Слизеринская ошибка

Машина оставила позади шумный Лондон, его закопченные улицы и вечную спешку. Пейзаж за окном сменился на бескрайние поля, которые постепенно переросли в густой, древний лес. Дорога петляла между вековыми дубами и вязами, пока не превратилась в узкую гравийную тропу, уходящую в самую чащу. Мистер Селвин всю дорогу молчал, лишь изредка поглядывая на Эдит. Она сидела неподвижно, глядя, как ветки деревьев царапают стекло автомобиля. Внутри неё билось странное чувство: страх перед неизвестностью мешался с диким, почти животным азартом. Она знала, что за этими деревьями её ждет ответ на главный вопрос: кто она теперь? Но для себя она решила одно,фамилию меня не будет,не имеет значение,кто теперь будет находиться рядом,она дочь своего отца. Наконец, лес расступился, открывая вид на дом. Он не был похож на те готические замки, которые Эдит представляла, читая книги о волшебниках. Это был элегантный двухэтажный дом из светлого камня, обвитый плющом, с высокими окнами и остроконечной крышей. Он стоял на самом краю обрыва, у подножия которого шумела невидимая в тумане река. Вокруг царила абсолютная, звенящая тишина. — Мы на месте, — тихо сказал Селвин. — Хозяин не любит шума. Здесь магические границы такие плотные, что даже совы находят этот дом с трудом. Они вышли из машины. Воздух здесь был кристально чистым, пахнущим хвоей и сырой землей. Дверь дома открылась еще до того, как они успели подойти к крыльцу. В дверном проеме стоял мужчина. Эдит замерла, и её сердце пропустило удар. На первый взгляд он показался ей пугающе знакомым. Высокий, худощавый, с той самой безупречной осанкой, которую она видела у Регулуса. Но в нем не было той ледяной жесткости, которая исходила от Ориона или Вальбурги Блэк. Ему было около сорока. Темные волосы были слегка тронуты сединой у висков, а на лице, несмотря на аристократическую бледность, была видна сеть морщинок — не от старости, а от привычки щуриться или, возможно, от частых раздумий. Но глаза... глаза были точь-в-точь как у Регулуса. Глубокие, серые, как штормовое море, в которых светился острый, проницательный ум. — Спасибо, Абраксас, — голос мужчины был низким и бархатистым. Он кивнул Селвину, и тот, поклонившись, исчез в тени автомобиля. — Проходи, Эдит. Не стой на холоде. Эдит медленно поднялась по ступеням. Когда она поравнялась с ним, он слегка отступил, пропуская её внутрь. Запах сандала, старых книг и хорошего табака — запах, который теперь навсегда станет для неё запахом «дома». — Мы не будем сидеть в гостиной, там слишком официально, — сказал он, ведя её по коридору, стены которого были увешаны картинами, изображающими ночное небо. — Пойдем на кухню. Там теплее. Кухня была огромной, с тяжелым дубовым столом и камином, в котором весело трещал огонь. Здесь не было домовиков — по крайней мере, Эдит их не увидела. Мужчина сам подошел к плите, на которой уже свистел чайник. — Садись, — он указал на стул. — Я Альфард. Альфард Блэк. Эдит медленно опустилась на стул. Фамилия ударила её под дых. — Блэк? Вы... родственник Сириуса и Регулуса? Альфард замер с чайником в руке, затем медленно повернулся к ней. На его губах промелькнула горькая, почти незаметная улыбка. — Я их дядя. Брат их матери, Вальбурги. Хотя в семейном поместье на площади Гриммо моё имя предпочитают не произносить вслух. Я — «паршивая овца» в их идеальном стаде, Эдит. Он разлил чай по фарфоровым чашкам и сел напротив неё. — Я знаю, о чем ты думаешь, — продолжал он, внимательно глядя на её бледное лицо. — Почему я? Почему ты? Я живу здесь один уже много лет. У меня нет жены, нет детей. Моя семья... скажем так, мы разошлись во взглядах на то, что такое «честь» и «чистота крови». Я ценю тишину и свободу выше, чем гобелены с родословными. — Тогда зачем вам я? — Эдит сжала чашку ладонями. — Я магглорожденная. Из приюта. Ваша сестра прокляла бы вас, если бы узнала. Альфард рассмеялся — это был сухой, искренний смех. — Она уже прокляла меня столько раз, что одним больше, одним меньше — не имеет значения. Но ты ошибаешься, Эдит. Я выбрал тебя не назло сестре. Хотя это приятный бонус. Он подался вперед, и его взгляд стал серьезным. — Слизнорт — мой старый друг. Он написал мне письмо после твоего первого урока зельеварения. Он был в восторге. «Альфард, — писал он, — на Слизерине появилась девочка, которая варит зелья так, будто она родилась с черпаком в руках, но при этом она — магглорожденная. Шляпа либо сошла с ума, либо совершила величайший акт справедливости». Альфард отпил чаю. — Я заинтересовался. Я наблюдал за тобой в саду приюта те три дня. Я видел твой взгляд. В нем нет страха, Эдит. В нем есть ярость и воля. Та самая воля, которую Блэки веками тратили на ненависть и безумие. Я подумал... почему бы не дать этой воле достойную оправу? Почему бы не спасти одну жизнь от той тьмы, в которой я сам провел молодость? — Вы хотите удочерить меня, чтобы я стала «настоящей Блэк»? — голос Эдит дрогнул. — Нет, — Альфард качнул головой. — Я хочу удочерить тебя, чтобы ты стала собой. Чтобы тебе не приходилось драться за каждый глоток воздуха на факультете. Когда ты вернешься в Хогвартс, ты будешь Эдит Блэк. Дочерью Альфарда Блэка. У тебя будет защита моего имени, доступ к моим сейфам и, что важнее, доступ к знаниям, которые эта семья копила тысячелетиями. Эдит молчала, пытаясь осознать масштаб происходящего. Она, девчонка из приюта, теперь официально станет частью семьи, которая считала её мусором. — Я оставлю фамилию своего отца,меня никто не бросал,мой отец не виноват в том,что я оказалась в приюте ,фамилию я не поменяю. — Хорошо,тогда оставим твою,документально это возможно. Мой племянник, Регулус... — Альфард вздохнул. — Он хороший мальчик, но он слишком послушен. Сириус — наоборот, слишком безрассуден. А ты... ты — то равновесие, которое нужно мне.Ты знаешь цену жизни внизу. Это сделает тебя сильнее любого из них. Он достал из кармана золотой перстень с печаткой — это не перстень Блэков,это что-то другое,совсем новое. — Я не требую от тебя любви, Эдит. Я даже не требую, чтобы ты называла меня отцом, если тебе это трудно. Но я обещаю тебе одно: в этом доме тебя больше никогда не назовут «грязнокровкой». Здесь ты дома. Эдит посмотрела в окно. Туман за стеклом начал рассеиваться, открывая вид на лес и далекие горы. Впервые за три года холод, который жил внутри неё, начал отступать. — Почему вы так одиноки, Альфард? — тихо спросила она. Он посмотрел на свои руки, на которых виднелись шрамы от старых дуэлей. — Потому что я выбрал правду в мире, где все предпочитают ложь. Одиночество — это цена свободы, Эдит. Но теперь, возможно, нам будет чуть менее одиноко вдвоем. Эдит протянула руку и коснулась его ладони. Его кожа была теплой. Это было первое человеческое прикосновение за три года, которое не несло в себе боли или угрозы. — Я согласна, — сказала она. — Но я не хочу забывать, кем я была. — Ты и не забудешь, — улыбнулся Альфард. — Твой приют сделал тебя воином. А я просто дам тебе меч и крепость. В тот вечер в доме у леса зажглись огни. Альфард показывал Эдит её новую комнату — с видом на реку и полками, заставленными книгами. Эдит Денди официально теперь была не одна. Альфард стоял в дверях, глядя, как девочка осторожно касается корешков книг. Он чувствовал, что совершил самый правильный поступок в своей жизни. Он не просто удочерил сироту. Он бросил вызов судьбе и своей семье, поставив на кон всё ради того, чтобы у этого маленького, яростного существа было будущее.

***

Январское утро после зимних каникул всегда пахло переменами, но для Эдит это утро было особенным. Оно началось не с окрика миссис Роллинс и не с запаха подгоревшей каши, а с мягкого стука в дверь её новой комнаты и аромата свежего кофе, который Альфард магией отправлял наверх, чтобы она проснулась. Последние дни в «Гнезде филина» прошли как в лихорадочном сне. Альфард учил её не только истории семьи, но и тому, как держать себя: как пить чай, не задевая ложечкой края чашки, как смотреть на людей так, чтобы они видели в тебе равную, и, что самое важное, как прятать свою уличную натуру за ширмой безупречных манер. — Готова? — спросил Альфард, когда они стояли в холле. Он сам выглядел сегодня особенно элегантно: темно-серая мантия, трость с набалдашником в виде совы и легкая, ободряющая улыбка. — Готова, — ответила Эдит. На ней была новая одежда: кашемировое пальто глубокого зеленого цвета и кожаные ботинки, которые больше не жали. Её старый чемодан был сожжен в камине три дня назад. Теперь её вещи лежали в роскошном сундуке из драконьей кожи, на котором серебром была выгравирована буква «B». Лондон встретил их привычной суетой, но Кингс-Кросс для Эдит теперь выглядел иначе. Она больше не была испуганной девочкой, пытающейся слиться с кирпичной стеной. Она шла рядом с Альфардом, и люди — как магглы, так и волшебники — невольно расступались перед ними. В Альфарде была та спокойная уверенность, которая доступна только тем, кто знает себе цену. Когда они прошли сквозь барьер, гул платформы обрушился на них. Алый паровоз привычно пускал пар. Эдит на мгновение замерла, глядя на толпу. Она знала, что как только она сделает первый шаг в вагон , пути назад не будет. — Позволь мне, дорогая, — Альфард мягко отстранил её и взялся за ручку её сундука. Он не стал звать носильщиков. Он сам, как самый обычный отец, покатил её чемодан в сторону багажного вагона, переговариваясь с ней о каких-то мелочах. Эдит наблюдала за его широкими плечами и чувствовала, как внутри неё что-то, долгое время бывшее сломанным, начинает срастаться. Защита. О ней наконец-то заботились. Она осталась стоять чуть в стороне от основного потока учеников, прислонившись к одной из колонн, пока Альфард возился с погрузкой. Она погрузилась в свои мысли, представляя лицо Регулуса, когда он узнает об этом всем. Внезапно крепкие руки обхватили её сзади, вырывая из раздумий. Эдит вскрикнула — старый инстинкт выживания сработал мгновенно. Она уже занесла локоть, чтобы ударить «нападавшего» под дых, но знакомый, слегка хрипловатый смех заставил её замереть. — Попалась, маленькая змея! — прошептал голос прямо ей в ухо. Это был Барти Крауч-младший. Он не просто обнял её — он на мгновение прижал её к себе, прежде чем она успела вырваться. От него пахло морозным воздухом и дорогими сладостями. — Барти! Ты с ума сошел? — Эдит резко обернулась, её сердце колотилось в горле. — Я чуть не сломала тебе ребра! Барти стоял перед ней, сияя своей безумной, искренней улыбкой. Его волосы были растрепаны, а шарф Слизерина висел на шее как попало. В руках он держал небольшой, странный цветок — белую морозную розу, чьи лепестки светились изнутри, словно сделанные из лунного камня. — Ты бы не сломала, — ухмыльнулся он, протягивая ей цветок. — Ты слишком маленькая для этого. Держи. Это тебе. Нашел в оранжерее у отца, пока он читал мне лекцию о «чистоте намерений». Эдит осторожно взяла цветок. Холод лепестков приятно остудил её ладонь. — Спасибо, Барти. Но зачем это? Лицо Крауча на мгновение стало серьезным. Он запустил руку в карман мантии и достал оттуда пачку смятых конвертов. — Зачем? Ты еще спрашиваешь? Я написал тебе шесть писем, Денди! Шесть! Я даже узнал адрес твоего приюта у Слизнорта, прикинувшись, что хочу отправить тебе учебник. Я ждал ответа все каникулы. Ты хоть представляешь, как это выглядело? Я отправляю сову в маггловский Лондон, а она возвращается через день с письмом, которое никто не принял. Эдит замерла. Она совсем забыла, что Барти мог искать её. В «Гнезде филина» она была так поглощена своей новой жизнью, что старая Эдит из приюта казалась ей персонажем из другой книги. — Я... мне жаль, Барти, — тихо сказала она, глядя на конверты. — Я просто... меня там не было. — Не было? — Барти нахмурился, его глаза лихорадочно блеснули. — Тебя что, выставили на улицу? Или ты сбежала? Если этот твой приют обидел тебя, просто скажи имя, и я... — Мистер Крауч, если я не ошибаюсь? — раздался спокойный, холодный голос Альфарда. Барти мгновенно подобрался, его маска беззаботного хулигана слетела, сменившись настороженностью. Он обернулся и увидел Альфарда Блэка, который стоял всего в двух шагах, сложив руки на набалдашнике трости. — Мистер Блэк? — Барти узнал его. В магическом мире Альфард был известен как человек, который однажды просто ушел из семьи, забрав с собой значительную часть наследства и связей. — Простите, я не знал, что вы... Он перевел взгляд с Альфарда на Эдит, которая теперь стояла рядом с мужчиной. Барти выглядел совершенно сбитым с толку. — Эдит не могла ответить на твои письма, Барти, — сказал Альфард, и в его голосе прозвучали покровительственные нотки. — Потому что все каникулы она провела в моем доме. Видишь ли, произошли некоторые юридические изменения. Альфард положил руку Эдит на плечо. — Позволь представить тебе мою дочь. Эдит Денди.Я ее удочерил. Барти открыл рот, но не смог произнести ни слова. Он смотрел на Эдит так, будто у неё внезапно выросли крылья. Цветок в её руке, её новая одежда, её уверенная поза — всё сложилось в единую картину, которая не укладывалась в его голове. — Блэк? — наконец выдавил он. — Ты... он тебя удочерил? По-настоящему? — По-настоящему, Барти, — Эдит слегка улыбнулась. — Так что теперь тебе придется писать письма по другому адресу. В «Гнездо филина», если захочешь. Барти вдруг рассмеялся — громко, на всю платформу, привлекая взгляды прохожих. — Мерлин! Это же... это же гениально! Денди, Регулус же в обморок упадет прямо в Большом зале! Он снова посмотрел на Эдит, и в его взгляде теперь было не только любопытство, но и бешеное восхищение. — Ты всё-таки сделала это. Ты перестала быть добычей. Ты стала одной из них... нет, ты стала выше них. — Я осталась собой, Барти, — мягко поправила его Эдит. — Просто теперь я живу не в приюте,ничего не изменилось. — Еще как изменилось,— Барти шутливо поклонился Альфарду. — Мое почтение, мистер Блэк. Вы совершили самый дерзкий поступок года. Мой отец будет в ярости, когда узнает. И это делает меня самым счастливым человеком в мире. Альфард тонко улыбнулся. — Рад слышать, молодой человек. А теперь, Эдит, пора. Поезд скоро отправляется. Барти подхватил сумку Эдит, которую она держала в руках. — Я помогу! Донесу до самого купе. И не вздумай отказываться, «принцесса Блэк». У меня к тебе миллион вопросов. Эдит посмотрела на Альфарда. Тот кивнул, позволяя ей идти вперед с Барти. — Увидимся в июне, Эдит, — сказал Альфард. — Пиши мне каждую неделю. И помни: ты — не одна,у тебя теперь есть защитник,пиши чаще.Никому не позволяй сомневаться в этом. Эдит обняла его — быстро и крепко. — Спасибо, — прошептала она. Это слово всё еще давалось ей с трудом, но на лице Альфарда отразилось такое неподдельное счастье, что она поняла: оно того стоило. Она пошла за Барти к вагону. Барти шел впереди, размахивая её сумкой и что-то весело выкрикивая своим знакомым. Эдит сжимала в руке морозную розу. Она чувствовала, что этот семестр будет совсем другим. Она больше не была тенью. Она была светом — холодным и ярким, как её новый цветок. И когда поезд тронулся, унося её к Хогвартсу, она знала: Слизерин больше никогда не будет прежним