Сгорая

      Джордж мог назвать этот вечер довольно неплохим. На самом деле он таким и был, однако ровно до того момента, как Джордж случайно не наткнулся взглядом на Тото и улыбчивого мальчишку рядом с ним. Стоило его глазам уловить две приближающиеся фигуры, как всё изменилось мгновенно.       Джордж не мог не ощутить, как внутри всё напрягается, натягивается, словно струна.       Это не паника. Не страх. Холодное прагматичное узнавание: вот оно.       Джордж чуть сощурился, крепко сжал челюсть, а в глазах скользнул едва уловимый лёд. Всего мгновение, и он тут же вернулся взглядом к собеседнику, мысленно настраиваясь.       Это неизбежно. Хуже только то, насколько это «неизбежное» формально. Какой смысл знакомить их вот так, если они и так знают о существовании друг друга?       Вежливость? Может быть. Однако это не успокаивало ни капли, и лишь сильнее заставляло кипеть всё внутри.       Пальцы невольно сжали ножку бокала чуть сильнее, чем требовалось. Джордж заметил это, сжал губы в полосу и заставил себя расслабить хватку — пусть и не до конца. Стекло показалось отрезвляюще холодным, приятным, однако оно не могло избавить его от того, что не выходит из головы вот уже, должно быть, месяц.       Он заметил их сразу. Не мог не заметить.       Джордж сделал глоток шампанского, надеясь избавиться от сухости в горле, — оно показалось на удивление горьким, хотя ещё секунду назад было терпимым и даже сладковатым.       Посмотрим.

***

      Признаться честно, Антонелли действительно ждал этой встречи, настолько сильно, что на затылке даже шевельнулись от восторга короткие волоски. Познакомиться с пилотом такого уровня и правда не терпелось, и при этом где-то в груди почти приятным чувством отозвалось волнение. Кими догадывался, к чему клонил наставник, вслух упоминая Джорджа, и поэтому незаметно сглотнул, словно настраиваясь.       — Пойдём, познакомлю, — мужчина мгновенно подтвердил все догадки Кими, которые заставили сердце стукнуться в восторге. Тото поддерживающе положил свою руку парню на плечо и направился по выстроенному маршруту.       Несмотря на то, что перед тем, как Кими сделал первый шаг, его на мгновение кольнула обжигающая тревога перед неизвестностью и нежеланием показать себя не с той стороны, он постарался не позволять своему дыханию учащаться. Глаза в предвкушении загорелись, и он даже слегка закусил уголок губ, после чего нетерпеливо последовал за Тото.       Новый напарник со стороны хоть и казался достаточно хладнокровным и рассудительным, — словом, совсем другим, — Кими ни на секунду не сомневался, что они поладят. Джордж был ему интересен как опытный пилот, настоящий мастер своего дела, который демонстрировал высший пилотаж на трассе и, что кружило голову, высочайший контроль. И ещё Джордж выступал в Формуле-1, это тоже не маловажно. Его стиль вождения, который хоть и был непривычен самому Антонелли, вызывал восхищение и не мог не цеплять, приковывать взгляды.       Пожалуй, Кими не мог навскидку вспомнить кого-нибудь из старшей Формулы, кто был способен настолько тщательно контролировать болид и ситуацию на трассе в целом, как это делал Рассел.       Разумеется, ему хотелось познакомиться с таким человеком.       И, говоря откровенно, с другими пилотами этой серии, в которой он теперь участвовал лично, тоже, если уж на то пошло. Каждый из них отличался, и Кими очень не терпелось почувствовать себя частью этого огромного коллектива.       И, если говорить уж совсем честно, Кими не мог скрыть от самого себя, что, хоть ему бы хватило и простого наблюдения за техникой Рассела вблизи, он очень бы хотел получить от него парочку советов, как от более опытного товарища, на что Андреа и правда рассчитывал. На несколько хотя бы, если тот не станет сильно противиться. Кими, конечно, не гнался за этим и отнёсся бы к отказу спокойно, однако он не скрывал, что это было бы ещё одним неплохим плюсом перехода в «Мерседес».       От одной мысли, что новый напарник уже совсем близко, Кими невольно расправил плечи и ощутил, как внутри него распускается трепетное щекочущее чувство, которое заставило его в предвкушении закусить уголок губ. Внутри что-то вилось чуть тревожно, однако приятное ощущение восхищения не позволяло волнению разрастаться до вселенских размеров, поэтому Антонелли заставил себя отбросить сомнения.       Они обходили чужих и уже знакомых людей. Те одаривали Тото вежливыми улыбками — Кими, впрочем, тоже. Однако он был настолько погружён в свои мысли, что почти их не замечал.       Высокую фигуру около колонны удалось разглядеть между людьми уже очень скоро.       Даже издалека было заметно, насколько Джордж Рассел уверенно держится в этом обществе — спина прямая, широкие плечи развёрнуты, в движениях ни капли суеты, лишь плавность и какая-то притягательная статность. В голове сразу же всплыл образ классического британского джентельмена. Рассел выглядел почти расслабленным, — плечи чуть опущены, на губах лёгкая полуулыбка.       Разумеется, вживую Джордж выглядел совершенно иначе, и ни с какими фотографиями из интернета, которые он видел, когда листал в сети различные статьи, посвящённые старшей Формуле и «Мерседесу» в частности, в сравнение не шёл.       Было в нём что-то удивительное — вроде, мужчина как мужчина, высокий, с голубыми глазами, которые издалека казались почти прозрачными, с крепкой шеей, которая была характерна многим пилотам, уверенная, но расслабленная поза, внушающая ещё большее волнение. На нём был тёмно-синий костюм, — идеальный, сидящий точно по фигуре, подчёркивающий особый шарм пилота и прекрасно сидящий на широких плечах. С виду совсем с иголочки. Под пиджаком белоснежная рубашка с двумя растёгнутыми верхними пуговицами, чёрный галстук, удачно подчёркивающий образ, удавку вовсе и не напоминал, — как казалось Кими, на нём самом эта тряпка выглядела именно так.       Пусть выражение его лица и было слегка задумчивым и отстранённым, Кими не замечал ничего странного.       Неожиданно для себя наткнувшись взглядом на голубые глаза Рассела, которые на мгновение столкнулись с его медово-карими, блестящими, Кими на секунду показалось, что в них что-то изменилось. Словно ещё совсем недавно расслабленный взгляд переменился и стал иным — более прохладным, расчётливым, словно он к чему-то готовился. Голубые глаза стали сосредоточеннее, и это не укрылось от глаз Кими, однако они же сразу вернулись к собеседнику и приняли прежний образ.       Ему показалось, что его выражение лица сменилось лёгким напряжением — ожиданием. Словно Джордж знал, что этот разговор неизбежен, и был к нему готов.       Однако от одного этого короткого взгляда Кими невольно ощутил, как внутри него что-то внезапно ёкнуло и обдало обжигающим теплом, которое заставило его в очередной раз пройтись ладонями по ткани пиджака.       Не потому что они были мокрыми или липкими — просто потому что Андреа хотелось произвести наилучшее впечатление и быть чуточку идеальнее, чем есть на самом деле, и этот незначительный жест успокаивал.       Бросив короткий взгляд на Тото, Кими ощутил, как лучезарная улыбка чуть померкла от волнения, и он тут же отвёл глаза в сторону. Очевидно, его тревога не укрылась от проницательных глаз Вольффа, потому что тот только вопросительно выгнул брови, глядя на переминувшегося на мгновение Кими. Антонелли, незаметно пройдясь по губам языком, едва слышно выдохнул и взглянул как-то уж слишком встревоженно, несмотря на то, что дрогнувшая улыбка всё ещё не сходила с его уст.       Они шли не спеша.       Здесь торопиться было не принято, тем более, что на светском вечере смысла спешить и правда не было. Поэтому Кими смог машинально, чуть нервно поправить галстук, который на мгновение показался удавкой, — той самой, о которой он вспомнил, когда взглянул на идеальный образ Рассела и вспомнил свои ощущения. Интересно, галстук на шее им ему неприятен так же, как и самому Кими, или это только у него так, с непривычки?       Выбросив эту мысль из головы, Кими вновь скользнул взглядом по выжидающему выражению лица Тото, который словно ждал, пока он соберётся с мыслями, и вновь улыбнулся — чуть растерянно и удивлённо.       Хотя, впрочем, Кими действительно не ожидал, что предстоящее знакомство с кем-то заставит его сердце волнительно стукнуться о рёбра, а дыхание — чуточку участиться в трепетном ожидании. Разумеется, перед профессионалом такого уровня было невозможно не волноваться, учитывая ещё и то, что Антонелли предстояло сработаться с ним и провести долгое время в одной команде.       Кими, разумеется, был неплохим мастером своего дела — в младших Формулах, — однако ему казалось, что с Формулой-1 этот опыт будет несопоставимым. Здесь определённо уровень был значительно выше, и то, какой пилотаж он видел, наблюдая за этапами Гран-при со стороны, в очередной раз подтверждало его мысли.       Соответственно, ещё и поэтому очень хотелось не оплошать перед Джорджем в первый же день, чтобы не вызывать лишних сомнений — а они, конечно, к нему как к парнишке из «кормилки» могли возникнуть, пусть Кими и надеялся, что Джордж не окажется приверженцем предрассудков.       Очень бы не хотелось с таким столкнуться, поэтому Кими как минимум был намерен не преподносить себя как инфальтивного юнца, который ни капли не задумывается о важных вещах, или как полного идиота, не знающего как вести себя на людях в новой роли.       Чёрт, как же не хотелось обложаться и ударить лицом в грязь.       Ни перед кем другим, с кем Кими знакомился по инициативе Тото ранее, парень не ощущал такого отчётливого чувства, щекочущего где-то около затылка, если не под ложечкой. Это ощущение было сопоставимо, пожалуй, с чувством, когда жёсткий кошачий язык проходится по коже и оставляет после себя жгучий след, покалывающий приятным теплом.       Тото поймал его взволнованный взгляд и вновь вопросительно приподнял бровь, чуть замедляя шаг. Хоть у них и были выстроены пока лишь сугубо деловые отношения, которые не переходили черту сдержанного общения, Кими ощущал по отношению к себе какое-то тёплое, почти отеческое отношение. Возможно, это опять связано с его возрастом, однако сейчас это было более чем приятным явлением.       — Что не так? — всё же начал первым Тото, вглядываясь в всё ещё блестящие, но взволнованные глаза юноши, и приподнял бровь. Кими на доли секунды задумался, а после втянул в лёгкие побольше воздуха, теперь отдающий чем-то лавандовым, и в его глазах мелькнули искорки сомнения.       — Я хочу произвести хорошее впечатление, — как на духу выложил Кими, совершенно не скрывая истину, и едва заметно пожал плечами с кривоватой полуулыбкой. В конце концов, чего здесь стесняться? Это нормальное явление, пусть оно немного и удивляло даже его самого. Тем более, наставник казался неплохим человеком, который мог направить его мысли в нужное русло.       Тото удивлённо взглянул на него, вскинул брови, и усмехнулся — чуть устало, но с какой-то приятной теплотой. Кими на секунду задумался, что с этим человеком в команде у него точно сложится хорошее общение. Сначала Тото казался безнадёжно смурным и чересчур строгим наставником — хотя, на самом деле Кими только предстояло узнать, какой в действительности Вольфф наставник, заранее загадывать не стоило. Так казалось раньше, однако теперь мужчина в его глазах представал достаточно понимающим и тёплым по отношению к своей команде.       — Не старайся слишком сильно, — его губы изогнулись в уставшей полуулыбке, и Тото вновь направил его за плечо навстречу новому напарнику, и за его интонацией скользнуло что-то, что юноша не смог разобрать. Кими на секунду удивился было, однако Вольфф невозмутимо продолжил свою мысль, от которой Антонелли невольно улыбнулся, пусть и слегка неловко. — будь собой. Этого достаточно.       И шагнул дальше.       В голосе Тото всё то время, что Андреа его знал, всегда присутствовали стальные наставнические нотки, в которые Кими невольно вслушивался и которые заставляли его мыслить в правильном направлении. Волнение, разумеется, немного поутихло, однако сдержанные слова поддержки Тото не избавили его от тревожности полностью, поэтому Кими лишь мазнул взглядом по помещению и вновь сосредоточился на Джордже, мысленно надеясь, что его взгляд не выглядел со стороны чересчур пристальным или обеспокоенным.       И, пусть по отношению к Тото Кими ещё не испытывал полное доверие, как к наставнику, что-то заставило его сформулировать в мыслях вопрос, который терпкой горечью крутился на языке уже некоторое время.       Пусть Антонелли и не был в курсе всей ситуации, — даже не догадывался на самом деле, — отчего-то глубоко внутри него вилось колючее чувство, сеящее лёгкую неуверенность и… почти сомнения, если его самоощущение можно было так назвать. Интуиция незаметно для самого Кими заставляла его ощущать лёгкое напряжение, которое невольно передавалось юноше от Тото.       — А он… — Кими на долю секунды запнулся, подбирая слова с почти сконфуженной полуулыбкой на губах и лёгким сомнением в глазах, а после даже задумался, с какой затаённой уязвимостью прозвучит его вопрос. Однако всё же озвучил, желая получить хоть какой-то ответ на вопрос, который и правда волновал. — он вообще рад, что я здесь?       Вопрос прозвучал почти как полувздох, затаённый, едва ли доверительный, но открывающий что-то глубокое и важное. Хотя, на самом деле, действительно важное.       Однако, с другой стороны, какая ему вообще разница? Они друг другу, по сути, никто, почему его должно беспокоить, рад Джордж ему или нет?       Разумеется, причина этого уже много раз мелькала в его мыслях — репутация Рассела, его опыт, навыки, авторитет и, в конце концов, статус высококлассного пилота заставляли Кими думать о том, как бы не выставить себя в дурном свете. Можно было беспокоиться и поменьше, конечно, однако уже при первом взгляде на мужчину Антонелли ощутил, как сердце трепетно сжалось, а после внутри него появилось это странно-приятное клокочащее чувство, которое никак не собиралось уходить… так что да, было предельно ясно, что поменьше не получится.       Странное…       И правда, странное — что наиболее подходящее слово для этого колющего чувства.       Между ними повисла лёгкая пауза, которая для Кими напряжённой совершенно не казалась, а вот для Тото чуть натянутой — да. С чего вдруг его потянуло на такие откровения, Андреа не знал, однако непривычно тянущее внутри чувство заставило его взглянуть на Тото открыто и не пожалеть о заданном вопросе, который, впрочем, в его голове показался неожиданным.       Тото остановился, и Кими по инерции сделал ещё один шаг — оказываясь чуть дальше наставника. Вопрос не повис в воздухе, Тото уже собирался озвучить ответ, однако Андреа на мгновение показалось, словно он задал что-то из ряда вон выходящее. Несмотря на то, что по всем законам логике, его интерес таковым не был.       — Джордж рад победам, — многозначительно уклоняется от вопроса Тото, но всё же отвечает, и Кими этот ответ капельку удивляет. Однако остаётся только повести бровями и понимающе кивнуть, хотя на самом деле он совсем не понял, какое отношение это имеет к нему самому.       Какая связь между победами и появлением нового напарника? Победы любят все пилоты, этого у них не отнять, иначе зачем бороться на трассе? Именно поэтому в какой-то момент ответ показался совсем уж расплывчатым, и Кими мысленно усомнился, стоило ли вообще задавать вопрос. На секунду ему даже показалось, что в тёмных глазах Тото мелькнуло что-то слишком рассудительное, сосредоточенное.       Было видно, что Вольфф собирается продолжить, однако мужчина на мгновение перевёл взгляд куда-то за спину Кими.       Очевидно, на самого Рассела.       Одна мысль о нём вновь пустила внутри Кими щекочущее приятное чувство предвкушения и ему уже стало не так уж важно, почему в интонациях Тото скользит что-то, что он распознать не может, а глаза выглядят так, словно ему что-то не договаривают. Кими до конца не понимает, с чего вдруг у него такое ощущение, и поэтому быстро отмахивается от странного прилива интуиции.       Впрочем, Вольфф уже продолжал, вглядываясь в его глаза теперь удивительно непринуждённо — без тёмного зеркала позади тёпло-карих радужек.       — У Джорджа сейчас непростой период. Это не из-за тебя. Просто имей в виду, — видно не было, однако эти слова вызывали у мужчины не самые приятные чувства. Они слишком напоминали о недавнем накале эмоций и столкновении характеров, которые в конечном итоге ни к чему не привели, однако пошатнули их мирное сосуществование в команде.       Тото прекрасно понимал, почему так произошло, понимал и Джорджа, однако факт оставался непримиримым фактом. И ему не хотелось бы, чтобы импульсивность пилота отразилась на его отношениях с Кими и с ним самим в дальнейшем.       Впрочем, это не совсем его дело, и в любом случае главное, чтобы Антонелли влился в коллектив команды как можно скорее и побыстрее адаптировался накануне нового сезона, остальное — мелочи. Тем более, что Тото не сомневался в разумности Рассела и его рассудительном характере — тот эмоции порой хоть и не сдерживал, но мыслил вполне здраво, чтобы воспринять произошедшее как данность и обычное явление в мире автоспорта. Всё, что было, — лишь вспышка эмоций, момент, от которого со временем не должно остаться и следа. Вольфф не сомневался, что требуется всего лишь немного времени, чтобы пилот остыл и пересмотрел свои взгляды.       При этом Кими сперва и не понял, к чему это, однако вновь понимающе кивнул и что-то угукнул перед тем, как они продолжили движение.       На полпути Антонелли вновь заметил, что его новые туфли скрипят об паркет, и мысленно шикнул от недовольства, тут же бросая мимолётный взгляд под ноги. Он как-то и забыл об этом. Юноша поймал себя на надежде на то, что это хотя бы не слышно остальным. На губах всё ещё сверкала улыбка — воодушевлённая, предвкушающая диалог, искренняя, — однако где-то в её уголках крылось лёгкое волнение, отдающее в позвоночник щекотливым трепетом.       Почти приятным.       Тото вышагивал впереди уверенными шагами, вёл за собой сквозь проход в толпе людей — точно к цели, расслабленно припавшей к мраморной колонне.       Кими невольно выглядывал из-за плеча Вольффа, вглядывался вперёд — разглядеть Джорджа было не сложно, тот оказался заметным. Каким-то притягательным, по-мужски утончённым, даже на расстоянии с ощутимым непреклонным характером.       Кими сглотнул.       Джордж стоял у колонны, облокотившись о прохладный блестящий камень, который словно не просто отражал золотистый свет, а впитывал его и излучал изнутри. Казалось, он был расслаблен — по-настоящему, без камер, в хорошей компании. Одна рука в кармане брюк, другая мягко сжимала ножку бокала с, скорее всего, шампанским, которое он даже не пил. Рассел умиротворённо вслушивался в слова инженера напротив, изредка кивал на что-то и улыбался краем губ — мягко усмехался, спокойно и почти скучающе.       Кажется, ему здесь было почти уютно.       Голубые глаза — до невозможности голубые, почти прозрачные, глубокие, от одного взгляда на которые едва ли не перехватило дыхание, — вглядывались в собеседника почти со смешинками. Тёмные ресницы, издалека напоминающие кукольные, придавали его пронзительному взгляду ещё большую глубину, и в какой-то момент Кими даже задумался, не скрывается ли в них целый океан.       Губы — выразительные, отливающие тёплым розоватым цветом в приглушённом свете зала, расслабленно изогнутые в уставшей полуулыбке. Чернильно-синяя ткань на расправленных плечах лежала естественно и при этом — почти идеально, с мягкими изгибами, притягивающими взгляд. В уголках губ невесомо пряталась лёгкая усмешка, — усталая, но искренняя. В чертах лица ни намёка на волнение или воодушевления — лишь холодная и почти равнодушная уверенность. Выражение лица — сдержанное, почти скучающее, расслабленное. И под всем этим — готовность.       Джордж выглядел поразительно органично в этом тихом бальном зале, погружённом в мягкий полумрак и медно-золотистые лучи, исходящие от люстры. Хотя, почему поразительно?       Кими невольно сглотнул ком в горле и вновь коснулся пальцами галстука, невесомо поправляя его, хотя всё и так хорошо. Руки касались его так, словно он хотел дать себе побольше воздуха, несмотря на то, что узел был совсем не тугой. Однако воздуха отчаянно не хватало, и Кими постарался привести себя в чувства. А после поспешил отвести взгляд, чтобы не казаться в глазах Тото совсем чудным.       Однако собственные мысли обескуражили его гораздо сильнее, чем Тото — недавний вопрос, который изначально показался Кими странным.       Красивый       Что?       Сердце коротко стукнуло, словно напоминая о себе, и тут же затихло.       Однако едва мысль успела мелькнуть в взволнованном разуме, как Кими тут же ощутил лёгкий прилив тепла к щекам и тут же поспешил вытолкать непрошеную оценку из своей головы. Не сейчас.       Хотя, это же просто констатация факт. Да, объективно красивый, Кими часто подмечал подобное в людях. Ничего из ряда вон выходящего.       В любом случае, сейчас не время.       Он разберётся с этим позже. Пусть мысль и появилась настолько внезапно, что буквально прострелила его сознание и заставила на секунду смутиться, в первую очередь он должен вести себя собранно. И соответствующе своему новому статусу, разумеется.       Тото ободряюще хлопнул Кими по плечу, и того словно окатило ледяной водой — или дёрнуло током, он не мог в точности объяснить это ощущение. Однако в чувство оно привело его быстро, это точно. Антонелли резво моргнул, словно сбрасывая странное наваждение, и плавным движением шагнул чуть вправо, чтобы наконец оказаться около Тото, а не за его спиной, как это было в толпе других гостей ранее. В горле как назло пересохло, однако теперь Кими взгляд не отводил.       Рука наставника осталась на плече, ободряя и поддерживая.       Джордж действительно казался очень расслабленным и по-своему раскованным здесь, в компании, видимо, хорошего знакомого, который очень вовремя подводил их диалог к логичному завершению и, очевидно, собирался уже скоро покинуть Рассела. Им — Тото и, соответственно, Кими, — это было как нельзя кстати.       В какой момент это началось?       Кими и не заметил, но как-то неожиданно для себя обнаружил, что не может оторвать взгляд. Правильные черты его лица в полумраке казались странно-притягательными, золотистый свет мягко ложился на острые скулы и тёмные волосы, придавая ему какой-то тёплый нежный оттенок. И удивительно располагал к себе, особенно этой непринуждённой усмешкой одним уголком губ и лёгкими смешинками в глазах. Магия какая-то, да и только.       Кими даже показалось, что волнение на секунду стало чуть сильнее прежнего, — сердце гулко стукнулось о рёбра, — а после к его удивлению начало отступать. Напрягало лишь одно — отстранённость Рассела, его уставший взгляд и сомкнутые в полосу губы. Однако, это же мелочи верно? Кто не устаёт?       Очень скоро тёплая рука, поддерживающе придерживающая плечо Кими, испарилась, и Антонелли сделал последние шаги перед тем, как Вольфф остановился. Туфли чуть скрипнули, и Кими невольно скривился. Думать об этом сейчас не хотелось. Впрочем, на раздумья времени и не было — Тото медлить не собирался.       На лице Андреа вновь расцвела естественная улыбка, в уголках которой спряталось лёгкое волнение. Или вовсе не лёгкое, наоборот — приглушаемое лишь спокойствием и расслабленностью Рассела.       Он уверен — значит, и Кими переживать не о чем. Пусть Антонелли и не знал, что это спокойствие — напускное.       Всё, сейчас. Он выдохнул.       — Джордж, — глубоким баритоном позвал Тото, привлекая к себе внимание. Мужской голос был спокойным, однако в его интонациях едва различимо скользнуло что-то почти напряжённое, что Кими, конечно же, не заметил. Где-то на подкорке сознания он это, разумеется, ощущал, именно поэтому по его венам и расползалось колючее волнение, смешанное с приятным предвкушением, однако заметить внешнее изменение в выражении лица Тото было сложно.       Что ему ещё нужно было заметить, если Вольфф старался не подавать виду, что ситуация, на самом деле, не очень корректная? Тото прекрасно понимал, что Джордж вспомнит всё, стоит ему только подойти с этим солнечным мальчишкой, чья добродушность, разумеется, вряд ли поможет.       В этот момент Рассел наконец обратил на них внимание и скользнул расслабленным взглядом навстречу знакомому голосу.       И всё изменилось.       Предельно сосредоточенный взгляд совсем охладел, усмешка — стёрлась, словно её там и не было, и спряталась глубоко в уголках губ.       Сначала его взгляд скользнул по Тото — и в нём, в этой невесомой ниточке зрительного контакта, Кими разглядел что-то, что объяснить даже самому себе было очень сложно. Лёд. Джордж не смотрел на него самого, однако то, с каким холодом мужчина впился взглядом в наставника Кими — и своего, так-то тоже, — заставило его почти настороженно замереть. Волнение дрогнуло в груди с новой силой, невольно заставляя выпрямить спину и расправить плечи.       Что не так?       Голубые глаза мужчины, ещё совсем недавно наполненные лёгкой скукой и расслабленным теплом, мгновенно изменились — наполнились не холодом. Не холодом — льдом, прицепившим к себе чуть недоумевающий взгляд Кими. В нём было вынужденное спокойствие, скрывающее что-то глубоко внутри.       Но что?       Тото смотрел в ответ — спокойно, ровно, однако между ними натянулась настолько упругая струна напряжения, необъяснимая самому Кими, что ему на мгновение показалось, словно воздух вокруг них точно схлопнется. Это казалось странным. Со всеми другими гостями, с которыми знакомил его Тото, было гораздо спокойнее и легче — все они относились к Вольффу если не с дружелюбием, то с заметным уважением.       От Джорджа же исходил ощутимый холод, ввинтивающийся куда-то глубоко под рёбра, не характерный другим людям, далёким от Тото, которые вне всяких обстоятельств демонстрировали своё расположение. Хотя, Кими справедливо рассудил, что Вольфф с Расселом далёкими и не были — работали они уже давно, — так с чего бы Джорджу вести себя так, как все те, с которыми Тото виделся раз в год? Очевидно, они были гораздо ближе друг другу, будучи давно в одной команде — под руководством Вольффа Рассел просто не мог бы не стать ему хорошо знакомым человеком. И, разумеется, их связывало многое, а значит, лишь слепого взаимоуважения просто не могло быть.       Однако, видимо, сейчас связывало их что-то не очень хорошее. Иначе с чего вдруг такой лёд во взгляде?       Хотя, с другой стороны, Кими разумно посчитал, что думать об этом не стоит и лезть не в своё дело, соответственно, тоже.       Со стороны Джордж не казался раздражённым или разгневанным, — нет, — однако в густом воздухе вокруг них сквозило что-то настолько острое, что можно было невольно порезаться одним неудачным вдохом, если нарушить это напряжение. Мысленный пазл складывался в голове с невероятной скоростью, и становилось предельно ясно, что что-то было не так. Однако что?       С взгляда со стороны могло показаться, что всё в порядке, что наставник и подопечный просто смотрят друг на друга в течение нескольких секунд перед тем, как усмехнуться и начать непринуждённую беседу. Только будучи едва ли не в эпицентре событий можно было ощутить, какой от Рассела исходил холод.       Даже ему, Кими, как невольному свидетелю того, как между двумя людьми внезапно натянулась до невозможности упругая нить напряжения, было очевидно, что что-то ими не высказано. И ему в какой-то момент показалось, словно они оба — и уравновешенный Тото, и обжигающий льдом Джордж, который на самом деле был вынужден скрывать эмоции под маской спокойствия, — вспомнили что-то, что при нём вспоминать не стоило.       Это были остатки ссоры?       Наверняка, так и есть. Почему бы и нет, люди часто ругаются, потом мирятся, ничего такого в этом нет. В целом, у Кими и вопросов не возникало, ведь с ними обоими он знаком всего ничего — а с Джорджем так вообще ещё даже не познакомился. Однако в воздухе витало что-то настолько ядовитое, не терпящее пристального внимания, но невольно притягивающее его, что невысказанное Джорджу напоминание в глазах Тото «я говорил» сквозило слишком явно.       Однако, Кими его глаз не видел и поэтому всё ещё оставался с единственным верным выводом — между ними определённо было гладко не всё. Внутри него словно что-то замерло на мгновение, дожидаясь завершения ледникового периода.       Однако он и не собирался завершаться.       Спустя доли секунды Джордж перевёл взгляд уже на него, и этот взгляд показался Кими неоправданно резким. Он смотрел на него не как на напарника, — как на соперника.       Едва голубые пронзительные глаза вдруг скользнули с Тото на Кими, юноша мысленно заметил, что ему захотелось стать чуточку меньше. Не потому что Джордж давил своим взглядом или смотрел зло.       Нет.       Он смотрел тяжело — хладнокровно, оценивающе, с лёгкой поволокой резкости и скрытой недосказанности. Хотя, давил тоже.       В голове Кими кипел непривычный хаос, покалывающий сознание. Обычно у него была кристально чистая голова, ничем не забитая, руководствующаяся холодным умом, несмотря на то, что характер у Андреа был взбалмошный. Сейчас же в ней осела странная поволока, заставляющая сердце гулко биться о клетку рёбер.       Наверное, от трепета.       Мысли эти дурацкие, должно быть, тоже от клокочащего трепета перед человеком, который был на голову выше него на трассе.       Однако Кими даже на секунду вздрогнул от того, что он очень даже серьёзно задумался о том, что глаза у пилота действительно кукольные — светлые, блестящие в полумраке, словно от лака, тёмная окантовка ресниц. Однако напор взгляда, давление льда, холодящего все мысли, заставляли ощущать себя каким-то незначительным, пустым.       Если ещё мгновение назад Рассел выглядел расслабленным, и в его глазах плавали лёгкие смешинки, то сейчас от не осталось и следа, — взгляд словно смотрел глубоко внутрь него и пытался найти что-то, что стоит внимания. Словно его заставляли пялиться в пустое место с целью найти там хоть что-то ценное.       И, судя по ледяному и едва ли не презрительному взгляду, Кими сглотнул от неутешительного вывода, что Рассел ничего там не находил.       Словно смотрел на пустое место, которое должно было заполниться, но пока не заполнилось. Без интереса. Без злости — просто без всего, жгучее равнодушие и лёгкая поволока неприязни, обжигающей не хуже кипятка.       Как это?       Юношеское бурное нутро отчаянно дрогнуло, заставляя Кими расплыться в привычной солнечной улыбке, которая спасала всегда. Искренней, располагающей к себе, она была его козырем. Уголки губ взметнулись вверх в открытой улыбке, однако сердце набатом выстукивало ритм, напоминающий, что выходит всё совсем не так, как он ожидал.       Кими был улыбчивым, лучезарным, — его улыбка притягивала взгляды, из раза в раз покоряла людей, дарила ему самому уверенность даже в те моменты, когда сомнения одолевали.       Однако сейчас она вышла почти неловкой, не лучезарной и не очень-то обворожительной. Почти растерянный. Кими сам ощущал, что она была какой-то странной и… почти извиняющейся что ли? Виноватой?       За что?       Спустя время он будет прокручивать в голове этот эпизод и сжимать руки от раздражения на самого себя, за свои эмоции, подавившие его непреклонную натуру, однако сейчас колючее волнение, царапающие где-то в горле, оказалось сильнее.       Тото вновь заговорил, прерывая напряжённое молчание, которое, безусловно, всем давило на виски.       Кими, по крайней мере, в полной уверенности мог признаться перед собой, что тишина его напрягала.       — Джордж, это Кими, — Тото произносит это обыденным тоном, непринуждённым, однако что-то в нём сквозит такое, что понимают только сам Вольфф и Джордж. Тото уверенным движением ведёт плечом, а после вновь кладёт руку Кими на плечо с лёгким отрезвляющим хлопком. Переводит взгляд на чуть неловкого юношу, едва ли не растерявшегося под взглядом Рассела, а после вновь встречается глазами с Джорджем. — знакомься. Я тебе рассказывал.       Речь Тото — выстроенная словно по шаблону, естественная, но какая-то слишком сухая для диалога с человеком, с которым Вольфф работал уже три года.       Для Кими это «я тебе рассказывал» ничего не значит, просто слова, пришедшие кстати и не несущие тайного смысла. Для Джорджа — очередной укол, невольное напоминание о недавнем, заставляющее огонёк раздражения глубоко внутри вновь вспыхнуть.       Огонёк, который он старался потушить.       Тото не произносит «твой напарник». Это и не требуется, ведь и Джордж, и Кими прекрасно знали, кем теперь друг для друга являются. Однако то не высказанное, повисшее грузом между ними, и опущенные слова в очередной раз подчеркнули формальность знакомства.       Разумеется, для Кими это было прекрасным событием, от которого сердце трепетало. Однако Джордж смысла в диалоге не видел, особенно в их случае. Ненужная формальность и вежливость, которая теперь была совершенно ни к чему.       Кими быстро моргнул, юношеские глаза вновь загорелись — задорным, воодушевлённым и взволнованным огоньком, который заставил Рассела мысленно скривиться. С первого взгляда было понятно, что парень яркий, скорее всего, и шумный.       Он ценил тишину. От этого парня тишины, скорее всего, будет не дождаться. Видимо, на лице Рассела отразились многие его мысли, ведь Антонелли на секунду переглянулся с Тото, однако медлить больше не стал и, сделав небольшой шаг вперёд, вскинул руку. Почти даже не смутился.       Его губы изогнулись в неловкой улыбке, которая, ему казалось, должна была скомпенсировать холод, что исходил от Джорджа. Этот лёд Кими пусть и не понимал, но чувствовал каждой клеткой своего тела и очень хотел его растопить.       — Очень рад! — кажется, вышло чуть громче, чем хотелось, ведь от глаз юноши не скрылось то, как Джордж чуть нахмурился. Несущественно, почти незаметно, однако Антонелли не почувствовать изменения просто не мог. Рассел пожал протянутую руку — машинально, стискивая чужие пальцы своими ровно столько, сколько требует вежливость, и отстранился. Рукопожатие было быстрым, однако даже за этот короткий промежуток времени Кими заметил, что пальцы Джорджа по сравнению с его золотистой кожей казались почти аристократично-светлыми. Губы сами собой вновь растянулись в улыбке, почти виноватой, и искренние слова, которые он не готовил совершенно, вылетели сами собой. — твой круг в Спа — просто нечто! Так держать шины, до последнего… Я несколько раз пересматривал, это чистое искусство!       Кажется, его глаза до сих пор горели.       Помнить и правда было о чём — та гонка надолго осталась в сердце Джорджа, это была настоящая борьба, на пределе сил и возможностей. Так урвать победу у Хэмилтона, выжимая из шин всё возможное и лидируя в первую очередь за счёт мастерства и силы воли, без преимущества машины, это было… действительно потрясающе и сложно, Джордж знал это. И то, чем закончилось, конечно, тоже, однако это уже не так важно — каждый настоящий пилот понимает, что тогда он совершил почти невозможное.       Однако Джордж не смягчается, лишь едва заметно вскидывает брови вверх, однако глаза не меняются.       Рассел смотрел прямо на него. В глаза. Не отводил взгляд ни на секунду, однако в этом взгляде не было ничего — ни интереса, ни приветливости, ни даже обычного любопытства. Только холодная, сухая оценка. Его взгляд был тяжёлым, пристальным, на губах ни намёка на улыбку. Давление этого взгляда было почти физическим, и Кими невольно ощутил, как каменеют плечи, улыбка застывает, а в её уголках скапливается растерянность.       Кими безумно хотелось отвести глаза, однако он заставлял себя не делать этого.       Его взгляд был тяжёлым — в упор. Не сквозь — на. Голубые ледяные глаза смотрели изучающе, как у человека, который привык оценивать и выносить вердикт. И, видимо, сейчас в его голове он был неутешительным. Кими почувствовал, как по спине пробежал холодок, но он не сбился, не запнулся ни на одном слове.       Он всё ещё улыбался, однако улыбка выходила натянутой, она стала неловкой, почти виноватой, несмотря на то, что Антонелли пытался заставить себя отбросить все сомнения.       Быть собой.       Повисла чуть тянущая пауза. Однако спустя мгновение Джордж всё же нарушил её.       — Спасибо, — его голос оказался обволакивающим, приятным на слух, однако в нём были настолько ледяные нотки, что стало не по себе. Джордж смотрел этими своими кукольными голубыми глазами и заставлял его ощущать внутри себя странную неловкость. Очень скоро Рассел и вовсе дал понять, что диалог завершён, на что Кими только удивлённо моргнул. — ещё увидемся, меня ждут.       Обжигало то, что на него смотрели так, как смотрят на соперников. С оценкой, с недосказанностью. Словно ему, Кими, пытались подчеркнуть, что лидер здесь один.       Кими с недовольством внутри поймал себя на странном ощущении. Ему показалось, что его оценивают, словно деталь, и делают вывод, насколько она удобная. И, честно говоря, причины такой скупой и отталкивающей оценки были ему совершенно не ясны.       Долгожданный диалог оказался на удивление коротким.       Джордж замолчал, отвёл от Кими тяжёлый взор и вновь пересёкся многозначительным, глубоким взглядом с Тото. В голубых глазах не было пренебрежительных молний или искр раздражения, однако спокойный лёд, которым был наполнен его взгляд, снова показался глубоким, словно океан. Кими почувствовал, что у него складывается острое ощущения недосказанности во всех этих взглядах — от него определённо что-то ускользало, однако он никак не мог уловить, что именно.       Эти двое точно что-то понимали. Что-то, что было неизвестно ему самому. И то, что во взгляде Джорджа колкость соперничества, вовсе не случайность, а закономерность.       Внутри словно что-то обломилось.       Отношение Джорджа он не понимал и принимать не желал. Разумеется, пылающее огнём воодушевление быстро поутихло под давлением непонимания и лёгкого разочарования.       Что не так?       Ему казалось, что так не должно быть. Это несправедливо, в конце концов, Кими вообще ничего не сделал, чтобы к нему относились так холодно в первую же встречу, так формально и, очевидно, из банальной вежливости с этим вынужденным терпением. Это раздражало.       — До встречи, — произнёс Кими чуть тише, почти серым тоном. Он ответил машинально, несмотря на то, что Джордж, скорее всего, уже не вслушивался. Однако, Рассел едва заметно кивнул и, не прерываясь, продолжил шаг в сторону.       Лишь как только Джордж отдалился от них на приличное расстояние, Кими почувствовал, как внутри что-то расслабляется. До невозможности натянутая струна напряжения медленно расправлялась. Холодок от пальцев отступил, к коже мгновенно прилила кровь и тепло — ощущения стали очень контрастными, и Кими в этот момент понял, что от волнения кончик носа чуть замёрз.       Губы пересохли, — он быстро скользнул языком по ним, надеясь избавиться ещё и от сухости в горле.       Холод отступал вместе с Расселом.       И именно в этот же момент внутри него что-то дрогнуло — глубоко внутри его яркой и горячей души хоть и не вспыхнуло, но зажглось что-то жгучее. Он сделал шаг назад.       Внутри и правда кипело — но не от обиды. От странного, почти злого азарта и плавно подступающего осознания. Он не был восторженным дурачком или несдержанным юнцом, чтобы принимать такое отношение. Кими мысленно встряхнулся, пытаясь привести мысли в порядок и разложить информацию по полочкам.       Он просто был живым.       И, если Джорджу это не нравится, — что ж, его право.       Внутри жгло и обжигало — азартное раздражение, моментально схватившее в тиски его сердце. Кими стоял и думал, ощущая, как по венам всё быстрее бежит горячая кровь. В голове чёткое — докажу.       Разумеется, он не знал, что именно будет доказывать, — но горел воспламенившимся желанием обязательно это сделать.       Из головы никак не выходил глубокий океан глаз Джорджа — холодных, смотрящих чуть свысока, до невозможности притягательных и отталкивающих одновременно. Зрительный контакт длился недолго, несколько секунд, однако эти секунды впечатались в память Кими слишком сильно. В тот момент глаза Рассела показались какими-то совсем внеземными, ведь они невольно заставляли сердце биться чаще.       Они смотрели в упор и не метались по сторонам, словно выискивали в нём только то, что им нужно. Они кололи, как мелкие льдинки, как сковывающий покров инея, без намёка на интерес.       Однако Кими не позволял этим льдинкам остужать свой пыл, он держался стеной в хрупкой уверенности вынести это. И удержался ведь, взгляд не отвёл!       Впрочем, когда Джордж удалился, вздох облегчения всё равно вырвался из его груди сам собой.       Внутри жгло, обжигало, кипело — Кими знал, что это от желания доказать свою значимость и мастерство, от непонимания и азартной злости, которая заставляла волоски на затылке вздыматься вверх.       Однако в тот момент он ещё даже не догадывался, что глубоко внутри, в глубине его груди, в самом сердце дрогнуло что-то ещё более хрупкое, чем его бесстрастность под тяжёлым взором Рассела.       Что-то, что запустило в сердце обманчиво сладкую кислоту, трепетом разъедающую изнутри. Что-то, что после будет казаться почти невыносимым — сладким, как тягучий мёд, и горьким, как свежая полынь.       Что-то зародилось в груди незаметно для самого Кими и осталось там надолго, запустив в сердце невидимые нити, которые в будущем будут затягиваться тугими узлами лишь от одной мысли и одного взгляда. Оно проникло в душу без разрешения, безвозвратно, и заставило сердце гулко стукнуться о клетку рёбер в первый, но далеко не последний раз.       Кими шагал по залу и ещё не знал очень многое, не знал, что на самом деле скрывается за этим льдом, но уже ощущал жгучий азарт от желания показать себя и своё мастерство, чтобы утереть Джорджу нос. Доказать, что он стоит своего места здесь, что он не пустое место.       Он и не догадывался, что со временем жгучий азарт соперничества переплетётся с чем-то, у чего есть название. Название, которое Кими не рискнёт произнести вслух ещё очень долго.       Даже самому себе.

***

      Это было сложно. Однако это «сложно» давно нашло место в разуме Джорджа и привело к достаточно однозначной мысли.       Ещё задолго до их первой встречи Джордж осознал, что он не собирается уступать, несмотря ни на что.       Это чувство, холодный укол в самое сердце, заставивший сжать губы от ледяного царапающего ощущения внутри, появилось в нём уже давно. Впервые — ещё в тот самый момент, когда Тото впервые заговорил о появлении нового напарника после ухода Льюиса.       О Кими. И то, какая просчетливая уверенность в новичке сквозила в нотках голоса наставника, не могло не заставить Рассела глубоко внутри скривиться.       Джордж принимал то, что его поставили перед фактом, — плевать, система команды, — вызывало опасения совершенно другое. И это «другое» ввинтивалось куда-то под рёбра липким, скользким чувством, подводя к логичным выводам. Ему растили замену.       Джордж прекрасно знал, как работает эта команда. И именно это знание заставляло его крепко сжимать пальцы в кулаки, а челюсть стискиваться в глубоком раздражении.       Тото привёл его. Привёл и смотрел на этого мальчишку так, словно знал, что именно от него зависит будущее. Он уже был уверен в его победах.       Джордж не был глупцом. Он прекрасно видел, как Тото касался плеча Кими, — поддерживающие, заботливо, с какой-то неподдельной отеческой теплотой, которой в их отношениях никогда не было. Даже когда Рассел занимал поулы, выигрывал Гран-при, выжимал из машины максимум. Этим вечером Джордж краем глаза замечал, как наставник представляет Кими другим гостям — с гордостью, с уверенностью в глазах и кристальной верой в то, что Кими — светлое будущее команды.       Хотя, дело было больше даже не в самом жесте. Дело в том, что этот жест говорил громче любых слов: вот наше будущее. Будущее — Кими.       А он сам тогда что же? Прошлое?       Джордж не мог винить Кими в том, что Льюис ушёл. Не мог злиться на него за место, которое освободилось само. Но от этого было только хуже. Потому что если не в этом дело — то в чём?       Почему тогда Тото смотрит на него так, словно он уже в прошлом, и говорит так, что Джордж невольно слышит то, что не должен?       Ему не говорили прямо, но Рассел всё прекрасно чувствовал и понимал. Джордж прекрасно знал и то, что Тото не тратит время и силы на тех, кто ему не интересен. Что Тото не относится так тепло, понимающе и заботливо к тем, кто ему не нужен. И Кими — очевидно, был нужен, и читалось это в расчётливых глазах Вольффа настолько ясно для самого Рассела, что он не мог сдерживать ледяные искры в своём взгляде. Глубоко в груди оседало понимание, что это не сулило ему самому ничего хорошего.       Джордж всё понимал.       Кими ещё восемнадцать. Он быстр. Он талантлив. Он упрям и голоден до побед. Он юн, и из такого пилота пока можно лепить всё, что душе угодно. Отличный потенциал, которому, по словам самого Вольффа, не хватало лишь опыта и контроля.       От одной такой мысли Джордж почувствовал, как глубоко внутри обжигает колючее чувство. Не страх. Не обида.       Холодная, расчётливая ярость на то, что его уже списывали со счетов. Мысль о том, что в будущем его в любой удобный момент могли заменить перспективным юнцом и не подписать новый контракт, заставляла голову кипеть, а сердце разгонять кровь по жилам с каждой секундой всё быстрее.       Нет.       Джордж плавно перевёл взгляд куда-то в зал, невольно отыскивая глазами тёмно-синее пятнышко и каштановые кудри.       Джордж никогда не был суетливым, в его глазах всегда сверкал расчёт и контроль, однако сейчас он выглядел ещё более сосредоточенным, несмотря на то, что глубоко внутри кипело — от жгучего чувства соперничества и иррационального раздражения к Кими. Губы изогнулись в холодной усмешке, сквозь которую сквозило желание подчеркнуть, что его место в «Мерседес» — только первое. Больше даже не Кими, Тото — чтобы команда понимала, что его списывать со счетов ещё рано.       Он талантлив, Джордж не отрицал.       Однако для побед одного таланта мало, для этого важны ещё и расчётливость, опыт и контроль — и этого у Рассела было предостаточно.       Борьба только начинается. Джордж осознавал, что он не намерен уступать. Даже если команда намекает на это более чем прямо. Даже если это всё ещё вопрос времени и никто не собирается отодвигать его сейчас. Даже если Тото никогда не произносил этих слов вслух и вряд ли произнесёт в ближайшем будущем.       Даже если Тото смотрит на Кими так, будто тот — обещание, а Джордж — память.       Пусть намекают. Пусть смотрят.       Ты ещё поборешься       Одна единственная мысль оседает в его разуме, а в уголок усмешки скатывается расчётливый холодок.       И это не вопрос. Он уже это знал.