болтливой дыне чего-нибудь, пока он нам все уши не прожужжал. Ну а теперь рассказывайте, спартанец, какого хрена к вам лично притащился этот жирный прихвостень Одина? Кратос молча прошел в угол комнаты, тяжело опустился на деревянную скамью и скрестил руки на груди. Его суровый взгляд остановился на Атрее и Вульфи, которые тихо сели на соседнюю лавку, всё еще крепко держась за руки. Пора было открыто обсудить, что затевает Асгард. — Вульфи будет спать отдельно от пацана! — Брок внезапно зычно рявкнул на всю кузницу, бесцеремонно ткнув синим пальцем в сторону смущенных подростков. Гном уперся руками в бока и строго сощурился. — А то знаю я вас, молодежь! Сначала у них «поддерживающие ручканья», а потом мне по всему дому ваши волчьи волосы со стен отскабливать и новые кровати ковать! Атрей и Вульфи моментально вспыхнули, густо покраснев до самых кончиков ушей. Девочка испуганно прижала белые ушки к голове и резко отдернула ладошку, уставившись в пол и судорожно теребя подол своей кофты. Атрей закашлялся, отвел взгляд в сторону и принялся с предельным интересом изучать деревянную текстуру стола, мечтая провалиться сквозь землю прямо в Хельхейм. — Брок! Ну зачем ты так грубо? — Синдри в ужасе всплеснул руками, брезгливо схватившись за чистую тряпку. — Они же еще дети! И вообще, гормоны — это... это крайне негигиенично! От них столько бактерий и лишнего беспорядка! Я сам лично постелю Вульфи в отдельной гостевой комнате на свежих, трижды пропаренных простынях. Чанбин не выдержал и громко прыснул в кулак, искренне наслаждаясь смущением младшего брата. Даже Хан с Кристофером тихо зашептались, пряча улыбки, а Мимир на столе понимающе хмыкнул. — Ладно тебе ворчать, старый синий хрыч, — добродушно пророкотал Мимир. — У парня и так выдался тяжелый денек, его чуть не забрал к себе Всеотец, а ты его еще и перед дамой сердца позоришь. Кратос, сидевший в углу, никак не изменился в лице. Он лишь бросил один короткий, леденящий душу взгляд на притихшего Атрея, отчего тот сжался еще сильнее, а затем едва заметно кивнул Синдри, одобряя решение расселить подростков подальше друг от друга. Безопасность и дисциплина в их положении были превыше всего.