Гуманность

Абсолютно неизвестно, как и зачем создатель это сделал. Может, ради эксперимента, может, случайно, а может, и вовсе пытался добить своё финансовое и психическое состояние. Но, как бы то ни было, дамы здесь, и никому не известно, надолго ли. Восемь ртов — это много, а двенадцать — уже племя. На их радость, они не знают, что всё может закончиться так же быстро, как началось. Четыре дамы вышли из света. Фёдор в недоумении. Его комнату ещё никогда не посещало столько женщин. Что забавно, их он тоже может считать своими клонами в какой-то степени, но не хочет думать об этом. Лишь по образу можно понять, к какой масти кто относится, хотя это не так важно. Тёмненькая матёрая девушка с какой-то остервенелостью оглядывает комнату, стоя перед всеми остальными. Та, что рядом, кажется, смотрит в душу и не знай Прайм, что Джокер парень, принял бы эту синевласку за его персону. По другую руку стояла принцесса из сказок, такая светлая, милая и встревоженная своим пребыванием в реальном мире. И только рыжая с маниакальным любопытством бродила, трогала всё вокруг и о чём-то бубнила себе под нос. Она наверняка бубновая, такое любопытство и энергия им присущи. Казалось, время замедлилось, и они стояли так часами, успевая всё переварить. Но на самом деле спустя пару минут перешёптываний и недоумения пиковая дама начала с уверенностью танка надвигаться на Фёдора, задавая вопросы об их нахождении вне карточной пустоты. От такого напора создатель рефлекторно сжался, призывая дам обратно в колоду. Едва ли это вызвало бы подозрения, если бы Ромео бесцеремонно не ворвался, идя на женский голос. Их взгляды столкнулись в пустой комнате, и разочарованию розового не было предела. Казалось, он усомнился в собственном восприятии мира, не найдя за дверью Прайма источник своего интереса. Тут только Федя, уверенно делающий вид, что всё это всего лишь громкость в телефоне, которую он не успел убавить перед просмотром очередного видео в инсте. У Ромео абсолютно не осталось сомнений, что делать в комнате создателя больше нечего. Напоследок обозначив свою тоску по противоположному полу, он удалился. Больше этот инцидент не всплывал на поверхность, что не могло не радовать. По прошествии нескольких дней Фёдор больше не задумывался об освобождении дам из заперти. За это время он вполне понял, что это будет уже слишком для него, да и для других клонов тоже. Разбираться с дополнительными расходами на еду, коммуналку и местом для дам, не хотелось от слова совсем. Да, и парни не ужились бы с этими очаровательными девчонками. Лишь однажды ночью, когда был балаган с недовольством соседей, он пожалел, что не освободил милых дам и не запер эту восьмёрку чертей в пустоте. Ох, как бы сложилась тогда жизнь, хозяюшки в доме, ещё и не целая орава, а всего четыре. И каждая могла бы стать ему другом и была бы более благодарна за свободу, чем эти оболтусы. Но после последней их встречи вряд ли на такое уж можно рассчитывать. Шла ночь третьего дня, и неожиданно пазл в голове седьмого клона сошёлся. Что-то щёлкнуло, и стакан с его лба полетел вперёд от внезапного подъёма и осознания, что голоса девушек, карты в руках Феди и нервная короткая беседа, это именно то, чего и хотелось бы Ромео. Он тут же встал и, преодолев свою ванну, поднял на ноги Куромаку. Делал он это так тихо, как мог, учитывая спешку, и второй клон в полном недоумении без очков даже не сразу понял, кто это и что от него требуют. Куро заткнул одной рукой рот Ромео, показав, что его шёпот это такой же шум, сбивающий с мысли, как полноценный крик. Второй рукой он быстро надел очки и, показав жестом быть тише, указал на коридор, где можно было не переживать за сон окружающих и спокойно продолжить диалог. — Ромео, я не знаю, что заставило тебя в столь поздний час так грубо нарушить мой цикл сна, но я внимательно тебя слушаю. — Куромаку плотнее запахнул одеяло на плечах. — КуРоМа... — Тише. Говори спокойнее. — Да, да, прости. В общем, на этой неделе произошло одно странное событие, о котором я благополучно не думал, но только что до меня дошло нечто проницательное. — Хорошо. Я заинтересован и, возможно, даже буду удивлён. Продолжай. — В голосе второго проскользнула лёгкая ирония. — Кажется, Федя освободил дам на пару минут. — Ромео заговорщически понизил голос, будто раскрывал государственную тайну. — Я пока не вижу логики в этих действиях. — Я тоже поначалу не придал этому значения, но я отчётливо слышал женские голоса в его комнате, а когда зашёл, он нервно прятал карты за спину. И не буду скрывать, я наивно доверился его сказке про высокую громкость звука на телефоне при просмотре видео. — Пока что твоя наблюдательность всё ещё оставляет вопросы. — Куромаку слегка прищурился поверх очков. — У него даже в кармане не было этого телефона, что уж говорить о руках. И мне кажется, Федя задумал нечто ужасное. — Ромео драматично закатик глаза, после чего сделаль серьезно, обеспокоеное лицо. — Ты хочешь сказать... — Куромаку замер на секунду, уже ожидая услышать что-то действительно важное. — Он собрался ворковать со всеми нашими прекрасными дамами без нас и как подлец проводить с ними время за нашей спиной, пока мы вынуждены общаться с себе подобными. — Седьмой с типичной драматичностью отвернулся, приложив тыльную сторону руки ко лбу. — ... — Я не мог переварить эту несправедливость сам, ещё и так поздно ночью, поэтому решил обратиться к голосу разума. — Показательно направил руку на раздражённое лицо Куромаку. — Если отмести в сторону твою драматичность и сюрреалистичные мотивы создателя по отношению к дамам, то информация крайне поверхностна. — Второй потёр периносицу за очками. — Но... — И я планирую лечь обратно спать, что рекомендую и тебе. А этот вымысел можешь забыть как страшный сон. — Но... — Мы обсудим это утром с Федей и всё проясним. — Но... — Если тебя это беспокоит, то я обсужу это сам и не буду втягивать в это никого. Даже тебя. — С усталым вздохом произнес Куро. — О... ну вот и славненько. Доброй ночи, Куромаку. — Вот так грациозно, седьмой шмыгнул обратно за двери ванны. — ...Доброй. После столь малосодержательного диалога Куромаку задумался над собственными опасениями от призыва дам. Параллельно возвращаясь на свой матрас, он пытался понять, что всё это может значить для клонов. Приводить дам в этот мир безрассудно, но держать их там после призыва —жестоко. Пик бы за такое прибегнул к насилию. Но вопрос оставался открытым: зачем Фёдору всё это? Заменить нас? Опробовать свои силы? Убедиться, что есть кто-то помимо восьми клонов? Или же существует другая, более серьёзная причина? Эти мысли не давали покоя Куромаку, и ожидание утра стало чем-то предвкушающим получение ответов. Возможно, стоит обсудить это с кем-то помимо Ромео, который благополучно перекинул на Куромаку тревогу по этому поводу и отправился спать. Возможно, об этом должен узнать Пик. Он ведь не меньше Куромаку является авторитетной персоной, и лишний рычаг давления в виде угроз от восьмого мог бы быть полезен. Хотя, прими Пик свою точку зрения на всё происходящее, ни мольбы, ни здравый смысл его уже не остановят. Тогда придётся рисковать и всё же обсудить это тет-а-тет с создателем, надеясь, что Ромео не взболтнёт лишнего раньше. За всеми этими размышлениями прошла ночь. На сон Куромаку было отведено три часа до вмешательства Ромео, а после лишь холодный расчёт у себя на матрасе в углу, до самого рассвета. Клоны постепенно оживали. Как минимум Феликс с недосыпом и готовкой завтрака, Зонтик с желанием помочь и режимом жаворонка, и Данте, но он только в туалет, а после, скорее всего, обратно на боковую. Федя вставал так же рано, но его причиной пробуждения была работа, что не удивляло. Куромаку в свою очередь сделал вид, что проснулся вместе с Данте, привёл себя в порядок, поздоровался с Зонтом и Феликсом, предложив помощь, от которой они любезно отказались. После прибытия Прайма на кухню всё было как обычно. В этой утренней суматохе начинали просыпаться и другие. Пока создатель, сытый и готовый к работе, зашёл в комнату за ключами, Куромаку проследовал за ним и закрыл дверь для приватного разговора. — Куромаку, что-то случилось? — Спросил Федя, надевая куртку и помещая ключи в карман. — Я бы хотел обсудить опасения, не буду говорить кого, по поводу дам. — Невозмутимо сказал второй. — Эээ... О чём это ты? — Фёдор неловко почесал затылок. — Твоя нервная реакция говорит, что ты прекрасно понимаешь, о чём я. Поэтому мне бы хотелось лично это обсудить. — сказал Куромаку поправляя очки. — ...Ладно. До выхода есть ещё пять минут, так что постарайся уложиться. — Фёдор тяжело вздохнул и снял куртку. — Зачем ты призвал дам? — Это вышло не нарочно. Я не понял, как это сделал, но сразу же после этого вернул их обратно, так что проблем с дополнительными ртами нет. — Фёдор отвёл взгляд в сторону. — Я это прекрасно понимаю. Но теперь они существуют в той пустоте как отдельные единицы, как и мы когда-то. И считаю крайне негуманным оставлять всё как есть. — Эту фразу второй произнес с нескрываемой обеспокоеностью, за тех кого даже не знает. — В таком случае что ты предлагаешь? Уместить в этой квартире ещё четверых? — Язвительно вопрошал Прайм. — Нет. Это было бы крайне безрассудно. — Куромаку задумчиво коснулся подбородка. — ... — Я предлагаю выпускать их изредка, чтобы они не потеряли рассудок в этой всепоглощающей бездне, и начать с одной, постепенно добавляя следующих по этапам знакомства и акклиматизации. — Более воодушевленно начал объяснять. — Это всё ещё накладно. Еда, вода, ещё один фактор шума. Легче вас запирать и выпускать их. — С едва уловимым сарказмом сказал Федор. — Федор, я буду честен: такой вариант крайне нежелателен. И я бы хотел иметь уверенность, что мне не придётся обращаться к Пику, чтобы это предотвратить. — Блеск очков на мгновение скрыл его взгляд. — Куромаку, что ты... — Создатель опешал от этой самоуверености. — Я учту твою тревогу на этот счёт. Но если ты позволишь мне рассчитать варианты развития событий и приемлемый исход, то к твоему возвращению мы сможем начать их акклиматизацию. — Всё та же непрошибаемость и напор Куро. — Ты предлагаешь выбор без выбора. — Скрестив руки, недовольно сказал Фёдор. — Ты зол на обстоятельства, но напомню, что пять минут вышли и тебе пора идти. — Холодно произнес второй — ...Я вернусь к этому разговору вечером. — Последние слова прозвучали скорее как угроза, чем как обещанее. — ...Удачного дня. — Глаз всё ещё не было видно, но выражение лица явно было подозрительное. После окончания этого разговора Фёдор тяжёлой тучей направился к выходу, презрительно смотря на завтрак остальных клонов. Никто не знал, с чем это связано, но после звука захлопнувшейся входной двери взгляды устремились на Куромаку, выходящего из комнаты с уверенной походкой и небольшим напряжением. Пик осмелился напрямую задать вопрос, пока Ромео тревожно пытался вставить слово. Всё это превратилось в клубок вопросов и дискуссий со всех сторон, адресованных второму клону. В ответ тот бросил взгляд, означающий: «Держи рот на замке, Ромео». После чего прилюдно попросил Пика принять участие в том, что пока не собирался объяснять. Другие клоны ловили каждое слово, включая Данте, наблюдавшего за всем этим с дивана. — Пик, я бы хотел попросить об одолжении. С условием не вдаваться в подробности. — С прямой осанкой и руками за спиной, сказал треф. — Я не стану гарантировать что-либо без контекста, даже если просишь ты. — Пик вопросительно изогнул бровь. — Это прозвучит иррационально, но я бы хотел, чтобы на мой зов ты пришёл и применил насилие по отношению к Фёдору. — Последние слова дались ему заметно тяжелее остальных. — Знаешь, беру свои слова обратно. Я в деле. — Улыбка на лице короля не заставила себя долго ждать. — Уточню, что насилие должно быть лёгким, и от этого зависит наша безопасность. — Куромаку бросил на Пика подозрительный взгляд. — Поверь, в вещах, связанных с создателем, мне даже не требуются уточнения. — Пик хрустнул пальцами. — Я рад, что могу положиться на тебя. Для остальных же скажу, что переживать не о чем. Вероятность участия Пика мала, и это лишь подстраховка. — Руки за спиной дрогнули и слегка вспотели но этого он не покажет. Диалог закончился так же внезапно, как и начался. Пока остальные клоны за столом пребывали в недоумении и шоке из-за предложения Куромаку, Вару лишь обсмеял слабость второго и самоотверженность восьмого, как у собаки. На таких повседневных нотах началась очередная заварушка между пиковыми, в которую, как всегда, был замешан Феликс. Зонт же, не мог поверить словам Куромаку и то и дело пытался убедиться, что всё будет хорошо. Его непонятным ответам едва ли можно было поверить, из-за чего тревога росла. Зато Данте смог направить их сомнения далеко за горизонт, чем помог занять Ромео и Зонтика. Сам второй клон выдохнув, направился в прихожую, где неожиданно столкнулся с первым. Этот сосредоточенный и пугающий взгляд заставил Куромаку остановиться. — Габриэль? — "%(@#:"/)?"