Иллюзия превосходства

      — Ни за что! — возмутился Хёнджин, остервенело уставившись на Сынмина.       — Не помню, чтобы спрашивал твоего согласия, — отметил тот, ставя на стол две чашки чая с розмарином и прочей полезной для нервной системы травкой.       — Ты с ума сошёл? Так нельзя! Я... — сжав кулаки, Хван с трудом выдержал вмиг похолодевший взгляд тренера. — Я стажёр! За мной нельзя закреплять такую лошадь!       — Какую «такую»? Молодую и перспективную?       — Перспективную?! Ты издеваешься? У меня что, по-твоему, глаза на жопе? Он страшный как смерть! Даже издалека понятно, что конь одичалый! Доски в заборе побитые, лошади по соседству нет ни одной. И, вообще, давно ты в конюшне своей прогуливался? У тебя дресс-код — длина гривы с ладошку, а у него колтуны размером с кулак.       — Что поделать, не на всех хватает времени.       — Ха! — Хёнджин запрокинул голову, сдувая с лица мешающую прядь волос. — Да я ни за что не поверю, что у такого перфекциониста как ты не нашлось времени, чтобы привести его в порядок. Просто признайся, что не смог к нему подобраться, потому и отправил подальше, чтобы от вида его не раздражаться.       Сынмин молча вскинул брови, не найдясь с ответом, и из его рта вырвался удивлённый смешок.       — Что, сказать нечего? Если хочешь от меня избавиться, так и скажи, зачем калечить? Ты что, маньяк? — видя всё ту же усмешку на чужом лице, Хёнджин раздражённо цокнул и потёр виски, шумно вздыхая.       — Не хочу тебя разубеждать, но это не моя идея. К тому же, никто не заставляет тебя заниматься заездкой самостоятельно. Можешь хоть всю жизнь выступать на лошадях, которых тебе подготовит заботливый тренер. Вполне обычно для спортсмена твоего уровня. Не всем же строить блестящую карьеру.       Хёнджин скривился от такого неприкрытого высокомерия. Казалось бы, какого чёрта? Где это сказано, что у «блестящего» спортсмена инстинкт самосохранения должен быть выкручен на ноль? Даже в мире, где любой мудак, по нелепой случайности сумевший сломать строптивого жеребца, автоматически становится звездой клуба, рисковать собой Хёнджин стал бы в последнюю очередь.       — Почему всё всегда сводится к какой-нибудь потенциально опасной херне? — спросил он полным негодования голосом и неосознанно отступил назад, когда Сынмин начал медленно приближаться.       — Мне кажется, ты не совсем понимаешь, какую профессию выбрал, раз задаёшь такие вопросы. — Вблизи их разница в росте была особенно заметна. Хёнджина чертовски раздражало смотреть на тренера снизу вверх. Даже дыхание спирало от тяжести взгляда этого мужчины в идеально выглаженной рубашке. Хотел бы Хван когда-нибудь оказаться на его месте. Носить дорогую одежду, пахнущую хорошим кондиционером, а не навозом, запах которого не вывести даже за две стирки. На таких смотришь и не веришь, что они когда-то тоже могли быть на побегушках и так же старательно намывали пятна на лошадиных задницах по утрам. — В любом случае считай это введением в местную систему наказаний. Работа, которую никто не хочет выполнять, ложится на плечи того, кто жёстко в чём-то накосячил.       — Тогда почему я?! Это Джисон просрал пони, а я просто мимо проходил! — не унимался Хёнджин, жестами выказывая всю степень своего возмущения.       — Что-то мне подсказывает, что пони и так был его наказанием, — Сынмин сделал ещё шаг, оказываясь почти вплотную к Хёнджину, — и ты бы сейчас не хотел оказаться на месте Джисона, уж поверь мне. — Он слегка наклонился, указательным пальцем поддевая чужую чёлку и небрежно откинул её назад, неприятно поморщившись. — Сделай уже что-нибудь со своими волосами, они тебе уже в глаза лезут.       Хёнджин отшатнулся с запоздалой реакцией и осуждающе хмыкнул. Вот об этом он и говорил. У Кима бы нервный срыв случился от неопрятного вида Астарота, гуляй тот на видном месте каждый день. Да что там стрижка, у Сынмина была таблица сочетания цветов, основанная на масти каждой его лошади, где яркие оттенки даже не рассматривались.       — Я сам решу, как моим волосам будет лучше, — отрезал Хёнджин, мысленно ставя задачу отрастить длину до плеч минимум.       Не ожидая другой реакции, Сынмин покачал головой, а потом приподнял рукав рубашки, вглядываясь в циферблат своих наручных часов.       — Рабочий день начался три минуты назад.       — И что стоишь тогда? — Хёнджин вперил руки в бока.       — Хм-м, дай подумать. Может, потому что моя лошадь ещё не готова? Учитывая, что ты ещё здесь.       Хван смутился и засобирался к выходу, забирая кружку чая с собой. У двери его окликнул Сынмин, заставляя обернуться и недовольно уставиться на него исподлобья в ожидании ещё какого-нибудь поручения.       — Когда пойдёшь на свидание, угости коня яблоками, он их обожает.       Хёнджин от души закатил глаза и зашагал к двери, шумно отхлёбывая из кружки, чтобы побесить Сынмина еще сильнее.

***

      У Джисона был один единственный выходной на неделе и, чёрт, как же он жалел, что взял его в тот же день, когда отдыхал Минхо. Думал, так будет удобнее планировать тренировки и всё успевать. Лучше бы подумал о том, как трудно будет прятаться в комнате весь день, когда Минхо займет нижний этаж, включив телек на высокую громкость, и занялся бы своими делами. Джисон лучше бы умер от голода, чем спустился в гостиную, где они были бы только вдвоём до самого вечера.       Хан почти не видел Минхо со вчерашнего дня, и это не было случайностью. Ему было очень стыдно показываться на глаза. Юноша просидел у Хёнджина до поздней ночи, в красках рассказав о близком знакомстве с Аббадоном, не обратив внимание на то, как при этом Хван бросал полные замешательства взгляды на Сынмина. Домой Джисон вернулся за полночь, поднявшись в свою комнату чуть ли не на носочках, и, только оказавшись за дверью, смог спокойно выдохнуть.       Теперь же, проснувшись, он листал ленту Инстаграма, то и дело попадая на посты кулинарных блогеров, и каждый раз грустно утыкался в подушку от громкого урчания в животе.       В какой-то момент ему прямо через экран почудился аромат запечённых яблок, и этот запах заполнил лёгкие так стремительно, что желудок стянуло тупой болью. С каждой минутой он становился всё навязчивее, и стало понятно, что это не просто глюки.       — Чтоб я сдох... — вымученно простонал Хан, поняв, что запах доносится с кухни. Ко всему прочему из коридора послышались звуки приближающихся шагов, за которыми последовал стук в дверь.       Хан, как подобает взрослому и ответственному человеку, сделал вид, что его нет дома. Ручка дёрнулась. Раньше Джисон не запирал комнату вовсе, но этой ночью провернул щеколду машинально, прокравшись внутрь мимо спальни Минхо, и теперь прятался тут как какой-то трус. Хотя почему «как»?       — Джисон, — голос Минхо прозвучал недовольно — наверное, решил, что Хан заперся намеренно, хотя, по правде говоря, так ему и правда было спокойнее, — у тебя голодовка? Спускайся, живо.       Хан тихо заныл в подушку. Ему хотелось бы дождаться Чанбина, чтобы чувствовать себя чуть менее неловко в этом доме. Хотя тот, безусловно, мог бы сделать атмосферу ещё хуже своими незаурядными шуточками.       — Иду!       Как только дверь открылась, плотный и пряный запах усилился. Вообще-то, Джисон ненавидел яблоки сколько себя помнил. И, спускаясь по лестнице, внезапно подумал о том, что у них с Аббадоном даже есть что-то общее. Казалось бы, просто факт, без причины возникший в мыслях, подобно рандомным вопросам из серии «как, чёрт возьми, люди додумались сесть верхом, и кем был тот человек, решивший, что именно это табунное мега пугливое существо, всегда бьющее на опережение — отличный выбор для того, чтобы взобраться ему на спину».       Минхо был в любимых мягких тапочках с нелепыми заячьими ушками, на которых топтался Суни, выпрашивая кусочки пирога. Вид этот уже начал пробираться куда-то глубже ежедневной рутины и заставил замереть на последних ступенях. Хотя это и стало почти привычным, сегодня Минхо выглядел немного по-другому. На нём был джемпер мягкого мятного оттенка с рисунками пони, которые чуть не заставили Джисона схватиться за сердце. Волосы немного уложены, на шее тонкая серебристая цепочка. Джисон даже ощутил запах шампуня и кондиционера для белья, которыми тот пользовался, хотя объективно это нельзя было сделать с другого конца комнаты без вмешательства воображения.       — Так и будешь там стоять? Тебе особое приглашение нужно?       Хан спешно направился к столу, отмечая, что на первый взгляд в поведении Минхо ничего не изменилось. Забавно, Минхо тупо устроил внезапный дэб и переключился обратно в режим сурового тренера в плюшевых тапочках. И ему нормально. А Джисон не знал теперь, куда деть начавшую нервно дёргаться от внезапно чёткого осознания, что в глубине души он хотел совсем не этого, ногу.       Безостановочно стуча пяткой о пол, Хан задумался, давно ли он чувствовал себя так нервозно в чьём-то присутствии? Может быть, когда Джессика посадила его рядом с собой во время поездки на сборы из-за того, что они с Хёнджином постоянно переругивались? Впрочем, не важно, когда — это чувство Джисону хорошо знакомо. Только вот мужчину в списке своих подростковых влюблённостей он ждал едва ли.       Хёнджин будет ржать как утырок. Все шутки на тему его ориентации вернутся к Хану троекратно.       И тут ещё, ненароком взглянув в сторону дивана и спроектировав со стороны всё то, что на нём происходило, Джисон будто только сейчас осознал весь масштаб катастрофы.       Тут даже тест на гейство гуглить не надо, и так понятно, что Хан его провалил. Или скорее прошёл. На высокий бал.       — Ну, — Минхо слишком внезапно оказался рядом для отвлёкшегося на свои мысли Джисона. Он слегка наклонился, уперевшись руками о стол, так что пришлось поднять на него глаза, заметно напрягшись, — чем займёмся?       — М? — вместо внятного ответа Хан часто захлопал ресницами, растерявшись, и Минхо довольно прищурился, наклоняясь ещё ближе.       — Что такое? Пол дня в кровати пролежал, теперь два слова связать не можешь? Разве не знаешь, что чем дольше спишь, тем хуже потом себя чувствуешь?       — Нет, — приглушённо ответил Хан и тут же закашлялся, возвращая голосу нормальное звучание, — то есть, да. В смысле... — он неловко улыбнулся, почесав затылок. — Я, наверное, слегка простудился, вот и решил поспать подольше.       Минхо отметил лёгкий румянец на его лице в подтверждение к словам и вздёрнул бровь, задумчиво хмыкнув. А потом резко прижался губами к чужому лбу, и у Хана в прямом смысле чуть не лопнула черепная коробка.       Словно дожидаясь этого момента за дверью, в тот же момент на пороге нарисовался Чанбин, и хорошо, что Джисон не мог увидеть его лицо в тот момент, иначе он еще долго бился бы головой о стену.       — Нет, ну вы даёте! Может вам уже пора наверх с таким прогрессом в отношениях? А то мне скоро мебель в доме будет страшно трогать! — Минхо отстранился, никак не отреагировав на восклицание Чанбина, наблюдая за загрузкой неслабо ошарашенного Джисона. — Господи, они даже не отрицают. Восхитительно! Вы такие сладкие, что аж весь зал ванилью пропах.       — Это пирогом пахнет, — сжалился Минхо над Ханом, на время отвлекая шутника.       — Пиро-о-ог?!

***

       «Так, спокойно. Спокойно! Подумаешь, температуру проверил, мне мама сто раз так делала, в этом нет ничего особенного», — подумал Джисон, вовсе не думая так на самом деле. Без особого энтузиазма поедая пирог, он внезапно прекратил жевать. — «Почему у меня лоб до сих пор влажный? Он что, блеск использует? Дома, ещё и перед обедом? Для чего?» — подняв глаза на Минхо, который как обычно сидел напротив, Хан едва не подавился, встретившись с его взглядом. — «Будь я проклят, да он это специально», — утвердился он, растирая след на своём лбу. Никогда не был обделён хорошей самооценкой, и слава богу. — «Боже, знакомы совсем ничего, а он уже руки распускает. Ну конечно, он же мужчина... И я тоже», — в памяти вдруг всплыли все те моменты, когда Джисон сам прикасался к Минхо, даже не давая себе в этом отчёта.       И, вот же странно, как не посмотришь на причину своих переживаний, каждый раз кажется, что тот знает, о чём Хан думает. Эти мысли возвращают в воспоминания, когда Хёнджин только-только признался Джисону в том, что ему вполне себе нравятся парни.       Он даже не пытался скрывать, рассказал, как только понял сам. Просто оповестил о том, что одноклассник, пару раз назвавший его пидором только лишь за стиль его одежды, внезапно позвал погулять, краснея при этом так, будто не меньше часа простоял на морозе.

***

      — Ты же не пойдёшь? — только для вида спросил Джисон, наблюдая за тем, как Хван придирчиво поправляет причёску, стоя у зеркала.       — Шутишь? — Хёнджин развернулся, вперив в Джисона красноречивый взгляд. — Ты же знаешь, что у меня слабость ко всяким язвам.       Джисон хмыкнул, прекрасно понимая, о какой конкретно язве он говорил в первую очередь.       — Но всё равно, вы же оба парни. Как вы будете, типа...       — Встречаться? Я думал об этом, не знаю пока. Может быть, как друзья для начала, — Хёнджин пожал плечами, а потом хитро прищурился, — которые иногда целуются.       — Фу, избавь меня от подробностей, — скривился Хан, тем не менее опуская взгляд на губы друга.       — Ты же сам спросил, — ответил Хёнджин, рассмеявшись, а затем подошёл, присев рядом, и немного задумался. — Нет, правда, я не знаю. Но когда он вдруг подошёл ко мне и заговорил, я просто по взгляду всё понял, как если бы мы оба хотели одного и того же. С девушками я не был бы так уверен. Поэтому...       — Ладно! Я понял.

***

      Возвращаясь к Минхо с его привычкой сверлить Джисона насмешливо-игривым взглядом по поводу и без, трудно было переоценить его намерения. Так что Джисон стоически смотрел в ответ, игнорируя нервно дёргающуюся ногу, пока не почувствовал прикосновение чужой лодыжки, заставившее его послушно замереть.       Минхо не спешил отстраняться, явно наслаждаясь своими проделками в последнее время, и Джисон, наконец, действительно понял, о чём тогда говорил Хёнджин. Они ведь оба всё понимают.       Джисон упёрся носком в прижавшуюся к нему ногу и слегка надавил, медленно раздвигая Минхо бёдра. А потом поставил ступню на сиденье его стула. Как говорится, я видел фильм, который начинался точно так же. В таком положении Хан касался внутренней части его бедра пальцами ног.       Брови Минхо изумлённо поползли вверх. Не то, чтобы Хан собирался зайти сильно дальше, но он не удержался от того, чтобы ещё немного подразнить Минхо, пощекотав без преувеличения самую привлекательную часть его тела. Не его проблемы, что Минхо так серьёзно воспринял его выпад, немедленно схлопнув колени вместе, не давая Джисону свободно двигать ногой.       Надо ли говорить, что Хан был в восторге? Он никогда бы не задумался о подобном раньше, но сейчас очень ясно представил, как бы сжимали его голову эти бёдра, если бы Хан взял у него в рот, сидя под столом, как это часто делают в порно с каким-нибудь названием вроде «отблагодарила брата сочным минетом пока мама не видит». Желательно с пометкой «slave». Джисон не знал перевода этого слова, но примерно понимал, что оно означает. Множество непристойных картинок вспыхнули перед глазами. И жар, физически ощутимый, будто от горячей кружки, плотно прижатой к животу, нарастал с каждой секундой. Какой же пиздец. Его глаза забегали по столу, лишь бы не встречаться с Минхо взглядом. И только неловкий кашель совсем рядом отвлёк, напоминая о присутствии третьего человека.       — Какой-то воздух тут у вас тяжёлый, — с виду Чанбин выглядел абсолютно спокойным, только раздувшиеся ноздри выдавали его истерику, как если бы он изо всех сил сдерживал порывы сказать что-нибудь ещё.       Джисон, опомнившись, отдёрнул ногу. Его колено больно ударилось об стол, и посуда со звоном подпрыгнула. Стыд окрасил щёки в розовый, и, чёрт знает, почему Минхо молчал, но Хан был ему за это благодарен.