Слизеринская ошибка

Хогвартс-экспресс увозил учеников прочь от заснеженных башен и уютного тепла гостиных. Для большинства это было время радости, но для Эдит Денди каждая миля пути к Лондону ощущался как затягивающаяся на шее удавка. Она сидела в одном купе с Барти, прижавшись лбом к холодному стеклу. За эти пару месяцев на удивление факультету они неплохо подружились.Он лежал на её коленях,палочкой водил по воздуху какие-то несуществующие узоры. Зеленый галстук Слизерина был спрятан глубоко в чемодане, смененный на застиранный свитер. Лондон встретил её копотью, пронизывающим ветром и бесконечным гулом машин. Когда она переступила порог приюта святого Иуды, магия Хогвартса показалась ей далеким, несбыточным сном. — А, Денди вернулась, — проскрежетала миссис Роллинс, даже не подняв глаз от своих записей. — Кровать твоя в углу. Вещи сдай на проверку. И не надейся, что твоя «спецшкола» сделала тебя особенной. Здесь ты всё та же сирота на государственном обеспечении. В приюте пахло вареной капустой, старой пылью и отчаянием. В рождественские каникулы здесь оставалось немного детей — тех, кого не забрали на праздники дальние родственники или сердобольные волонтеры. Эдит была среди тех, за кем не пришел никто. Первые дни она проводила как тень. Другие дети, чувствуя исходящую от неё странную перемену — более прямую спину, холодный взгляд, — обходили её стороной. Даже Билли, её давний мучитель, ограничился парой ленивых оскорблений. Эдит не реагировала. Её мысли были в подземельях, в разговорах со Снейпом и ее новым другом Барти, в молчаливом присутствии Регулуса. На четвертый день каникул небо над Лондоном стало свинцовым. Эдит вышла в запущенный сад приюта — клочок земли, окруженный высокой кирпичной стеной, где из-под снега торчали голые скелеты кустов. Ей нужно было одиночество, чтобы попрактиковаться в движениях палочкой (саму палочку она держала в рукаве, не смея вынимать). Она заметила его сразу. Мужчина ходил по дорожке у дальней стены сада. Туда-сюда. Десять шагов в одну сторону, десять — в другую. Он был одет в длинное черное пальто, которое при ближайшем рассмотрении оказалось слишком тяжелым и сложным по крою для обычной маггловской одежды. Ткань не впитывала мокрый снег — снежинки просто скатывались с неё, словно наткнувшись на невидимый барьер. Эдит замерла. Обычный человек не заметил бы странности. Но она знала этот крой. Это была дорожная мантия высшего качества, замаскированная под пальто. Мужчина остановился и повернулся к ней. Ему было на вид около пятидесяти. Лицо худощавое, с глубокими морщинами у рта и пронзительными, очень усталыми темными глазами. В его облике не было угрозы, но была та специфическая аура власти, которую Эдит видела у профессоров Хогвартса или у отца Регулуса на платформе. — Здравствуй, дитя, — сказал он. Голос был тихим, культурным, с едва заметным аристократическим акцентом. — Здравствуйте, — ответила Эдит, не сдвинувшись с места. Рука в рукаве крепко сжала рукоять из черного дерева. — Ты из этого заведения? — он жестом указал на угрюмое здание приюта. — Да. Мужчина снова начал мерить шагами дорожку, на мгновение забыв о ней, но потом снова остановился. — Скажи мне... Эдит, верно? — (Она вздрогнула: она не называла своего имени). — Как здесь живется детям? Я имею в виду... по-настоящему. Кормят ли вас досыта? Не обижают ли воспитатели? Есть ли у вас книги, тепло? Эдит прищурилась. Она видела, что на его пальце блеснуло кольцо с крупным камнем, на котором был вырезан какой-то герб. Волшебник. И он здесь неспроста. — Здесь живут так, чтобы мы не умерли с голоду и не замерзли на улице, — честно ответила она. — Но «хорошо» — это слово не про приют. Здесь нет любви, если вы об этом. Здесь есть только дисциплина и ожидание того дня, когда тебе исполнится восемнадцать и тебя выставят за дверь. Мужчина внимательно слушал, слегка наклонив голову. — Ожидание свободы, — пробормотал он. — Или ожидание конца. А воспитатели? Они... суровы? — Они просто люди, которым мало платят за работу с детьми, которых никто не хочет, — Эдит сделала шаг вперед. — А зачем вы спрашиваете? Вы из министерства? Она намеренно не уточнила, из какого именно министерства. Мужчина едва заметно улыбнулся. В его глазах мелькнула искра интереса. — Можно сказать и так. Я собираю информацию. Иногда важно знать, как живут те, кто оказался на обочине. — На обочине не живут, — отрезала Эдит. — Здесь выживают. Если вы хотите помочь, лучше дайте денег на нормальное отопление. А если просто любопытствуете — здесь не зоопарк. Мужчик рассмеялся — коротко и беззлобно. — У тебя острый язык, Эдит Денди. Это хорошее качество. Оно поможет тебе не пропасть там, где другие ломаются. Он кивнул ей, запахнул свою странную мантию-пальто и направился к выходу из сада. Эдит смотрела ему вслед. Она заметила, что он не открывал калитку — он просто прошел мимо неё, и в следующую секунду его фигура словно растворилась в сером лондонском тумане. —Волшебник, — подумала она, чувствуя, как по спине пробежал холодок. — И он знал мое имя. Следующие три дня Эдит была сама не своя. Она постоянно оглядывалась, прислушивалась к шорохам в коридорах. Кто был этот человек? Аристократ, выслеживающий магглорожденных? Или кто-то из школы? Она вспомнила слова Снейпа о том, что нужно быть осторожной. Но этот человек не выглядел как убийца. Он выглядел как... оценщик. На третий день, сразу после завтрака, который состоял из подгоревшей овсянки, к ней подошла миссис Роллинс. Её лицо было бледнее обычного, а в глазах читался странный, почти благоговейный страх. — Денди. Живо в кабинет директора. К тебе... к тебе пришли. — Кто? — спросила Эдит, чувствуя, как сердце ухнуло куда-то в желудок. — Не задавай вопросов! Переоденься в то, что получше. Быстро! Эдит надела свое единственное приличное одеяние— бордовое вязаное платье,чуть ниже колен. Она шла по коридору к кабинету директора, и каждый её шаг эхом отдавался в пустых стенах. Директор приюта, мистер Грабб, был человеком маленьким и суетливым. Обычно он смотрел на детей как на досадную помеху, но сегодня он сидел за своим столом, буквально вжавшись в кресло. Напротив него, в кресле для посетителей, сидел тот самый мужчина из сада. Теперь на нем не было пальто — он сидел в дорогом костюме-тройке, который выглядел на нем так же естественно, как и мантия. — А, вот и наша Эдит, — голос директора дрогнул. — Проходи, деточка. Садись. Эдит села на краешек жесткого стула. Она не смотрела на директора. Она смотрела на незнакомца. — Эдит, — начал мистер Грабб, вытирая пот со лба платком. — Это мистер... мистер Селвин. Он представляет интересы одного очень уважаемого джентльмена, который пожелал остаться анонимным. Мужчина, названный Селвином, слегка кивнул Эдит. Она знала эту фамилию. Селвины — одна из «Священных двадцати восьми». Древний, чистокровный род. Что ему нужно в маггловском приюте? — Видишь ли, Эдит, — продолжал директор, запинаясь, — произошла удивительная вещь. Нашелся человек... родственник по линии твоей матери, который долгое время жил за границей. Он узнал о твоем положении и... он хочет забрать тебя. — Родственник? — Эдит прищурилась. — У моей матери не было братьев или сестер. Она была единственным ребенком. Мистер Селвин подался вперед. Его взгляд был мягким, но за ним скрывалась железная воля. — Генеалогия — сложная штука, мисс Денди. Иногда ветви семьи теряются, а потом находятся. Ваш благодетель предоставил все необходимые документы. И он не просто хочет взять вас под опеку. Директор сглотнул и заглянул в бумаги на столе. — Он подал документы на полное удочерение. С официальной сменой фамилии и передачей всех прав. Эдит... это шанс, который выпадает раз в миллион лет. Тебя забирают в одну из богатейших семей страны. Ты больше не будешь сиротой. У тебя будет дом, образование, будущее... Эдит чувствовала, как комната начинает вращаться. — Удочерение? — прошептала она. — Но я его даже не знаю. Почему сейчас? Почему спустя три года? — Эти вопросы вы сможете задать ему сами, когда придет время, — голос Селвина был ровным и успокаивающим. — А пока вам нужно знать одно: документы уже подписаны. Опека штата прекращена. Сегодня вы соберете свои вещи, и мы уедем. — Я никуда не поеду, пока не узнаю, кто этот человек, — Эдит встала, её глаза сверкнули тем самым огнем, который так пугал детей в приюте. — Я знаю, кто вы, мистер Селвин. Я знаю, что вы волшебник. И я знаю, что Селвины не усыновляют детей из приютов просто из доброты сердечной. Мистер Грабб вскрикнул от ужаса, не понимая, о чем она говорит. Но Селвин лишь спокойно улыбнулся. — Ты очень проницательна, Эдит. Шляпа не ошиблась, отправив тебя на Слизерин. Твое чутье на своих — похвально. Он встал и подошел к ней. Директор приюта замер, словно под заклятием оцепенения. — Твой новый отец — человек, который ценит талант и амбиции выше, чем формальные родственные связи, — прошептал Селвин так, чтобы слышала только она. — Тебя выбрали не потому, что ты «бедная сиротка». Тебя выбрали потому, что ты — Слизеринская ошибка, которая может стать величайшим триумфом. Ты нужна нам, Эдит. А мы нужны тебе. Без защиты и имени тебя раздавят в этой войне. А с именем... ты станешь неприкасаемой. Эдит смотрела в его глаза и видела в них отражение своего собственного одиночества. Она понимала, что это сделка. Опасная, возможно, смертельная сделка. Но альтернативой был серый приют и вечный статус «грязнокровки» на факультете змей. — Как будет моя новая фамилия? — спросила она, и её голос не дрогнул. Селвин улыбнулся — на этот раз по-настоящему. — Ты узнаешь это в поместье. Но поверь, она откроет перед тобой любые двери. Даже те, что на площади Гриммо. Эдит посмотрела на директора, на обшарпанные стены кабинета, на свои старые ботинки. — Я соберу вещи, — сказала она. Сборы заняли десять минут. У неё не было ничего, кроме книг, фотографии родителей и палочки. Когда она выходила из приюта, Билли и другие дети прилипли к окнам. Они смотрели, как «сумасшедшая Денди» садится в роскошный черный автомобиль, который ждал у ворот. Эдит не оглянулась. Она села на заднее сиденье рядом с мистером Селвином. — Мы едем в поместье? — спросила она, глядя на свои руки. — Сначала мы посетим Министерство, чтобы завершить магическую часть процесса, — ответил Селвин. — А потом — домой. Машина тронулась. Эдит смотрела на удаляющееся здание приюта святого Иуды. Она знала, что перевернула страницу своей жизни. Больше не было Эдит Денди, никому не нужной сироты. Появилась Эдит... кто? Она не понимала,зачем было врать перед директором про то,что они родственники смсо стороны матери.Ведь ей было точно известно,что мама была магглом.Не имела родственников вообще,а с миром магии был связан только ее отец.Она не понимала кто этот человек,которого представлял этот Селвин,кому была нужна она,в качестве дочери.Что за бред?