Дым над Страной Чудес

После изнуряющей игры лестница тянулась вверх бесконечно, будто намеренно проверяла сколько ещё сил и упрямства осталось в Аоминэ. Тело ныло от пережитой нагрузки, но девушка продолжала подниматься, не позволяя себе даже мысли о том, чтобы сесть прямо здесь, на холодных ступенях. Лунный свет из узких окон скользил по стенам, цепляясь за облупившуюся краску и стёртые края ступеней. По лестничному пролёту разносилось эхо тяжёлых, немного шаркающих шагов, и каждый из них отдавался в висках. Ладонь сильно сжимала перила. Металл был неприятно ледяным, но именно он удерживал девушку в вертикальном положении, не давая свалиться от накатившего бессилия. Поднималась она очень медленно, осторожно делая шаг за шагом. Последняя ступень далась особенно тяжело. Аоминэ задержалась на ней на пару секунд, чтобы перевести дыхание, затем свернула на четвёртый этаж, где начиналась почти полная темнота. Коридор был лишён света, и глаза быстро уставали, безрезультатно пытаясь выхватить очертания в пространстве. Аоминэ двигалась интуитивно, полагаясь на память и привычный счёт шагов. Кончики пальцев левой руки невесомо скользили по стене, ощущая шероховатости и трещины. Это прикосновение давало немного уверенности и помогало не сбиться с пути. Раньше Аоминэ жила в квартире в одном из комплексов не самого популярного района. Ничего примечательного: ухоженный дворик, длинные этажи и одинаковые серые двери когда-то жилых квартир. По прежним меркам это было самое обычное место, но в Пограничье его можно было считать почти роскошью. То место было вполне пригодным для жизни. Полноценные комнаты, кухня, ванная комната, мягкая кровать. Не работали только водоснабжение и электричество, но это не стало проблемой — Аоминэ достаточно быстро ко всему приспособилась. Мощные походные фонари решили вопрос со светом, газовая плита и несколько баллонов позволяли готовить горячую еду, а воду она приносила в канистрах и держала про запас. Такая рутина в какой-то степени была похожа на обычные деревенские будни, которые она когда-то проводила в гостях у бабушки с дедушкой. В том комплексе Аоминэ прожила почти три недели. Всегда закрывала дверь на задвижку, когда находилась внутри, занавешивала окна, если включала свет, и старалась не оставлять за пределами квартиры ни малейших следов своего присутствия. Иногда ей даже удавалось забыть, где именно она находится. Эти стены, пусть и чужие, давали ощущение нормальности, к которой девушка слишком быстро привыкла. Это чувство оборвалось в один из дней. Уходя, Аоминэ ничем не подпирала дверь, чтобы не привлекать внимания сооружениями. Поэтому вернувшись после игры, она увидела, что в квартире кто-то побывал. Внутри всё оказалось перевёрнуто: ящики выдвинуты, сумки раскрыты, содержимое раскидано по полу. Исчезли запасы еды и воды, часть снаряжения, всё, что имело ценность для выживания и что можно было быстро унести с собой. Соседние квартиры оказались в таком же состоянии. Именно тогда до неё окончательно дошло, насколько опасно было жить в подобных местах — слишком очевидно. Первое, куда идут в поисках еды, воды и укрытия. В тот же вечер Аоминэ собрала то, что уцелело, и больше туда не возвращалась. Следующим местом её обитания стало офисное здание строительной компании. Это было невысокое сооружение с потемневшим фасадом и пустой парковкой перед входом. Внутри не было ничего, что напоминало бы о присутствии живых людей. Только забытые кабинеты, лабиринты коридоров и переговорные. Здание почти не привлекало внимания. Здесь нечего было искать — ни кухонь, ни складов еды, ни мебели, которую имело смысл уносить. Большинство помещений пустовали, а оставшееся пространство выглядело бесполезным. Всё здание было тщательно обследовано Аоминэ. Этажи проверила на следы присутствия других людей, убедилась в исправности всех лестниц и запасных выходов, изучила на какие стороны выходят окна. Она выстроила в голове план помещений, прикинула, где проще всего спрятаться и где будет сложнее застать её врасплох. Это заняло время, но стоило потраченных усилий. Бывшая переговорная подошла лучше остальных вариантов. Окна там выходили не на главную улицу, а сама комната была достаточно большой, чтобы разместить всё необходимое. С тех пор это место стало её... домом. Сейчас Аоминэ стояла у той самой двери. Толкнула её плечом и вошла. Здесь уже не было кромешной темноты. Свет с улицы просачивался сквозь большие окна, он был рассеянный и тусклый, но этого было достаточно, чтобы не натыкаться на мебель и различать очертания комнаты. Подойдя к длинному столу в самом центре, Аоминэ на ощупь нашла мощный походный фонарь и включила его. Луч направила в потолок, чтобы равномерно осветить каждый уголок. Переговорная была продолговатой, с высоким потолком, отчего в ней не возникало ощущения тесноты. Стеклянная перегородка, закрытая плотными жалюзи, отрезала вид на коридор и делала пространство уединённым. Прямо возле входа были вбиты гвозди, на которых весела верхняя одежда и несколько рубашек. Там же в ряд выстроилась различная обувь: и уже изрядно потрёпанные кроссовки, и походные крепкие ботинки, и даже армейские берцы. Вдоль самой дальней стены стоял чёрный кожаный диван, на котором аккуратной стопкой были сложены одеяло, подушка и плед. Простое, но удобное спальное место, которое со временем стало восприниматься как настоящая кровать. Возле ножки дивана лежал рюкзак, собранный на экстренный случай. Всё было уложено так, чтобы его можно было схватить и уйти за считанные секунды. В том же в углу была обустроена самодельная кухонная зона. Газовая плитка стояла на невысоком кофейном столике, под которым были припрятаны баллоны и запасы спичек. Чуть правее выстроились канистры с водой. Продукты и посуда хранились по соседству в небольших прозрачных контейнерах, чтобы сразу было видно, что осталось в запасе. Остановившись у порога, девушка привычным жестом оглядела всё помещение, чтобы убедиться в том, что все вещи на своих местах. На длинном узком столе, когда-то переговорном, теперь лежало всё, что использовалось в быту. Это были всякие записные книжки и канцелярия, батарейки и разного вида фонарики, небольшая аптечка с самым необходимым. Несмотря на обилие вещей, на столе сохранялся порядок, ведь у каждой вещи было своё место. Даже кружка с недопитым чаем, что стояла на краю, отлично вписывалась в эту картину. Шумно выдохнув, Аоминэ наконец позволила себе расслабиться. Стянула с плеч толстовку и бросила её на стул, не обратив внимания, как ткань сползла со спинки и упала на сиденье. Из заднего кармана джинсов вынула карту. Трефы. Несколько секунд держала её на уровне глаз, разглядывая рисунок, до сих пор не веря, что всё уже осталось позади. Игра закончилась, но тело упрямо отказывалось это принимать. Проведя ладонью по лицу, Аоминэ бросила карту на стол. Та заскользила по гладкой поверхности и остановилась рядом с кружкой. Затем девушка потянулась за небольшой пластиковой бутылкой и отпила прямо с горла. Вода в бутылке была чуть тёплой, застоявшейся, но после нескольких часов без глотка казалась лучшим напитком, что довелось пробовать в жизни. Несколько капель стекли по подбородку, она вытерла их тыльной стороной ладони. Наконец-то сухость во рту отступила. Пустая бутылка вернулась на своё место, а Аоминэ небрежно скинула ботинки, следом стянула футболку, оставаясь в одном топе. Кожа на спине блестела от пота, отдавая неприятной липкостью, но девушка не торопилась что-либо делать. Просто стояла посреди комнаты, рассматривая собственные руки — царапины, след от резинки на левом запястье, коротко стриженные ногти, под которыми собралась пыль и грязь с игры. Аоминэ устало прошлась ладонью по волосам и присела на корточки. Из контейнера на полу достала сложенное полотенце, а со стола подтащила пластиковую миску. Налила в неё немного воды, опустила ткань и слегка выжала, а затем провела по лицу, потом по шее, плечам и рукам. Все движения были осторожными и даже немного заторможенными. Потому что они смывали не только грязь — с каждым касанием прохладной ткани уходило напряжение дня. Закончив, Аоминэ бросила полотенце прямо в миску, откинула голову назад и некоторое время просто смотрела в потолок стеклянным взглядом. Она и сама не знала, что именно пытается там разглядеть, но менять положение не хотелось. Да и просто думать, если честно, тоже не было сил. Только спустя минуту она повернула голову в сторону, где на спинке дивана висела чистая рубашка и легинсы. Она неторопливо подошла к вещам и переоделась, скинув грязные джинсы куда-то на пол. Дальше Аоминэ двинулась к импровизированной кухонной зоне у стены. Поставила на плитку кастрюлю и налила немного воды из канистры, сразу же накрыла крышкой и зажгла пламя. Комната наполнилась тихим шипением газа из-под кастрюли и синим мерцанием, что отбрасывало дрожащие отсветы на стену и столик. Девушка опустилась на пол рядом и, подперев голову кулаком, уставилась на кастрюлю. Оставалось только ждать. Делать было нечего. В прямом смысле. Хобби никаких у неё не было и в той жизни, что уж говорить о Пограничье. Иногда она читала всякие детективы, но быстро бросала из-за нереалистичности происходящего. В большинстве книг очень много неточностей, удобных совпадений и слишком далёкого от того, как всё работает на самом деле. Она замечала это почти на автомате и теряла интерес раньше, чем успевала втянуться в историю. На что-то другое сил просто не хватало. Тренировки оставались единственным, чему она уделяла время регулярно. По большей части из-за необходимости, но частенько это помогало отдохнуть морально и очистить голову от лишней дури. Но в Пограничье нельзя было перегружать организм, ведь игры тоже иногда давали хорошую физическую нагрузку. Особенно на сердце. Поэтому теперь время обычно заполнялось чем-то бессмысленным: проверка запасов, еда, сон, периодически приходилось пополнять гардероб. Дни были похожи друг на друга, и в этом не было ни плюсов, ни минусов. Разве что рано или поздно можно было сойти с ума быстрее, чем на играх. В этом бесконечном круговороте собственных мыслей Аоминэ дико не хватало друзей и близких, не хватало даже вечно недовольных коллег и ворчливого начальника. Тяжело вздохнув, Аоминэ перевела взгляд на посудину, где уже изо всех сил бурлила вода, и поспешила вскрыть пачку лапши. Высыпала содержимое в кипяток и аккуратно отложила мятую упаковку в сторону. В обычной жизни она тоже часто ела лапшу. Но если сейчас не было выбора, то тогда не хватало времени на готовку. Работа отбирала у неё всё. Когда она возвращалась домой без каких-либо сил, то лапша становилась самым простым решением. Тогда Аоминэ казалось, что ещё немного и от такого «изысканного» блюда начнёт мутить при первом упоминании, но она всё равно снова и снова ставила греться воду и вскрывала очередную упаковку. Сейчас ощущения оставались теми же, но выбирать больше не приходилось. Она не искала разнообразия. Ей нужно было просто поесть и восстановить силы. Закончив с приготовлениями, Аоминэ села за стол и принялась за поздний ужин. В одной руке она держала палочки, другой потянулась к игральной карте, которую ещё недавно бросила на стол. Жевала девушка очень медленно. Создавалось впечатление, что сейчас её куда больше интересовал трофей, чем еда. Она крутила карту в пальцах, переворачивая то рубашкой вверх, то обратно, чтобы в очередной раз взглянуть на цифру. Сегодняшняя игра была не самой сложной. Всем удалось выжить и даже не получить никаких травм. Такое случалось нечасто, и оттого казалось почти нереальным. Аоминэ снова посмотрела на карту и, смирившись с реальностью, положила её рядом с собой, чтобы продолжить спокойно есть. Однако взгляд сам собой побрёл дальше по комнате, пока не зацепился за висящую на стене карту Токио. Так и сверлила одну точку. Допив бульон и поставив пустую миску обратно на стол, Аоминэ поднялась с насиженного места. На ходу скрутила волосы в небрежный пучок и остановилась напротив карты, присаживаясь на край стола, руки по привычке скрестила на груди. Карта Токио давно утратила свой первоначальный вид. Бумага выцвела, края загнулись и местами надорвались, а в нескольких местах она была склеена полосками скотча. По всей площади были раскиданы пометки о прошедших играх: сложность и масти, количество выживших и погибших участников, краткая суть той или иной игры. Где-то кружки, где-то кресты, где-то знаки вопросов. Аоминэ медленно скользила глазами по карте, задерживаясь там, где уже бывала. Вглядывалась в текст, который знала наизусть, но всё равно перечитывала каждый вечер. Вспоминала некоторые эпизоды и лица людей, что были с ней в те вечера. Она потянулась за маркером и добавила новую отметку о сегодняшней игре. С самого первого дня Аоминэ занималась этим. Нельзя было сказать, что она всерьёз верила, будто эти записи приведут к ответу или выходу. Просто нужно было наполнить своё пребывание здесь смыслом, который помог бы не сдаваться и бороться до последнего. А ещё у неё была почти физическая необходимость контролировать ситуацию, быть в курсе происходящего и фиксировать каждую важную, как ей казалось, деталь. Сколько времени она провела в Пограничье, сказать точно уже не получалось. В голове это не складывалось в привычные недели и месяцы. Дни давно перестали иметь чёткие границы, они сливались один в другой, и без карты на стене Аоминэ вряд ли смогла бы назвать даже примерный срок. По ощущениям прошла вечность, но если опираться на её собственные пометки — выходило около четырёх месяцев. Достаточно долго, чтобы привыкнуть к происходящему, но всё ещё недостаточно для того, чтобы потерять веру в спасение. Эта карта постепенно стала для неё чем-то вроде личного дневника, только без исповедей и переживаний. По линиям маршрутов и подробным записям можно было восстановить её путь, вспомнить, где и когда она оказывалась, сколько раз меняла укрытия, через какие игры проходила. Каждая пометка тянула за собой свою уникальную историю. Сами собой в памяти всплывали лица и голоса незнакомцев, короткие разговоры перед началом, взгляды, которыми обменивались в ожидании. И тишина после окончания игр. Среди тех случайно встреченных игроков были совершенно разные личности: те, кто вызывали отвращение или страх, те, к кому неожиданно возникала симпатия. Были даже слишком юные для этого мира и те, кто уже успел прожить достаточно долгую жизнь ещё до того, как оказался здесь. Иногда, глядя на карту, возникало странное ощущение, будто за это время Аоминэ прожила не несколько месяцев, а целую жизнь. Слишком много всего произошло за короткий срок. И слишком часто приходилось либо принимать решения за других, либо становиться свидетелем их гибели. Были выборы, которые делались быстро, без долгих раздумий и анализа, а последствия потом не давали спать по ночам. Сейчас прошлое казалось чем-то далёким и почти похожим на игру воображения. А всё, что по началу превращалось в тяжёлый груз опыта на плечах и совести — давно перестало ранить. Аоминэ подошла ближе и провела пальцем по карте, задерживаясь на западной части города. Она знала это место наизусть и всё равно каждый раз задерживалась именно на нём. Самая первая игра. Та, с которой для неё началось пребывание в Пограничье. С тех пор она прошла через десятки игр, научилась держать дистанцию с людьми и не цепляться за них. Но сколько бы ни прошло времени, она по-прежнему мысленно возвращалась к первой игре, будто пытаясь понять, в какой момент прежняя жизнь окончательно осталась по ту сторону.

***

«Какие странные вещи случаются сегодня! А ещё вчера всё шло как обычно. А может, это я сама вдруг стала какая-то не такая? Постараюсь вспомнить. Такая ли я была, как всегда, когда встала утром? Мне кажется, утром я была немножко другая. Кто же я теперь? Вот в чем загадка.»

Льюис Кэрролл, Алиса в Стране Чудес.

День выдался ясным и солнечным, а яркие лучи вынуждали жителей Токио щуриться. Аоминэ сидела за рулём в тёмных очках и время от времени поправляла их на переносице, когда противные лучи подбирались с нового угла и начинали слепить. За окном мелькали здания, машины и спешащие по своим делам прохожие. Ехала девушка, не отвлекаясь на городские виды, руки её спокойно лежали на руле, взгляд внимательно скользил по дороге. Внутри салона было тихо, потому что Аоминэ не любила слушать музыку во время поездок — это сильно отвлекало от дороги. Гораздо комфортнее было ехать так, слушая монотонную работу двигателя, шум колёс и приглушённый городской гул, который проникал сквозь закрытые окна. Она нервно кусала губы, наблюдая за тем, как поток трогается на зелёный сигнал светофора. Звонок телефона раздался почти сразу после перекрёстка. Аоминэ нажала на гарнитуру, не отрывая взгляда от дороги. — Слушаю. — Кейко, ты ещё не в участке? — на том конце раздался замученный голос напарника. — Буду минут через... — девушка бросила взгляд на свои наручные часы. — ... двадцать. — Отлично, я тоже сейчас буду возвращаться, — на фоне слышалось множество посторонних голос, которые явно мешали ему чётко слышать девушку. — Ребят отправил по домам, хватит с них на сегодня. — Вы сами-то когда последний раз отдыхали нормально? — скептически приподняла бровь девушка. Она слегка сбавила скорость, перестраиваясь на другую полосу. — Эй, — в трубке послышался укоризненный голос мужчины. — Не тебе говорить мне об этом, госпожа «сплю три часа в сутки». Аоминэ только поморщилась, понимая, что предъявить напарнику в ответ абсолютно нечего, поэтому она поспешила перейти к делу. — Будут какие-нибудь новости? — с надеждой в голосе спросила девушка, но короткая пауза на том конце была не очень обнадёживающей. — Мы в полной заднице, — вздохнул собеседник. Аоминэ раздражённо цокнула, не отрывая взгляда от дороги. — Насколько всё плохо? — Комиссар рвёт и мечет, — скривился мужчина и устало потёр переносицу. — Дал нам неделю, чтобы мы хоть на шаг приблизились в поисках этого урода. Аоминэ внимательно слушала и продолжала покусывать губу. — А что насчёт вчерашнего? — поинтересовалась она. — Парни всю ночь прочёсывали лесопарк вместе с кинологами, но ничего не нашли, — продолжал напарник. — Ничего. Абсолютно. Она ненадолго задумалась, пропуская машину впереди. — Не могут же люди просто раствориться в воздухе... Слушай, возможно, это всё-таки не имеет никакого отношения к тому делу? Мне всё чаще начинает казаться, что мы просто параноики. — Не без этого, — фыркнул собеседник. — В любом случае... Уж слишком много совпадений, поэтому лучше проверить каждый вариант. Тем более не каждый день видим такие «идеальные» места преступлений. Поток замедлялся, впереди загорелся жёлтый, и машины начали сбрасывать скорость. — Да, Вы правы, — пальцы, что барабанили по рулю, выдавали задумчивость Аоминэ. — И всё равно как-то много развелось этих чёртовых «профессионалов», которые считают себя умнее полиции. — Кондо сказал примерно то же самое, но куда менее литературным языком, — хохотнул мужчина. — В любом случае, пока у нас нет ничего, кроме гипотез и догадок. — Гипотезы и догадки я при всём желании в отчёты не впишу, — с досадой выдохнула она. Светофор загорелся красным, и поток окончательно замер. Аоминэ убрала ногу с педали и посмотрела вперёд, бесцельно разглядывая огромные вывески с рекламами и людей, что были похожи на суетящихся муравьёв. — Записи камер тоже проверили или ещё нет? — Аоминэ нахмурилась, глядя на дорогу впереди. — В процессе, но что-то мне подсказывает, что там мы ничего не найдём. И, если не ошибаюсь, Сато сказал, что не все камеры работали. — Да уж, — Аоминэ раздражённо сжала пальцы на руле, затем расслабила хват. — У меня тоже глухо. Друзей и знакомых у жертвы не было, а с последнего места работы она ушла полгода назад, хоть и официально продолжала числиться в компании. Напарник тихо выдохнул. — Ладно, давай обсудим всё на месте. Я просто хотел, чтобы ты была в курсе. — Хорошо. А Момору ещё не звонила насчёт вскрытия? — Нет. Но я сам позвоню, как доберусь до участка. — Тогда до встречи, — коротко ответил она и, отключившись, стянула гарнитуру. В тот же момент над районом внезапно вспыхнул фейерверк. Яркий и чересчур грандиозный для какого-то неприметного праздника. Огни рассыпались над Сибуей всеми цветами радуги, отражаясь в стёклах высоток и на лакированных поверхностях машин. Многие люди замерли, устремив взгляды в небо, но Аоминэ же сие зрелище не очень заинтересовало. Она лишь мысленно отметила, что о празднике не слышала и что очень странно запускать салют посреди дня. Рука сама потянулась к бардачку за сигаретами, которые лежали где-то внутри. Она нащупала пачку, но та выскользнула из пальцев и упала на коврик. Аоминэ тихо выругалась и наклонилась, чтобы поднять её. Когда она выпрямилась и подняла голову, то сразу же растерянно замерла — дорога перед ней оказалась пустой. Машины исчезли вместе с людьми, что секунду назад шагали по тротуару. Светофор больше не работал, а рекламные экраны на зданиях потухли, оставив после себя тёмные прямоугольники. И город в этот момент выглядел в спешке покинутым, как после экстренной эвакуации. Аоминэ сидела за рулём посреди Сибуи. В том самом месте, где в любое время суток невозможно было проехать без пробки. Девушка тупо моргнула, затем ещё раз, не в силах сразу принять увиденное. Несколько секунд она просто смотрела вперёд, пытаясь сопоставить происходящее с тем, что было всего мгновение назад. Её напряжённый взгляд метнулся к зеркалу заднего вида — тоже никого. Она медленно стянула солнечные очки и бросила их на панель, не заботясь о том, как те приземлятся. Затем открыла дверь и вышла из машины, не захлопывая её. Это было сделано осознанно — если что-то пойдёт не так, путь к отступлению должен оставаться свободным. Ступала по асфальту очень осторожно, как при осмотре места преступления. Правая рука сама собой легла на кобуру, пальцы слегка сжались. Крутясь на одном месте, Аоминэ медленно оглядывала улицу. Перекрёсток казался ей нереалистично огромным без людей, без машин, без шума. Воспоминание о фейерверке, как о единственной странности, промелькнула в глубине сознания, но ничего объяснило. Салют не мог в один миг стереть всё живое. В следующую секунду Аоминэ почти бегом вернулась в машину, быстро схватила свой телефон и посмотрела на экран. Сеть отсутствовала. Набрав первый попавшийся номер в списке контактов, девушка убедилась в этом окончательно. Она растерянно смотрела на устройство в своей руке. Телефон исправно реагировал на касания, открывал базовые приложения, показывал время, но оставался полностью отрезанным от всего остального. Словно мир за пределами экрана просто исчез. Аоминэ опустилась на край водительского сиденья, не забираясь полностью в салон, и долго смотрела перед собой, прислушиваясь к тишине. Будто надеялась, что стоит подождать ещё немного, и тогда всё само вернётся на свои места. Экран давно погас. В тёмном стекле отражалось её сосредоточенное и чуть напряжённое лицо. — Какого чёрта... — выдохнула детектив, проводя ладонью по лицу. Затем бросила относительно бесполезный телефон на пассажирское сиденье. Ключ повернулся в замке зажигания, двигатель отрзвался стандартным гулом. И этот звук неожиданно принёс немного облегчения — признак того, что хотя бы такая техника ещё подчиняется человеку в этой искажённой реальности. Автомобиль тронулся с места и поехал без конкретного направления, просто двигался туда, куда вела дорога. Сейчас нужно было увидеть больше и убедиться, что это не чья-то жестокая шутка. Аоминэ смотрела по сторонам, рассматривая закоулки, вывески, знакомые здания, которые выглядели так же, как всегда. Всё выглядело привычно, до боли узнаваемым, и всё же ощущалось чужим, как будто город оставил только оболочку. Вся тишина сейчас только нагнетала обстановку и усиливала внутреннее напряжение девушки. Здесь слышался лишь звук шин одинокого автомобиля и шорох редких листовок, которые перекатывались по асфальту от слабого ветерка. Стоило автомобилю проехать, как позади улица вновь погружалась в тишину. Остановилась Аоминэ у витрины небольшого кафе. Обычно здесь всегда кто-то сидел даже в будний день. Она заглушила двигатель и несколько секунд просто смотрела внутрь на пустые столы, аккуратно задвинутые стулья, чашки, оставленные на стойке выдачи. Никакого беспорядка и ни малейшего признака паники. Только полное отсутствие людей. Девушка вышла из машины и подошла ближе к стеклу, всматриваясь внимательнее, словно там могло промелькнуть движение или тень — хоть какой-нибудь признак жизни. Но там не было никого. Отпрянув от витрины кафе, Аоминэ оглянулась на улицу и поймала себя на мысли, что впервые за долгое время не знает, что делать дальше.

***

Солнце окончательно скрылось за линией горизонта, и вместе с ним Токио потерял последние остатки тепла и цвета. Всё стремительно погружалось в темноту. Уже около часа Аоминэ бродила по городским улицам на своих двоих, потому что сутками ездить на машине не имело никакого смысла. Бензин не бесконечен, а город даже не планировал меняться. Одни и те же перекрёстки, те же безжизненные здания, те же вывески с потухшими огнями. Выйдя из закоулка на небольшую улочку, Аоминэ невольно замедлилась, а затем и вовсе остановилась, когда боковым зрением уловила яркий свет. Сначала она решила, что это игра воображения или случайный блик на зеркальных поверхностях, но подойдя немного ближе, убедилась в реальности происходящего. У неё тут же перехватило дыхание от неожиданности, а брови заметно нахмурились. Неоновые буквы то мигали, то переливались над дверью какого-то бара. Этот свет казался до безобразия вульгарным фоне мёртвого города. Девушка остановилась, пока что не предпринимая попытки подойти ближе, и какое-то время просто смотрела, не отрывая взгляда. Если где-то горит вывеска, значит, есть и электричество. А если питание всё ещё поддерживается, значит, город не умер окончательно, и где-то рядом могут находиться люди. В груди неожиданно вспыхнула искорка надежды. Вдруг там кто-то, кто так же оказался в этом месте, кто так же ищет ответы, пытается понять, что происходит, и цепляется за любые признаки того, что он не один. После долгих часов в полной тишине сама возможность увидеть другого человека переставала быть просто желанием и превращалась в болезненную необходимость. Даже случайная встреча могла многое изменить, потому что любой новый взгляд на ситуацию сейчас был важен. Следом пришло и осознание того, насколько странно это всё выглядит — одинокая и исправно работающая вывеска, как аккуратно выставленная приманка, которую невозможно было не заметить. Аоминэ медленно выдохнула, не сводя глаз с мерцающих букв, пока в голове выстраивались предположения, одно хуже другого. Однако стоять на месте было бессмысленно, поэтому она двинулась вперёд. Рука в очередной раз потянулась к кобуре и крепко ухватилась за табельное оружие, создавая слабое ощущение безопасности. Когда до здания осталось несколько метров, она вновь остановилась и прислушалась уже получше. Не уловив ничего странного или подозрительного, она подошла почти вплотную к двери. Ладонь зависла в воздухе, не касаясь ручки, словно между ней и этим простым действием вдруг возникла невидимая преграда. Но на деле девушка просто сомневалась в своём решении. Прежде чем сделать следующий шаг, она всё же оглянулась через плечо. Улица позади оставалась такой же тёмной и безжизненной, какой была минуту назад. Аоминэ обречённо вздохнула, осознавая, что сдаваться тоже совершенно не хотелось, и только после этого потянула на себя дверь. Первое, что она почувствовала — прохладу, как в помещениях, где кто-то заботится о комфорте посетителей. После душной улицы это было хорошо заметно. Эта деталь сразу насторожила. В городе, где целый день не работало ни одно уличное освещение, не должны исправно функционировать такие вещи. Она переступила порог и осмотрелась. Прямо перед ней вниз уходила широкая лестница. Ступени были покрыты плотным тёмным ковром, слегка продавленным по центру от бесчисленных шагов. Светильники вдоль стен давали мягкое жёлтое освещение, не очень яркое, но достаточное для того, чтобы не переломать ноги. Поэтому Аоминэ начала уверенно спускаться. Когда она прошла половину лестницы, до неё добрался запах. Не тот, что обычно стоит в закрытых помещениях. Это был лёгкий аромат свежести, едва уловимый цветочный оттенок. Так пахнут места, за которыми продолжают ухаживать, где убирают, проветривают, меняют воду в вазах и протирают поверхности. Иначе такой запах просто долго не держится. Девушка спустилась на последнюю ступень и остановилась, чтобы просканировать новое помещение. Перед ней тянулся просторный коридор. Он оказался заметно шире, чем она ожидала увидеть, когда стояла наверху лестницы. Пол так же продолжал покрывать тёмный ковёр, но уже с неброским узором. По обе стороны вдоль стен стояли крупные керамические горшки — в них росли пальмы и какие-то экзотические цветы, подобранные так, чтобы заведение выглядело ухоженным и дорогим. Она подошла ближе и невесомо коснулась пальцами края широкого листа. Это были настоящие растения. Никакого искусственного блеска пластика, никакой пыли, которая обычно выдаёт декоративные элементы в помещениях. Значит, и за ними ухаживают. Абсолютно всё здесь сохранилось в подобающем виде. Мысль об этом скользнула где-то на заднем плане, усилив внутреннее ощущение странности происходящего. Аоминэ убрала руку и медленно двинулась дальше по коридору, не теряя бдительности. Взгляд скользил по зеркальному потолку, по углам без единой паутинки, по стыкам панелей. Она автоматически отмечала возможные места для камер, датчиков движения, скрытых динамиков. Ничего явного пока не бросалось в глаза, однако это мало что значило. Если здесь действительно была какая-то система наблюдения, её могли спрятать достаточно аккуратно, чтобы обычный человек ничего не приметил. В конце коридора возвышалась массивная дверь из тёмного дерева с золотой фурнитурой. Одна из створок была приоткрыта, и изнутри лился тёплый свет. Аоминэ сделала шаг внутрь и остановилась у входа ровно настолько, чтобы глаза успели привыкнуть к более яркому освещению. В зале находились люди. Несколько человек стояли в разных частях помещения, специально держась на расстоянии друг от друга. Объединяло их одно — никто не разговаривал и делал вид, что находится здесь совершенно один. Аоминэ, стараясь не выдать своего замешательства, продолжила осмотр зала, позволяя глазам зафиксировать общую картину, прежде чем сосредоточиться на деталях. Помещение оказалось гораздо просторнее, чем можно было ожидать, глядя на вход с улицы. Бар занимал почти весь зал, и пространство было организованно так, чтобы внимание сразу уходило к длинной стойке у дальней стены. Сделана она была из тёмного дерево, с гладкой столешницей, а дополняли картину аккуратные ряды бутылок на стеклянных полках. Над стойкой висели красивые лампы с тёплым янтарным светом. Они освещали бар ровно настолько, чтобы помещение выглядело уютным и обжитым. В качестве мебели стояли высокие барные стулья. Некоторые были слегка развернуты в сторону, будто кто-то совсем недавно ушёл и не потрудился задвинуть их обратно. Чуть дальше располагались низкие столики и диваны с мягкой обивкой. Тёмная ткань, приглушённые оттенки, аккуратно разложенные подушки — всё выглядело продуманным и дорогим, без излишней вычурности. Даже мозаика во всю стену с изображением картины эпохи Ренессанса только добавляла роскоши этому заведению. После целого дня среди мёртвого города это место производило странное впечатление. Бар выглядел так, словно продолжал работать в обычном режиме и лишь пережидал тихий час между наплывами посетителей. В конце же взгляд Аоминэ остановился на людях. Четверо. Ближе всех к входу стоял мужчина лет сорока с небольшим. Дорогой костюм сидел на нём аккуратно и очень гармонично смотрелся в стенах этого заведения. Однако галстук был ослаблен, а верхняя пуговица рубашки расстёгнута, что немного придавало образу небрежности. В остальном внешний вид оставался почти безупречным — идеальная осанка, спокойное выражение лица и холодный взгляд светло-карих глаз. У барной стойки расположился высокий парень в спортивной куртке. Он не сидел, а полулежал, опершись грудью о дерево так, будто хотел выглядеть расслабленным. Но поза была показной. Челюсть его оставалась напряжённой, пальцы периодически постукивали по столешнице в незатейливом ритме. В его взгляде не читалось раздражение и попытка показать, что вся эта ситуация не заслуживает особого внимания. Чуть дальше топтался ещё один парень, значительно моложе остальных. «Скорее всего новоиспечённый студент или ученик старшей школы», — подумала Аоминэ, глядя на его худощавую фигуру. Он стоял, слегка сгорбившись, и нервно заламывал пальцы. Немного в стороне расхаживала женщина постарше, аккуратно одетая, с собранными в пучок волосами. Она вела себя очень сдержанно, как будто находилась на деловой встрече. Глаза её двигались медленно, фиксируя каждого по очереди, за исключением Аоминэ, пока выражение лица оставалось почти непроницаемым. Появление новой фигуры почему-то заметили не сразу. Парень у бара первым поднял глаза. Взгляд быстро скользнул по Аоминэ, задержался ровно настолько, чтобы отметить её присутствие, после чего он снова опустил его к столешнице, потому что появление ещё одного человека пока не влияло на его планы. Остальные либо действительно её до сих пор не заметили, либо предпочли делать вид. Она медленно подошла на несколько метров ближе, оценивая реакцию окружающих. Никто не заговорил с ней. Внимание Аоминэ постепенно переключилось на небольшой стол в центре помещения. Там лежал один-единственный телефон, повёрнутый экраном вверх. Она остановилась у края, не понимая абсолютно ничего. Возникло ощущение, что он ждёт её дальнейших действий. Аоминэ неуверенно сместила вес на левую ногу, продолжая смотреть на экран, который оставался тёмным. Казалось, она настолько сосредоточилась на своих мыслях, что совершенно забыла о присутствии других людей. Очнулась только тогда, когда услышала короткий смешок сбоку от себя. Тут же повернула голову на источник звука — парень, что буквально только что ещё сидел за баром. Он немного прищурился и шагнул ближе к девушке. — Новенькая? — в голосе слышалась тонкая издёвка. Аоминэ скользнула по нему взглядом, отмечая детали: потёртая спортивная куртка, обкусанные губы, лёгкий шлейф алкоголя, который ощущался даже на расстоянии нескольких шагов. — Что? — переспросила она, устанавливая зрительный контакт. Парень хмыкнул и засунул руки в карманы. — Уставилась на телефон, как баран на новые ворота. Внутри у Аоминэ по-прежнему оставалось предчувствие чего-то нехорошего, но снаружи это никак не проявлялось. Она просто смотрела на него, не меняя выражения лица. Молчание это затянулось, и первый не выдержал мужчина в костюме. — Возьми телефон, — сказал он максимально холодно. — Иначе не начнётся. Аоминэ чуть нахмурилась. — Что именно не начнётся? Парень в куртке лениво крутил такой же телефон в руке, чувствуя, что этот разговор его уже начинает утомлять. — Игра, — он не смотрел на неё, когда отвечал. — По ходу разберёшься. Просто возьми. Вздохнув, девушка сдалась. Пальцы коснулись корпуса. Экран загорелся сразу, и на дисплее появилось окно с текстом.

[Сканирование.]

Аоминэ немного удивлённо приподняла брови.

[Регистрация завершена.]

[Сложность: 2♥︎.]

[Игра: Дартс.]

[Правила: Поражайте мишень дротиками.]

[Задача: Снизить количество очков со 100 до 0-10.]

[Отведённое время: 25 минут.]

[Каждому участнику выдаётся 10 дротиков.

Очки уменьшаются в зависимости от попадания в сектора мишени.]

[Если после броска значение становится ниже 0, игрок будет устранён.

Если к концу игры значение будет выше 10, игрок будет устранён.]

Аоминэ тупо моргала, глядя на экран перед собой. Ей вся эта ситуация казалась какой-то шуткой. Мужчина в куртке уже крутился возле стойки с дротиками и нервно проводил ладонью по губам. Молодой парнишка неподалёку прижимал телефон к груди так крепко, будто тот мог защитить его от любой напасти. Аоминэ ничего не знала о месте, в котором оказалась. Не понимала, кто это организовал и с какой целью. Не понимала, что означает в данном контексте «игрок будет устранён». Не понимала, где выход и существует ли он вообще. Пальцы сами нашли цепочку на шее и принялись монотонно постукивать по металлу кольца. Взгляд снова вернулся к экрану, но вчитываться в строки уже не было необходимости. Всё, что нужно, она запомнила. Вопрос: для чего? Где-то над залом раздался сигнал начала отсчёта таймера. Аоминэ подняла глаза на мишени в глубине зала, на разметку пола, на стойки с аккуратно разложенными дротиками. Всё выглядело буднично, будто речь шла об обычном развлечении в разгар дружеских посиделок. От этого становилось только тревожнее. Она стояла среди незнакомых людей, в неоднозначном месте, с каким-то телефоном в руке и правилами загадочной игры. Никто не объяснял, что делать дальше. Люди переглядывались, изучали друг друга, и в этих взглядах читалось напряжённое ожидание чужих действий. Как будто никто не хотел делать первый шаг, но все понимали, что его придётся сделать. Статный мужчина, державшийся раньше у стены, спокойно направился к столу с дротиками. Просто подошёл, взял горсть металлических стрел и пересчитал их на ладони. — Десять, — произнёс он громко и чётко, а затем повернулся к остальным, чтобы подтвердить, что взял строго обозначенное количество. — Если никто не против, начну я. Посмотрим, как это работает. Никто не возразил. Он вышел к линии броска и встал поудобнее. Сначала замер, сосредотачиваясь и прикидывая траекторию, после чего сделал уверенный бросок. Дротик вошёл в сектор почти у самого центра. Мужчина опустил взгляд на телефон, и в этом секундном ожидании чувствовалось, что он тоже не до конца понимает, чего именно ждёт. Экран загорелся. Цифры изменились.

[Вы попали!]

[Количество очков: 100 → 80.]

Он сфокусировался на новом значении, чуть сдвинул брови, затем едва заметно кивнул самому себе, принимая новую информацию. — Вот оно что... Он отступил от линии броска, пропуская следующего игрока. Тут же женщина с идеальной осанкой уверенным тоном произнесла: — Дальше я. Изящные руки с ярко-красным маникюром ловко подхватили десять дротиков. Она тоже не стала долго думать, и так же ловко сделала свой бросок. Она сразу же опустила глаза на экран.

[Вы попали!]

[Количество очков: 100 → 87.]

— В целом, это не так уж и сложно, — сухо улыбнулась она и отошла от зоны бросков, а потом ненавязчиво заняла место рядом с Аоминэ. — Попробуешь? Аоминэ повернула голову, удерживая внимание на красивом профиле женщины, и уже собиралась сдвинуться с места, как парень в куртке её опередил. — Долго думаешь, — фыркнул он, вытаскивая руки из карманов. — Поэтому извиняй. Он подхватил дротики, покрутил один между пальцами, проверяя тяжесть и прочность предмета, и встал к линии броска. Немного размял плечи круговыми движениями, энергично попрыгал на месте, чтобы «разогреться». — Сейчас я вам покажу настоящее мастерство, — он обернулся к остальным игрокам и усмехнулся. — Смотрите внимательно. — Каков наглец... — покачав головой, вздохнула женщина и сложила руки на груди. Вот только... Бросок парня получился резким и немного неуклюжим, от чего дротик попал не в самое удачное значение. Было видно, что опыта игры у него не было совсем. Бросающий посмотрел на экран телефона и сжал губы.

[Вы попали!]

[Количество очков: 100 → 97.]

Он цокнул языком. — Всего три очка… Какого хрена?.. Аоминэ невольно начала его рассматривать, но скорее по привычке, чем из настоящего интереса. В первые мгновения он производил впечатление человека, которому не нужно прилагать усилий, чтобы чувствовать себя уверенно. Тем, кто ощущает себя в любой обстановке достаточно свободно и в своей тарелке. Но стоило присмотреться чуть внимательнее, и это впечатление начинало растворяться. Аоминэ довольно заметно скривила губы. Такие люди ей не нравились. В её опыте они редко оказывались надёжными. Лезли вперёд первыми, заполняли собой пространство, говорили громче остальных, но за этим редко стояло понимание происходящего. Они лишь хотели опередить всех и каждого, не давая себе возможности остановиться и подумать. Из тех, кто рано или поздно создаёт дополнительные проблемы. Аоминэ отвернулась от раздражающего человека в куртке, будто просто вычеркнула его из поля зоны наблюдения, и почти сразу наткнулась на другого игрока. Того самого тихого парнишку. Он уже смотрел на неё, и этот взгляд не был ни вызывающим, ни даже по-настоящему заинтересованным. В нём читалась растерянность, прямо как у человека, который до конца не понимает, что происходит вокруг, и не уверен, имеет ли право здесь находиться. Казалось, он ищет не столько возможности сделать шаг вперёд, сколько подтверждение, что ему вообще позволено оставаться среди них. Когда их взгляды пересеклись, он легонько дёрнулся, словно не ожидал, что его заметят. — Пп… позволите? — слова сорвались с губ неровно, он запнулся на середине фразы, сжал губы, будто собираясь с мыслями, и тише добавил: — Или Вы хотите? Он не двинулся после этого, остался на месте, чуть ссутулившись. Заранее готовился отступить, если услышит отказ, и не позволял себе сделать ни одного лишнего движения без разрешения. Аоминэ не стала затягивать — ответила лёгким движением кисти руки в сторону мишени и коротким кивком головы. Парнишка на мгновение застыл, всматриваясь в неё, стараясь понять, не ошибся ли, правильно ли считал этот жест, а затем поспешно кивнул в ответ и двинулся вперёд. Шёл осторожно и почти беззвучно, обходя столы и людей с такой аккуратностью, будто любое неловкое движение могло привлечь к нему лишнее внимание. Когда он вышел к линии, стало видно, насколько он напряжён. Взгляд метался между мишенью и телефоном, не задерживаясь ни там, ни там. Он пытался понять, где сейчас важнее сосредоточиться, но не мог выбрать. В помещении была тишина. Даже грубиян в куртке никак не комментировал, только наблюдал, прищурившись. Парнишка неровно втянул в себя воздух и наконец бросил. Дротик вошёл в нижнюю часть мишени, далеко от центра. Попадание получилось слабым, наконечник едва закрепился в поверхности, но всё же удержался.

[Вы попали!]

[Количество очков: 100 → 91.]

— Девять... — произнёс он шёпотом. Долго смотрел на экран, а затем отступил назад, крепче сжав оставшиеся дротики. Когда внимание переключилось на Аоминэ, она не стала ничего говорить и сразу вышла вперёд. Какой-то подвальный бар, таинственные незнакомцы, телефон с правилами, в которых подробно расписаны действия, но не сказано ни слова о причине, ни о том, зачем всё это вообще устроено. Это напоминало плохо продуманное шоу, в котором участников заставляют выполнять задания, не объясняя, к чему они ведут. Зачем она вообще в это ввязалась? Рука уверенно сжимала дротик. Для преодоления порога нужно скинуть девяносто очков. На это десять попыток. В среднем по девять очков на один бросок. Сама по себе задача не казалась сложной. В обычной обстановке она бы даже не задумалась, приняла бы это как простое испытание на точность и концентрацию. Слово «устранён» продолжало барахтаться в сознании, не давая покоя. Оно не звучало двусмысленно, но и не было объяснено наверняка, и это не давало относиться к происходящему как к безобидной игре. Она поймала себя на том, что не верит в случайность происходящего. Тогда почему она вообще продолжает это делать? Она ведь не задавала вопросов, не пыталась вытянуть из других объяснения, не проверяла, можно ли просто развернуться и уйти. Вместо этого она наблюдала, слушала и включалась в процесс так, будто давно всё поняла. Ответ прост: привычка. Она привыкла входить в происходящее именно так — через наблюдение, через участие, через сбор информации собственными глазами и ушами, а не через попытку сразу завалить вопросами, ответы на которые могут оказаться ложью. И раз никто не объяснил ей, что будет, если отказаться. Не стал ни намекать на альтернативу, ни подтверждать, что границы этой «игры» можно покинуть так же просто, как в неё попали. Аоминэ придётся самой добывать эту информацию проверенным методом. Глубокий вдох. Бросок.

[Вы попали!]

[Количество очков: 100 → 88.]

Теперь начинался второй круг. Очередность закрепилась сама собой: сначала высокий мужчина в костюме, затем женщина, после неё парень в куртке, за ним худощавый юноша, и последней была Аоминэ. Никто не проговорил это вслух, но порядок не нарушался. С начала третьего круга внимание игроков в помещении сменило фокус. Если раньше взгляды ещё могли скользить по помещению, отвлекаться, то теперь они удерживались на мишени и на чужих руках. Люди считали очки друг друга, запоминали точку, куда попал дротик. С каждым кругом цифры на экранах постепенно снижались, и разница между игроками становилась всё заметнее. Мужчина в костюме, женщина и Аоминэ держались уверенно, их результаты выглядели обнадёживающе и не имели большого разрыва. У двух других игроков дела обстояли куда хуже — им катастрофически не везло. С каждым броском это начинало отражаться не только в цифрах, но и в их психологическом состоянии. Парнишка с каждым кругом всё сильнее нервничал и заметно терялся, становясь медлительнее. А парень в куртке, наоборот, становился резче, и в его жестах всё явственнее проступало раздражение, которое он уже не особо пытался скрывать. После очередного неудачного броска он сорвался. — Да твою мать! — резко выкрикнул и со злостью пнул стоящий рядом стул. Тот с грохотом полетел в сторону и ударился о барную стойку так, что звук неприятно резанул по ушам. Из-за чего стоящий рядом парнишка тут же отскочил, боясь повторить участь несчастного предмета мебели. Женщина только слегка поморщилась, её реакция была сдержанной, но достаточно явной, чтобы понять: подобные всплески её раздражают. А мужчина в костюме позволил себе короткую усмешку, наблюдая за этим представлением без попыток вмешаться даже словесно. Аоминэ же не сдвинулась с места. Только следила, позволяя ситуации развиваться дальше, не вмешиваясь раньше времени. Парень провёл ладонью по затылку, продолжая бормотать себе под нос ругательства. Он злился и метался на одном месте, пытаясь совладать с эмоциями. Но в какой-то момент резко замер, а затем медленно повернулся с хищным оскалом. Его взгляд сразу нашёл худощавого. — Слушай... Дай один, — протянул он, протягивая руку к дротикам и не спрашивая, а больше требуя. — В правилах ведь ничего не сказано о том, что нельзя делиться. Тот в ответ в ужасе замотал головой. — Нет... У меня же не лучше с очками... — пробормотал он, отступая на полшага, при этом не отрывая взгляда от чужой руки. — Да брось, — тот сделал шаг вперёд, сокращая расстояние. — Мне всего одного не хватает. — Я сказал нет, — куда строже произнёс парнишка, но голос всё равно подвёл и дрогнул. Прижал руку с дротиками к груди так сильно, что пальцы побелели от напряжения. — Возьми у кого-то другого, у них гораздо лучше получается бросать. Парень в куртке даже не повернул головы. Ни в сторону женщины, ни к мужчине в костюме, ни к Аоминэ. Потому что он не дурак, чтобы лезть к кому-то из этой троицы. Мало того, что не отдадут просто так свои дротики, так ещё и урок могут преподать. В отличие от этого дохляка. Он смотрел только на перепуганного юношу, и в этом взгляде уже не осталось ни раздражения в чистом виде, ни попытки договориться. Там было что-то более пугающее — уверенность в том, что перед ним тот, кто не сможет противостоять. Пальцы парня в куртке медленно сжались в кулак, и всем в этом баре стало окончательно ясно, что простым разговором это не закончится. — Отдай, сука, я сказал! — рявкнул он. Парнишка попытался что-то сказать, но изо рта вырвался только сбившийся звук. Он качнул головой, уже не так резко, как раньше, но с тем же упрямством, в котором теперь мешались страх и какая-то отчаянная попытка удержаться за своё. — Нет… — произнёс дрожащим голосом. И этого стало достаточно, чтобы терпение лопнуло. Парень в куртке сорвался с места, схватил его за ворот и дёрнул на себя так сильно, что ткань натянулась и впилась в шею. Юноша не успел даже отреагировать, как его уже потянули вперёд, лишая равновесия. Второй рукой он замахнулся со всей яростью, не собираясь контролировать силу. Аоминэ дёрнулась к ним быстрее, чем успела придумать план действий. Сейчас у неё было лишь одно желание — прекратить этот сраный цирк, который с каждой минутой заходил всё дальше и дальше здравого смысла. И в этот же момент чужие пальцы впились в кожу через ткань рукава и резко потянули назад. — Не лезь, — бросила женщина, удерживая Аоминэ на месте. Девушка попыталась вырваться, но хватка оказалась неожиданно крепкой. — Просто не вмешивайся в их разборки. Аоминэ непонимающе обернулась к женщине, надеясь получить от неё хоть какие-то объяснения. Но вместо этого увидела лишь безразличие на её лице. Девушка даже почувствовала себя неловко, будто это она слишком остро на всё реагировала. Однако практически сразу её окатило волной гнева и раздражения из-за того, что она окончательно потеряла нить происходящего в этом мире. Казалось, что контраст между тем, что происходило перед ними, и тем, как на это реагировали присутствующие, давило сильнее, чем сама драка. Громкий звук упавших на пол дротиков заставил отвлечься девушку от внутренней бури. Она обернулась. Юноша уже сидел на полу, прижав дрожащую ладонь к разбитому носу. Он тяжело дышал, пока кровь стекала по руке, а в глазах плескалось отчаяние и страх. — Прошу... — прохрипел он, пытаясь собрать с пола свои дротики. Но чужой ботинок резко прошёлся по полу, отбрасывая дротики в сторону. Нападавший даже не наклонился сразу — сначала посмотрел, как те разлетаются, а потом спокойно подошёл и лениво поднял два дротика. И в этот момент что-то окончательно сломалось в парнишке. Судорожный плачь и мольбы заполнили бар. Он ухватил один-единственный оставшийся дротик и прижал обеими руками к груди, пачкая кровью свою белоснежную рубашку. Мотал головой и ёрзал на месте, продолжая плакать и не зная, куда себя деть. Аоминэ нервно запустила ладонь в волосы. Ногти впились в кожу, создавая болезненные ощущения, но даже это не помогало справиться с накатившими эмоциями. — Что вообще происходит?.. — вырвалось у неё больше в пустоту, чем к кому-то конкретному. Ответа не последовало. Аоминэ настолько потерялась, что даже не заметила, как на неё смотрят. Не заметила ни мужчину в костюме, в чьём взгляде скользнуло что-то похожее на понимание, ни женщину, у которой на лице всё-таки появилась горькая улыбка. Для них происходящее уже давно стало чем-то обыденным. Для неё — всё ещё нет. — Просто заверши игру, выполнив условия, — женщина мягко коснулась плеча Аоминэ. Но та лишь смотрела на парнишку и пыталась понять, что именно заставило этих людей так себя вести. Этот игрок больше не пытался докричаться, не просил вернуть украденное. Просто смотрел на мишень, затем на единственный дротик в руке, снова на мишень, осознавая безвыходность своей ситуации. Для остальных же всё продолжилось по прежнему сценарию. Никто не обсуждал и не осуждал случившееся, не пытался разрядить обстановку словами. Просто продолжили эту бессмысленную, как считала Аоминэ, игру. Оставалось два круга. Сейчас ни у кого не было права на ошибку. Дротиков в руках оставалось ровно столько, сколько могло понадобиться для успешного завершения, и даже если бы кто-то вдруг захотел поделиться — не смогли бы. Любое непопадание могло стоить слишком дорого. Когда пришла очередь Аоминэ в последний раз, то мыслей и вопросов в голове почти не осталось. Она просто сделала бросок, желая поскорее убраться подальше от этого сумасшествия. Ей уже не хотелось ничего знать и ничего выяснять.

[Вы попали!]

[Количество очков: 17 → 9.]

[Цель достигнута!]

Рядом с ней парень в куртке тяжело дышал, не веря, что всё позади. Его последний бросок вышел в очередной раз не очень хорошим, но удача всё же оказалась к нему милостива. И очки сократились ровно настолько, чтобы он тоже пересёк нужную отметку. Он справился. Как и мужчина в костюме, как и женщина. Для всех участников эта игра оказалась успешно пройденной. Кроме одного. Юноша так и не поднялся с пола. Сидел там же, где оказался после побоев, будто с тех пор прошло несколько секунд, а не минут. Кровь из носа уже не текла так сильно и успела немного подсохнуть. Он больше не пытался её стереть, просто держал руку у лица, скорее для спокойствия, чем из необходимости. Может быть, и вовсе забыл её опустить. Он даже не пытался что-то исправить, ведь одного дротика ему бы не хватило, даже попади он в самое максимальное значение. Он не смотрел на мишень. Не смотрел на экран. Он просто сдался.

[Время вышло.]

[Игра завершена!]

Аоминэ перечитала строчку несколько раз. Ждала, что наконец-то ей пояснят хоть что-то, но ничего не изменилось. — И что дальше? — она подняла глаза на остальных. Парнишка вздрогнул, возвращаясь из некого паралича. Его взгляд стал осмысленнее, в нём мелькнула отчаянная попытка исправить положение. — Подождите… — он попытался подняться, но тело не слушалось. — Я… я ещё могу… Прошу, дайте ещё шанс! Вот-вот у него могла начаться вторая волна истерики, но этому не суждено было случиться. Прямо из потолка вспыхнул тонкий луч алого цвета, который насквозь пронзил череп парнишки. Всё произошло слишком быстро. Он не успел ни закричать, ни испугаться, ни даже осознать, что происходит. Его тело на секунду застыло, а затем медленно завалилось назад. Пальцы расслабились, и дротик, который он так сжимал, тихо ударился о пол, прокатившись чуть в сторону. Глаза остались открыты. Стеклянные, неподвижные, они смотрели вверх, в потолок, из которого секунду назад вышел этот смертоносный луч света. И в этом взгляде уже не осталось ничего живого. Аоминэ впала в ступор, широко распахнув глаза. — Что… это... — слова вышли хрипло, но в них не было прежнего раздражения или непонимания, только нарастающий ужас. Она повернулась к остальным игрокам, что до сих пор находились в этом баре. Никто не запаниковал. Никто не закричал. Никто даже не дёрнулся. Женщина оставалась такой же собранной, как и прежде, только теперь внимательнее следила за самой Аоминэ, будто её реакция имела ценность. Мужчина в костюме отвёл взгляд от тела, но в этом жесте не было отвращения или страха, а только принятие смерти другого человека. Их ничего не удивило. Как будто так и должно быть. Как будто они видели это каждый день. Как будто... Аоминэ снова посмотрела на бездыханное тело, уже не надеясь увидеть движение. Она осторожно подошла к нему. Замялась всего на секунду — не была уверена, что хочет убеждаться, что он и в самом деле мёртв. Но всё же наклонилась и коснулась его шеи. Ничего. Пульса не было. И только теперь до Аоминэ начало доходить. — Это действительно не розыгрыш?.. — вполголоса спросила она, но её услышали. — Нет, — женщина подошла к ней со спины и положила ладонь на плечо. — Мне жаль.

***

Аоминэ уже какое-то время сидела на голом бетоне у входа в бар. Спина упиралась в холодную стену, прохлада от неё постепенно пробиралась сквозь одежду, оседая где-то под кожей, а руки лежали на согнутых коленях, пальцы временами то сжимали ткань штанов, то начинали её ковырять. Вывеска над баром погасла сразу, как только все игроки вышли наружу. Свет исчез резко, и здание за спиной перестало выглядеть местом, где ещё недавно что-то происходило. Обычная тёмная коробка, ничем не выделяющаяся среди остальных. Женщина, чьё спокойствие казалось почти равнодушием, оказалась добра. Она объяснила про визы, про то, что время здесь не существует само по себе и за него приходится бороться. Рассказала про игры, про то, что они разные, что правила меняются, но суть остаётся одинаковой — выжить. Упомянула про масти, которые определяют суть происходящего, и про то, что со временем начинаешь чувствовать, какие из них тебе ближе, даже если не хочешь этого признавать. Она не вдавалась в детали больше, чем требовалось. Говорила ровно столько, сколько, по её мнению, девушка могла сейчас воспринять. Аоминэ слушала её, не перебивая. Даже вопросов не задавала, хотя обычно уже на втором предложении начала бы цепляться за любые мелочи. В голове всё ещё стояла сцена внутри бара, и новая информация не вытесняла её, а ложилась поверх, наслаиваясь и создавая странное ощущение перегруженности. Женщина в какой-то момент просто замолчала, потому что поняла — дальше продолжать бессмысленно. Так и ушла. Без напутствий и попыток убедиться, что её поняли правильно. Оставила после себя только эту краткую информацию, которую теперь придётся переваривать самостоятельно. Аоминэ устало провела ладонью по лицу, задержав пальцы на переносице. Рядом послышались шаги. Она не повернула головы, но боковым зрением уловила движение. Парень в куртке опустился на бетон, оставляя между ними небольшое расстояние. Он устроился чуть вразвалку, вытянув ноги вперёд, и ненадолго просто замер, наблюдая, не последует ли с её стороны реакции. Не дождавшись, полез в карман. Щелчок колёсика зажигалки прозвучал очень тихо. Парень прикурил, сделал глубокую затяжку, задержал дым в лёгких и только потом выдохнул в сторону. Следом он вытащил ещё одну сигарету. Прокрутил её между пальцами, чуть наклонился в сторону и протянул девушке. — Будешь? Аоминэ не сразу подняла на него глаза. Сначала на протянутую руку со сбитыми костяшками, потом выше, к его лицу. На долю секунды задумалась, не понимая природы его жеста и почему он вообще решил с ней заговорить после всего. — Со временем станет проще, — произнес он то ли с желанием подбодрить, то ли пытаясь убедить в этом самого себя. Аоминэ ему не ответила, но предложенную сигарету всё-таки взяла.