Храм под кожей

через пару секунд

ты проснешься прямо в аду

ты поймешь, что боль не берёт

и ты всё снова перешагнул

Феликс вытирает пот со лба, устало вздыхая и прикрывая на секунду глаза — на больший промежуток времени позволить себе не мог.  Смотрит на объем предстоящей работы и с трудом сдерживается, чтобы не зарыдать.  Спина ныла просто нещадно, и завтра он явно не сможет разогнуться, но впереди грязные полы еще в трех комнатах, так что надо было перестать жалеть себя и пойти работать.  К сожалению, сказать легче, чем сделать.  В попытках прокормиться он был готов на любое дело. И, в большинстве своем, приходилось перебираться подработками, ибо брать на серьезную должность худющего парня в потрепанной одежде, да еще и без образования, никто не хотел по понятным причинам. На собеседованиях его окидывали пренебрежительным взглядом да улыбались притворно, обещая позвонить по номеру, указанному в резюме, но ни единого входящего на покоцанный кнопочный телефон Ли так и не дождался. Вот и драил полы в офисе рекламного агентства да был благодарным за то, что сюда его хотя бы взяли.  Еще три помещения, Феликс. Еще три. Потом другая работа, а там уже и до возвращения домой недалеко.  Часы на стене мигнули. 17:51. До конца его рабочего дня оставалось 7 часов.  *** Последнее, что ожидает увидеть Феликс, открывая двери после коротко стука, это двух огромных мужчин в черных костюмах, что выше и шире него раза в три. Он испуганно дергается, вцепляясь в косяк из старого дерева, и хмурится, игнорируя бьющееся в легкой панике сердце, когда его окидывают хмурыми взглядами.  — Как тебя зовут, пацан? — басит один из незнакомцев, всем своим видом напоминающий мафиозника из стереотипных японских сериалов, не здороваясь и не представляясь.  — Ли Феликс, — на выдохе отвечает парень, понимая, что молчание может плохо обернуться для него. После ответа мужчины переглядываются.  — Кем приходишься Ли Чон У? — спрашивает все тот же, пока его «друг» стоит рядом, сложив руки на груди и пытаясь высмотреть что-то за спиной Феликса, внутри дома.  — Это мой отец, — брюнет поджимает губы, слыша знакомое имя, и ожидает очередной порции неприятностей, что свалятся на его голову, как всегда и бывает, если всплывает упоминание о папаше. Обычно людям череду неудач приносила черная кошка, перебежавшая дорогу, Феликсу же — неожиданно объявившийся родственник.  — О, — удивленно вздыхает мужчина, почесывая себя по бородке и снова переглядываясь с рядом стоящим. — Не знал, что у него есть такой взрослый сын. Ну, тогда новости сообщать будет чуть легче. Знаешь, где он сейчас находится? — Понятия не имею, — и иметь не хочу, добавляет Феликс мысленно.  — Его тушку нашли в одном из баров Каннама. Набухался, закинулся каким-то порошком, отключился, да задохнулся в своей же блевотиной. Обнаружили уже остывшим и слегка посиневшим, — слова произносятся с пренебрежением. Будто мужчине жаль тратить время на мусор, подобный его отцу. От новости, что теперь он остался сиротой, Феликс почти ничего не чувствует. Лишь холод, ползущий верх по позвоночнику от понимания, что явно не просто так ему пришли сообщать об этом прямо до дверей. — Что от меня требуется? — коротко и холодно, с надеждой побыстрее все закончить и вернуться в свой привычный распорядок дня.  — Умный малый, — хмыкает бородатый, — твой папаша заложил дом за долги. Он заторчал нам сто пятьдесят миллионов вон. У тебя есть два месяца, чтобы накопить и все закрыть. Или придется жить на улице.  Сердце ухает вниз. Руки падают по швам.  — Я….  — Удачи, пацан, — хмыкает молчавший до этого второй его незваный гость и, утянув другого, разворачивается, направляясь к стоящему у дороги внедорожнику.  — Тело можно забрать? — выкрикивает неожиданно даже для себя, заставляя мужчин остановится. Оба на секунду замирают, а затем второй, похожий на мафиозника, поворачивает к нему голову.  — Тебе действительно нужен трупак урода, который оставил тебя в полной заднице?  Ответа не ждут. Гости возобновляют свой шаг.  Феликс закрывает дверь на автомате. Медленно сползает вниз и обхватывает колени руками, стараясь не поддаваться панике, ползущей верх по глотке.  Он был в полной заднице. Давно, на самом деле, еще с тех пор, как два года назад от рака легких мать потухла на глазах за жалкие полгода, а отец пустился во все тяжкие, напрочь забыв о том, что у него, вообще-то, есть сын.  Чон У прозябал в барах, подобных тому, в котором его путь и завершился, пил до беспамятства, появляясь дома раз в неделю в отвратительном состоянии, больше внешним видом напоминающий бомжа, а потом, когда градус перестал брать, ожидаемо перешел на кое-что потяжелее.  Когда именно случился этот переломный в жизни отца момент, Феликс не знает. Он был занят тем, что пытался не умереть от голода, надрывая спину на разного рода подработках.  О зависимости родственника тоже узнал случайно. Из дома таинственным образом начали пропадать вещи, а валящийся с ног Ли заметил это только тогда, когда исчезло что-то действительно заметное — телевизор, висевший в гостиной. Догадка о том, кто мог быть «вором», появилась сразу. Соседи ее лишь подтвердили — технику, как и все остальные вещи, таскал нерадивый папаша, заявляющийся, когда сын уходил на работу, чтобы продать и оплатить дозу, которой закупался в одном из задрипанных клубов, где дядя Хо, живущий на их улице, работал охранником, и он же Ли новость и сообщил, с сочувствием посматривая на вмиг побелевшего парня.  Как Феликс злился, не передать словами. Специально взял выходной на следующий день, лишь бы подкараулить мерзавца и высказать все, что он о нем думает.  Мужчина, воняющий мочой и сверкающий безумными глазами, его честно выслушал.  Потом грубо оттолкнул, заставив больно удариться боком об угол деревянного стола, и, заявив, что дом принадлежит ему и он может делать все, что пожелает, ушел, прихватив с собой микроволновую печь.  Сил его останавливать у Феликса не было. Он на тот момент уже четвертые сутки не ел ничего, кроме быстрорастворимой лапши, ибо все заработанные деньги (а их было не так много) уходили на оплату учебы в университете. Его в этом году перевели с бюджета на коммерцию из-за того, что Феликс, занятый личными проблемами, плохо справился со сдачей экзаменов. А учебу окончить было просто необходимо. Мама мечтала о том, чтобы он получил высшее образование, которое не досталось ей. А Ли обязан был выполнить хотя бы это ее желание.  Чон У, вынесший все самое ценное, больше в зоне видимости не появлялся. О нем не было слышно ничего почти три месяца, ровно до сегодняшнего дня. И по поводу смерти этого человека Феликс особой грусти не испытывал.  Его настоящий отец умер два года назад вместе с матерью. То, что сдохло сейчас было простым отребьем, влачившим жалкое существование, умудрившимся оставить проблемы, даже померев.  Хотелось рыдать. Если заберут дом, жить ему будет негде. Только на улице, как и сказали дядьки в костюмах. А денег, чтобы закрыть долг, у него, предсказуемо, не было. Жалких копеек с двух подработок хватало лишь на оплату учебы и на покупку какой-никакой еды. Устроиться на еще одну работу — не то, чтобы возможности нет, — времени.  В сутках, к сожалению, было только 24 часа.  Из которых он, считая с дорогой, проводил восемь в университете, пять — вымывая полы и помещения в офисе рекламного агентства, полчаса добирался до следующего места работы, сортировочного склада онлайн-магазина, где монотонно и кропотливо упаковывал товар сомнительного качества для следующей доставки. Возвращался домой уже в полвторого ночи, собирал остатки сил, чтобы заварить дешевую лапшу, принимая душ, пока та готовится, ужинал, чудом не отключившись за столом, и уже в третьем часу ночи ложился спать, чтобы, встав в шесть утра, повторить весь путь заново. И так каждый день, на протяжении уже двух лет.  Так что попытка в этот адский график пропихнуть еще одну работу была подобна самоубийству, да и толку нет. Ему без диплома на руках не найти места с хорошей зарплатой. Нонсенс, конечно. Чтобы были деньги на учебу — надо работать. Работаешь — нет сил учиться. Какой-то кошмарный замкнутый круг. К которому еще и звено новое прибавилось, в виде почти проебанного дома и возможности остаться бомжом.  Хотелось плакать.  Он всеми силами старался, чтобы разобраться с дерьмом, в котором оказался даже не по своей воле, но сколько попыток выбраться из всего этого не предпринимал бы, опускался лишь глубже на дно. Говорят, что Бог посылает испытания только тем, кто способен их выдержать. Феликса, видимо, он решил использовать как подопытную крысу, завалив чем только можно.  Карман вибрирует. Звенит будильник на телефоне, оповещая о том, что если Ли продолжит тонуть в самобичеваниях еще немного, то опоздает на автобус, и, соответственно, в университет, с которым и так проблем хватало. Так что, он поднимается, игнорируя урчащий от голода живот, и идет за сумкой.  *** Феликс шагает по ровному тротуару, переставляя ноги с огромным трудом. Организм, истощенный отсутствием нормального сна и еды, держался лишь на природной упертости Ли, что досталась ему от матери, за все издевательства над собой отвечая лишь слабостью в конечностях. И на том спасибо.  Он снова думает о нависшем над головой дамокловом мече, напоминающем о долге, и тихо выдыхает себе под нос, проклиная отца, который, утопая в безысходности, решил за собой затащить в это болото из проблем и сына. Спасибо, конечно, огромное, папаша. Нормальным людям в наследство от родителей достаются квартиры, дома, машины, деньги, в конце концов, а он лишается крыши над головой лишь потому, что родился сыном этого человека. Восхитительно.  Почти дойдя от остановки до здания университета, он затормаживает. Внимание привлекает увиденный боковым зрением висящий на стене яркий плакат, который Феликс принимается изучать.  «Центр доноров крови «Vita Nova» Твоя кровь — чья-то жизнь. Присоединяйся к программе «Чистая энергия тела». Комфортные условия, медицинский контроль, достойное вознаграждение. Сдай кровь, подари силу, заработай деньги.  Обращаться по адресу — XXXX XXXXX»  Феликс хмурится, читая объявление и, поняв о каком именно виде донорства идет речь, фыркает, закатив глаза. Нет уж, спасибо, лучше еще немного полов перемоет, чем заработает деньги подобным образом.  Он продолжает путь, оставив рекламу позади и не может отделаться от мерзкого привкуса после прочитанного.  Лучше сдохнуть от голода, чем продать себя, думает Ли. Забыв, что мама учила не разбрасываться громкими словами.