Последний кадр

Утро началось за пять минут до звонка будильника. Кацуки открыл глаза и несколько секунд просто смотрел в потолок, слушая тишину. В комнате пахло озоном и едва уловимым ароматом старых тетрадей — фантомным запахом, который преследовал его последние девять месяцев. Он сел на кровати, и половицы под ногами привычно скрипнули. — Каччан, ты уже проснулся? — голос Изуку раздался со стороны окна. Мягкий, нерешительный, он просочился в сознание, как утренняя прохлада. — Я просто хотел сказать... сегодня важный день. Ты ведь отлично подготовился, я видел, как ты занимался до трех ночи. Кацуки не обернулся. Он медленно потянулся, чувствуя, как перекатываются мышцы под кожей. За девять месяцев ярость превратилась в тупую, ноющую привычку. Он научился сосуществовать с этим голосом, как люди привыкают к шуму дождя за окном. — Заткнись, Деку, — бросил он, натягивая футболку. Голос был хриплым, лишенным прежнего яда, скорее усталым. — Я и без тебя знаю, какой сегодня день. Не зуди. — Да, конечно... — Изуку замялся, его полупрозрачный силуэт качнулся, когда он неловко переступил с ноги на ногу прямо в воздухе. — Просто я волнуюсь. То есть, я знаю, что ты будешь лучшим, но экзамен в UA — это не просто тест. Там могут быть ловушки… Бакуго замер, затягивая шнурки на кроссовках. Пальцы на мгновение сжали плотную ткань чуть сильнее, чем нужно. Ему не нужны были советы призрака. Каждое слово Изуку напоминало о том, что этот «задрот» больше никогда не переступит порог академии сам. Что его мечты теперь — лишь эхо в этой комнате. — Мне не нужны твои подсказки, — буркнул Кацуки, подхватывая сумку. — Просто не мешайся под ногами на полигоне. Если я из-за твоего нытья пропущу хоть одного робота — я тебя… Он осекся. Угрожать призраку было глупо. Он просто вышел из комнаты, стараясь не замечать, как Изуку послушно плывет следом, словно привязанный невидимой нитью. На кухне стоял привычный грохот: мать Кацуки, Мицуки, с размаху опустила сковороду на плиту, а отец, Масару, пытался спрятаться за утренней газетой. — Кацуки! Если ты сейчас же не сядешь жрать, я сама съем твой завтрак! — проорала Мицуки, не оборачиваясь. Бакуго ввалился на кухню, застегивая на ходу ремень. — Заткнись, старая карга! Я уже иду! Он почувствовал легкий ветерок у плеча — Изуку материализовался за его спиной, с любопытством заглядывая в тарелки. — Твоя мама сегодня выглядит бодрой, Каччан... О, смотри, яичница! Тебе нужны калории перед тестом. Кацуки дернул плечом и плюхнулся за стол. «Я сам знаю, что мне нужно» бросил он, хватая палочки. Масару робко выглянул из-за газеты: — Кацуки, ты ведь... уверен в себе? Мы с мамой гордимся тобой. Кацуки яростно зажевал бекон. — Я иду туда, чтобы занять первое место. Юэй — это просто ступенька. Хватит нести чушь, старик. — Вот видишь, Масару! — Мицуки с грохотом поставила перед сыном стакан сока. — Весь в меня! Такой же упрямый осел. Главное, не взорви там здание раньше времени! — Она просто переживает, — тихо заметил Изуку, присаживаясь на пустой стул рядом с отцом. Масару лишь поправил воротник, словно от сквозняка. — Посмотри, как у неё дрожат руки. Она гордится тобой, Каччан. Кацуки замер. Он посмотрел на мать — та усердно оттирала пятно на столешнице, пряча взгляд. Потом перевел глаза на Деку. Тот мягко улыбался, глядя на эту семейную сцену. — Что ты там бубнишь? — Мицуки подозрительно прищурилась. — Ты с едой разговариваешь? — Ем, говорю! — выкрикнул Бакуго, вскакивая и хватая сумку. — Я ухожу. Ждите меня с высшим баллом. Выйдя за порог, Кацуки выдохнул. — Ну что, доволен? Насмотрелся на мой «домашний зоопарк»? Изуку, уже парящий рядом, весело кивнул. — Пойдем. Мы почти опаздываем.

***

Огромный зал академии UA давил своей стерильностью. Кацуки сидел в ряду среди десятков других претендентов, и каждый из них казался ему лишь серым пятном на фоне его собственной цели. Он чувствовал на себе чужие взгляды: кто-то смотрел с опаской, заметив его колючую ауру, кто-то — с вызовом. Справа от него какой-то парень с неестественно длинными пальцами нервно постукивал ими по столу, создавая дробь, которая ввинчивалась в мозг. Чуть впереди сидела девушка, чьи волосы напоминали лианы; она то и дело оборачивалась, оглядывая конкурентов испуганными глазами. «Статисты. Массовка», — Кацуки опустил взгляд на бланк, игнорируя всё это копошение. — Каччан, смотри, тот парень в очках... — Изуку возник прямо перед столом, зависнув в воздухе в паре сантиметров от пола. Его полупрозрачная фигура слегка мерцала в свете люминесцентных ламп. — Он так быстро пишет. Похоже, он серьезный соперник. И посмотри на его осанку, он явно из престижной школы. Бакуго даже не поднял глаз на очкарика, который в этот момент идеально ровно выводил иероглифы в нескольких рядах от него. — Плевать, — едва слышно выдохнул Кацуки, вгрызаясь в первый блок задач. Вопросы по теории героя были для него пройденным этапом еще в средней школе. Законы о применении причуд в общественных местах, этика спасения, расчет траектории при падении груза — он щелкал их один за другим. Его ручка летала по бумаге, оставляя острые, хищные следы. Он писал так уверенно, будто не просто отвечал на вопросы, а отдавал приказы. — Ой, Каччан, подожди! В двенадцатом вопросе... там про спасение в условиях плотной городской застройки. Ты выбрал вариант «А», но если учитывать направление ветра, о котором говорится в сноске... — Изуку наклонился над самым его плечом, его призрачные кудри почти касались лица Кацуки, обдавая кожу неестественным, могильным холодком. Кацуки почувствовал, как по спине пробежали мурашки, но не от страха — от глухого раздражения. Он знал про сноску. Он учел её еще до того, как Деку открыл свой призрачный рот. — Исчезни, — прошипел он под нос, чувствуя, как ладони начинают непроизвольно потеть. Нитроглицерин едва заметно пахнул в воздухе, смешиваясь с запахом казенной бумаги. Парень с длинными пальцами справа вздрогнул от этого шипения и покосился на Бакуго. Кацуки наградил его таким тяжелым, испепеляющим взглядом, что тот моментально уткнулся обратно в свой тест, едва не выронив карандаш. — Прости, — Изуку виновато отлетел в сторону, сложив руки за спиной. — Я просто не хочу, чтобы ты потерял баллы из-за невнимательности. Это же твоя мечта... наша мечта. Последнее слово ударило Кацуки под дых сильнее, чем любой физический удар. Их мечта. Теперь он нес её на своих плечах в одиночку, и этот полупрозрачный балласт рядом только усложнял задачу. Он закончил тест за двадцать минут до финала. Встал так резко, что ножки стула издали пронзительный визг, разрезавший тишину зала как бритва. Сотни голов повернулись в его сторону, но он не удостоил их даже мимолетным взором. Кацуки шел к выходу, чувствуя на затылке пристальный взгляд Изуку и недоуменное молчание аудитории. Ему было всё равно, что о нем подумают эти статисты. Настоящая игра начиналась сейчас, на полигоне.

***

Раздевалка встретила его гулом голосов и запахом дешёвого дезодоранта. Кацуки не глядя распахнул свой шкафчик, скидывая школьный пиджак. Вокруг суетились другие парни: кто-то нервно поправлял элементы своих костюмов, кто-то пытался размяться, едва не задевая соседа локтями. ‎— Смотрите, это же тот парень из Мусутафу, который взорвал ту жижу в прошлом году, — послышался чей-то шепот за спиной. Бакуго даже не обернулся. Для него эти люди были фоном, шумом, который он научился отфильтровывать. Он молча натягивал свою спортивную форму, затягивая шнурки с такой силой, что костяшки пальцев белели. — Каччан, тот парень прав... про тебя помнят, — Изуку сидел прямо на верхней полке шкафчиков, свесив прозрачные ноги. — Но будь осторожен. На полигоне будут не только роботы, но и другие люди. Не задень их случайно своими взрывами, ладно? Если кто-то пострадает, тебе снизят баллы за геройское поведение. Кацуки с грохотом захлопнул дверцу шкафчика, едва не прищемив призрачные пальцы Деку. Он вышел, ничего не сказав.

***

‎Полигон. Огромные фальшивые ворота возвышались над толпой абитуриентов, как челюсти гигантского зверя. Кацуки стоял в первом ряду, чуть в стороне от остальных. Его ладони уже слегка подрагивали — не от страха, а от избытка нитроглицерина, который требовал выхода. ‎— Старт! — прогремел голос Сущего Мика из динамиков. ‎Пока остальные стояли, хлопая глазами и ожидая продолжения команды, Кацуки уже сорвался с места. ‎ ‎Полигон «Б» напоминал бетонный лабиринт, который Кацуки вознамерился сровнять с землей. Как только створки ворот разошлись, он перестал быть человеком — он стал снарядом. ‎Воздух вокруг его ладоней раскалился до предела. Кацуки не просто бежал, он использовал микровзрывы, чтобы придавать себе ускорение, от которого закладывало уши. Его движения были рваными, резкими, почти невозможными для человеческого глаза. ‎— Справа, Каччан! Там за углом двое «двухбалльников»! — Изуку летел рядом, его полупрозрачная фигура то и дело пересекала линию обзора Бакуго, заставляя того раздраженно щуриться. ‎— Я сам вижу, задрот! — рявкнул Кацуки, не сбавляя темпа. ‎Он вылетел на открытую площадь, где три робота уже взяли в кольцо какого-то паренька, застывшего от ужаса. Кацуки не стал тратить время на приземление. Он совершил кувырок в воздухе, выпуская из обеих ладоней мощный залп — «Взрывной рывок». Отдача подбросила его выше, а ударная волна впечатала первого робота в стену здания. ‎Приземлившись на одно колено, Бакуго тут же крутанулся на месте. Левая рука — в сторону, короткая вспышка, чтобы ослепить вторую машину. Правая — прямой удар в центр корпуса третьего. Металл жалобно лязгнул, сминаясь под напором концентрированной мощи. ‎— Пятнадцать баллов... восемнадцать... — Изуку висел в воздухе над грудой обломков, его пальцы привычно дергались, будто он по привычке записывал что-то в свой несуществующий блокнот. — Каччан, ты слишком сильно открываешь левый фланг, когда готовишь большой залп. Если бы это был настоящий злодей… ‎«Если бы это был настоящий злодей, я бы уже стер его в порошок!» Кацуки рванул дальше, оставляя за собой шлейф едкого дыма. ‎Его бесило, что Изуку прав. Его бесило, что этот голос замечал детали, которые сам Кацуки в пылу боя мог упустить. Это было похоже на то, как если бы у него в голове сидел второй пилот, который постоянно комментировал каждый маневр. ‎Впереди показался массивный «трехбалльник». Кацуки взмыл вверх, используя серию мелких хлопков, чтобы зависнуть в воздухе. Он сложил ладони вместе, концентрируя жар. ‎— Каччан, осторожно! Там внизу люди! — вскрикнул Изуку, указывая на группу абитуриентов, которые пытались атаковать того же робота. — Твоя взрывная волна их заденет! Направь удар выше, под углом в сорок пять градусов! ‎«Не указывай мне!» прорычал Бакуго, но в последний момент всё же изменил положение кистей. ‎Яркая вспышка озарила улицу. Робота буквально разорвало на куски, но основная мощь удара ушла в небо, лишь обдав стоящих внизу горячим ветром. Кацуки приземлился среди обломков, тяжело дыша. Пот градом катился по лицу, смешиваясь с гарью. ‎— Видишь? Так гораздо эффективнее, и никто не пострадал, — Изуку мягко опустился рядом, его лицо светилось какой-то невыносимой, спокойной гордостью. ‎Кацуки хотелось замахнуться и ударить эту прозрачную рожу, но рука лишь прошла сквозь холодный воздух. Он чувствовал, как внутри всё дрожит от перенапряжения и этого странного, вынужденного сотрудничества. Он набирал очки с невероятной скоростью, но каждый балл казался ему оплаченным этим навязчивым присутствием. ‎И тут земля по-настоящему содрогнулась. Звук скрежета металла о бетон заставил всех на полигоне обернуться. ‎— О нет... — прошептал Изуку, глядя вверх. — Каччан, посмотри… ‎Из-за крыш домов, заслоняя солнце, медленно поднималась колоссальная туша Нулевого указателя. Грохот Нулевого указателя заставил замолчать даже самых отчаянных абитуриентов. Огромная тень накрыла улицу, превращая недавних героев в муравьев, застигнутых врасплох. Бетон под ногами Кацуки мелко вибрировал, передавая мощь приближающейся махины. — Каччан, посмотри! Все бегут... — голос Изуку дрожал от волнения. Он парил прямо перед Бакуго, указывая в сторону завалов. — Но там, под обломками здания... кажется, кто-то застрял! Каччан, ты слышишь? Кацуки замер, сжимая кулаки так, что когти впивались в ладони. Взгляд его был прикован к гиганту. «Ноль баллов. Бесполезная трата сил», — пронеслось в голове. Он уже собирался развернуться и уйти в соседний сектор, чтобы добрать оставшиеся очки, но Изуку буквально перегородил ему дорогу. — Пожалуйста! — призрак смотрел прямо в глаза Кацуки, и в этом полупрозрачном взгляде было столько же решимости, сколько Бакуго видел в нем при жизни. — Ты ведь видишь ту девушку? Робот раздавит её через десять секунд! Каччан, только ты можешь успеть! Бакуго стиснул челюсти до металлического хруста. Он не ответил. Нельзя было сорваться на крик здесь, когда вокруг десятки свидетелей и камер. Но внутри него всё выло от ярости: на этого робота, на этот экзамен и на этого чертового Деку, который даже мертвым умудрялся дергать его за ниточки совести. — Заткнись... Просто заткнись! — проорал он в мыслях. Рывок. Взрыв под ногами был такой силы, что асфальт треснул. Кацуки не к гиганту — он рванул к завалам. Одним мощным залпом он отшвырнул кусок бетонной плиты, освобождая ногу какой-то девчонки, и, не сбавляя инерции, подхватил её под локоть, буквально вышвыривая из зоны поражения. Гигантская гусеница Нулевого указателя опустилась в метре от того места, где секунду назад была живая плоть. Кацуки приземлился на соседней крыше, тяжело дыша. Его ладони дымились. Он видел, как Деку завис над спасенной девушкой, с облегчением выдыхая, а затем обернулся к нему с этой своей дурацкой, сияющей улыбкой. — Ты сделал это, Каччан! Ты спас её! Бакуго не удостоил его даже взглядом. Он развернулся и пошел прочь с полигона, когда сирена возвестила об окончании экзамена. Он не оборачивался на грохот оседающей пыли, не смотрел на других абитуриентов, которые шептались за его спиной. Внутри него зудело странное, липкое предчувствие. Он знал, что прошел. Знал, что будет первым. Но это присутствие рядом... это «мы», которое Изуку вкладывал в каждое слово, начинало менять что-то в самом фундаменте его мира.