Спаси меня от самой себя

Шинобу терпеливо ждала. Ее взгляд был полон спокойного ожидания, не давящего, но и не отступающего. — Тебя зовут Эри, верно? — мягко спросила Шинобу, видя, как Эри сжимает карандаш. — А какая у тебя фамилия? Ты помнишь? Или... сколько тебе лет, Эри-чан? Эри вздрогнула от вопросов. Фамилия. Возраст. Слова, которые она не слышала годами. Её взгляд был прикован к карандашу в руке, но она не подняла его к бумаге. Голос. Слова. Они толпились в её горле, тяжелые, покрытые пылью забвения и страха. Ей хотелось сказать. Рассказать всё. Её губы задрожали. Из горла вырвался хриплый, надрывный звук, похожий на скрежет. Она сглотнула, и из её рта, словно через преграду, вырвалось первое слово. — М-ма… — Голос был тихим, еле слышным, как шелест осенних листьев. Затем, с усилием, ещё одно. — Мацумото… Шинобу замерла. Её глаза расширились от потрясения. Это было не просто слово. Это была фамилия. Имя. Часть идентичности, которую она считала утерянной. Эри, испуганная собственным голосом, вздрогнула. Но она уже не могла остановиться. Слова, словно прорвавшийся ручей, начали выходить из неё, хоть и с трудом. — Шес… шестнадцать… Наверное… — выдохнула Эри, её глаза наполнились слезами, и она посмотрела на Шинобу. В её взгляде не было пустоты, лишь боль и отчаянное желание быть услышанной. Шинобу медленно, очень осторожно, положила руку на плечо Эри, её улыбка наконец-то стала искренней. — Шестнадцать лет, Эри-чан? — прошептала она, её голос дрожал от волнения. — Мацумото Эри. Ты помнишь. И в этот момент, глядя на её лицо, Эри впервые почувствовала, что её действительно слышат. Что её боль, её история, её имя — всё это имеет значение. Слова Эри, тихие, хриплые, но такие реальные, разорвали пелену молчания, что годами окутывала её. "Мацумото… шестнадцать…" — эти звуки были подобны первым каплям дождя после долгой засухи, предвестниками грядущего потока. Шинобу Кочо, потрясённая, лишь мягко сжала её руку, её улыбка была смесью облегчения и глубокой печали. С этого дня начался самый трудный и самый важный этап исцеления Эри: она начала говорить. Не сразу. Не свободно. Слова выходили с трудом, каждое было выстрадано, будто прорывалось сквозь толщу грязи и запекшейся крови воспоминаний. Сначала это были лишь отдельные слова, ответы на прямые вопросы Шинобу. "Где больно?" – и Эри могла выдавить: "Рука… здесь…" или "Голова…" Шинобу была бесконечно терпелива. Она задавала вопросы осторожно, ведя Эри через лабиринт её памяти. Аой и другие девочки тоже старались, но именно Шинобу, с её медицинскими знаниями и глубоким пониманием человеческой психики, могла прощупать путь к запертым воспоминаниям. Она не давила, а лишь мягко подталкивала. Самые страшные откровения Эри приходились на те моменты, когда Гию был рядом. Его молчаливое присутствие служило ей невидимым щитом, позволяя погрузиться в кошмар прошлого, зная, что он не позволит ему поглотить её. Он сидел в своём обычном углу, его лицо было неизменно невозмутимым, но Эри чувствовала его. Чувствовала, как его аура обволакивает её, создавая пузырь безопасности. Слова, прерываемые всхлипами и дрожью, складывались в ужасающую картину. Она рассказывала о Кобояши-сане, главе деревни, который обнаружил, что её кровь не только обладает смертельным действием на демонов, но и является для них невероятно сильной приманкой. Он заключил сделку: Эри будет "заманивать" демонов к деревне. Те демоны, которые пили её кровь, умирали мучительной смертью, но кровь девушки привлекала ещё больше демонов, создавая бесконечный цикл. Так деревня оставалась в безопасности — Они… они заставляли меня… — её голос дрожал, она закрывала лицо руками, — заставляли… чтобы… чтобы демоны приходили… — И тогда Шинобу понимала, что речь идёт о прямом контакте её крови с демонами. Возможно, её заставляли причинять себе раны, чтобы кровь вытекала. Или же ей самой приходилось "кормить" их своей кровью, чтобы привлечь их внимание, не зная, что это смертельно для них. Она говорила о постоянном страхе, об избиениях за непослушание, о цепях, о голоде, об изнасилованиях. О том, как её держали в тёмном сарае, используя как живую приманку. Шестнадцатилетняя девочка, которая выглядела на двенадцать, потому что её тело было истощено не только физическим насилием, но и постоянным активированием её дара, медленно выжигавшим её изнутри. Именно эта "плата" за её способность и замедляла её рост, делая её такой хрупкой. Гию слушал. Его глаза были прикованы к ней, а внутри него кипел холодный, чистый гнев. Он чувствовал, как его ладони сжимаются. То, что он видел в той деревне, было лишь вершиной айсберга. Её рассказ был подтверждением его худших опасений. Она не просто жертва. Она была орудием, использованным самым гнусным образом. Шинобу, слушая её, соединяла факты с результатами анализов. "Ядовитая кровь" Эри была не просто токсичной, она была симбиотом, забирающим жизненную силу девочки взамен на способность привлекать и уничтожать демонов. Это был не дар, а проклятие, которое медленно убивало её. Теперь Шинобу понимала, почему Эри была так слаба, почему её тело не развивалось нормально, и почему она выглядела моложе своего возраста. В один из таких вечеров, когда Эри, уставшая от воспоминаний, уснула, Гию подошел к Шинобу, которая записывала показания. — Что теперь? — его голос был низким, почти рычащим. Шинобу повернулась к нему, её улыбка была печальной. — Теперь, Томиока-сан, мы знаем. Знаем, что это не просто травма. Её способность… это плата. Она истощает её тело. Нам нужно найти способ стабилизировать её состояние. И защитить её. От демонов, которых она притягивает. И от людей, которые захотят её использовать. Глаза Гию Томиоки сузились. Его решимость защитить Мацумото Эри, шестнадцатилетнюю девочку с серебряными волосами и проклятой кровью, стала абсолютной.