Время перемен

Прошло несколько дней после происшествия с Беллой. Дом Свон хоть и преобразился после магии Гарри и Беллы, но воздух в нем был наполнен невысказанными извинениями и тягостным ожиданием. И именно в это утро, когда солнце робко пробивалось сквозь привычные для Форкса облака, лед тронулся. Гермиона понимала, что ждать больше невозможно. Гнетущая атмосфера в доме шерифа Чарли давила на всех, не давая сосредоточиться даже на исследованиях. Девушка, набравшись смелости, постучала в дверь комнаты сестры. В руках она держала две кружки с дымящимся какао — его она заранее попросила сварить Гарри. Именно такое какао Белла любила в детстве. Решив идти на разговор, Гермиона использовала и теперь уже главное оружие Гарри — поднос с тёплыми булочками с изюмом. — Можно? — тихо спросила она, заглядывая внутрь. Белла, сидевшая на подоконнике и смотревшая в окно, кивнула, не поворачиваясь. Ее плечи были напряжены. Гермиона осторожно подошла и поставила поднос с кружкой и булочками рядом с сестрой. — Мне жаль, — сказали они почти одновременно и замерли, удивленные этим невольным дуэтом. Потом Белла медленно повернулась. В ее глазах не было привычной стены. Была только усталость и та самая боль. — Знаешь, я думала... — Гермиона замолчала, подбирая слова. — Я видела твой страх всякий раз, когда доставала палочку. Но в моём сознании это всегда была ненависть. Ко мне лично. Она покачала головой, глядя в свою кружку. — Хотя нет. Где-то в глубине души я, наверное, понимала, что ты не просто ненавидишь магию. Ты её боишься. Но я тоже злилась. И из-за этой злости ничего не видела. Гермиона подняла на сестру влажные глаза. — Ведь я тоже её боялась. Особенно после тех ужасных слов, что сорвались с моих губ. Прости меня, Белла. Я так часто мечтала повернуть время вспять... отнять у себя ту секунду, то роковое предложение... Она снова замолчала, собираясь с мыслями. — Мама тогда сказала мне: «У страха глаза велики. Если боишься навредить — научись управлять тем, что тебя пугает». Магия — это часть меня. Если я не подружись с этой частью, мы будем вечно враждовать внутри. А это... это приводит к ужасным последствиям. Гермиона замолчала. — Я чуть не убила его, Гермиона, — выдохнула Белла, и её голос предательски дрогнул. Она сжала руки в кулаки, чтобы скрыть дрожь. — И Джейкоба... я его обездвижила. Одним-единственным словом, брошенным в гневе. Она смотрела на сестру с отчаянием и стыдом. — Я стала тем, против чего всегда боролась. Тем, кого боялась больше всего. Именно в эту секунду, в этот момент, слова Гермионы, Джейкоба и Гарри как будто достучались. В голове Белла вдруг вспомнила своё «Стой!». Одно слово — и Джейкоб застыл. Так же легко когда-то сорвались слова Гермионы. Детские. Злые. Сказанные не всерьёз. А теперь она сама сделала то же самое. Только сейчас она с ужасом понимала: как бы Гермиона ни пыталась, она не могла бы «исправить» то, что случилось. Магия исполнила сиюминутный, вырвавшийся порыв. Эта мысль была одновременно ужасной и освобождающей. — Я всегда думала, что это ты... своими словами... — Белла с трудом выговорила, глядя на свои руки. — Но это же не ты заставляла их ссориться каждый день. Это я только сейчас понимаю. Моё слово... оно просто вырвалось. Как и твое тогда. Ты была ребенком. Я... я сейчас чуть не стала убийцей из-за такого же вырвавшегося слова. Незаметно для них, в коридоре остановился Чарли. Собираясь на работу, он услышал голоса сестер и замер, поняв, что происходит что-то важное. Услышав последние слова Беллы, он не выдержал и тихо вошел в комнату. — Беллз, — его голос был мягким, но твердым. — Мне давно следовало сказать тебе это. Я знал суть вашей с Гермионой ссоры. Я, да и Рене и родители Гермионы - мы все надеялись, что вы разберетесь сами. Вырастите и поймёте. Но лето за летом, вы все так же не хотели мириться. Сейчас я вижу, лед тронулся. Но раз вы вышли на диалог, я помогу вам. Развод... это была не вина Гермионы. И уж тем более не твоя. Обе девушки вздрогнули и посмотрели на него. Чарли тяжело вздохнул, прислонившись к косяку двери. — Мы с Рене... у нас давно не ладилось. Еще когда мы переехали в Форкс. Она любила солнце, Аризону, а здесь... вы сами знаете. Сыро, пасмурно. Она была несчастна. Мы ругались часто, просто ты, Белла, была маленькой, и мы старались делать это не при тебе. А уж после того дела с бывшим шерифом, это было начало конца нашей семейной жизни. Я нашел свое место. Мне было тут, да и есть, хорошо и комфортно. Я уже не мог бросить жителей Форкса и квилетов. Мы с Рене ругались каждый день, по любой причине. А после тех слов Гермионы... ты просто стала обращать на это внимание. Ты искала причину, и твой детский мозг нашел самый простой ответ — волшебство сестры. Но проблемы были там задолго до этого. И гораздо глубже. Откровение отца повисло в воздухе. Белла смотрела на него широко раскрытыми глазами. Что-то внутри Беллы дрогнуло. Не исчезло — нет. Но перестало давить так сильно. — Я... я не знала, — прошептала она. — Я знаю, — Чарли подошел и обнял дочь и племянницу, прижав их к себе. — И мне жаль, что я так долго тянул с рассказом. Мне бы очень хотелось бы на старости лет видеть моих девочек счастливыми и поддерживающими друг друга. — Папа! — Чарли! Воскликнули обе девушки почти одновременно. — Папа, какая старость, мы тебе еще любимую найдем. Ту, что будет обожать Форкс и любить рыбалку и бейсбол. Чарли улыбнулся и потрепал обеих девочек по волосам. Этот разговор стал поворотным. Они пока не стали снова неразлучными подругами, но многолетняя война закончилась. Было заключено хрупкое, но настоящее перемирие, основанное на правде и взаимном понимании. --- Чтобы загладить вину перед Джейкобом, Белла почти каждый день ездила в резервацию. Старый гараж Билли стал их убежищем. Здесь пахло бензином, маслом и сосной. Белла, в заляпанных маслом джинсах, с упоением вникала в устройство «Харлея». Металл был честен. Он не таил в себе магических сюрпризов. Если что-то было не так, это можно было починить руками. Джейкоб, мудрый не по годам, не давил на нее. Он просто был рядом, передавая ей инструменты и терпеливо объясняя механику. Их молчаливое общение было красноречивее любых слов. А вот с Гарри все оставалось сложным. Мысль о том, что она видела кровь на его рубашке, заставляла Беллу сжиматься внутри каждый раз, когда он входил в комнату. Он не винил ее — она видела это в его глазах, в осторожной улыбке, с которой он предлагал ей чай. Но она отворачивалась, делая вид, что не слышит, и убегала, словно затравленный зверек. Она просто не могла найти в себе сил посмотреть ему в глаза. Стыд грыз ее изнутри. Гарри же, чья рана благодаря зельям, мазям и бальзамам, приготовленным Гермионой, зажила почти бесследно, ловил себя на том, что прислушивается к её шагам. Если Белла уходила из комнаты, он тут же начинал искать, чем занять руки.. Он почти все свободное время проводил на кухне: готовил завтраки, обеды и ужины и не подпускал туда никого. Гарри нервничал, волновался, не мог найти себе места. И, как всегда, только готовка успокаивала его. А сколько он напек булочек с изюмом — их просто не счесть. В этой ситуации лишь офицеры на участке шерифа Чарли были в восторге. Каждый день Чарли приносил по два пакета булочек с изюмом. И даже соседке, миссис Драп, достался пакетик с аппетитной сдобой. Та на радостях решила не сообщать в полицию о подозрительных и необъяснимых вещах, происходивших на днях в доме шерифа Чарли. Гарри не знал, как поступить с Беллой. Он считал, что тогда, когда они смотрели друг другу в глаза и держались за руки, пока дом восстанавливался, налаживались и их отношения. Но оказалось, что это не так. Белла боялась, пряталась, смотрела на него этим виноватым взглядом. Честно говоря, с таким он еще не сталкивался и не знал, что делать. Гермиона посоветовала не давить и ждать. Если уж с ней Белла помирилась, то и с Гарри она обязательно сделает этот шаг навстречу. Тем временем Гермиона, воодушевленная примирением, работала на три фронта. Она скрупулезно изучала руны на браслете Гарри, окружив себя в гостиной ореолом из древних фолиантов. Параллельно она устроила для Гарри настоящий маггловский ликбез, заставляя его штудировать учебники по химии и физике. Но самым важным ее новым проектом стали уроки для Беллы. По вечерам, когда в доме стихал шум, они спускались в подвал. — Магия — это не только заклинания и палочки, — объясняла Гермиона. — Это воля. Эмоции — это топливо, но управляет ими разум. Давай попробуем просто почувствовать. Представь, что это тепло в груди. Белла, поначалу скептическая и напряжённая, постепенно училась. Она не произносила заклинаний, но училась направлять крошечные всплески энергии — сдвинуть с места листок бумаги, заставить дрогнуть пламя свечи. Это было трудно, но впервые она чувствовала не страх, а растущее понимание и контроль. В её памяти ещё жило то прекрасное, тёплое чувство от магии Гарри. Она окутывала их, словно тёплое мягкое одеяло. Именно это воспоминание помогало девушке учиться контролю: где-то очень глубоко Белла жаждала почувствовать это снова. Но главной страстью Гермионы стали квилеты. Теперь, когда в доме почти пропала гнетущая атмосфера (не считая напряжённости в отношениях между Беллой и Гарри), у неё появилось время для старых увлечений. Основой её увлечения были мифы и легенды. Гермиона считала, что все они строятся на основе каких-то реальных событий. Даже если легенда совсем невероятная и абсурдная, под ней кроется какой-то исторический факт. А уж когда девушка осознала, что необычные сказки о волках в племени квилетов, возможно, могут быть не просто вымыслом, её охватило желание дойти до сути. Узнав, что в Сиэтле есть антикварный магазинчик «Пыльные страницы прошлого», где пылится одно из первых изданий легенд квилетов, Гермиона уговорила Беллу составить ей компанию. Предлог был блестящим: закупиться к школе, обновить гардероб и устроить настоящий девичник. Гарри они решили не брать — он в этот день с энтузиазмом (и долей страха) осваивал азы вождения с Чарли. Поездка в Сиэтл началась замечательно. Яркое солнце, блеск небоскребов в заливе, оживленные улицы — все это было глотком свободы после дождливого Форкса. Они бродили по Пайк-Плэйс Маркет, примеряли дурацкие шляпы в винтажных лавках, смеялись друг над другом, примеряя смешные костюмы в карнавальном магазине, поучаствовали в местном розыгрыше на бесплатный билеты в кино, проиграли, но не расстроились. И наконец накупили больше пакеты одежды и обуви, и конечно не забыли про Гарри. Тем более тратили они его деньги. Да, парень сам настоял. Уж из-за нескольких сотен долларов он не обеднеет. За чашкой кофе в уютной кофейне с видом на гавань Гермиона, набравшись смелости, спросила: — Беллз, а почему ты все еще бежишь от Гарри, как от огня? Я вижу, он очень волнуется. Гарри не злится на тебя, не винит, не обвиняет. Он понимает. Белла покрутила стаканчик с фраппучино, ее веселое настроение мгновенно испарилось. — Не хочу об этом. — Но он переживает, — настаивала Гермиона. — А когда он переживает… короче, Чарли уже не знает, кому еще раздать булочки с изюмом. А еще его магия… Ему и так непросто справляться с ее ростом. — Я знаю! — выдохнула Белла, отставляя стакан. — Просто... мне так стыдно, Гермиона. Я видела его кровь. Его рану. Я чувствовала, как эта штука... магия внутри меня рвется наружу, чтобы причинить боль. Как я могу после этого смотреть ему в глаза? — Просто смотришь и говоришь «прости», — мягко, но настойчиво сказала Гермиона. — Он поймет лучше, чем кто-либо. Он сам через это проходит каждый день. Ты не одна в этом, Беллз. После обеда, состоявшего из гигантских сэндвичей и смеха, они, сверившись с картой, направились в тот самый антикварный магазин. «Пыльные страницы прошлого» ютился в переулке, куда почти не заглядывало солнце. Вывеска скрипела на ветру, намекая на некую тайну. Район был не из лучших, и Гермиона, почувствовав легкую дрожь беспокойства, на всякий случай зажала в кармане пальто палочку. Внутри пахло пылью, старой кожей и временем. За прилавком, похожий на доброго гнома, дремал старичок в необычном, расшитом причудливыми узорами жилете. Он нашел нужный фолиант без каталога, словно знал, где находится каждая книга в своем царстве. Пока Гермиона расплачивалась, он внимательно, почти бездонным взглядом посмотрелл на Беллу. — Тебя ждет светлое будущее, дитя, но сначала придется потрудиться, — проговорил он загадочно. Его голос был глухим, словно доносящимся из-под земли. — Прими любовь предвестника смерти и растопи лед мертвого сердца. Затем его взгляд упал на Гермиону. — А ты не бойся своих желаний. Иногда слова открывают путь к сердцу быстрее, чем любое заклинание. Но будь осторожна — держись подальше от фальшивого закона. Девушки, ошеломленные и слегка взволнованные, поблагодарили и поспешили выйти на свежий воздух. На обратном пути к стоянке, увлекшись разговором о странном старике, они заблудились. Беззаботная атмосфера дня сменилась тревогой. Сумерки быстро сгущались, плохо освещенные улицы промышленного района начинали пугать. Возле какого-то заброшенного бара с вывеской «Последний причал» их заметила группа подвыпивших парней. — Эй, красотки! Заблудились? — один из них, крупный и неопрятный, отделился от группы, блокируя путь. От него пахло дешевым пивом и агрессией. Девушки попытались пройти мимо, прибавив шаг, но их быстро окружили. Сердце Гермионы бешено заколотилось, отдаваясь в висках. Она почувствовала липкую ладонь одного из парней на своем плече. — Отстаньте! — крикнула Белла, пытаясь вывернуться, но другой парень грубо схватил ее за руку выше локтя. Гермиона судорожно полезла в карман за палочкой, ее пальцы скользнули по знакомому дереву. Но один из нападавших, заметив движение, с силой ударил ее по руке. Палочка выскользнула и с тихим стуком упала в лужу между треснувшими плитами тротуара. Мир сузился до похабных смешков, до грубых рук, которые тянулись к ним, кто-то рванул блузку Гермионы, и она услышала противный звук рвущейся ткани. Девушки отчаянно сопротивлялись, царапались и кричали, но их силы были на исходе. Белла кричала, Гермиона пыталась оттолкнуть одного из парней, но ее охватил парализующий ужас, знакомый и оттого еще более страшный. Перед глазами встали образы — озверевшие оборотни в Хогвартсе, голодный взгляд Джеймса Визердейла... Это был конец. Опять. Внезапно на улицу, визжа шинами и разорвав напряженную атмосферу рыком мотора, вывернула желтая «Шевроле Камаро». Из нее, словно тени, материализовались двое — высокий парень с соломенными волосами и грозным взглядом и миниатюрная девушка с короткой, темной стрижкой и огромными, пронзительными глазами. Они двигались с нечеловеческой скоростью и грацией. Парень, чье лицо исказила холодная, безжалостная ярость, буквально разметал нападавших. Слышался приглушенный хруст, крики боли и страха. Все закончилось за мгновение. Пока парень, которого девушка назвала Джаспером, с ледяным спокойствием взирал на расползающихся в панике хулиганов, девушка — Элис — подобрав пакет с книгой, мягко, но не оставляя возражений, усадила шокированных Беллу и Гермиону на заднее сиденье машины. Гермиона не сопротивлялась. Она сидела, уставившись в одну точку, ее дыхание было поверхностным, а пальцы судорожно вцепились в ремень безопасности. Она ушла в себя. Белла, вся дрожа, пыталась до нее достучаться, тряся ее за плечо. — Гермиона! Гермиона, все кончено! Дыши спокойно, пожалуйста, очнись! — Не трогай ее пока, — тихо, но властно сказала Элис с переднего сиденья. Ее голос был мелодичным, но в нем чувствовалась сталь. — Шок. Мы отвезем вас домой. Там ей помогут. Они мчались по ночной дороге с неестественной скоростью. Белла, глотая воздух и пытаясь унять дрожь в коленях, смотрела на своих спасителей. Они были красивы до неестественности, бледны, как мрамор, и двигались с такой уверенностью, что становилось не по себе. Вскоре фары выхватили из темноты знакомый дом Свонов. Джаспер молча помог Белле дойти до крыльца. Девушка хоть и была в сознании, но все тело ее пробивала дрожь. — Позвони в дверь, — подсказала Элис, оставаясь в машине рядом с Гермионой. — Твоя сестра сильна, но сейчас нужна его помощь. Белла, почти не помня себя от нахлынувших страха, облегчения и беспокойства, нажала на кнопку звонка. Дверь распахнулась, и на пороге возник Гарри, а за его спиной — Джейкоб. Парни только закончили смотреть бейсбол по телевизору вместе с Чарли и Билли. Увидев Гарри, Белла бросилась к нему и вцепилась в него с такой силой, что у того перехватило дыхание. Она дрожала мелкой дрожью, прижимаясь к его груди, ища защиты и опоры. — Там... там Гермиона... в машине... ей плохо, — выдохнула она, и только потом заметила Джейкоба. — Джей, помоги! Джейкоб выскочил на крыльцо и увидел на заднем сидении незнакомой машины бледную, отрешенную Гермиону. Его сердце сжалось от щемящей боли. Элис осторожно открыла ему дверь. — Только ты можешь вернуть ее, — тихо шепнула она парню. — Будь осторожен. Она пережила очень страшное испытание. И это была последняя капля. Забудь о ссорах, которые совсем не связаны с тобой. Просто ради нее один раз поставь ее на первое место, а не сестру. Только так ты сможешь достучаться до нее. Парень кивнул и аккуратно взял хрупкую девушку на руки и прижал к себе. Джейкоб ещё не понял, почему только он может помочь ей. Но сделает это для нее. На шум вышли Чарли и выкатился на коляске Билли, его мудрое лицо было серьезным. Джаспер и Элис, держась в тени, как бы не желая привлекать лишнего внимания, особенно перед одним из старейшин квилетов, кратко и без эмоций объяснили ситуацию. — Нам нужно ехать, — сказал Джаспер, его взгляд скользнул по Гарри и задержался на нем на долю секунды дольше, чем на остальных, словно он что-то почувствовал. — Если понадобятся показания, мы готовы помочь. Но сейчас нам нужно уйти. И прежде чем кто-либо успел что-то спросить или поблагодарить, они прыгнули в машину и растворились в ночи, оставив у порога растерянных, напуганных людей и девушку, застрявшую в кошмаре собственных воспоминаний. А на сиденье машины лежала книга, купленная в «Пыльных страницах прошлого» — немой свидетель того, что тихий вечер в Форксе закончился, и в жизнь героев снова, безжалостно и стремительно, ворвалась тень.