Скованные одной цепью

Темнота, сырость и холод. Тонкие лучи света пробивались сквозь прутья решётки под потолком, лишь немного касаясь кирпичей на противоположной стене и подсвечивая пыль, витавшую в воздухе. На полу сидел пленник: мрачный, как ночь. Голова его была опущена, каштановые, чуть кудрявые волосы полностью закрывали обзор, отгораживая хозяина от последнего освещения. Впрочем, мироходец и не торопился осматриваться. Его мысли были заняты тем моментом, когда пленник оказался здесь. «Как я мог потерять бдительность? Самое главное — что именно в этот момент он пришёл. Следил за мной? Вероятно. У него бы не получилось без идеального плана… А я расслабился. Нельзя таким мироходцам, как я, позволять себе расслабиться. Конечно, этим захотят воспользоваться. Но не так и не в такой момент… Эбардо всё продумал, гад. До мелочей. Даже камера эта… Цепи… Всё зачаровано такой магией, о которой я не слышал никогда. Да и зачем мне знать заклинания, которые помогают удерживать искру и пустотную магию? Видимо, всё-таки нужны… Какой же я идиот». Самобичевание Лололошки было прервано внезапным скрипом дубовой двери. В проёме появился похититель собственной персоной. Его горделивый вид демонстрировал, как Эбардо доволен успехом своего плана. Лололошка поднял глаза. Пленник сидел на полу, не имея возможности встать: цепь была слишком короткой. Магические оковы не позволяли развести кисти рук даже на пять сантиметров, отчего положение казалось ещё более унизительным. Эбардо присел на корточки рядом с Лололошкой, всё ещё будучи выше, и приподнял его голову за подбородок, заставляя смотреть в зелёные, пылающие властью и мерзкой гордостью глаза. — Если бы ты знал, сколько времени у меня ушло на твою поимку… Лололошка не дал договорить и перебил надзирателя, после чего дёрнул головой в попытке освободиться, но пальцы только сильнее сжали подбородок. — Что тебе нужно? — прямо спросил мироходец, не желая выслушивать самолюбивую тираду. Эбардо встал и начал расхаживать по камере, не обращая внимания на пленника. — Всего лишь небольшую услугу… Я знаю, какая сила находится в твоей искре. И я бы хотел позаимствовать часть её для одного дельца. Лололошка сразу понял, что дельце пахнет жареным. Эбардо в одиночку похитил солнце? Но есть нечто, на что ему не хватает сил? Даже страшно представить, что может случиться со вселенной, будь у преступника сила искры первого мироходца. Очевидно, ничего хорошего. Лололошка фыркнул. — Ты серьёзно думаешь, что я тебе отдам её? И что ты сделаешь? Будешь пытать, угрожать? Даже если я умру, то буду знать, что защитил вселенную хотя бы от тебя. Эбардо вернулся в прежнее положение рядом с Лололошкой и наклонился к его лицу. — Неет, пытать тебя бесполезно, тем более убивать. Зачем мне мёртвый мироходец? Над входом повесить? У тебя есть более полезные функции. Раскрывать подробности моих планов на тебя я не буду, но скажу: если ты всё-таки решишь не помогать мне, я могу попросить об услуге твоего друга Джодаха. Ему же тоже не хочется потерять такой ценный экземпляр? Чего стоит дать мне немножко силы бога, правда? Эбардо скривился в ехидной улыбке. Лололошка сжал зубы. Гримаса его лица менялась с насмешливой на серьёзную, злую. По ходу монолога Эбардо зубы сжимались всё сильнее, практически скрипя. Лололошка почти бессознательно дёрнул рукой, в попытке вмазать подонку, однако магические цепи больно ударили чем-то, похожим на ток, оставляя на руке красный след. — Какие мы злые, — Эбардо закатил глаза, а его лицо приняло более спокойный вид. — Ладно, сиди тут пока что и думай, чью силу мне стоит «позаимствовать». Лололошка вернулся в прежнее положение. Ему ничего не оставалось, кроме как снова и снова прокручивать в голове события сегодняшнего дня и варианты, при которых он сможет освободиться. *** Ждать следующего появления Эбардо пришлось долго. Лололошка уже обдумал всё, что мог, относительно своей вины, и уже лежал на полу, думая, можно ли решить вопрос дипломатически. Пока что все его выводы сводились к тому, что без помощи он не выберется, и Джодаху было бы неплохо постараться вытащить бедолагу. Видно, пернатый не очень торопился. Или просто не знал, где искать. С другой стороны, то, что Лололошка пропал, для бога должно было быть очевидно: мироходец как раз обещал Джодаху встретиться. Наконец снова раздался противный скрип, который в этой звенящей тишине казался глотком свежего воздуха. Эбардо вошёл с подносом. Это было кстати: Лололошка вторые сутки ничего не ел. На подносе стояли тарелка с сомнительного вида кашей и кружка воды — базовый минимум для выживания, что уже было неплохо. Эбардо только сказал: «Жри, мне тут труп не нужен», — после чего прислонился к стене, наблюдая. Лололошка не собирался есть в его присутствии: он не сводил глаз с похитителя, держа в одной руке ложку. Вторая рука ужасно мешала, но оковы хотя бы позволяли брать в руки хоть что-нибудь — уже неплохо. Эбардо какое-то время стоял, глядя на Лололошку в ответ, после чего закатил глаза и с недовольным вздохом ушёл. *** Лололошка не знал (или знал, но не придавал значения тому), что Эбардо может видеть всё происходящее в камере через небольшой визуальный портал, который никак не выдавал себя в самом помещении. Похититель наблюдал через магическое окошко за тем, как Лололошка ест. Было заметно его неудобство, и это моментами забавляло Эбардо. Почему он смотрел? Ему было скучно. Почти так же, как Лололошке. Он исполнил план, над которым работал несколько месяцев, и ожидал мгновенной реакции, однако её не последовало. Преступник даже отправил Джодаху весточку насчёт местонахождения Лололошки, но, к его удивлению, на его замок не попытались тут же совершить нападение. Вот он и стоял, глядя в окно на сырой подвал, где его пленник боролся с кружкой и чертыхался. Через какое-то время и это занятие начало надоедать. Эбардо отключился от магического канала и развалился в своём большом бархатном кресле напротив окна. Когда он только создавал это жилище, ему казалось, что именно так он почувствует себя царём. На деле была только роскошная пустота и слуги-марионетки, которые не умели даже говорить. Замок не был уютным, отчего одиночество казалось всё более увесистым. Погода стояла мирная. Эбардо всё ждал появления бога: разверзшегося неба, грома, молний — что ещё боги делают для пафоса и попытки устрашения? Тихо. Только птицы тихонько чирикали за окном, радуясь безветрию и солнцу. Как только Эбардо ушёл, Лололошка смог немного выдохнуть. При виде даже такой сомнительной еды живот начал петь серенады. Лололошке ничего не оставалось, кроме как взять ложку и неловко начать черпать сомнительное питание. Вряд ли Эбардо захочет его отравить таким способом. Он скорее бы медленно мучил или просто морил голодом. Похлёбка оказалась не такой уж плохой. Или просто так показалось после долгой голодовки. Лололошку преследовало неприятное ощущение, что за ним следят, но, придя к выводу, что всё равно с этим ничего нельзя сделать, пленник начал игнорировать это чувство.