Загадка Громовержца*

⠀⠀– Джеймс, – Земо касается пальцем стекла и Баки кажется, что барон способен обогнуть сложившуюся ситуацию; проникнуть под ребра не только метафорически, но и провести по ним вполне действительным касанием. Будто стекло – фальш, призванная ослабить бдительность и растворить в дежурной недосягаемости, будто Земо, кривя губы в скрученной улыбке стоит перед стеклом вместо самого Баки, поглощая взглядом опустошенных глаз, раскинувшейся топи, опасно раскачивающейся под ногами. Ты никогда не можешь сказать наверняка, когда его глаза разорвут бездонную пасть бесконечных болот. Это было отвратительно; однозначно, что Хельмут был осведомлен о своем пагубном влиянии на расшатанный рассудок Барнса, однако его руки оставались чисты, ведь сколько было презрения – теперь столько жалости и раскинувшиеся болота – это лишь собственное зеркало самого солдата, которое интерпретировать в чужую угрозу безопаснее, чем захлебнуться в собственной. Повисшая тишина не служила катализатором раздражительности, напротив, касаясь пальцами щетины, щупая пальцами с характерным внушительным хрустом ту, мужчина глубже опадает в недра стен пустого сознания, которое он считал больше комнаткой не для уединения, а для возможности взять реванш в настоящем, поэтому игра в гляделки обрезается острым падением глаз Барнса к собственным ботинкам, которые криво поглощали отражение лица, лишая его огрубевших черт; словно мазок кисти – это обезличивание. ⠀⠀Обособить стенами и впасть в тотальную стагнацию, и иного чувства Земо никогда не вызывал: рефлекторное желание не столько прятаться, сколько нырять в пучины пустоты, уволакивающей в постоянство своей стабильной безжизненности – это защита. Защита от тянущего воздействия знания барона. От того, что он может высказать и как скрутить руки несколькими дежурными фразами. Не являясь психотерапевтом или кем-то, кто должен раздвигать строки деструкции в голове, – он с плотоядным уничтожением вгрызается в кожу ответов и предреканий. В этом было столько же опасности, сколько притягательности, крутить на звуки мыслей правду. ⠀⠀– Ты не приходишь просто так, Джеймс. И я вижу, что твои мысли трогают страх. Ты пытаешься бояться, но не можешь интерпретировать, почему в твоей голове отчаянно открывает пасть бездна попыток убежать. Ты пришел ко мне, чтобы убедиться… Что это, – Земо качает пальцем и Баки поднимает взгляд, с запозданием открывая рот, но барон его перебивает мгновенно. ⠀⠀– Это все… Моих рук дело. Ты хочешь держать идею о рефлексе. О воспоминании, которое думал, что отпустил. Ты уверен, но не понимаешь, почему тело принимает убеждение, но стены твоего сознания не открывают дверь облегчения. Кажется, ты все еще полагаешь, что мое присутствие, живой я, – это бремя тебя, которое отматывает стрелки часов для триггера. Но Джеймс, ответь себе на вопрос, – Кадык мужчины дергается, когда металлический кулак прижимается к стеклу, вынуждая мышцы в плечах скручиваться, напрягаться, почти ныть и душить. На языке сохнет, а Земо планомерно вздрагивает, наклоняя немного вперед голову. ⠀⠀– Боишься ли ты меня на самом деле или тебе выгодно закрываться страхом передо мной? – И удар по стеклу вибрирует, отталкивая руку Баки, из-за чего сам барон делает несколько неловких шагов назад, к краю кровати. Все это выглядело натужно, механически. Прописанный код ответов казался настолько плоским, настолько исполнительным, что сам Джеймс не давал отчета о том, что он только что сделал и почему он это сделал; почему пальцы сжались и почему ему просто было нужно отстучать бездушный ритм. Словно в том был свой шифр, подсказка. Он был уверен, что такое действие – это открытый призыв показать о живом голосе под толщью мышц и связок. Под показательным движением скелета. Так или иначе он – это планомерный набор подсказок, инструмент по внедрению базированных структур. В общих чертах – организм, принимающий решения. И топичный взгляд Земо приоткрывает пасть, чтобы вглядеться туда, куда не смотрел стоявший перед ним солдат. Туда, где нет плоских бликов поверхностного отражения. И он точно знает, что на него смотрят в ответ, раскачивая сухие пни инстинктов и забродивший рогоз вовлечения, однако это не меняет первичного выражения лица заключенного. Его ладони сомкнуты, а наклоненная вперед голова коротко и вяло раскачивается. Земо сам не понимает, когда его язык прижимается к нёбу, когда “непонимание” становится до тактильного заразительным, чтобы помутить четкую выраженность структуры его личных мыслей, чтобы подавить сжатие челюсти, напомнить себе, что с ним говорят, беспардонно втягивая в тени липкого наблюдения: вникал в образ Баки не столько Хельмут, сколько сам Баки. Как прилипающей лентой втягивал безропотные и не координированные слова, словно растерянных мух. ⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀Чувствовать, как прилипают крылья – это западня. ⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀Однако понимать, что эти крылья тянут, чтобы оторвать – это уже безоговорочная капитуляция; задающее правило, где ты стал невольным игроком. ⠀⠀⠀Погрубевшие пальцы заключенного раскачиваются, шумно потирая сухую кожу. Как только Барнс переступил порог охранного пункта к человеческим вольерам, не нужно быть искушенным гением, чтобы понять, что их вальсирующее перетягивание друг друга началось. Не столько сдался сам барон, однако допустил роковую поблажку, сколько Баки оттенился, теряя живую изюминку темных глаз и телесной жестикуляции. Источая то, чего не может терпеть ни один настоящий человек, встречающийся с абсолютом недосягаемости в их глазах. Грязное обворожение и запятнание инстинктов. ⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀Если инстинкты говорят с твоим разумом громче, маскируясь под плашку безоговорочного удовлетворения – беги. ⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀Но Земо безынициативно стоит. У него нет выбора бежать. ⠀⠀⠀⠀– Что ж, если тебе неприятно прямо думать о таком прикрытии, тогда представим гипотетическую ситуацию, где ты отпускаешь меня, как объект презрения и метафорический мостик к ГИДРЕ, – он харизматично жмет плечами, пока губы Баки двигаются, пытаясь придать хоть что-то пустому лицу и затупленному взгляду. Кажется, оборванный мазок на ботинках оказывался прав, приводя очертания к простым обобщенным формам; сказать мимикой, что он здесь, хотя на самом деле слова Земо становятся отдельными обрывками выборочного слуха. Чем-то, что пробивалось сквозь щели, когда мир вокруг начинает меркнуть, оглушать своей невинной пустотой. Оставаться внутри стен – чистое наслаждение без связи и, подумать только, но Джеймс не осознавал, почему он продолжает делать вид, что слушает барона и почему он приехал сюда. ⠀⠀⠀⠀Не существует ответов в данный момент и все это – надуманный фарс, чтобы вытрясти весь словесный застой за полугодичное пребывание в исключительной изоляции. Но с другой стороны: Барнс сам переступил порог рафт и сам, без колебаний, остановился близ стекла, за которым был барон. Баки запутался, кто из них к кому пришел. ⠀⠀⠀Их точки зрения относительно друг друга разительно не совпадали с тем, насколько ситуация складывалась на самом деле: Барнс прав не был в том, что он не понимает, Барон прав не был в том, что его уступка – это заплатка для барьера. ⠀⠀⠀Живая ладонь Баки прижимается к лицу, закрываясь от застрявшей паузы в голове: ему не приходилось больше обороняться в блаженстве, потому что Земо больше не говорил, приводя новый поток тишины в натянутую ловушку. Теперь блаженство не казалось обволакивающим. Оно просто облепляло сеткой, чтобы сковать тело и сыграть в прятки. Руки шевелились, но скованность в голове щелкала замками, ввязывая волю в дом без стен. ⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀Дом без стен с полом и полым окружением выглядел еще больше насмешкой, чем капитулятивная речь Земо. ⠀⠀⠀⠀– Говори, – Баки кусает губу, а Земо их поджимает, словно понимающе кивая. ⠀⠀⠀⠀– Сначала скажи мне ты, Баки. ⠀⠀⠀– О чем ты? – Сдвинутые брови выдали лишь очередной рефлекс, когда как голова затапливается безмятежностью полого окружения. Что-то в его словах было, что-то в его просьбе откликнулось и заставило расслабиться, сводя щелчки замков в ускоренный ритм. Одновременно это начинало кипеть в сводящей судорогами паникой и гаситься в криостазе безстенного дома. Обе ладони прижались к стеклу, когда приоткрытые губы не жрали воздух, а выдыхали безмолвием. Сквозь морщины и щетину катилась испарина, пальцы скребли тонкие дырочки в ограждении. ⠀⠀⠀⠀Баки понимал, что Земо обязан сказать еще что-нибудь, дополнить просьбу. Проникнуть пальцами к голове, чтобы сухая кожа закрутила нейроны в узлы, ограждая пространство до снисхождения в одну точку. Сердце билось на языке, а адреналин бил из крови к дрожащим коленям. Легкая дрожь, похожая на нервное раскачивание. И чертова сухость. Сухость в ушах. Она выползла с языка в уши, принудительно заглушая потоковый мир вокруг. ⠀⠀⠀Жужжание света, перекличка охраны, собственное забитое дыхание и стук обуви о пол. Все становилось ненастоящей прослойкой между ним и сознанием. Занавеска из клеенки приглушила чувства, заматываясь в плотный кокон. ⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀И только тогда в голове раздался вдох. ⠀⠀⠀⠀Вибрация стала клинком, рассекающим клеенку и выстрелом, оглушающим тишину. Телефон, выбивающий на экране имя лишь постепенно стал знакомым атрибутом, который предоставляло правительство: как по точечному, удар за ударом иголкой, прошили цепочку осознанностей. ⠀⠀⠀Звонивший человек – Елена. Взятый телефон – средство их непосредственной связи для уточнения заданий и прослушки, для СМС с краткими характеристиками, для поддержания местонахождения. Он долго пытается свайпнуть иконку звонка, тяжело дыша. ⠀⠀⠀⠀Земо был статичен: некуда бежать, нечего сказать и быть пришитым к одному обстоятельству – это не играет ему на руку. Он глотает. Ситуация начала расковывать, но, чтобы сказать, что это ее конец – необходимы быть тотальнейшим обнулением. ⠀⠀⠀⠀– Господи, Баки, – голос Елены трещал сквозь помехи. ⠀⠀⠀⠀– Баки, ты слышишь? Ты знаешь, что до этого злоебучего РАФТ нельзя просто взять и дозвониться, как в пиццерию? ⠀⠀⠀⠀– Блять, откуда там вообще связь? Сто тысяч лье под водой вышло на новый уровень, – Голос Уокера на фоне был как всегда комичным, неуместным и собственническим до дебильных фраз. И Барнс качает головой, стараясь проглотить тяжелые вдохи. ⠀⠀⠀⠀– Они там телепата держат, который сортирует входящие звонки, чем еще какому-нибудь бывалому суперзлодею заниматься, если не подслушивать государственные секретики и разговоры подружек о жестких матрасах. ⠀⠀⠀⠀– Уокер, завались! – Елена обреченно стонет в трубку. ⠀⠀⠀⠀– Какая же ты бываешь язва. Прервать свидание бывшего уголовника и уголовника за решеткой – это как-то не по-командному. Знаешь, может быть они обсуждают боксовый переворот за шторку в туалете перед камерой, – Призрак на фоне хрюкает от смеха, а Баки просто закатывает глаза, принудительно растирая брови железной рукой. Ему казалось, что ударить себя ею сейчас – это необходимость больше, чем прихоть. ⠀⠀⠀– О, Джон, не беспокойся о сохранении моего баронского лица. Охранники, на удивление, понимающие люди. Пускай и без шторки, но мне разрешают прикрыться одеялом. Хотя, не без неуютности: я знаю, что они смотрят, а я смотрю на них в ответ. Не назвал бы это изысканным свиданием. Но уверен, с таким подходом мы безоговорочно стали ближе, – И взгляд Хельмута скользит в мигающую камеру, многозначительно поднимая брови и Баки просто не выдерживает, снова ударив по стеклу, из-за его инерции отталкиваясь в ответ. ⠀⠀⠀– Вы закончили? – Хельмут, в своей привычной манере, снова кивает, пока возгласы Елены отсылают Уокера на Камчатку, создавая дополнительный шум со стороны. Кажется, что маленький спор возрос до насилия, когда женская рука поднимает дубинку, а слова о погнутом щите – это прямая атака, заставляющая Уокера невнятно разоряться, почти выбивая дверь хлопком. Елена расплывчато что-то рычит на русском, из-за чего Барнс передернул плечами, заглушая немного динамик. ⠀⠀⠀– Прости, Баки. Когда ты вернешься? Мы должны будем выдвигаться завтра, успеешь? И что ты забыл… У любителя подчинять с акцентом? ⠀⠀⠀– Было дело, неважно. Я сейчас буду выдвигаться, встретимся в Канзасе. – И он сбрасывает звонок, уставившись на Земо, пока тот раскидывает ладони в сторону, комично перекатывая вес на одну из ног. ⠀⠀– Но от шторки я бы не отказался, знаешь, ⠀⠀– Заткнись. ⠀⠀– Справедливо. И мне жаль, что мы так и не успели… – Баки отворачивается, явно не намереваясь дослушивать то, о чем хочет сказать Барон. В его ушах повис гул; стратегический, чтобы проложить визуальный маршрут от тюрьмы до цивилизованных построек и суши, когда палец смыкается на кнопке, чтобы вызвать охрану для сопровождения. Стоя спиной к Земо ощущается буран; нарастающий идеал обострения чувств, прокатывающиеся нервы вдоль пальцев, ног, спины. Пускай Барон и смотрит ему в спину не проявляя никакой сухостойкой враждебности, исключая мотив и умысел, Барнса его присутствие – катализатор, проникающий внутривенно. Растекающийся слой за слоем, достигающей критической массы, чтобы закипеть. ⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀И губы облизываются. Просто отвлечься. ⠀⠀⠀– Джеймс, послушай, ты не сам сюда пришел. ⠀⠀⠀– Хочешь сказать, что это ты мне велел? Неужто Уокер был прав по поводу телепатов и ты записался в число принудительных добровольцев? Земо, перестань. Мне было нужно убедиться, что после произошедшего в Нью-Йорке, хотя бы здесь, все стабильно. ⠀⠀⠀– Единственная стабильность в твоей жизни сейчас, Джеймс? Но ты соскакиваешь с темы. Я понимаю, что ты не пытаешься уловить метаморфозы, потому что они слишком качественно вплетены в твою рутину. Но Джеймс, прошу, послушай меня хотя бы сейчас: тебе не кажется. Твое сознание отрубает ветку мыслей и, если я начну говорить прямо, твой мозг начнет переписывать каждую мою реплику, подстраивая под твои впечатления. Я уверен даже сейчас, что ты слышал не все, что было мною сказано до. И, даже сейчас, твои мысли искажаются. ⠀⠀⠀⠀– Перестань, Земо. Я пришел по делу, но ты так и не дал мне ответ. – Он качает головой, уже следуя ко входящим охранникам, пока его следы прожигал чужой неуместный взгляд. И Барон сам кусает собственные губы. ⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀О чем же они говорили, в чем так уверен Джеймс? ⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀* * * ⠀⠀⠀– Знаешь, пускай мы и теневые ублюдки, Елена, – Ава держит в руках пластмассовое яблоко, надувая губы при громогласном выдохе. И сжимает, пока то не начинает деформироваться. На самом деле, смотреть на выставленную фальш перед глазами – это последнее, о чем хотела сейчас думать призрак, пока вдова стучит ногтями по экрану телефона, по крайней мере, раздражая этим на сотую процента. Они все на взводе, как заведенные солдатики крутятся тут и там, стоя в кабинете конгресса, ожидая людей с вылизанным конвертом и несколькими свертками внутри с заданием по бесшумному внедрению, уничтожению, привлечению или зачистке: черт бы побрал их, да чем угодно, потому что антигеройское мясо – это расходное не публичное мясо, за которое не жалко взяться грязными руками; не жалко сделать их расходниками, которые подчищают за магами, новыми героями и всеми, кто рвет себя перед толпой для благодетельного образа, вырывая из хребта всю свою геройскую наивность: никакой прагматичности. Исключительно белая полоска без серой морали, в роли которой и нужны люди, вроде тех без будущего, к кому привязалось имя “Громовержцы”. Да и вот какая ирония: никто из них и не сменил свой род деятельности, разве что Уокер. Принимая, однако, во внимание “главенствующую сторону” с “правильными ценностями”; от такой прослойки лицемерия, даже фритюрное масло перестанет казаться капающим жиром. О громовержцах знают как о людях, принявших прививку благородности; выработавших антитела к содержанию в бараках черной полоски злодеев. Фактично – бесполезное собрание суперсолдат для достижения эффективности в сдерживании их не направленной энергии. В глазах обывателя они – это городские рейнджеры, которые гоняют шпану по заднему двору на поводках правительства. Собственно, про поводки – верно, а остальное – брехня. Выходец красной комнаты, военный, послуживший стране не только наградами, но и победами, будущий суперсолдат и бывший капитан Америка, Ава Старр – живой призрак и доказательство отсечения неизбежного, гениальный ученый, добивающийся результатов. Бывший солдат ГИДРЫ, носящий восьмидесятилетний опыт боевого знамени на плечах; тактик, понимающий работу с технологиями и силовик, знающий цену переворота внутри страны. Присваивать такому материалу статус “рейнджера” – сжечь вакцину от истинной оспы в костре инквизиции. ⠀⠀⠀Это понимала только Де-Фонтейн, а остальные болванчики были готовы постелить коврики в комнатках РАФТ. ЩИТ и сопутствующие организации – сборище людей, топающих по выведенной цепочке формул, исключая новый подход к решениям. Собрать такой мусор в одном пространстве и заставить его работать друг с другом – это успех теневого бизнеса супергеройского течения. Такова цена идеальных людей и кумиров. ⠀⠀⠀– Но это просто плевок в наши тарелки. Они не могли положить хотя бы одно настоящее яблоко? О нас вытирают ноги, как о несостоятельные коврики. А мы и слова поперек вставить не можем, – Девушка кидает смятое яблоко в стену, потирая перчатки костюма. ⠀⠀⠀– Принесу я тебе это злоебучее яблоко, Ава, только угомонись. – Елена потянулась пальцем свободной руки к губам, стараясь кусать ноготь в качестве антистресса. Ей точно было не до банальных жалоб от сокомандника, когда тело натянуто струной от грядущего напряжения. После выходки Боба все пошло не по плану. Просто блестяще все было испорчено: свобода стала бичом их существования, от которой, как считало правительство, их было необходимо спасти. Они же щенки, о которых нужно заботиться. Кинуть палку и кнут. Если честно, быть подконтрольной куклой – это меньшее из зол. Быть в сознании и не мочь ничего сделать – вот настоящая клетка. И Белова прокусывает ноготь, когда ее вытряхивает из мыслей Уокер. ⠀⠀– Дело не в яблоке, Белова. – Он ударяет грязными ботинками о стол, убирая руки за голову, поправляя берет на затылок. Обе девушки оборачиваются, когда вдова просто закатывает глаза, не желая слушать этого тщеславного утырка. Что ни слово – все грязь с лицом Джона: так и хочется наступить. ⠀⠀– Они относятся к нам так, будто мы обязаны слизывать капли дождя с их ботинок. Может быть, у вас с Барнсом фетиш на унижение и подчинение, но мы со Старр обычные люди, с обычными ценностями и, блядь, стонать не возникает желания, когда ботинком давят горло. – Лена поднимает взгляд. Не каждая его фраза была грязью, она уступает. Но этот поток пренебрежения к тому, что пришлось пройти и ей, и Барнсу – это даже смешно. Но вытягивать скандал из пальца она не будет. Тем более, разговаривать с мужланом, не понимающим, как контролировать себя и свое существования – не будет. Он тоже в этой команде, неотъемлемая часть судна в один конец “на дно”, не ему лишний раз барагозить. Он идиот, который понимает свою серую мораль, но который пытается казаться белым воротничком. Посмотрите на этого убогого: одна его походка выдает в нем человека, который будет бить женщин и детей, потому что он сильней. Чего таить грех от бога на душе: она уверена, что он ворует конфеты у тех же детей на детской площадке, чтобы погладить свое растоптанное эго. Блядь, она бы посмотрела на то, как его толпой унижают детские ножки, пока единственное, что ему остается – это прикрываться своим скрученным тако. Из-за такой стимуляции удовольствия от бредового насилия, которое оставалось в ней еще со времен красной комнаты, она невольно улыбается и Уокер строит самое наитупейшее выражение лица, на которое способна его мимика. ⠀⠀⠀– Открываешь рот, не зная что сказать. Это в твоей манере, Джон. – Его унизил даже Боб, не будучи еще часовым. Что взять с этого человека? ⠀⠀– Да перестаньте. Раз Баки здесь нет – негласная свобода слова? У нас есть дело и, кстати, на которое не явился Барнс. ⠀⠀– Он писал, что отправляется в РАФТ. ⠀⠀– Нихера себе его быстро повязали. Ему старушка перешла дорогу, а он решил перейти старушку? – Уокер ухмыляется. Если бы можно было вдолбить глаза в череп, конечно, Елена это сделала бы. ⠀⠀– Он сказал, что хочет проверить, все ли в порядке и не свалил ли Хельмут Земо из заключения. ⠀⠀– Были предпосылки? – Ава изгибает брови. ⠀⠀– Не знаю. У него в голове вместо мыслей – каша. Я не знаю, какую цепочку мыслей мог выстроить Баки. До сих пор загадка, о чем он думает и как это делает. – Елена просто бессильно поднимает руки. Уокер подпирает ладонью щеку и взгляд его падает куда-то к полу, пока он тихо цокает. Баки не вызывал у него больше такого отторжения, неприязни. Но, однозначно, ненавидеть его следует и даже весьма практично; человек, не понявший его, но побывавший на его месте поступил лицемерно, желая удовлетворить только свой гештальт на щит и не принимая, что перед ним – такой же человек и приемник, пускай и не с амбициями Стива Роджерса, но готовый к ноше. И, принимая во внимание спонтанность его выбора и зацикленность, Уокер где-то щелкает в голове представлением, что тот снова обособился до “цель и достижение”. Но на этот раз все выглядело слишком размыто. Ничего, что кинуло бы подсказку и думать за всех, тем более помогать вытягивать Джеймса из задуманной игры – увольте. Он принял роль “агента США” не для того, чтобы нянькаться с травмированными бывшими игрушками злых русских и их амбициозных планов. Джон здесь лишь для того, чтобы зашить душевную рану и наконец-то натянуть на себя маску очищения. Помочь имени оттереться из-под ног позора, следовательно – личная выгода. И мысли об их экс-капитане меркнут, какая же дебильная идея ставить его во главу? Опыт, навыки, но не планирование. Уголок губ Уокера дергается и он снова погружается в идею, что он лучший стратег, чем бывший зимний солдат. Большую часть жизни он думал самостоятельно, его не клеймили и не разжижали голову до простого “выполни и к ноге”. Удовлетворяться лишь одним этим осознанием – оставлять на плаву и без того поврежденную самооценку. Этакий якорь, который также способствует непосредственному вовлечению в эту команду. ⠀⠀– Итак, мои дорогие громовержцы, любимые выброшенки и борцы за благой вынос мусора, – Стук каблуков был слышен задолго до того, как открылись двери и улыбчивая блондинка гордо возвышалась в своем вечернем комбинезоне, игриво постукивала пальцами о кольца, пока ее взгляд обращается ко всем собравшимся, а дверь за ней с тихим шелестом закрывается, выталкивая следом непутевую секретаршу, переминающуюся с планшетом с ноги на ногу, поглядывая то на команду, то на директрису, неловко качая ладонью, как бы приветствуя остальных находящихся в комнате; таким же неловким приветствием для нее было от Авы, когда Уокер и Белова сдержанно бросили взгляд за спину Де-Фонтейн; игнорировать директорские ласкучие слова – отдельный вид творчества, последствие которого – картинная выставка ее искаженных эмоций. Валентина нетерпеливо снова шагает вперед, упираясь о барную стойку посреди гостинной и заискивающе смотрит на Старр, которая все еще гипнотизировала искусственные фрукты, достаточно снисходительно улыбнувшись; подыграв и заставив призрак просто смотреть куда угодно, да хоть на занозу Уокера с его туповатым лицом, только не на Аллегру. Собственно, крупные морщинки на ее лице начали нетерпеливо ерзать, потому что ни один из громовержцев не дал ответа; более того, ее приход и эффектное появление было омрачено лишь простой установкой факта: эти гончие оставались своенравными балбесами. Гавкнет один и остальные зальются лаем; природа их поведения и подражания друг другу – удивительное свойство сплочения на почве общего упадка, сродни беды, объединяющей в стайку брошенных щенков. На самом деле, Валентина считала это по-своему умилительным: таким живым и человечным для бесчеловечных убийц, нареченных злодеев, тыкающихся в друг друга с надеждой поддержки. ⠀⠀О, да, – это великолепие ее выбора ослепляло. Конечно, ослепляло ее же саму и, возможно, Мэл. Но, по мнению Де-Фонтейн, девчонка была туповата и слишком ведома для осознания всех перспектив отпетой команды. Собственно, поэтому она и оказалась вдоль правой руки Аллегры. Все, что должно пойти против кого-то, станет посредничеством через Мэл. Оказывается, окружать себя легкомысленными дурачками с красивыми глазками – это невероятная стратегия успеха. Интересно, с ее-то способностью думать и решать проблемы по ходу, считаются ли собственные глаза красивыми? Ими же она очерчивает Уокера, Белову и Старр, постепенно начиная стучать по поверхности столешницы, словно чего-то ожидая и долгая тишина нарушается, когда Голд начинает неловко охать, перелистывая на планшете слайды, чтобы сжатыми пальцами вывести изображение на проектор. ⠀⠀– Наконец-то, – Валентина поворачивает голову к доске, находившейся на стене около барной стойки. ⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀На слайде было досье без фотографий. ⠀⠀⠀– Сегодня ваше задание – это лаборатория. Да, она поддерживается государством, но была утечка данных, что эта лаборатория не больше, чем просто прикрытие. ⠀⠀⠀– Прикрытие чего? – Старр упирает пальцы в шею. ⠀⠀⠀– Моя маленькая нетерпеливая кудесница, это вам и предстоит выведать. Официальную проверку вместе с Мстителями высылать нельзя, более того, скажем так, они спят и видят свои подвиги на камеру, а тут дело не для… – Де-Фонтейн скромно мычит, что-то очерчивая рукой. ⠀⠀– Не для камер. – Елена подходит ближе, внимательно изучая размытый текст досье. ⠀⠀⠀– Если ты это нам показываешь и просишь вынести мешки с дерьмом, значит, что ты либо знаешь, либо догадываешься. – С какой-то саркастичной манерой Белова смотрит на директрису, которая довольно лисьи щурится, кивая и поджимая губы. ⠀⠀– Как знала, что из этого тандема ты окажешься более смышленой, несмотря на наличие ученого в ваших рядах. – Ава недовольно вздыхает, отталкиваясь от столешницы. ⠀⠀– Говори уже, не тяни Тора за косичку. ⠀⠀– Раньше эта лаборатория числилась за созданием бактериологического оружия для локального поражения. ⠀⠀– Для войны? – Уокер приподнимается с дивана, а Валентина лишь смеется. ⠀⠀– Ну что ты, Джон. Тебе ли не знать общую военную обстановку: это так, детская возня в песочнице с перестрелками. Кто больше выстрелит, тот и окажется прав. – И лицо Уокера искажается; искажается от перенасыщения: эту женщину он не ненавидел. Он желал ей прокатиться лицом по асфальту, самолично устраивая этот песочный утренник с пулями. Да кем она себя возомнила, давая ему такую “фору”; такое пренебрежение и неуважение теми, кто за таких, как она, положил головы, кости и честь. И он ступает резко вперед, когда Елена выставляет ладонь, умеренной злобой осматривая женщину. ⠀⠀– Тебе ли, блядь, говорить об этом. Песочница! Так какого хера ты здесь стоишь, а не кидаешься лопатками во врагов на границах? Можешь пиздовать прямиком на шпильках, давай! – Он взмахивает рукой, ударяя край дивана, на котором сидел, Валентина лишь праздно отворачивается к экрану, поведя плечом. ⠀⠀– О, Джон. Теперь ты понимаешь, почему ты “Теневой агент США”? Твоя несдержанность, грязная манера речи… Тут тебе самое место. – и Уокер натурально рвет горло, чтобы прорычать, но срывается на какой-то неопределенный звук, просто пытаясь выплеснуть уровень агрессии, желая накинуться на Валентину; выставить ее над панорамным окном, посмотреть как ее ножки в туфельках семенят по воздуху. Но выдыхает. Резко, четко и просто хватаясь за затылок. Елена лишь на ощупь касается плеча рядом наворачивавшего круги Джона. ⠀⠀– Продолжай, – Белова просто просит поставить перед фактом. ⠀⠀– Нет, не для войны. Выводить супер-солдат, конечно, вечная тема. Идеальная армия, идеальная защита. Но это устаревшая идеология. “Локальное поражение” – проект, который должен вытеснить из америки всех тех, кто сюда попал по “блату” пропуска облегченных границ. Как у супер-солдат была формула, так и у гражданина США таковая имеется. ⠀⠀– Что за бредятина. Ты сама-то считаешься Американкой? Как это херня должна работать? Тут, в комнате, стоят кто угодно, кроме американцев. Если только по гражданству. Кто этот гений генетики, решивший, что это хорошая идея? – Ава лишь скептично изгибает брови. ⠀⠀– Ставлю сотку, что это блондин с голубыми глазами и идеей чистой расы. – Елена почти посмеялась, а Уокер испытал какое-то нелепое чувство. ⠀⠀– Не могу сказать, однако, проект звучал лишь на словах, а все его детали под грифом “сверхсекретно”. Но могу высказать догадку, которая ходила в кругах осведомленных о подобном внедрении. Скорее всего, должны были быть какие-то особенные черты характера, общие для “чистого американца”. Что-то усредненное для распространения вируса. Предполагалось, что вирус будет выборочно пожирать воспоминания, превращая человека, если не в патриота, то в того, кто спешно вернется на свою родину. Конца или логичного завершения не будет. У человека, который заразился. Это всего лишь догадки, скорее всего также “патриотизированные”, но истина где-то недалеко. В каждой стране, в каждом мирке… Все хотят забраться тебе в голову. – Де-Фонтейн выдыхает, раскидывая локти на столешнице, пока Мэл смотрела испуганно в экран планшета. Уокер всегда причинял ей дискомфорт; этот человек был невероятно агрессивен, податлив на эмоции и никогда не мог внятно высказаться, переходя на исключительный язык насилия. Словесного, эмоционального или физического – не имеет значения. И то, что он способен хоть кого-то послушать – достижение. Елена Белова, однозначно, наряду с Баки, хорошо могла координировать действия отряда. И Голд кусает губы, перелистывая слайд с фотографией лаборатории. ⠀⠀– Найдем мы это, хер пойми что “это”, что нам дальше делать? Уничтожить? Ага, а если мы заразимся неведомой болячкой? Умные мысли тебя преследовали, но мы тоже умеем просчитывать риски. – Валентина снова мягко смеется, двигая к себе графин с виски, чтобы приоткрыть крышку и вдохнуть легкий и пресноватый дубовый аромат. ⠀⠀– Посмотреть, Елена. Посмотреть и доложить, что на самом деле происходит в лаборатории. А всех участников уложить в мешки, не трогая то, над чем они работали. Неужто мне придется детальнее расписывать вашу работу? Может быть, расписать ваши действия по пунктам? Если вы умеете просчитывать, то проблем возникнуть не должно. ⠀⠀– Принято. – Елена смотрит на Уокера и Аву. Кажется, она хотела что-то еще спросить, но Валентина лаконично перебивает любые попытки открыть рот, что не может не вызвать раздражения от этой суки. ⠀⠀– Мэл отправила краткий отчет для Барнса с местом вашей встречи. В детали уже посвятите его вы. – И Голд вразвалочку подбегает к Елене, вытаскивая из-под планшета папку с письменной формой деталей и местонахождения; также три банковские карты и два ключа. Джон спешно перехватывает папку из рук Елены, начиная листать, пока Белова издала явный недовольный звук, а Мэл просто отшатнулась в сторону. ⠀⠀– Эм… Здесь.. Здесь банковские карты для прописанных расходов, ключ от машины и сейфа со снаряжением. Его к-координаты имеются в сведениях. – Уокер хмурится. ⠀⠀– Почему все находится в разных частях Канзаса? Это шутка? Мы что, в догонялки играем? – Елена наклоняет документы, пока Ава подходит ближе, посматривая на директрису и ее подчиненную. ⠀⠀– Точно, я же не сказала, что лаборатория передвижная и всегда ее участники дробятся на несколько команд по тестированию, поиску материалов и выведению благополучных условий. Они работают не в стерильных перчатках, а в полевых действиях. ⠀⠀– И ты, блядь, конечно же решила не упоминать этот важный, сука, факт! – мужчина сжимает челюсть, пока Старр снова непонятливо смотрит на Валентину. ⠀⠀– Это же нелогично. Сама суть исследования теряется. Теряется “стерильность” и “лабораторные условия”, необходимые для выведения хоть какого-то штамма. Если команда дробится, то в чем суть? Как они работают, не сверяясь друг с другом и вообще хоть что-то создают, если в постоянных разъездах? – Пазл картинки не склеивался; они все смотрели на Аллегру, которая уже вальяжно качала графин, стараясь вытянуть из ящичка стакан, но оставляет эту затею, совершенно буднично пожимая плечами. ⠀⠀– Есть сыворотка супер-солдата, невероятно технологичная Ваканда, ушедшая на десятилетия вперед от нас, Тони Старрк, создавший прототип костюма в полевых условиях и подключенный к аппарату жизнеобеспечения, а вас удивляют ученые, работающие в полевых условиях? Боже мой, вы еще щеночки, не принимающие условности развития мира. Это так, – Он показывает рукой кошачий жест, сжимая и разжимая воздух. ⠀⠀– Будоражит… Видеть, как вы познаете мир с вашей госпожой Де-Фонтейн. А дальше для вас станет открытием удаленная работа. О, это взорвет ваши маленькие мозги, но не все сразу, родные. – Та хлопает скромно в ладоши, чтобы каблуки вновь застучали к двери, которая с очередным шипением открывается, пропуская женщину вперед. ⠀⠀– Я буду ждать от вас отчета через два дня. Сроки выполнения указаны. Условия – там же. Удачи, Громовержцы. – Мэл разрывается: смотрит то на директрису, то на команду, в конечном итоге кивая им прощально и скрываясь за дверью, почти спотыкаясь. Изображение с экрана пропадает. Все просто с недоумением смотрят на закрывающуюся дверь. Ава зарывается в волосы пальцами, Елена качает документы. Уокер просто скривил лицо. ⠀⠀– Эта сука меня бесит. – Выдыхает мужчина. ⠀⠀– Эта сука спасла твою порванную репутацию и вытащила нас со дна. Какой бы она ни была стервозой, она постоянно что-то задумывает. Мы – лишь часть какого-то плана. Спасенные со дна ради чего-то. И, раз она дала нам шанс, то мы заберем ее шанс. – Елена поворачивается к панорамному окну. ⠀⠀– Эта одержимая дура создала Часового, игнорируя все его головные беды. Буквально психа накололи стероидами и дали власть, – Призрак натягивает плотнее воротник, начиная крутиться близ бара. ⠀⠀– Боб не виноват. Но ты права: если она задумала спасти Америку, то она просто не остановится, цепляясь за любые шансы. Странное совпадение, когда провалился часовой, то возникла какая-то лаборатория. Она чокнутая, повернутая на тщеславии. И мы не знаем, какой ее будущий шаг. – Елена стучит зубами, задумавшись. Остальные кивают. ⠀⠀⠀– Блядь, еще и Баки свинтил в РАФТ. Я ему позвоню.