Когда открывается правда

После портрета и звонка Кэролайн не могла думать ни о чём другом. Портрет стоял на комоде напротив кровати, и каждое утро она просыпалась и видела себя спящую — в лунном свете, в его куртке, с мазками, в которых жила его душа. Записка лежала под подушкой — она перечитывала её каждый вечер перед сном, водила пальцами по неровным краям бумаги, чувствуя подушечками шероховатость, которую оставили его пальцы. «Ты — самое дорогое, что у меня есть». Она не знала, верить ли этому. Но хотела верить. И это желание было сильнее страха. Мысль о поездке в Новый Орлеан больше не казалась безумием. Она казалась неизбежностью. Но прежде чем сесть в самолёт, Кэролайн хотела увидеть друзей. Попрощаться. Посоветоваться. Может быть, услышать от них то, что она не хотела слышать от себя. Она приехала в особняк Сальваторе в субботу вечером, когда солнце уже село и в гостиной горел камин. Тени плясали на стенах, и воздух пах деревом, пылью и чем-то сладким — Елена заварила свой любимый чай с бергамотом. Стефан сидел в кресле у окна с книгой в руках — той самой, которую он перечитывал уже в сотый раз, старым изданием «Грозового перевала», заложенным на середине. Елена устроилась на диване, поджав под себя ноги, и смотрела на огонь. Всё выглядело почти нормально. Почти. — Привет, — сказала Кэролайн, закрывая за собой дверь. Стефан поднял голову и улыбнулся — мягко, чуть грустно, той улыбкой, которая появлялась у него, когда он уставал притворяться. — Привет, Кэролайн. Ты вовремя. Елена как раз заварила чай. Елена повернулась. Её лицо осветилось улыбкой — но эта улыбка показалась Кэролайн странной. Слишком широкой. Слишком быстрой. Как будто она была нарисована, а не рождена. — Садись, — сказала Елена, похлопав по дивану рядом с собой. — Рассказывай, как ты. Кэролайн села. Взяла чашку, которую ей протянул Стефан. Сделала глоток. Чай был горячим, терпким, с лёгкой горчинкой. Она хотела сказать им. О портрете. О звонках. О том, что она думает о поездке. О том, что, возможно, она нашла то место, где ей нужно быть. Но слова застряли в горле, когда она посмотрела на Елену. Что-то было не так. Что-то было не так с самого начала, с того самого разговора, когда Елена сказала, что бросила Дэймона. С того момента, как она стала смотреть на Стефана чужими глазами. Кэролайн промолчала. Решила пока ничего не говорить. — Как ты? — спросила она у Елены. — Как ты после... после расставания? Елена пожала плечами. — Нормально, — сказала она. — Всё к лучшему. Кэролайн почувствовала, как внутри всё сжалось. Нормально? Всё к лучшему? Она помнила, как Елена плакала после того, как они с Дэймоном поссорились. Как она не могла есть, не могла спать, не могла дышать. Как она смотрела на дверь, надеясь, что он вернётся. И сейчас — «нормально»? — Ты уверена? — осторожно спросила Кэролайн. — Вы так давно вместе... — Иногда люди перестают подходить друг другу, — ответила Елена, и её голос стал чуть холоднее. — Это жизнь. Кэролайн кивнула, не зная, что сказать. Она заметила, как взгляд Елены скользнул к Стефану. Как задержался на нём чуть дольше, чем нужно. Как на губах подруги появилась лёгкая, почти незаметная улыбка. — Ты сегодня какой-то задумчивый, — сказала Елена, обращаясь к Стефану. В её голосе послышалась нотка, которой Кэролайн не узнавала. Флирт. — Просто устал, — ответил Стефан, поднимая книгу. — Читаю вот. — «Грозовой перевал», — Елена улыбнулась. — Я всегда любила эту книгу. Трагическая любовь — это так... романтично. Кэролайн смотрела на подругу и не узнавала её. Елена любила «Грозовой перевал»? Когда? Она помнила, как они обсуждали книги в старшей школе. Елена говорила, что не понимает, почему все сходят с ума по этой истории. Что это депрессивно. Что герои токсичны. И сейчас — «романтично»? Кэролайн перевела взгляд на Стефана. В его глазах мелькнуло что-то — недоумение? Беспокойство? Он тоже заметил. Но промолчал. --- Вечер тянулся медленно. Кэролайн пила чай, слушала, как Елена говорит о том, что хочет больше времени проводить в Мистик Фоллс, что устала от постоянных драк и смертей. Голос был правильным — слова были правильными. Но интонация... что-то было не так. Стефан почти не участвовал в разговоре. Он сидел в кресле, делал вид, что читает, но Кэролайн видела, что его взгляд то и дело возвращается к Елене. Она наблюдала. Когда Елена вставала, чтобы налить себе ещё чая, она коснулась плеча Стефана. Случайно? Или нет? Когда Стефан поднялся, чтобы положить книгу на полку, Елена оказалась рядом. Слишком рядом. — Может, почитаешь мне вслух? — спросила она. — Я люблю, когда ты читаешь. Стефан посмотрел на неё. — С каких пор? — спросил он. Елена на секунду замешкалась. Её улыбка стала чуть натянутой. — Всегда, — ответила она. — Ты просто не замечал. Кэролайн почувствовала, как внутри поднимается холод. Это была не Елена. Она не знала, кто это был, но это была не Елена. Она решила не говорить при Стефане. Не сейчас. Сначала нужно понять, с кем они имеют дело. — Мне пора, — сказала Кэролайн, поднимаясь. — Уже? — Елена обернулась. — Так быстро? — Дела, — ответила Кэролайн. — Увидимся. Она вышла на крыльцо. Стефан последовал за ней. — Ты заметила? — спросил он, когда дверь закрылась. — Да, — ответила Кэролайн. — Она другая. Совсем другая. — Что будем делать? Кэролайн посмотрела на звёзды. На холодное, ясное небо, которое ничего не говорило ей. — Я не знаю, — ответила она. — Но я не могу уехать. Не сейчас. Не когда с ней что-то происходит. — Ты собиралась уехать? — спросил Стефан. — Думала об этом, — призналась Кэролайн. — В Новый Орлеан. К Клаусу. Стефан молчал несколько секунд. — И теперь? — Теперь я остаюсь, — сказала Кэролайн. — Пока не узнаю, что с Еленой. Пока не пойму, кто это или что это. — Она не обрадуется, если узнает, что мы за ней следим, — заметил Стефан. — Она не должна узнать, — ответила Кэролайн. — Будем просто... наблюдать. Она повернулась к нему. — Присмотри за ней, Стефан. Не оставляй одну. Если она сделает что-то опасное... — Я остановлю её, — сказал Стефан. Кэролайн кивнула. Она пошла к машине. На полпути обернулась. — И, Стефан, — сказала она. — Будь осторожен. С ней. С кем бы она ни была. — Буду, — ответил он. Кэролайн села в машину и уехала. --- Она нашла Дэймона в баре. Не в «Грилле» — в другом, на окраине города, куда редко заходили те, кого она знала. Он сидел в углу, перед ним стояла наполовину пустая бутылка виски, и он выглядел так, будто не спал несколько дней. — Ты выглядишь ужасно, — сказала Кэролайн, садясь напротив. — Ты уже говорила это, — ответил Дэймон, не поднимая головы. — Тогда ты выглядел ужасно. Сейчас — ещё хуже. Дэймон поднял голову. Его глаза были красными, но в них всё ещё горела та самая искра — насмешливая, опасная, неубиваемая. — Что привело тебя ко мне, Кэролайн? — спросил он. — Снова жалеть? — Нет, — ответила она. — Мне нужен твой совет. — Мой совет? — Дэймон усмехнулся. — Ты сошла с ума. — Возможно, — сказала Кэролайн. — Но выслушай. Она рассказала ему. О Елене. О том, как она изменилась. Как бросила Дэймона без сожалений. Как флиртует со Стефаном. Как говорит правильные слова неправильным голосом. — И теперь я не могу уехать, — закончила она. — Не могу оставить друзей. Не могу оставить её — или то, что притворяется ею. Дэймон молчал. Его пальцы сжали стакан. — Ты думаешь, я не замечал? — сказал он наконец. — Ты думаешь, я не вижу, что она стала другой? Я думал... я думал, что это я сошёл с ума. Что мне кажется. — Тебе не кажется, — сказала Кэролайн. — С ней что-то не так. И мы должны выяснить — что. — И как ты собираешься это делать? — спросил Дэймон. — Следить за ней? Допрашивать? Устраивать засады? — Я не знаю, — честно ответила Кэролайн. — Но я не могу сидеть сложа руки. Дэймон посмотрел на неё долгим взглядом. — Ты остаёшься в городе, — сказал он. — Не едешь к своему гибриду. — Не еду, — подтвердила Кэролайн. — Не сейчас. — Он будет ждать. — Он подождёт. Дэймон усмехнулся — на этот раз не зло, а почти грустно. — Ты странная, Кэролайн Форбс, — сказал он. — Ты готова пожертвовать своим счастьем ради друзей. — Это не жертва, — ответила она. — Это выбор. Я сделала его сама. Дэймон покачал головой. — Ты заботишься о всех, кроме себя, — сказал он. — Это когда-нибудь тебя убьёт. — Не сегодня, — ответила Кэролайн. Она встала. — Будь осторожен, Дэймон. Не приближайся к ней. Не доверяй ей. Она не та, за кого себя выдаёт. — А ты? — спросил Дэймон. — Ты будешь осторожна? — Всегда, — солгала Кэролайн. Она вышла из бара. Дэймон остался один, глядя в пустой стакан. «Она не та, за кого себя выдаёт», — повторил он про себя слова Кэролайн. И впервые за долгое время он почувствовал не боль, не злость, не отчаяние. Он почувствовал надежду. Потому что если Елена — не Елена, значит, настоящая Елена всё ещё где-то там. И её можно вернуть. --- IV. Решение Дома Кэролайн села на подоконник и посмотрела на портрет. Она спящая. Лунный свет. Его куртка на её плечах. Она взяла телефон. «Я не приеду. Пока. Прости». Ответ пришёл через минуту. «Что случилось?» «С Еленой что-то не так. Я не могу оставить друзей. Не сейчас». Пауза. Длинная. «Ты уверена?» «Уверена. Я не знаю, сколько это займёт. Но я не могу уехать, не узнав, что происходит». Ещё одна пауза. Кэролайн смотрела на экран, и каждая секунда длилась вечность. «Я подожду». Она выдохнула. «Ты умеешь ждать?» «С тобой — учусь». Она улыбнулась — сквозь усталость, сквозь тревогу, сквозь всё, что давило на плечи. «Спасибо». «Не за что, любовь моя. Будь осторожна». Она отложила телефон и посмотрела на портрет. «Я вернусь к тебе, — пообещала она мысленно. — Когда всё закончится. Когда я пойму, что с ними. Я вернусь». Портрет молчал. Но ей показалось, что спящая Кэролайн на холсте улыбнулась. ---