Дым над Страной Чудес

Той же ночью Аоминэ сидела на кожаном диване в холле, где было на редкость тихо и спокойно. Она удобно устроилась, закинув ногу на ногу и скрестив руки на груди. Голова была откинута на спинку, а глаза прикрыты. Со стороны могло казаться, что она дремлет или отдыхает, сидя в самом дальнем углу. Но на деле — девушка давно была погружена в свои переживания, поэтому почти и не двигалась. Только слегка покачивала стопой, будто отмеряя минуты ожидания. Мысли её то и дело возвращались к Куине и их разговору, что оставил неприятный осадок на весь оставшийся день. Та ситуация вышла какой-то излишне эмоциональной для них обеих. Аоминэ не была уверена, что сказала что-то обидное или неправильное. Она вообще редко позволяла себе необоснованную грубость к окружающим. Но Куина, обычно знающая границы, была более настойчивой в тот момент. Каждый вопрос от неё звучал как требование, а не привычное беспокойство. Или так казалось только самой Аоминэ из-за того, что нервы были готовы заискриться. Поэтому теперь только её собственное несдержанное поведение вызывало стыд. Ей даже не хотелось думать, как всё это выглядело в глазах Куины, которая точно не хотела чего-то плохого. Из бесконечных терзаний вывели тихие шаги за спиной. Она сначала и бровью не повела, решив, что это кто-то из очередных прохожих. Но шаги раздались чересчур близко, чтобы назвать их случайными. Затем они затихли, а движение тени над лицом заставило Аоминэ всё же приподнять веки. Позади стоял Чишия, склонившись над девушкой. Свет падал на его волосы, на лице играли тени, а уголки губ были приподняты в его излюбленной усмешке. Он смотрел на неё как на неожиданную находку, словно наткнулся на нечто любопытное и теперь раздумывал, стоит ли это трогать. — Зачем спать здесь? — скучающим тоном поинтересовался мужчина и выпрямился. Аоминэ пару раз моргнула, пытаясь сфокусировать на нём взгляд, и с некоторой задержкой ответила: — Жду возвращение Куины. Чишия не спеша обошёл диван и, не меняя своей привычной расслабленной манеры, плюхнулся рядом. Кожа дивана под ними тихо заскрипела, и он, удобно устроившись, тоже немного сполз вниз. Аоминэ покосилась на него, но ничего больше не сказала. И вновь закрыла глаза, не обращая внимания на чужое присутствие. Некоторое время они так и сидели, будто каждый сам по себе. Однако Чишии это быстро наскучило. Он начал размеренно постукивать пальцами по подлокотнику. — И что, так и будешь сторожить? — спросил он, занимаясь бессмысленным рассматриванием интерьера. — А что мне ещё остаётся? — очень тихо ответила девушка, не открывая глаз. — Не жалко в пустую время тратить, если можно чем-то заняться? — Чишия вытянул ноги и сцепил пальцы на животе. Он не любил ждать, если это не было частью плана или стратегии. В подобном ожидании не было никакой пользы, не было информации, не было одного конкретного результата. И всё же, уходить он не планировал. Аоминэ приоткрыла глаза и покосилась на него, решая, стоит ли вообще отвечать. — Для меня это называется терпением, — пояснила она и вновь погрузилась в неподвижность, услышав в ответ только слабый хмык. Ждать Аоминэ действительно умела. Это тоже своего рода навык, который не падает с неба. У неё ушли годы. Бесконечное количество часов было проведено на одном месте. Чаще всего приходилось сидеть в машине, наблюдая за чьими-то окнами или тёмными переулками. И нельзя было отвлекаться. Только смотреть, смотреть и смотреть. Пока тело не начинало затекать, пока глаза не начинали замыливаться. И всё равно приходилось сидеть и ждать, попивая давно остывший чай из бумажного стакана. Не всегда даже знали, чего именно ждут. И дождутся ли вообще. Тогда это называлось «работой», теперь — просто ожиданием по собственному выбору. Разница, по сути, лишь в том, что больше не нужно писать отчёт. Аоминэ чуть глубже втянула воздух, словно пытаясь вновь ощутить запах салона, и отпустила эти воспоминания. Чишия молча наблюдал. Его взгляд скользил по её лицу, отмечая, как спокойно она сидит. Не ёрзает, не показывает скуки. Казалось, что она пришла сюда всего минуту назад. Но он не имел ни малейшего представления о том, как долго Аоминэ тут находится. — Ты так спокойно ждёшь, будто уверена, что Куина точно вернётся, — озвучил он мысль, которая крутилась в голове. — А у тебя есть повод считать иначе? — У меня всегда есть поводы сомневаться, — протянул он, слегка прищурившись. — Но глядя на тебя, я почти начинаю верить, что всё обойдётся. Она наконец распахнула глаза, медленно повернув голову к мужчине. — Почти? Это твой максимум веры в неё? — иронично подняла бровь Аоминэ. — Я же реалист, — Чишия развёл руками, будто оправдываясь. Но на губах уже играла та самая ухмылка, от которой хотелось бросить в него чем-нибудь. — Зачем верить в то, где нет никаких гарантий? — Ты неисправим, Чишия, — протянула она, больше веселясь, чем осуждая. Мужчина ответил самодовольной усмешкой и закинул руки за голову. После этого между ними вновь воцарилось молчание. Чишия равнодушно скользнул взглядом по залу, замечая суету возле входа. Пару минут назад несколько человек вернулись с игры. Их вид оставлял желать лучшего: измученные лица, перепачканная кровью и грязью одежда. Один опустился прямо на пол, тяжело дыша, другие сразу рухнули на ближайшие ко входу кресла. В тот же миг откуда-то из глубины здания выскочила девушка. Её голос прозвучал надрывно, когда она выкрикнула имя, и тот, кто сидел на полу, вскинул голову. Стоило мужчине встать, как девушка сразу уткнулась ему в грудь, прижимаясь так, словно он мог исчезнуть в любую секунду. Девушка плакала, сжимая ворот грязной рубашки. Люди, что находились в холле, молча наблюдали. Кто-то качал головой, сопереживая этой паре. Один мужчина, проходя мимо, недовольно буркнул что-то про женские слёзы, но даже не притормозил. Большинство же просто игнорировали воссоединение молодых людей. Потому что всё это было уже привычным для многих делом и мало цепляло внимание. Чишия следил за ними какое-то время, не испытывая ни жалости, ни раздражения. И вскоре отвернулся. Сейчас его куда больше интересовал другой объект наблюдений, который всё так же казался лишь манекеном. Аоминэ даже не отреагировала на внезапно возникший шум, на громкий плач и разговоры. Всё то, что происходило вокруг, словно не касалось её вовсе. Казалось, что если бы в помещении начался пожар, она бы заметила его только по запаху гари. — Если Куина задержится, ты будешь сидеть тут всю ночь? — спросил мужчина, про себя предположив, что она могла просто задремать. — Буду, — моментально ответила Аоминэ. — Я же сказала: жду. — Упрямая, — тихо заметил он. — Меня настолько часто так называют, что я перестала слышать в этом упрёк. — А кто сказал, что я тоже упрекаю? — Чишия чуть усмехнулся, но взгляд не отводил. Аоминэ только отмахнулась, сильнее кутаясь в тонкую рубашку. Из-за открытых окон по помещению гулял сквозняк, изредка заставляя кожу покрываться мурашками. — Я вот только одного не понял, — произнёс мужчина спустя короткую паузу. — Чего? — тихо отозвалась девушка, не меняя позы. — Сейчас готова ждать до последнего, но до этого даже не спустилась проводить её, — он задумчиво почесал щеку, будто и в самом деле размышлял над этим. Аоминэ медленно выдохнула и открыла глаза. Безразлично уставилась в потолок. — И? — спросила она, не поворачивая головы. — Логики в твоих действиях абсолютно никакой. — Я тебе уже миллион раз говорила, чтобы ты прекращал анализировать меня, — устало напомнила она. Чишия намеренно проигнорировал не то предупреждение, не то просто шутку и продолжил тем же ровным, почти ленивым тоном: — Вы поругались? Аоминэ не сразу ответила. Просто опустила глаза, будто пытаясь вспомнить, действительно ли это можно назвать ссорой. — Нет, не ругались, — в итоге ответила она. — Тогда почему не спустилась? Аоминэ перевела взгляд на него, встречаясь с карими глазами. По которым даже нельзя было определить степень заинтересованности в этом разговоре. Она прикинула, стоит ли вообще объяснять что-то, но всё же ответила: — Не было настроения, вот и всё. — Какое совпадение, — протянул Чишия, потерев подбородок. — Куина тоже выглядела не лучшим образом. Вздох раздражения вырвался сам собой. Порой девушка не понимала — он действительно одержим информацией или просто наслаждается тем, как она теряет терпение от его постоянных попыток что-то вытянуть. — Даже если и поссорились... Тебе-то что с этого? — она чуть прищурилась, заметно повеселев. — Или хочешь разнести сплетни, как кто-то не поделил красивого мальчика? Чишия приподнял брови, и в его взгляде на миг мелькнула тень заинтересованности. Но лишь на миг — он тут же спрятался за привычной невозмутимостью, будто ему даже это показалось излишним проявлением эмоций. — Сочувствую тому бедолаге, — насмешливо отозвался он. Он выждал, будто предоставляя возможность возмутиться, и спокойно добавил: — Вот только... Едва ли я могу поверить, что ты начала крутить романы. — Почему? — искренне удивилась девушка. — Потому что среди всех психов на Пляже нет ни одного, кто выдержит твой занудный характер. — Эй, — наигранно возмутилась Аоминэ и, не раздумывая, ущипнула блондина за предплечье. — Что за хамство? Чишия чуть дёрнул рукой, не ожидая такого малоприятного прикосновения, и скользнул взглядом вниз, словно проверяя, остался ли след от пальцев. Потом медленно поднял глаза обратно на девушку, и заметная ухмылка у него на губах появилась сама собой. — Агрессивная реакция лишь подтверждает мою гипотезу, — протянул он подобно тому, как озвучивают вывод после эксперимента. — Глупости, — хмыкнула она, переплетая пальцы на колене. — Но если серьёзно, то интересно, почему у тебя сложилось такое мнение. Он молчал какое-то время, выбирая, говорить ли правду или очередную насмешку. — Потому люди вроде тебя не позволяют себе отвлекаться, — всё-таки честно ответил блондин, пожав плечами. Аоминэ чуть приподняла бровь. Несколько секунд молчала, глядя куда-то в сторону, затем с долей задумчивости ответила: — А если всё-таки позволю? Чишия внимательно посмотрел на неё. Ещё минуту назад они шутили, привычно поддевали друг друга, а сейчас она спросила так, словно действительно хотела услышать искренний ответ. Он даже на мгновение мысленно растерялся от непонимания, когда их разговор свернул в другую сторону. Выдержал небольшую паузу, а затем медленно выдохнул. — Тогда Пляж тебе это быстро припомнит, — сказал он негромко. — Здесь всё заканчивается одинаково. — А может, тогда и плевать, чем всё закончится, если оно в любом случае закончится? Аоминэ чуть прищурилась, не отводя взгляда от пола, будто сама удивилась, что произнесла это вслух. Но остановиться уже не могла, да и не хотела, если честно. — Проще отдаться моменту и получать удовольствие от настоящего, — добавила она следом, но будто сама не до конца верила в то, о чём говорит. — Вопреки всему этому кошмару. Казалось, что она говорит их не для собеседника, а для себя. Впервые озвучила мысли, которые она всё чаще гнала из головы. Сколько раз она заставляла себя держать дистанцию, подавлять любое проявление слабости, бояться привязанностей и лишних эмоций. А сейчас фактически призналась в том, что больше не справляется с этой ролью. — Красивые слова, — заметил Чишия. — Вот только истории либо трагичны, либо бессмысленны. Аоминэ немного задумалась, прежде чем ответить ему. — То есть, по-твоему, ничего настоящего тут в принципе быть не может? — Я так не сказал, — безразлично пожал плечами он. — Просто шансы слишком малы. — Но всё-таки допускаешь подобное? Чишия тихо выдохнул, на секунду отвёл взгляд к большим окнам, где отражался весь холл. — Теоретически — всё может быть. Даже чудеса, если в них кто-то упорно верит. — А ты? — с любопытством спросила девушка. — Я же сказал, что верю только в то, что имеет гарантии, — ответил он после короткой паузы, не отводя взгляда от их отражений. — Очень по-твоему, — хмыкнула она. — Расчётливость вместо настоящей веры. Чишия внимательно посмотрел на Аоминэ, и казалось, будто он и вправду вслушивается в её слова, но лишь для того, чтобы потом сделать очередной вывод. — Это не расчёт, — спокойно заметил он. — Просто практика показывает: лишние эмоции мешают думать. Аоминэ отвела глаза, не найдя, чем возразить. Когда-то она бы с ним поспорила. Сказала бы, что чувства и эмоции — это то, что движет человеком. Что без них всё выцветает, теряет форму, превращается в бесконечную череду действий без причины и цели. Но в этом мире всё действительно устроено иначе. Стоит показать слабость, и тебя разорвут. Доверишься полностью — обязательно найдётся тот, кто воспользуется этим. Поэтому пришлось учиться держать лицо. Аоминэ училась сдерживать раздражение, когда кто-то лез к ней слишком настойчиво. Училась отвечать с безразличием, даже если внутри всё полыхало. Училась сохранять спокойствие, когда рядом погибали. Каждый день превращался в тренировку самообладания. Не потому что так хотелось, а потому что иначе — трудно выжить. Потому что видела, как ломались те, кто ещё умел верить, кто цеплялся за что-то человеческое. Они уходили первыми. Со временем она и сама не заметила, как это вошло в привычку. Теперь казалось, что маска приросла к ней, как вторая кожа. Что если попробовать её сбросить — под ней уже не останется ничего прежнего. Аоминэ не могла спорить с Чишией, потому что понимала — его слова основываются на логике и здравом смысле. И хоть внутренне её мнение отличалось, хоть она чувствовала иначе, суть его выводов перекликалась с её собственными. Как ни странно, они оба говорили об одном и том же, только разными словами. Он называл это логикой, она — необходимостью. Но, по сути, это было одно и то же выживание, просто в разных обёртках. Может быть, потому она и слушала Чишию внимательнее других, охотнее задавала вопросы. И пыталась понять, где именно заканчивается человек и начинается такая же маска. Если она вообще есть. — А жить они не мешают? — спросила Аоминэ, всё так же глядя вперёд. Фраза сорвалась тихо, будто она и вовсе не заметила, что сказала это вслух. Казалось, вопрос предназначался не собеседнику, а ей самой. Чишия немного задумался. Он знал, что такое «жизнь» с точки зрения биологии, физиологии, даже психологии. Мог объяснить, как организм реагирует на раздражители, как гормоны влияют на восприятие реальности, как инстинкты не дают погибнуть в условиях опасности. Всё это было понятно, логично и научно доказано. Но когда именно Аоминэ произнесла это слово... Он вдруг понял, что не уверен в понимании того смысла, о котором она спрашивает. — Зависит от того, что ты называешь «жить», — фраза прозвучала просто, почти равнодушно, но в ней отразилось всё его отношение к вопросу девушки. Чишия был уверен, что жизнь, о которой спрашивала она, не имела ничего общего с его пониманием. Для него «жить» означает исправно функционировать. Поддерживать систему в рабочем состоянии. Дышать, двигаться, выполнять задачи. Всё остальное казалось лишним, слишком неопределённым, чтобы на это тратить энергию и ресурсы. Аоминэ только бездумно водила глазами по холлу, иногда цепляясь за мелкие детали и случайных прохожих. В какой-то момент она покачала головой, понимая, что сама же и начала разговор на эту тему. Только не ожидала, что в итоге будет ощущаться противное послевкусие от чужих слов и собственных мыслей. — Неудивительно, что половина Пляжа считает тебя роботом, — сказала она после недолгой паузы. Чишия усмехнулся, находя это забавным, но глаза оставались холодными и внимательными. — Это же комплимент, — ответил он спокойно. — Роботы хотя бы не совершают глупостей. Он и правда так думал. Люди тратят силы на переживания и помощь друг другу, путаются в собственных чувствах, совершают поступки, которые не имеют смысла. Чувства делают их неэффективными. Он давно перестал искать в этом ценность. Аоминэ снова подняла глаза к потолку, как-то тоскливо разглядывая роскошные люстры. — И не чувствуют ни боли, ни тепла, — заметила она почти шёпотом, словно до сих пор разговаривала сама с собой. А в голосе вместо упрёка только едва уловимое сожаление. — Ни-че-го. Чишия не стал спорить. Знал, что она права, но не считал это большой потерей. Для него эмоции существовали где-то за пределами его человеческой конструкции. Как нечто, что можно изучить, но не обязательно испытывать. Он не считал их совсем бесполезными, просто не понимал, зачем они нужны. Наблюдал за людьми, как наблюдают за сложными живыми системами, изучая их реакции, предугадывая поведение. Ему нравилось, как всё работает, но не хотелось самому быть частью этого механизма. Иногда он задумывался, почему одни цепляются за привязанности, другие погибают ради кого-то, а третьи — не могут отпустить прошлое. Он видел это на Пляже ежедневно. И каждый раз оставался сторонним наблюдателем. Он не пытался этого коснуться. Просто смотрел, как смотрят на пламя: можно наблюдать часами, если держаться на расстоянии. — Зато живут больше, — он сказал это почти машинально, но внутри фраза раздалась странным эхом. Может, он и сам не был уверен в этом «зато». — Это уже больше похоже на существование, — всё так же тихо проговорила девушка. Чишия расслышал, но не счёл нужным отвечать. Может, не хотел продолжать развивать столь утомительную для него тему, которая вот-вот уйдёт в философию. А может, это заставило его немного задуматься. Аоминэ устало вздохнула, но на губах появилась непроизвольная улыбка. — Ты невозможный человек, Чишия. Он ответил ей лёгким движением бровей, что-то среднее между согласием и безразличием. — И всё равно тебе интересно со мной, — усмехнулся он, засовывая руки в карманы. — Так и есть, — честно ответила Аоминэ. Чишия долго смотрел на неё, а потом всё же озвучил: — Если уж решишь рискнуть, хотя бы выбери момент, когда это действительно будет стоить того. И тут же отвернулся, ставя точку в этом разговоре. Девушка кивнула и натянуто улыбнулась, но больше для себя, чем для собеседника. Она сдвинулась к краю дивана, чтобы положить локоть на подлокотник. Так и продолжили сидеть, уже совершенно позабыв про вопросы о ссоре. О том, с чего начался диалог. Девушка вновь ушла в свои мысли о сегодняшнем дне. Пыталась выстроить в голове хоть какую-то последовательность действий, но всё рассыпалось, стоило только сосредоточиться. Рядом Чишия сидел, как будто полностью отключившись от привычного наблюдения за внешним миром. Он откинулся на спинку дивана, закинув руки за голову, и просто слушал, как где-то за их спинами бродят и переговариваются люди. Минуты тянулись мучительно долго. Аоминэ задумчиво водила пальцами по цепочке на шее, иногда крутила само кольцо. Этот монотонный процесс помогал ей собраться с мыслями. Она долго молчала, прежде чем решилась заговорить. — Слушай, — осторожно начала девушка. — У меня вопрос. — М? — Чишия не очень заинтересованно повернул голову к ней. — Парень с розовыми волосами... — она немного замялась, подбирая слова. — Давно он на Пляж попал? — Только не говори, что вы с Куиной в самом деле кого-то не поделили, — иронично поинтересовался Чишия, но наткнулся на очень серьёзный взгляд девушки. Видимо, она его веселья сейчас не разделяла. — Тебе сложно ответить? — нахмурилась Аоминэ, двигаясь ближе. Мужчина приподнял бровь, не понимая природу такой реакции. На долю секунды задумался — или изобразил задумчивость. Трудно было сказать. Потом пожал плечами и отвернулся обратно. — Не припоминаю такого, — произнёс скучающе, но в его взгляде мелькнуло короткое, почти незаметное напряжение. Будто в глубине сознания на самом деле он понимал, о ком она говорит, но почему-то предпочёл умолчать. — В жизни не поверю, что ты мог упустить кого-то или что-то, — упрямо произнесла она. Чишия покосился в её сторону, уголок губ приподнялся. Конечно, она ему не поверила. — Я же говорил, — напомнил он. — Я интересуюсь только теми, кто действительно цепляет. — Он тот самый случай, — Аоминэ казалось, что над ней просто издеваются, но всё равно старалась сохранять спокойствие. Он слегка склонил голову набок, изучая её реакцию, пытаясь понять, откуда взялась эта настойчивость. — Сейчас меня больше цепляет твоя заинтересованность каким-то новеньким. — Чишия, пожалуйста, напряги свои прекрасные извилины, — произнесла она с привычной насмешкой, но в голосе всё же слышалась просьба. Тот только коротко вздохнул, уступая ей. Ему всегда быстро наскучивало изображать дурачка рядом с этой женщиной — уж больно быстро она распознавала игру. Аоминэ между тем не отводила взгляда, словно надеялась, что так он быстрее выложит необходимую ей информацию. — Два дня назад сам заявился на Пляж, — сказал он наконец. — На вопросы о том, откуда узнал о нас, ответил, что другие игроки рассказали. Принёс много хороших карт. Сразу было понятно, что копил их с начала пребывания здесь. — Больше ничего не говорил? — Ничего, — коротко отрезал он. — А имя какое назвал? — Вот именами я точно голову не захламляю, — безразлично отозвался блондин. — Хигуро? — уточнила девушка. — Или назвался иначе? — Наверное, — в очередной раз он пожал плечами, даже не попытавшись вспомнить. — Я не слушал. Аоминэ посмотрела на него с лёгким недоверием, но не стала больше настаивать. Просто отвернулась, стараясь скрыть, что её мысли всё ещё плутали вокруг того, о чём только что спросила. Смирилась, что большего ей узнать не удастся. Чишия сосредоточил внимание на ней, вяло постукивая кончиками пальцев по сиденью дивана. Он не стал ничего говорить, просто наблюдал. А девушка делала вид, что не замечает столь пристального внимания, но пальцы всё так же крутили кольцо на цепочке, выдавая напряжение. Чаще всего она даже не замечала, как делает это. Он сильнее прищурился и наклонил голову, словно хотел рассмотреть, что именно скрывается под этой внешней невозмутимостью. В этот раз что-то внутри его слегка насторожило. Это было странно. Обычно Аоминэ не проявляла интереса к другим участникам Пляжа, а если и появлялся какой-то объект её внимания, она старалась держать это при себе. По крайней мере, Чишия точно не был в курсе о её увлечениях. Но сейчас... Открыто задавала вопросы и выставляла напоказ интерес к новому и ещё никому неизвестному человеку на Пляже. — Зачем тебе знать о нём? — спустя минут пять негромко спросил Чишия. Он так и не пришёл к стопроцентным выводам, его мысли вертелись вокруг того, что её могло зацепить в том человеке. — Да так, — отмахнулась Аоминэ, не глядя в его сторону. — Просто любопытно. Он чуть улыбнулся уголком губ из-за её попыток теперь уйти от темы. Но смотреть Чишия продолжал серьёзно. — Просто любопытно? — переспросил он. — Это не похоже на тебя. Она промолчала. Плечи чуть напряглись. — Аоминэ, — произнёс Чишия спокойно, но с лёгким нажимом. Девушка поморщилась, неохотно повернулась к нему и вздохнула. Провела рукой по затылку, будто отгоняя навязчивые мысли. — Старый знакомый. Чишия не стал спрашивать «откуда» и «что вас связывает» — знал, что она не любит прямых вопросов в свой адрес. Подобное лишь сильнее заставит её закрываться. — Я вам с Куиной потом расскажу, — она устало потёрла переносицу. — Не хочу сейчас объяснять. Чишия кивнул и откинулся на спинку, вновь делая вид, что ему всё безразлично. Аоминэ с наступившей тишиной окончательно спряталась в своих мыслях. Перед глазами всплыло лицо. Та же жуткая улыбка, тот же пустой взгляд, в котором не отражалось ничего человеческого. Зачем Хигуро пришёл на Пляж? Ради удобства и еды? Ради временной безопасности, которой здесь всё равно не существовало? Или собирается продолжать свои дела уже здесь, в этом месте, где законы больше не действуют? Она знала его достаточно, чтобы не питать иллюзий. У этого человека всегда был мотив, даже если улыбался беззаботно, даже если казался просто случайным наблюдателем. Под этой внешней невозмутимостью пряталась цель — извращённая, бессердечная и до безобразия продуманная. Он умел ждать, умел подстраиваться, появляться там, где это было выгодно. И это знание само по себе вызывало тревогу. От одной этой мысли передёргивало. Как будто этот мир, и без того не дающий передышки, снова напомнил ей, что покоя не бывает. Стоило чуть привыкнуть, позволить себе выдохнуть — прошлое тут же ухватило её за руку. Он доставит ей проблем. Аоминэ уже это знала. Даже не сомневалась. Потому что когда-то сама доставляла ему эти «проблемы». Она поджала губы, пытаясь не поддаваться раздражению. Она устала от всего — от Пляжа с его глупыми правилами, от этих поганых игр, от бесконечного ожидания конца, от постоянной маски, которую приходилось носить. Устала даже от самой себя. А теперь ещё и он. Как будто мало тех, кто мешает спать спокойно. Даже Нираги на его фоне сейчас казался просто хулиганистым мальчишкой, шумным и раздражающим, но в целом предсказуемым. Аоминэ почувствовала, как от этого всего начинает болеть голова. Но всё, что она могла сделать — это лишь снова прикрыть глаза. Может, даже хотела просто заснуть, лишь бы ни о чём не думать. Так они и сидели, слушая далёкий шум, доносившийся с этажей и коридоров. Чишия внезапно усмехнулся, глядя вверх. — Пожалуй, теперь я даже немного заинтригован, — сказал он, блуждая взглядом по потолку, словно говорил о какой-то незначительной мелочи. — Расскажу сама, поэтому не вынюхивай, — предупредила девушка, чуть прищурившись. — Принято, — отозвался он коротко и без возражений. С виду расслабленный, равнодушный, как будто всё сказанное уже улетело мимо. Но внутри медленно ворошились мысли. Он прикрыл глаза, но не для того, чтобы отдохнуть. Скорее, чтобы собрать обрывки догадок в целую картину. Аоминэ говорила о новеньком не как о случайном человеке, которого могла встретить на игре. Даже если игра была настоящим кошмаром. Скорее, как о ком-то, кого она знала достаточно хорошо. И теперь этот кто-то появился здесь. Ему было слегка любопытно, что её связывает с ним. Но гораздо любопытнее было понаблюдать за новым человеком. Однако пока он этого делать не станет. Дождётся рассказа Аоминэ, а уже дальше решит. Чишия уже почти не двигался, лежал, раскинувшись, как будто и сам был частью этой тишины. Только пальцы иногда постукивали по подлокотнику, будто он до сих пор что-то обдумывал. Минуты текли медленно, и вдруг кто-то резко положил руки им на плечи. — Эй, голубки, — весело раздалось за спинами. — Испугались? Аоминэ лишь неторопливо повернула голову, даже не вздрогнув. — Я тебя услышала почти сразу, — сказала она без удивления, чуть приподнимаясь с места. — Узнаю звон твоих побрякушек и манеру шага где угодно. Чишия тоже приоткрыл глаза. Немного поёрзал, разминая слегка затёкшие конечности, но не стал оборачиваться. — Слишком предсказуемо, Куина, — произнёс он. — Даже не стараешься. — Эй, — протянула в ответ девушка с притворной обидой, обойдя диван и уперев руки в бока. — Могли бы и подыграть. Аоминэ поднялась и устало потянулась, сбрасывая с себя сонливость и тяжесть ожидания. Она оглядела Куину с ног до головы, отмечая порванную штанину, кучу пыли на теле и царапины. — Это ты как умудрилась? — спросила Аоминэ и, не дожидаясь ответа, аккуратно взяла её за подбородок, чтобы рассмотреть внушительную ссадину на лбу, под которой уже начала проступать шишка. Фыркнув, Куина ловко вывернулась из хватки и плюхнулась рядом с Чишией, с облегчением откинувшись назад. Немного поморщилась, когда резкая смена положения отдала болью прямо в голову. — Не заметила низкую балку и влетела в неё, — она широко зевнула, не прикрывая рот рукой. — Думала, все мозги отшибла в одну секунду. — Не переживай, потери бы никто не заметил, — иронично заметила Аоминэ, складывая руки на груди. — Засранка, — усмехнулась Куина, легонько пнув подругу по ноге, чем вызвала у той улыбку. Чишия только слушал их, но ему нравилось это ощущение непринуждённости и повседневности, которое появилось с приходом Куины. Через пару мгновений он соизволил уделить девушкам полноценное внимание и повернул голову в их сторону. — Раз живая, значит, не зря ждали, — произнёс он спокойно. — И, судя по виду, ты весело провела время. Девушка на такой комментарий только скривилась, показывая своё отношение к прошедшей игре. — Если под «весело» ты подразумеваешь «грязно, больно и бессмысленно», то да, — саркастично ответила Куина, закидывая ногу на ногу. — Так развлекалась, что еле выбралась. — Тогда рад видеть, что ты вернулась хотя бы с ногами и руками, — произнёс Чишия, больше насмехаясь. — Ещё скажи, что волновался, — прищурилась Куина. — Нет, я просто не люблю подсчитывать убытки, — ответил он без малейшего выражения, и именно это заставило Куину хохотнуть. Аоминэ, которая по-прежнему стояла напротив них, тихо усмехнулась и покачала головой. — Обожаю твои утешения, — сказала Куина, хлопнув его по плечу. — От них так и веет заботой и лаской. Чишия чуть скосил глаза в её сторону. — Зато без эмоциональных затрат. Аоминэ снова покачала головой и вздохнула. — Вот именно поэтому никогда не пойду к тебе за утешением. — И правильно. Я же не психотерапевт. — А я пока не буду терять веру в чудо, — отозвалась Куина. — Вдруг он когда-нибудь скажет что-нибудь человеческое. — Не трать время, — разочаровала её Аоминэ. — Чишия даже «спасибо» говорит с видом, будто делает одолжение. Он чуть приподнял бровь, но Аоминэ лишь невинно улыбнулась, делая вид, что ничего такого не сказала. Несколько секунд никто ничего не говорил. Чишия воспользовался моментом и медленно поднялся с дивана. — Ну раз дождались, то я пошёл, — махнул рукой он. — Куда это? — тут же остановила беглеца Аоминэ, шагнув в его сторону. — А кто будет Куине первую помощь оказывать? — Серьёзно? — он повернулся к ней, чуть прищурившись, затем бегло оценил состояние Куины. — Выглядит вполне живой, сама справится. Или ты помоги. Аоминэ ухватила его за локоть и, не дожидаясь ответа, потянула в сторону лестницы. Чишия приподнял брови, в его взгляде скользнуло не то удивление, не то едва заметное возмущение. — Вообще-то за медика в команде у нас ты, — спокойно пояснила она, но руку его отпустила. — У меня нет такого арсенала лекарств в тумбочке. — Это когда вы успели меня в медбраты записать? — Чишия чуть заметно усмехнулся, но в глазах всё же мелькнуло недовольство. — Идите к Анн. — Анн сегодня сама на игру уходила, — подала голос Куина, поравнявшись с ними и широко улыбнувшись, как будто нарочно подливала масла в огонь. — Ну вот, — добавила уже Аоминэ. — А ты, Чишия, как раз без дела. Повезло же нам. Он тяжело выдохнул, прикрыл глаза и будто мысленно отсчитал до трёх, чтобы не сказать чего-то, о чём потом пожалеет. — Вы обе просто невыносимы, — тихо выдал самую безобидную фразу из всех, что крутились у него в голове. Куина с довольным видом закинула руку ему на плечо. — Ради таких шоу я готова хоть каждый день голову разбивать. Чишия повёл плечом, пытаясь скинуть руку девушки, но она лишь сильнее прижала его к себе. Возможно, даже специально, из чистой вредности. Аоминэ шла рядом, позволяя себе наблюдать за этим маленьким спектаклем. Было что-то странно умиротворяющее в том, как вечно невозмутимый Чишия почти незаметно, но теряет терпение из-за чьей-то настойчивости и лёгкой, почти детской упрямости. Как Куина продолжает оставаться полной энергии, несмотря на усталость и боль после сложной, по её словам, игры. В какой-то момент их пути Куина театрально вздохнула, сделав серьёзное лицо, и повернула голову к Аоминэ. — Мне кажется, он нас потом тихо отравит, — сказала так, словно не замечала, что возможный «убийца» всё ещё идёт между ними. — Ты, по-моему, только что сама подала ему идею, — ответила Аоминэ, не удержавшись от улыбки. Чишия бросил на Куину короткий взгляд снизу вверх, и дрогнувшая в уголках губ усмешка выглядела жутко, особенно с ракурса высокой девушки. — Значит, ничего не берём из его рук, — заключила Куина, довольная собой, но плечо Чишии всё же отпустила и сделала шаг в сторону. Так они шли, скользя по длинному коридору, где свет ламп мягко отражался от серых стен, а тени плелись за ними, словно незаметные наблюдатели. Куина болтала, жестами сопровождая каждое слово, рассказывала про ссадины, порванные штаны, про пыль, которая оказалась на вкус как мел, как упала и чуть не сломала себе палец. Аоминэ отвечала короткими фразами, иногда задавала уточняющие вопросы, иногда просто кивала, позволяя разговору идти своим чередом. Их голоса сливались в тихий фон, который Чишия ловил, словно маленькие отголоски забытой нормальности. Всё выглядело так обыденно, почти по-человечески, что ненадолго можно было забыть, где они, кто они, какой здесь мир и какие тайны скрываются за всеми событиями.

***

Воздух в комнате был тёплый, чуть застоявшийся. Поэтому Аоминэ, едва переступив порог, первым делом направилась к окну и распахнула его, впуская немного прохлады. Теперь лёгкий ветер шевелил занавески и слегка трепал волосы. Куина устало рухнула на кровать и, распластавшись, поводила ладонью по покрывалу, проверяя, не мерещится ли ей мягкость ткани. — У тебя кровать удобнее, чем у меня, — тоскливо протянула она, приподнявшись на локтях. — Можно я тут останусь? — Чтобы ты слюни мне на подушку напускала? — отозвался Чишия, даже не оборачиваясь. Он уже копался в ящике комода, доставая аптечку. Куина раздосадовано цокнула, но спорить не стала. Только бросила на него усталый взгляд и, подтянув одну из подушек, прижала к груди. Уткнулась носом в неё и прикрыла глаза. Мужчина, уловив шелест ткани, обернулся. — Куина, ты же вся пыльная, — попытался вразумить девушку, подходя к кровати. — Злой ты, Чишия, — пробормотала она и нехотя выпустила подушку из рук. Он не ответил. Неторопливо достал из аптечки ватные диски, перекись и мазь, расставил всё прямо на кровати. Движения были размеренные даже сейчас, словно до сих пор задавался вопросом, зачем ему всё это нужно. И нужно ли вообще. Мужчина бросил короткий взгляд на Куину — как врач, оценивающий состояние пациента, но не слишком заинтересованный в диагнозе. — Голова не кружится? — уточнил он. — Нет, — коротко ответила девушка. — Звона в ушах не было? Куина вновь отрицательно помотала головой. Аоминэ тем временем неспешно бродила по комнате, слушая их диалог лишь краем уха. Ей было куда интереснее изучать пространство. На стеллаже у стены были аккуратно расставлены книги. Она водила кончиками пальцев по переплётам, с интересом разглядывая их. Осторожно достала одну книгу, слегка приподняла, почувствовав её вес, и раскрыла на середине. Пробежалась взглядом по первым строчкам. — Ты читаешь это по собственному желанию? — спокойно уточнила она, глядя на мелкий шрифт и научные термины, которыми была испещрена страница. Сразу же последовал безразличный ответ: — Иногда. Аоминэ обернулась на него. Но Чишия даже не смотрел в её сторону, продолжал лить перекись на ватку и не собирался утруждать себя объяснениями. Куина, лёжа на кровати, лениво приподняла голову. — Он читает всё, что может пригодиться, — протянула она с усмешкой. — Даже если это список побочек от обезболивающих. — Вот как, — тихо отозвалась Аоминэ и поставила книгу на место, снова осматривая стеллаж. Чишия уловил движение краем глаза, но ничего не сказал. Вернулся к своему делу. Куина с усилием вернула себе вертикальное положение и повернулась больным плечом, где уже образовалась корочка засохшей крови. Она слегка поморщилась, когда попыталась её соскрести, ощущая лёгкое жжение. — Не трогай, — одёрнул Чишия, не поднимая головы. Он сделал шаг ближе к девушке и оценил масштаб работы. Ничего серьёзного — всего лишь небольшой участок стёсанной кожи, слегка припухший, с едва заметным красноватым оттенком по краям. Его пальцы аккуратно задержались на коже, проверяя, что ничего не пропустил, затем он снова вернулся к ватке. Аоминэ, удовлетворённая какой-то найденной книгой, уже сидела в кресле напротив кровати, скользя пальцами по бумаге, невесомо касаясь краёв страниц. — Вы правда ждали меня? — искренне спросила Куина, не переставая следить за уверенными движениями Чишии. — Я ждала, — отозвалась Аоминэ, не отрывая взгляда от книги, пальцы плавно перелистывали страницы. — А мне казалось, что я слышал храп, когда подошёл. Куина только мягко улыбнулась, ощущая, как комната наполняется каким-то особенным, домашним теплом, редким для этого места. Ей нравилось проводить с ними время, нравилось вступать в шутливые перепалки. И именно это, наверное, Куина и ценилa больше всего — возможность просто посидеть рядом, услышать их голоса, посмеяться над чем-то неважным. — Ври больше, негодник, — спокойно ответила на провокацию Аоминэ, слегка приподнимая подбородок, но не отрываясь от чтения. Её взгляд был сосредоточен на строках, но лёгкая улыбка выдавала интерес к происходящему вокруг. Иногда Куине казалось, что они втроём — как странная семья, собранная из кусочков совершенно разных жизней. Никто не выбирал другого, но вместе они смотрелись удивительно правильно. — Всё-таки приятно, что вы меня ждали, — мягко озвучила она, покосившись на Чишию. — Мы просто хотели узнать, кто первый из нас вылетит, — невозмутимо ответил Чишия. — Очень мило, — усмехнулась Куина. — Почти трогательно. Аоминэ впервые оторвалась от книги, взглянула на них обоих и качнула головой, но уголки губ заметно дрогнули. И под комфортное молчание каждый продолжил заниматься своим делом, пока с окна доносились звуки ночного Пляжа. Чишия обрабатывал ссадины, аккуратно прижимая ватный диск к коже, пока пациентка потихоньку начинала клевать носом от накопившейся усталости. Иногда морщилась от жжения, но почти не двигалась. Аоминэ сидела в кресле напротив, сначала действительно пыталась читать, и ей даже было интересно, но строчки начали расплываться перед глазами. Мозг, уставший от постоянной концентрации и насыщенного на эмоции дня, больше не хотел поглощать информацию. Она прикрыла книгу, запомнив номер страницы, и принялась вертеть в руках зажигалку. Постепенно даже этот ритуал начал убаюкивать её, и она почувствовала, как тело расслабляется. Поэтому решила прервать молчание. — Что за игра была? — устало поинтересовалась Аоминэ, подперев щеку кулаком. — О, точно, — Куина попыталась выглянуть из-за плеча Чишии, который почти полностью перекрывал обзор. — Трефы были… Такая команда ужасная попалась… И пока девушка рассказывала подробности игры, то неосознанно пыталась встретиться взглядом с собеседницей. Но перед глазами мелькала только белая толстовка. Поэтому она то и дело немного вытягивала шею, пытаясь выловить лицо Аоминэ. Каждое такое действие мешало Чишии: при обработке лба он вынужден был подстраивать угол руки. Сначала он молча приспосабливался, медленно меняя положение кисти и тела, терпеливо повторяя одно и то же движение. Но через несколько минут манипуляций терпение Чишии стало иссякать. — Куина, хватит вертеться, — тихо произнёс он, не отрывая глаз от своей руки, аккуратно стиравшей кровь со лба. — Потом обсудите детали игры. Куина тоскливо выдохнула и перестала двигаться, от чего работа пошла быстрее и легче. Комната вновь наполнилась тишиной, которое нарушалось только редким и тихим звяканьем зажигалки. Аоминэ какое-то время ещё сидела в кресле, но в итоге ей надоело. Она аккуратно подняла с колен закрытую книгу и вместе с зажигалкой положила на край стола. Поднявшись, она потянулась, пытаясь прогнать подступающую сонливость, и направилась к открытому окну. Она остановилась, скрестив руки на груди, и устремила взгляд в ночное небо. Ветер с улицы шумел среди деревьев, играл с занавесками, слегка шевеля ткань и прохладой касаясь кожи лица. — Готово, — тихо сказал Чишия, заклеивая лоб пластырем. — Жить будешь. Куина облегчённо выдохнула и осторожно коснулась ткани, проверяя результат, затем удовлетворённо кивнула. Мужчина выпрямился, разминая шею, которая начала затекать из-за долгого наклона вниз. Почувствовал, как в хрустнули позвонки. Аоминэ, уловив боковым зрением движение, слегка повернула голову. — Закончил? — переспросила она так, будто не слышала ранее сказанных слов. Чишия кивнул, проводя ладонью по волосам, чтобы пригладить мешающие пряди, что всё это время лезли в лицо. Аоминэ ничего больше не сказала, только немного распрямила плечи и отступила от окна. — Всё, медпункт закрыт, — негромко произнёс Чишия, даже не глядя на девушек. — А я рассчитывала ещё на сладкий чай, — тихо усмехнулась Куина, ей действительно хотелось ещё немного побыть здесь. — Этим уже пусть Аоминэ занимается, — отрезал Чишия, возвращаясь к аптечке и аккуратно убирая все предметы на свои места. — Передаю тебя в заботливые руки сиделки. Куина осторожно провела пальцами по пластырю на плече, проверяя, насколько крепко он держится. Замерла на несколько секунд, оценивая результат, а потом тихо кивнула и поднялась с кровати. — Спасибо, — пробормотала она почти шёпотом, но действительно искренне. Чишия медленно кивнул в ответ. На миг Аоминэ показалось, что он хочет что-то добавить, но вместо этого лишь защёлкнул аптечку. — Тогда пойдём? — уточнила Куина, бросив взгляд на Аоминэ. — Да, идём, — кивнула девушка. Куина, обернувшись у двери, чуть приподняла руку. — Сладких снов, Чишия, — произнесла она, вновь немного повеселев. Аоминэ задержалась у двери, повернула голову, сначала хотела что-то сказать напоследок, но ограничилась одной фразой — «доброй ночи». И, получив тихий ответ, вышла вслед за Куиной. Когда дверь закрылась, в комнате наступило долгожданное уединение. Чишия медленно опустился на кровать, небрежно запустив пальцы в волосы. Долго просто смотрел в пол, не двигаясь. Но потом взгляд скользнул по комнате. Открытое окно впускало прохладный воздух, от которого по коже бегали мурашки. Аптечка всё ещё стояла на краю кровати, а книга на столе словно нарочно притягивала внимание. Поверх обложки блеснул металлический отблеск. Заметив забытую зажигалку, мужчина только цокнул, отмечая, что обычно Аоминэ не отличалась такой забывчивостью. Он откинулся на кровать и прикрыл глаза, пряча лицо в изгибе локтя. Просто лежал, позволяя себе погрузиться в тишину. Сквозняк мягко трепал занавески, и, казалось, именно этот звук медленно вытеснял все мысли о делах и хлопотах долгого дня.

***

Аоминэ вышла вслед за Куиной, но не спешила её догонять. Шла в нескольких метрах, поглядывая на спину девушки, и думала, стоит ли вообще начинать разговор. Можно было просто идти молча, разойтись в разные стороны и сделать вид, что ничего не произошло. Не было сил на извинения или оправдания, не хотелось рассказывать сейчас о том, что вообще произошло. Мысль о том, что проще было бы промолчать, показалась ей комфортной, но несправедливой по отношению к Куине. — Ну ты чего плетёшься там? — через плечо бросила та, немного сбавив ход. — Такое ощущение, будто я тебя на расстрел веду. — Я просто наслаждаюсь шикарным видом, — отозвалась Аоминэ. — Вот уж не думала, что мой зад вызывает у тебя эстетическое восхищение. — Я вообще-то про твою роскошную, крепкую спину, — насмешливо приподняла одну бровь Аоминэ. — Ну и зря, — фыркнула Куина, но всё же остановилась, позволяя поравняться с ней. Весь этаж они шли в полной тишине, пока в окнах отражались их силуэты — две фигуры, идущие почти в ногу. — Слушай, — сказала Аоминэ, когда коридор свернул к лестнице. — Ты злишься? Из-за того, что я так резко сегодня вела себя... Куина повернула голову, чуть прищурилась, будто оценивая, насколько серьёзен вопрос. — А должна? — Имеешь полное право. Куина замерла на ступеньке, задумчиво глядя вниз. — Ну, если ты ждёшь, что я начну дуться и хлопать дверьми, то нет, не дождёшься, — она легонько подтолкнула девушку локтем. — Но, признаться, я была расстроена, что планы накрылись. — Ну раз живая вернулась, то не всё потеряно, — ухмыльнулась Аоминэ. — Покажешь завтра ту поляну? — Договорились! Они продолжили спускаться, встречая редких людей. — Тогда давай сразу после завтрака, — предложила Аоминэ. — Пока солнце не жарит и весь народ не вылез. — Только ты, я и свежий воздух, — протянула Куина с преувеличенно мечтательной интонацией. — Рома-а-антика. Она засунула руки в задние карманы джинс и, слегка поиграв бровями, пошла дальше под тихий смешок Аоминэ. Чуть ниже по лестнице раздался топот и пьяный смех. Через несколько секунд оттуда показалась троица — двое парней и девушка в чересчур откровенном купальнике. Она раскачивалась из стороны в сторону, глупо улыбаясь, словно совсем не замечала высоты лестницы, а парни плелись следом, держась за перила, с полупустыми бутылками виски в руках. — Эй, красавицы, может, присоединитесь? — ухмыльнулся кучерявый и, проходя мимо, присвистнул. На губах растянулась наглая, но чуть кривоватая ухмылка. Второй парень, высокий и широкоплечий, остановился прямо перед Аоминэ на две ступени ниже, чем перекрыл ей дорогу. Но его смех оборвался, когда взгляд наткнулся на Куину. Она до сих пор выглядела так, будто только что вернулась со смены в шахте: порванная штанина, колени в грязи, на щеках и руках тонкие разводы пыли. Не самый привлекательный вид даже для затуманенного алкоголем разума. Он неловко кашлянул и отступил в сторону, освобождая девушкам путь. — Хотя, наверное, лучше в другой раз, — пробормотал он и потянул кучерявого приятеля за руку. Девушка из их компании, до этого беззаботно жующая жвачку, глядя на эту сцену, закатила глаза и продолжила подниматься по лестнице. — Слабаки, — наигранно разочаровалась Куина, неторопливо спускаясь по ступеням. Аоминэ только усмехнулась, сунув руки в карманы. — Так что? — Куина резко повернулась к собеседнице, которая лишь непонимающе приподняла бровь. — Где мой сладкий ягодный чай? Аоминэ скользнула по ней взглядом. — Тебя бы для начала отмыть, — заметила она, как по шее и животу Куины тянулись грязные разводы. — А то люди шарахаются. Куина фыркнула и соглашаться с таким предложением не стала. Закинула руку на плечо Аоминэ и рывком притянула её ближе, заставляя наклониться. Та не успела отреагировать — пальцы Куины уже с удивительной ловкостью прошлись по её волосам, беспощадно взъерошив. — Эй, — Аоминэ попыталась вырваться, но лёгкий смешок вырвался сквозь усталость и возмущение. — Прекрати! — Не прекращу, пока не пообещаешь, что чай всё-таки будет, — не унималась Куина. — Хорошо, будет тебе чай. Сладкий, как ты любишь. — Вот, — удовлетворённо кивнула Куина, отпуская её. — А теперь можешь снова делать вид, что ты загадочная и серьёзная дама. — Я? — Аоминэ быстрым движением привела волосы в порядок и гордо приподняла подбородок. — Может, это ты у нас неугомонный ребёнок. — Которому достались самые занудные няньки в мире, — подмигнула Куина и, засунув руки в карманы, пошла вперёд. Несколько секунд тишины были наполнены чем-то большим, чем могли бы передать слова. И для обеих этого было достаточно, чтобы остатки дневного напряжения начали растворяться.