Дым над Страной Чудес

«Как она ни пыталась, она не могла найти тут ни тени смысла, хотя все слова были ей совершенно понятны.»

Льюис Кэрролл, Алиса в стране чудес.

Внутренний двор напоминал странный парадокс — нелепую смесь курортной атмосферы и лёгкого безумия. Всё здесь старались сделать уютным и комфортным для отдыха. Множество круглых столиков, за которыми расположились местные. Над головой тянулись гирлянды, и их сияние разливалось ярким тёплым светом, придавая ещё больше атмосферы месту. Картинка вокруг была похожей на летнее кафе у моря, где пьют свежевыжатый сок из тропических фруктов и слушают музыку. Только вместо сока на столах стояли бутылки пива, а шум волн заменяло журчание воды в небольшом фонтане. В воздухе явно ощущался приторный аромат спиртного, нотки сладковатых духов и ещё что-то, что нельзя было сразу определить. Но очень похоже на запах дешёвого табака. За самым большим столом сидела компания людей. Широкая поверхность была заставлена бокалами, тарелками с закусками, разными десертами и лёгкими блюдами. По множеству пустых и полупустых бутылок можно было догадаться о продолжительности этого застолья. В центре, как хозяин вечера, устроился Шляпник. Его кресло выделялось среди остальных, превращаясь в подобие трона, а вальяжная поза подчёркивала, что всё внимание принадлежит ему. Говорили все разом. Реплики перебивали друг друга, слова то и дело терялись, но никого это не смущало. Воздух был наполнен смехом, звоном стеклянных бокалов и короткими историями, которые обрывались так же быстро, как и поднимались тосты. Кто-то оживлённо размахивал руками, едва не задевая соседа. Женщина с красной помадой на губах то и дело откидывала голову назад, смеясь так, что дрожали серьги. Мужчина справа от неё наклонялся ближе — то ли пытался перекричать остальных, то ли ловил момент, чтобы пошептать что-то на ухо. Здесь никто не прятал улыбок и не думал о том, как выглядит со стороны. Аоминэ остановилась чуть поодаль и долго наблюдала за ними. В свете гирлянд лица людей казались ещё более живыми, глаза блестели от алкоголя и возбуждения. Она не торопилась подходить ближе. Ей хотелось рассмотреть всё со стороны: движение рук, вспышки смеха, то, как в центре каждого мгновения оказывался Шляпник. Его слушали, ему подыгрывали, даже когда спорили между собой, то оставляли за ним последнее слово. Поначалу девушку никто не замечал. Она стояла, почти растворившись в тени колонны, пока один из сидящих не повернул голову и не скользнул случайным взглядом по её фигуре. Следом это сделал другой, потом ещё кто-то. Разговоры не смолкали, никто открыто не комментировал появление новенькой, но любопытные взгляды всё же иногда проскальзывали. Аоминэ это не сильно волновало, она продолжала невозмутимо наблюдать. В какой-то момент и взгляд Шляпника устремился к ней. Он медленно откинулся на спинку кресла, изучая новую фигуру на их незатейливом празднике. Пальцы изящно провернули бокал, и мужчина поднял его, обозначая приглашение. — Подойди, — подозвал он негромко, и остальные тут же замолкли, чтобы услышать его слова. — Здесь есть место. Несколько человек за столом переглянулись и одобрительно загудели, девчонки подняли руки, подзывая её ближе. Однако Аоминэ не спешила подходить. Ладонь в кармане сжала зажигалку. А в голове уже проносились ругательства в свой же адрес из-за излишнего любопытства. Выдохнув, она всё же двинулась в их сторону. Чем ближе подходила, тем сильнее казалось, что её уже сделали частью происходящего, хотя девушка ещё даже не успела сесть. — Присаживайся сюда, — сказал Шляпник, слегка кивнув и указав на место прямо напротив себя. Один из сидящих рядом сразу подвинулся, освобождая больше пространства, а затем поднял свой бокал, предлагая выпить за гостью. Аоминэ села за стол, не торопясь включаться в разговоры. Она будто не присоединилась к весёлой компании, а пришла на экзамен, темы которого ей неизвестны. Вот только от ответов, что она даст, может зависеть куда больше, чем кажется на первый взгляд. — Рад, что ты присоединилась, — проговорил мужчина, глядя прямо на девушку. — Мы тут как раз размышляли, кто из новеньких протянет дольше всех. — Надеюсь, я не опоздала к главному тосту, — отозвалась она, даже не пытаясь казаться дружелюбной. — Хотя, судя по лицам, здесь наливают не ради веселья и красивых речей. Этот стол — последнее место, где Аоминэ хотела оказаться сейчас. Ощущение, что её выдернули из тени и поставили в центр круга, казалось почти физическим. Она никогда не любила оказываться на виду, а сейчас это было похоже на ловушку, в которую сама же по неосторожности и угодила. — А ради чего тогда? — Шляпник чуть склонил голову в надежде услышать что-то интересное. — Ради того, чтобы забыться, — спокойно ответила девушка, мельком оглядывая лица присутствующих. — Забвение — дешёвое удовольствие, — усмехнулся мужчина. — Стоит опрокинуть пару бокалов, и вот уже кажется, что мир добрее и прекраснее, чем есть на самом деле. Шляпник занялся бутылкой с вином. Он медленно наполнял чистый бокал, наслаждаясь процессом. Яркая жидкость с мягким плеском ударялась о стенки, разнося пряный аромат. Затем мужчина протянул его Аоминэ. — Разве не в этом суть Пляжа? — поинтересовалась девушка, принимая бокал. К самому напитку не притронулась. Поставила его перед собой и замерла, наблюдая, как огни гирлянд заиграли на ярко-красной поверхности. Это было как её символическое согласие участвовать в этом вечере, но не принимая всех условий. — Пляж не создаёт иллюзию спасения. Он спасает, — мужчина говорил беззаботно, завлекая, но не прилагая для этого особых усилий. — Здесь можно построить то, что за пределами этого места невозможно. Аоминэ изучала Шляпника. Ей казалось, что он не стремился понравиться, не пытался намеренно завоевать чужое внимание. Оно само к нему тянулось. И чем дольше она смотрела на этого человека, тем яснее становилось: в нём не было попытки спрятаться за образом. Он и был этим образом. Его маска давно приросла к коже, став с ним одним целым. Неспешно она оперлась локтями на край стола, немного наклонилась вперёд, будто собиралась заглянуть вглубь самого вопроса, а не просто в глаза собеседнику. И поймать там что-то, что проскользнёт мимо остальных. Пальцы сомкнулись в замок, заставляя костяшки слегка побелеть. — А ты всё ещё веришь, что здесь можно построить нечто… настоящее? — поинтересовалась девушка, однако голос звучал отстранённо, словно она не сидела за столом с одним из самых значимых людей на Пляже, а просто вела незамысловатую беседу с кем-то из обычных участников. Сами слова были произнесены без попытки спровоцировать. У Аоминэ не было цели уколоть его или вывести на эмоции. Ей и в самом деле хотелось знать: сколько в нём осталось веры, сколько цинизма. И чем он руководствуется в своих убеждениях. Что вообще осталось от человека, каким он, возможно, был когда-то? Вместе с вопросом над столом повисла и тишина. Слева шумно втянули воздух сквозь зубы, понимая суть сказанного. Пара человек неловко переглянулись, один опустил глаза в свой стакан, делая вид, что следит за отражениями гирлянды в жидкости. Шляпник немного вскинул голову, улавливая смысл. Его взгляд замер, внимательный и чуть насмешливый. Бровь плавно приподнялась, выдавая интерес. Он всё ещё молчал. Это молчание не таило в себе никакой угрозы и не было замешательством. Оно казалось осмысленным, почти тактическим — как если бы он оставлял ей немного времени и пространства, позволяя самой найти ответ на вопрос. Никто не смел встревать в разговор, боясь ляпнуть лишнего перед главой Пляжа. Сидели, ковыряясь ложками в десертах, рассматривали друг друга и краем глаза наблюдали и за говорящими. Кто-то просто скучающе зевал, будучи абсолютно незаинтересованным в происходящем. Шляпник улыбнулся и всё же удостоил её своим мнением: — Верю, что если и можно, то только с теми, с кем пьёшь из одного бокала. Фраза прозвучала как нечто простое и само собой разумеющееся. Он не пытался убедить в своих словах или навязать мнение. Он действительно верил в то, что сказал. — Это правило? — уточнила Аоминэ. — Или предупреждение? Мужчина задержал взгляд на собеседнице. Он словно решал, достоин ли и этот вопрос ответа. Или, возможно, просто наслаждался самой формулировкой, потому что она задала его не как трусливый новичок, а как человек, умеющий читать между строк. — Всё зависит от того, что ты с этим сделаешь, — ответил он наконец, облокотившись на стол. Его рука медленно потянулась к бокалу, пальцы сомкнулись вокруг стеклянной ножки. Но к губам вино так и не поднёс. — Если решишь подчиниться, то это правило. А если захочешь рискнуть — предупреждение. Девушка не ответила. Но в глазах промелькнуло: услышала. Поняла. И приняла правила. Некоторые усмехнулись, кто-то даже засмеялся. Другие почти сразу начали незатейливый разговор, перебросились парой фраз, как будто случайная неловкость дала всем возможность выдохнуть. Аоминэ не обратила на это внимания, лишь скользнула взглядом по столу. Плавно повернула голову, ненароком цепляя лица сидящих. Бесцельно водила глазами, пока в тени колонны, что была недалеко от их места, боковым зрением не уловила белое пятно. Достаточно яркое для этого угла, броское. Девушка пригляделась, разбирая очертания фигуры. И уже через миг стало ясно, кто именно стоит в тени. Чишия. Стоял в полумраке, так близко к колонне, что свет касался его едва, только очерчивая часть плеча и капюшон. Неизвестно, как долго он уже там находился, потому шагов его не было слышно, даже движения никто не заметил. Словно из воздуха появился. Мужчина прислонился плечом к колонне, не выказывая ни интереса, ни скуки. Просто стоял и наблюдал. Или делал вид. В одной из рук он крутил надкусанное яблоко. Их взгляды встретились. И даже в этот момент его лицо осталось невозмутимым, будто и не его поймали на подглядывании. Аоминэ тоже не подала виду, что её что-то беспокоит. Однако в голове уже развивались предположения о том, что он здесь делает. Оказался случайно во дворе или снова следил за ней? Или его больше интересует собеседник, с которым она сейчас сидит за одним столом? Девушка рвано выдохнула. На губах мелькнула короткая усмешка, та самая, когда смех не от радости, а от раздражения, которое приходится скрывать. «Умеешь ты выбирать момент, Чишия…» — вместе с тем мелькнула в голове мысль. В этот момент он оторвался от колонны, сделал несколько ленивых шагов в сторону их стола. — Это очень походит на безумное чаепитие, — подал голос блондин, слегка подкидывая в воздух яблоко. Аоминэ уловила чьё-то короткое, невольно вырвавшееся фырканье. Звук был быстро прикрыт ладонью, словно его хотели спрятать, но не успели. Чуть дальше кто-то поспешно отвёл взгляд, будто внезапно залюбовался гирляндой над головой. Белокурая женщина, сидевшая рядом со Шляпником, опустила глаза в стакан, делая вид, что её всегда интересовало, как тают кубики льда. Слышали все. Поняли тоже. И всё же никто из сидящих тут людей не прокомментировал. Только мужчина в синей гавайской рубашке откровенно усмехнулся и одним движением опрокинул в себя виски, громко поставив пустой стакан обратно на стол. — В чаепитии главное — не опоздать, — загадочно произнёс Шляпник, откинувшись на спинку кресла и скосив взгляд на Чишию. — И точно помнить, кто начал говорить первым. — А ещё — понимать, что именно тебе подали, — вновь прозвучал тихий голос того, когда он уже подошёл прямо к столу. — Иногда чашка кажется безобидной. Пока не сделаешь глоток. Шляпник склонил голову чуть в сторону, приглядывался. Улыбка у него была лёгкая, почти добродушная, но взгляд был сосредоточенный, изучающий. Чишия вызывал в нём любопытство особого рода, не похожего на интерес к простым игрокам. Его молчаливое присутствие было сродни дикому зверю, который предпочитает наблюдать из темноты. Умный, осторожный, с незаметными, но острыми когтями. В Шляпнике не было страха перед ним, лишь азарт и желание понять: какой инстинкт заставляет того оставаться в стороне, и насколько глубоко у него спрятаны клыки. — Решил всё-таки выйти из своего укрытия? — усмехнулся он, не скрывая иронии. — Долго оставаться в стороне считается невежливостью. — Иногда лучше наблюдать, чем вмешиваться, — спокойно ответил Чишия, устремляя взгляд на Аоминэ. — Вот видишь, — мягко проговорил Шляпник. Он тоже глядел на Аоминэ, но говорил одновременно с ними обоими. — У нас всё честно. Каждый сам выбирает, что пить. И с кем сидеть. Девушка заметила, как их взгляды пересеклись на ней. Было ощущение, что оба мужчины поставили её в центр невидимого круга. Она переводила глаза то на Шляпника, то на Чишию, стараясь понять, что именно происходит, и в чём заключался их обмен колкостями. — Ты всегда устраиваешь вечеринки с подтекстом? — спросила она, ощущая, как теряет нить разговора. Остальные участники некогда весёлой посиделки сдались и не пытались понять сути этих метафор. Надежда на продолжение лёгкого вечера уже давно угасла. Теперь за столом царило напряжённое молчание. Кто-то машинально крутил в руках бокал, следя, как перекатываются остатки вина. Кто-то украдкой косился в сторону выхода, но всё же не решался подняться. Время от времени тяжело вздыхали и, скорее всего, мысленно проклинали двух незваных гостей, которые превратили беззаботное времяпровождение в тихое противостояние. — Только когда жду интересных гостей, — наконец ответил Шляпник и вновь взглянул в сторону Чишии. — А сегодня, похоже, звёзды сошлись. Чишия отреагировал так, будто услышал нечто вполне привычное. Лишь в очередной раз надкусил яблоко, наблюдая за ними. Его взгляд скользил от Аоминэ к Шляпнику, затем к остальным, кто сидел за столом или проходил мимо, словно проверял их на роль случайных свидетелей. В этом неторопливом изучении не было ничего лишнего, лишь холодное внимание, которое держало всех в поле зрения. Аоминэ откинулась на спинку кресла, скрестив руки на груди, и опустила глаза, пытаясь скрыть раздражение. Она не любила, когда её загоняли в подобные сцены, но и уйти первой было бы признанием слабости. Кончики пальцев машинально постукивали по рукаву. На мгновение всё вокруг будто застыло. Спокойная музыка по-прежнему звучала, но теперь казалась неразборчивой, размытой, подобно фоновому радио. Тихие разговоры с других столов не доходили до них, превращаясь в белый шум. Всё внимание в этой точке двора было сосредоточено на трёх фигурах, и это ощущалось даже теми, кто пытался делать вид, что занят едой или беседой. Шляпник просто сидел, молча наблюдая. Уголки губ были приподняты, но эта полуулыбка хранила в себе не столько доброжелательность, сколько скрытую насмешку. В ожидании того, куда приведёт эта сцена. Он налил себе ещё немного вина. — А ведь действительно, — пробормотал мужчина, глядя куда-то поверх глаз, поверх голов. — У нас тут самое странное чаепитие в городе. Затем поднял бокал, и рубиновая жидкость качнулась. — Впрочем, — протянул он, будто размышлял вслух и сам ещё не решил, к чему подведёт. — Не стоит тратить время на пустые слова. Гораздо интереснее, когда у бокала есть причина подняться. Он медленно оглядел стол, выбирая, кому выпадет возможность произнести тост. Остановился на Аоминэ. — Может, начнём с новенькой? — сказал он уже мягче, обращая внимание говорящих на девушку. — Уж ты-то должна знать, за что стоит выпить. Шляпник чуть приподнял бокал, подав знак, что теперь слово за ней. Аоминэ молчала. Пальцы почти невесомо держались за ножку бокала, будто та могла в любую секунду треснуть и рассыпаться на мелкие осколки. Она не спешила говорить, позволяя мыслям клубиться, переплетаться, распутываться до тех пор, пока в голове не появится нужная фраза. Взгляд сперва зацепился за пустые тарелки на столе, потом скользнул в сторону, и только спустя ещё несколько секунд она решилась поднять глаза на Чишию. Хотела быть уверенной, что слова дойдут именно до него, не растворятся в последующем гуле. — За то, чтобы вовремя распознать, кто перед тобой, — тихо произнесла Аоминэ. Чишия приподнял бровь, и уголки его губ дрогнули в характерной усмешке. Во взгляде мелькнул интерес. Ему понравилось, что она выбрала не банальную формулировку, а нечто, что можно рассматривать как тост и как вызов одновременно. Некоторые за столом переглянулись, не до конца понимая намёка, однако толпа всё равно отозвалась на сказанное неразборчивым гулом. В одном углу раздался тихий смешок, в другом — лишь трое понимающе хмыкнули и подняли бокалы, продолжая разговор, уже не связанный с происходящим. А Шляпник, наклонив голову чуть в сторону, смотрел так, будто видел не только обмен фразами, но и весь невидимый диалог, который разворачивался на его глазах. И где-то за спиной шумной толпы, за колоннами, едва заметно скользнули тени. Никто не заметил. Люди пили, вновь спорили и активно жестикулировали. Кто-то уже мысленно готовился к предстоящим играм, пока другие даже не вспоминали о них. Никто, кроме неё. Головы Аоминэ не повернула. Только край глаза уловил движение, и этого оказалось достаточно. Она не стала выдавать интерес, не дала ни единого намёка, что внимание соскользнуло за пределы стола. Просто ещё одни свидетели этого странного вечера. Может, случайные, а может — ещё пара наблюдателей, которые побоялись себя раскрыть. Её лицо оставалось равнодушным. Только лёгкая, мимолётная улыбка скользнула на губах, и в свете гирлянд её легко можно было принять за игру теней. Все здесь были частью этого странного спектакля. Даже те, кто думал, что сидит в зрительном зале. Даже те, кто прятался в темноте за колоннами. В самом деле — в чаепитии участвуют все. Хотят они того или нет. Аоминэ поднялась из-за стола, оставляя всё такой же наполненный бокал на месте. Она задержала взгляд на нём на секунду, а потом перевела глаза на Чишию. Тот ничего не сказал, только почти незаметное движение подбородка, которое можно было бы принять за кивок, но с большим трудом. Однако это дало понять, что он уловил мысль девушки без слов. Они развернулись и пошли прочь. Не прощаясь ни с кем. Как будто это было частью уговора — уйти тогда, когда всё становится слишком безумным, чтобы продолжать.

***

Ночь обтекала со всех сторон, будто накрывала плотной тканью, пряча от чужих глаз. Тишина улицы показалась непривычной после людного внутреннего двора. Лёгкий ветер пробегал по открытым участкам кожи, касался шеи, цеплялся за край рубашки, как капризный ребёнок, требующий внимания. Он не приносил прохлады, а только мешал сосредоточиться. Аоминэ поймала себя на том, что неосознанно пытается нащупать в кармане сигареты. Не потому что хотелось, а просто, чтобы сделать что-то привычное. То, что возвращает ощущение реальности и тела. Но карманы оказались пусты, там была лишь зажигалка, которая, казалось, никогда не расстаётся с владелицей. Руки остались в карманах, а девушка, немного расстроившись, упрямо продолжила идти вперёд. Чишия шёл чуть позади, и его манера держать дистанцию действовала на нервы. Он словно специально выбирал это расстояние, в котором можно идти рядом и при этом оставаться недосягаемым. Аоминэ не видела его лица, но знала, что он смотрит, затылком ощущала. Она на секунду замедлила шаг, хотела проверить — догонит ли её Чишия, но он лишь подстроился и под этот темп. Не приблизился и не отстал. Словно отражение в зеркале, которое повторяет каждое твоё движение, но никогда не пересекает границу. Она шумно выдохнула и вновь вернула нормальный темп. — Шляпник доверяет тебе? — вдруг спросила девушка, не оборачиваясь. Аоминэ никак не могла выбросить из головы их короткий разговор за столом. Вроде бы ничего особенного... Пара фраз, невинный обмен колкостями, но в том, как обменивались взглядами Шляпник и Чишия — было что-то, что цепляло внимание. Она уже поняла, что люди рядом со Шляпником либо пресмыкались, либо старались угодить, в крайнем случае — вели себя нейтрально, но держались в стороне. Однако Чишия не делал ничего из этого. Он словно смотрел на главу Пляжа как на равного. Подобное казалось странным. А ещё больше настораживало то, что сам Шляпник это допускал. Аоминэ хотелось понять, что связывает этих двоих и связывает ли вообще. — О доверии здесь говорить бессмысленно, — лениво отозвался Чишия. — У него просто нет повода подозревать меня в чём-либо. — И никогда не хотелось завоевать его доверие? — продолжала спокойно девушка. Мужчина внезапно поравнялся с ней. По-прежнему старался не приближаться, не касался плечом, но всё равно ощущалось, как он проникал внутрь личных границ. — Странное желание для такого места, не находишь? — Чишия слегка скосил глаза в её сторону, на лице не отразилось удивления, но пауза перед ответом выдала, что такой вопрос он не предугадал. Аоминэ чуть повела плечом, демонстрируя недовольство из-за того, что услышанное оказалось не тем, чего она ждала. — Я нахожу странным то, как ты ловко отвечаешь вопросом на вопрос, — беззаботно цокнула девушка, почесав пальцем висок. — Здесь можно было обойтись либо «да», либо «нет». Чишия тихо хмыкнул, засунув одну руку в карман, а во второй до сих пор болталось несчастное яблоко, которое он лениво крутил. Будто не решался либо съесть его окончательно, либо выбросить. Он продолжал молчать. Только брёл рядом, глядя себе под ноги, и иногда пинал камешки. — А если бы я сказал «да»? — в итоге спросил он, и ему самому стало любопытно, что она с этим сделает. — Тогда это значило бы, что ты играешь в более простую игру, чем я думала, — ответила Аоминэ, и в её тоне прозвучала лёгкая насмешка. — А простая игра всегда заканчивается быстрее. — Хочешь сказать, доверие — это слабость? — Чишия наконец-то поднял голову, возвращаясь в разговор полностью. — Я не считаю его слабостью. Но часто оно становится ошибкой. Всё зависит от того, кому именно ты решишь доверять. Чишия надкусил яблоко, обдумывая её слова, но вместо ответа лишь медленно продолжил жевать, взглянув куда-то поверх её плеча. — А сама доверяешь другим? Аоминэ покосилась на собеседника и, поджав губы, раздумывала над ответом. Точнее над тем, какую часть правды она готова озвучить этому человеку. — В критической ситуации я готова рисковать, — найдя нужные слова, пояснила девушка. — Рисковать собой или другими? — насмешливо уточнил Чишия, словно хотел поймать её на чём-то. Аоминэ не стала комментировать этот выпад. И просто серьёзно ответила: — Рисковать, доверившись кому-то. Чишия чуть заметно помотал головой, будто её пояснение не совпало с тем, чего он ожидал. — Хм. И насколько часто тебе удаётся этот риск оправдать? — Достаточно, чтобы продолжать делать это дальше, — отрезала Аоминэ, не собираясь ничего уточнять. — То есть шанс обмануть тебя всё же есть, — медленно проговорил он, прищурив глаза. — Всегда есть, — уже спокойнее произнесла девушка. — Но если вообще никому не верить, то можно умереть в одиночестве ещё быстрее. Чишия усмехнулся, а затем яблоко последний раз хрустнуло в тишине. И уже огрызок незамедлительно полетел куда-то в кусты, где запутался в ветвях, не достигнув земли. Никаких комментариев на слова Аоминэ не последовало, но внимательный взгляд говорил о том, что услышанное зацепило его сильнее, чем он собирался показать. Он подумал, что на досуге обязательно поразмышляет над её позицией. Молодые люди свернули с основной дорожки, миновали заросший кустарником уголок. За поворотом открылся бассейн. Народу практически не было, видимо, очередная вечеринка проходила в здании отеля. И это не могло не радовать. Гладкая поверхность воды дрожала от слабого ветра, отражая свет фонарей и прожекторов. На первый взгляд даже казалось, что там нет дна, а только темнота, уходящая в никуда. Аоминэ приблизилась и, не задумываясь, опустилась на бортик. Шершавый бетон холодил оголённую кожу ног и оставлял лёгкое ощущение пыли на ладонях. На секунду девушка задумалась, а потом стянула сандалии, отставив их в сторону. Ноги погрузились в приятную прохладную воду. Она глубоко вдохнула и медленно выдохнула, словно только сейчас разрешила себе расслабиться. Какое-то время молчала, прислушиваясь к стрекотанию сверчков. Чишия остановился чуть поодаль, внимательно наблюдая. Слабая усмешка мелькнула, когда он заметил, как она опустила ноги в воду, но присоединяться не спешил. — Ещё с первой игры у меня ощущение, что смотришь на людей так, словно разыгрываешь в голове шахматную партию, — тихо сказала она, почти вполголоса, будто доверяя это не ему, а воде. Пальцы выводили незамысловатые узоры на бедре — то ли от напряжения, то ли просто, чтобы занять руки. Чишия всё-таки подошёл и опустился рядом. При этом сохранил ту самую дистанцию, где можно быть частью разговора, но не войти в чужое пространство. Его взгляд не скользил по поверхности воды, как у девушки, а задержался на её лице, словно пытался уловить мельчайшие реакции. — Может быть. Но партии эти слишком предсказуемые, — равнодушно ответил Чишия. — Скучно играть, когда все ходят одинаково. Аоминэ чуть приподняла брови и рискнула спросить: — А чего бы ты хотел? Казалось, он не сразу понял вопрос. Или, скорее, сделал вид, что не понял. Молчал несколько секунд, перебирал внутри варианты ответа. Его пальцы машинально потерли бетон под собой. — Найти тех, кто умеет играть нестандартно, — наконец сказал он. В его словах не было ни желания что-то доказывать, ни особого интереса объяснять. Аоминэ задумалась, глядя в чёрную гладь бассейна. Тёмная вода подёргивалась рябью от движения её ног. «И что ты будешь делать, когда найдёшь?» — вопрос сам просился наружу. Она даже прикусила губу, чтобы сдержать слова, которые были готовы сорваться. Потому что ответ вряд ли бы её устроил. На миг воцарилось молчание. Несколько секунд, наполненных движением воздуха, тихими всплесками воды и их дыханием. Она легонько постукивала пальцами по бортику бассейна, будто этот звук помогал ей сосредоточиться. — Ты был уверен, что я приду? — спросила она вдруг, очень осторожно. Словно сама ещё сомневалась, стоит ли начинать этот разговор. — Тогда, на террасе. Ты не случайно оказался рядом. — Уверен? — отозвался Чишия, сохраняя безмятежность. Он сидел, скрестив ноги по-турецки, и опирался ладонями о бетон. — Нет, но вероятность была достаточно высокой, чтобы проверить. — И для чего оно тебе? — сухо спросила Аоминэ, скривив губы. Она подтянула одну ногу, поставив босую ступню на край бортика, и уложила подбородок на колено. Этот жест был и для удобства, и защиты, как будто она невольно строила барьер между собой и его равнодушием. — Для того же, для чего и всегда, — ответил мужчина негромко, слегка удивившись очевидности вопроса. — Чтобы понять, кто передо мной. — Проверка на предсказуемость? — уточнила девушка. Она искала в его выражении лица хоть намёк на насмешку или скрытый подтекст, но наталкивалась только на ту же невозмутимость, которая больше делала из него нарисованную картинку, чем живого человека. — На интерес, — поправил Чишия, равнодушно пожав плечами. — Большинство поступков людей очевидны. У тебя — нет. Аоминэ медленно разжала пальцы и уставилась на ладонь, словно хотела рассмотреть там знаки, которые объяснили бы его мотивы. Долго молчала и за это время успела уловить, как ветер качнул верхушки деревьев и как за их спинами кто-то прошёл, оставив за собой сквозняк. Всё это смешалось с её собственным дыханием и странным присутствием Чишии. Которое ощущалось и не ощущалось одновременно. — Значит, я для тебя что-то вроде головоломки? — спросила она негромко, даже без тени улыбки. Их взгляды пересеклись. И оба смотрели друг на друга очень пристально. Каждый пытался уловить то, что другой скрывал, и в то же время не хотел выдать своё. — Скорее, ты не укладываешься в привычные алгоритмы. Это любопытно, — Чишия спокойно рассказал о сделанных выводах. На секунду показалось, что Аоминэ просто проигнорирует эти слова, потому что никакой реакции не показала. Потом медленно выдохнула и провела пальцами по волосам, откидывая прядь со лба. Вела себя непринуждённо. Однако внутри чувствовала, как постепенно скапливается ощущение несоответствия — между тем, что он говорит, и тем, что она хочет услышать. Между тем, как он следит, и тем, как она хочет быть незаметной. Вода приятно охлаждала ноги, но вместо успокоения девушку охватывала назойливая мысль, что тишина становится не очень комфортной. В какой-то момент Аоминэ всё же спросила: — Почему ты всё время говоришь о веселье, любопытстве? Девушка старалась вести себя сдержанно, не позволять эмоциям показаться на лице, проскользнуть в интонациях. Но вопрос всё равно прозвучал с ноткой упрёка. Ещё с игры в Пятёрку Пик она отметила его странную манеру поведения. Словно само Пограничье его забавляло. От игр до людей, от правил до моральных выборов. И в этом был диссонанс: там, где другие боролись за жизнь, он, казалось, искал повод для новой головоломки. Она не могла понять, что происходит в голове у этого человека. Чишия слегка вскинул бровь, оценивая очередной прямолинейный вопрос. Но лицо быстро вернулось к нейтральному состоянию. — А почему нет, — спокойно ответил он. Аоминэ только нахмурилась на это. — Тебе что-то нужно, Чишия? Понять, использовать? Или просто развлечься? Ничего не ответил. Остался сидеть, чуть наклонившись вперёд, и лениво водил пальцами по краю бетонной плитки, будто бы это формировало мысли. Или помогало выиграть секунды, чтобы спрятать настоящий ответ за нейтральной заминкой. — Может, всё сразу, — наконец отозвался, по-прежнему глядя на неё. — А может... ничего из этого. Затем отвернул голову, цепляясь за случайных прохожих, и безэмоционально добавил: — Может, я сам пока не понял. — Прекрасный ответ, — немного разочарованно произнесла девушка, так и не получив желаемого. — Многообещающий. Она давно сделала вывод: от этого человека прямоты почти невозможно добиться. Он словно вёл свою собственную игру, где каждое слово было не прямым ответом, а частью сложной комбинации. Сколько раз Аоминэ ловила себя на мысли, что его фразы звучат так, будто за ними стоит что-то ещё, но при попытке докопаться оказывалось, что там только пустота. Или непонятная ей истина. — Если ты ищешь пешку, ищи в другом месте, — бросила твёрдо, не дожидаясь, пока он успеет вставить хоть слово. Ей было важно провести границу, прежде чем он снова начнёт тянуть её в свой омут намёков и недомолвок. Поднявшись с насиженного места, Аоминэ стряхнула капли с ног и натянула сандалии. Никуда не спешила, двигалась плавно, даже осторожно. — Не трать на меня расчёты, Чишия, — выпрямившись, добавила девушка. — Всё равно не сойдутся. Чишия не стал удерживать её, хотя мог бросить ещё одну фразу, провокацию или ироничную шутку. Вместо этого наблюдал, как она отстраняется, и ловил себя на том, что её уход не казался финалом. Пальцы его скользнули к запястью. Осторожно, как бы между делом, он провернул браслет. Движение было почти незаметным, но Аоминэ уловила его. Она уже догадывалась, что это значит. Заметила, когда он так делает. Это не жест раздумья, а уход. Попытка спрятаться за паузой, как за ширмой. Ответа Аоминэ не дождалась, но и не особо рассчитывала на это. Медленно развернулась и пошла прочь. Без обид, просто поставила точку в затянувшейся посиделке. В нежелании тратить ещё один вечер на загадки без единого шанса на разгадку. Чишия остался у бассейна. Сидел всё так же, упираясь ладонями в бетон. С минуту просто смотрел в воду. Его лицо не выражало ничего, как и всегда. На автомате сунул руку в карман и нащупал острые, знакомые грани. Вытащил игральную карту. Ту самую, что он получил на самой первой игре, а потом ловко скрыл от Шляпника. Красная масть, восьмёрки в углах, бока чуть стёртые от бесконечных касаний. Пальцы медленно перевернули её один раз, потом другой. Он знал каждую царапину, каждую замятую линию наизусть, но продолжал рассматривать, словно надеялся увидеть в ней что-то новое. Она давно стала похожа на занозу: маленькая, но неизменно напоминающая о себе. И о первой крови. Он медленно сжал карту и глянул в сторону, где исчезла Аоминэ. Затем поднялся и пошёл своей дорогой, ступая так тихо, будто не хотел тревожить сам вечер. А впереди воздух уже пах озоном, и этот запах настойчиво намекал: близится гроза. Она обязательно придёт, но пока только собиралась в облаках, принося ощущение напряжённого ожидания.