Дым над Страной Чудес

Мало кто находит выход, некоторые не видят его, даже если найдут, а многие даже не ищут.

Льюис Кэрролл, «Алиса в Стране Чудес».

Жизнь в Пограничье имела свою мрачную закономерность. Ведь всё здесь текло по замкнутому кругу: игра, затем короткая передышка, потом снова игра и вновь затишье. Это было похоже на смену дня и ночи, которая продолжалась вне зависимости от твоих собственных желаний, и остановить цикл было невозможно. Но и к такому ритму жизни можно было привыкнуть. Это пугало сильнее всего. Словно ты покорно принимаешь обстоятельства и перестаёшь бороться с ними. И когда истекал срок визы — наступало время очередной игры. Приходилось шагать в неизвестность и надеяться, что на этот раз хватит времени, сил и везения. Город погрузился в вечернюю тьму, окончательно растворив остатки света. Сквозь редкие проблески облаков мерцали звёзды. Ветер гулял по пустым улицам, цепляясь за края одежды, оставляя на коже холодные, почти призрачные касания. Аоминэ шагала в сторону игровой зоны и мысленно ругала себя за то, что вышла без куртки. Простая рубашка, насквозь продуваемая, почти не спасала. Девушка спрятала руки в карманы штанов, пытаясь сохранить остатки тепла. Через несколько минут впереди показался массивный жилой комплекс. Окна смотрели на улицу тёмными прямоугольниками, и в этой картине не было ни малейшего намёка на жизнь внутри квартир. Поднявшись по небольшой лестнице, ведущей ко входу в здание, Аоминэ подошла к уже привычному столу. Молча взяла телефон, а затем отступила и прислонилась спиной к стене. От холодной поверхности по коже моментально побежали мурашки. Затем медленно сползла вниз, дав телу возможность устроиться так, чтобы мышцы перестали напрягаться. Ноги вытянулись вперёд, пятки слегка скользнули по плитке. Взгляд уткнулся в пустоту, туда, где не было ни людей, ни деталей. Внутри понемногу начало нарастать противное чувство беспокойства, которое никак не получалось контролировать. Чтобы не утонуть в этой тишине, Аоминэ переключила внимание на окружающих. Люди. Игроки. Потенциальная опасность. Глаза неторопливо скользили по лицам и телам, стараясь уловить каждую мелочь: угол плеч, положение рук, направление взгляда, частота дыхания. Это было не просто любопытство. Навык, который давно стал частью её самой, выработанный годами в другой жизни. Замечать чужие привычки, считывать мелочи, находить слабые места и предугадывать шаги. В Пограничье это было способом остаться в живых. Стоит знать, кто способен прикрыть, а кто первым воткнёт нож в спину. Или прямо в грудь. Мысленно Аоминэ отметила каждого. Высокий мужчина в дорогом костюме выглядел так, как будто ещё два часа назад сидел за длинным столом переговоров. Идеальная осанка, галстук крепко затянут, но в глазах, прячущихся за стёклами очков, стояло напряжение, почти паника. Он долго не отрывал взгляд от телефона, словно экран мог подсказать, как выбраться из этого места. Чуть в стороне прижались друг к другу две девушки, совсем ещё юные. Они старались занять меньше места, видимо, надеялись, что таким образом смогут избежать чужого внимания. В глазах у них читалась нервозность и детская неуверенность. Молодой человек в белой толстовке стоял в углу. Капюшон практически скрывал лицо, а в позе было что-то отрешённое. Его неподвижность резала глаза сильнее, чем нервные движения остальных. Ещё одна девушка, одетая в спортивную форму, неспешно разминалась. Она медленно тянула мышцы, вращала руками и наклонялась вперёд. Этот человек явно знал, что значит готовиться к старту, и вряд ли нуждался в чужой защите. Аоминэ чуть повернула голову, и взгляд сам собой зацепился за знакомое лицо. Мужчина с короткой стрижкой, в выцветших армейских камуфляжных брюках и чёрной майке. Стоял с оружием и выделялся среди остальных. Не потому, что выглядел устрашающе или демонстрировал враждебность. Его присутствие перехватывало внимание другим способом: излучалось твёрдое и неизменное чувство уверенности, будто он давно привык полагаться только на себя и на свои действия. Впервые Аоминэ увидела его пару недель назад на одной из игр Треф. Поначалу подумала, что от такого человека лучше держаться подальше. Для неё доверие было редкостью. Особенно к людям с оружием. Ещё меньше к тем, кто внешне напоминал командиров. Но он не пробовал запугать других, не повышал голос и не пытался показать своё превосходство. Он просто делал. Давал короткие указания и сам же шёл первым. Проверял путь, прикрывал спины, следил за пространством вокруг. И делал это так, будто у него не было иного алгоритма поведения. Представился сухо: Агуни. Короткое имя, звучавшее как приказ. Он не говорил, кем был в прошлой жизни, но тело, выправка, уверенность в движениях и привычка отдавать распоряжения говорили за него. Это не был человек, который просто занимался спортом или служил по контракту. Это был тот, кто жил в этом ритме годами, впитывал его всем телом, пока разум и мышцы не превратились в единый механизм. Такому нельзя научиться на гражданке. Аоминэ это знала. Поэтому, если Агуни окажется союзником, это будет преимуществом. Но если выпадут Черви… Он станет угрозой. Не импульсивной, а холодной, безжалостной и точной. Будет опасностью, перед которой не остаётся выбора, кроме как принять последствия. Аоминэ была уверена, что он способен сделать то, из-за чего она сама бы ещё долго колебалась. И теперь, когда мужчина снова появился в поле зрения, в груди у Аоминэ одновременно поселились и облегчение, и напряжение. Она задержалась на его лице. На лёгких движениях головы, на том, как глаза скользят по комнате, оценивая пространство, фиксируя детали, выискивая слабые точки, проверяя позиции и возможности. Вдруг у входа раздались громкие голоса, заставив её рефлекторно повернуться на шум. Двое молодых парней вошли вместе, неуверенные и слегка дёрганные. Они тут же схватили телефоны и отошли в сторону. Один из них, тёмноволосый, с растрёпанными прядями, выглядел особенно напряжённо. Его взгляд бегал по помещению, останавливаясь то на стенах, то на других игроках, и вдруг случайно зацепился за Аоминэ. Буквально секунда. Может, меньше. Что-то в его лице, в этих юношеских чертах сильно резануло по сердцу. Такое знакомое. Пальцы в кармане судорожно сжали зажигалку, как будто это могло удержать настоящее и не позволить воспоминаниям полностью всплыть. Сердце забилось чуть быстрее, и Аоминэ тут же осознала, что почти потеряла контроль над собой. Этот мальчишка ничего не значил, всего лишь игрок, случайный взгляд. Но ноющее чувство уже проникло внутрь, потому что он слишком сильно напоминал того, кого больше не было рядом. Она резко тряхнула головой, прогоняя навязчивый образ. Поднялась на ноги, смахнув со штанов пыль, и ещё раз окинула взглядом собравшихся. Они выглядели словно обыкновенные люди, обсуждавшие субботник или, в крайнем случае, ремонт подъезда. Усталые, притихшие, слегка раздражённые. Но Аоминэ знала, что за этой обманчивой обыденностью скрывается совершенно другое. Страх, замаскированный под безразличие. Тревога, которую сложно было контролировать. Каждый здесь проживал свой невидимый сценарий. Кто-то делал ставку на выносливость, кто-то на удачу. А кто-то на незаметность, поэтому прятался в углах и пытался не дышать слишком громко. Размышления прервал голос, сигнализирующий о начале игры. Девушка почувствовала, как тело напряглось и пришло в готовность. Всё остальное осталось в стороне. Настоящее требовало полного внимания.

[Сложность: 5 ♠.]

[Игра: Догонялки.]

[Правила: Убегайте от водящего.]

[Задача: Найти безопасную зону, спрятанную в одной из комнат. После этого игра будет окончена.]

[Отведённое время: 20 минут.]

[Через 20 минут бомба, заложенная под этим зданием, взорвётся.]

Аоминэ выдохнула с лёгким, почти незаметным облегчением. Опасность никуда не исчезла, это было очевидно. И она не позволила себе расслабиться полностью. Однако мысль о том, что в этот раз выпали Пики, приносила нечто похожее на уверенность. Эта масть была предсказуемой и понятной. Здесь всё сводилось к выживанию в самой простой форме — реагируй быстрее, бей сильнее, начинай двигаться раньше остальных. Без моральных выборов, без сложных головоломок, где один неверный шаг делает тебя трупом, и не приходилось зависеть от чужих решений, которые могут сорвать всё в один миг. Аоминэ не пошла к толпе, что уже скопилась у лифта. В замкнутом пространстве она бы чувствовала себя беспомощно, а потеря обзора означала потерю контроля. Лестница казалась надёжнее. Поэтому свернула к ней, двигаясь быстро, но осторожно, не теряя бдительности. Лестничный пролёт встретил пустотой, слышались лишь её дыхание и шаги, которые отражались эхом от бетонных стен. Пыль, осевшая на перилах, неприятно скатывалась под пальцами. На третьем этаже она резко остановилась. На повороте стоял человек. Широкие плечи, крепкая фигура, заметное напряжение в его стойке. — Агуни, — коротко произнесла Аоминэ вместо приветствия. Мужчина обернулся, на лице не дрогнуло ни одной лишней мышцы. Взгляд моментально сфокусировался на девушке, в почти чёрных глазах мелькнула искра узнавания. Но уже через секунду она исчезла, уступив место той суровости, что стала его привычной бронёй. — Всё ещё выживаешь, — произнёс он низким голосом. — Да, пока что держусь, — отозвалась девушка, позволяя себе слабую усмешку. Агуни не ответил. Просто кивнул, как бы сообщая: «понял». Они не стали говорить большего. Аоминэ не ждала от него каких-то слов. Уже поняла, что этот человек не из тех, кто много говорит. А он, в свою очередь, не предлагал защиты и не пытался взять на себя лишней ответственности за малознакомого человека. В этом молчании была странная форма уважения. Никаких рукопожатий или слов вроде «береги себя». Просто взгляды, приветственные кивки и крошечный след общего прошлого, о котором никто не станет говорить вслух. Махнув напоследок, Аоминэ двинулась выше, на последний этаж. Чем выше она поднималась, тем лучше открывался вид, и именно это ей было нужно. Пространство даст возможность больше заметить, просчитать траектории передвижения игроков, оценить масштаб происходящего и предугадать, как будет перемещаться водящий. Она немного замедлилась, заметив, что место с хорошим углом обзора уже кто-то занял — тот странный игрок в белой толстовке. Он стоял, прислонившись к бетонным перилам. Волосы чуть растрёпаны, пряди подрагивали от редких, ленивых порывов ветра. Молодой человек смотрел вниз, вглубь этажей, цепко, внимательно. Казалось, он ловил не движения, а структуру, просматривал логические связи между действиями игроков, как если бы люди были фишками в сложной игре. В глазах у него был тот непонятный блеск, что появляется у людей, которым всё надоело, но они всё ещё играют, потому что иначе будет совсем скучно. Можно сказать, что это некий азарт. Аоминэ приблизилась, но встала не рядом, а в стороне, оставив между ними метра два воздуха. Разговор не был ей нужен, и она не собиралась заводить его первая. Пальцы постукивали по бетону, а мозг сразу же занялся сбором информации. — Ты высоко забралась, — сказал этот игрок после недолгой тишины, не поворачивая головы. Тон был безэмоциональный, отчуждённый, словно у него не было цели начать диалог, просто невзначай озвучил свою мысль. Аоминэ скользнула по нему косым взглядом и чуть повела подбородком. — Если эта игра — шахматная доска, — отозвалась она. — Фигуры проще увидеть сверху. Молодой человек не оторвался от перил, лишь позволил себе незначительный поворот головы. Не ожидал услышать ничего, что могло бы его зацепить… Но внезапно услышал. В лице изменений почти не произошло, но глаза оживились, прищурились, внимательно изучая эту женщину. Не просто смотрел — он сканировал, оценивая, сопоставляя, разбирая на составные части, чтобы понять, что можно ожидать дальше. — Чишия, — представился с лёгкой полуулыбкой. Она могла бы показаться почти дружелюбной, даже располагающей, если бы не скрытая насмешка в её изломе. Аоминэ не отзеркалила жеста, не стала поддерживать игру. Смотрела в ответ, без намёка на агрессию, но и без попытки сгладить резкость паузы. — Аоминэ, — коротко кивнула она, не испытывая желания углублять знакомство. На лестнице раздались тяжёлые шаги, и в проёме показался Агуни. За ним следовал ещё один игрок, почему-то держащий небольшую дистанцию. Чишия лениво махнул им рукой, как старым приятелям. Ответа на это не последовало. Агуни лишь метнул в его сторону короткий, скупой и отточенный взгляд. И этого хватило, чтобы обозначить границу. — Как грубо, — протянул новый знакомый с преувеличенным разочарованием. — Почти обидно. Аоминэ что-то в этом человеке сбивало с толку. Вроде бы ничего особенного: средний рост, обычное телосложение, даже голос не выделялся. Но поведение и манеры… Они выбивались из привычной картины этого мира. Он казался непозволительно беззаботным. Когда тот поднял руку, девушка обратила внимание на интересную деталь — браслет на запястье. Не простое украшение, а достаточно приметный браслет, похожий на те, что выдают в общественных банях или спорткомплексах. Такой же носил Агуни, и простое совпадение здесь казалось маловероятным. Наблюдала она осторожно, почти незаметно. И чем дольше она смотрела, тем явственнее ощущала: он не беспечен, он лишь делает вид. А сам смотрит на людей, запоминает малейшие изменения, прислушивается к звукам. Аоминэ больше не гадала, опасен он или нет. Ответ был очевиден. Осталось только понять одно: для кого именно он представляет угрозу. В какой-то момент Чишия, почувствовав затянувшийся взгляд, медленно повернул голову в её сторону. Бровь приподнялась, а в карих глазах мелькнул немой вопрос. Аоминэ, не желая выдавать интерес, переключила внимание на пустующие этажи и, опираясь локтями на перила, демонстративно зевнула. Даже театрально, с чуть заметной ноткой насмешки. Всё в этом жесте говорило: «Ты не впечатлил». Чишия никак не отреагировал. Повернулся обратно и, наклонившись немного вперёд, продолжил изучать нижние этажи. Анализировал всё: где могут быть расставлены ловушки, куда уводят коридоры, каким путём можно будет уйти, если прямо тут появится водящий. Пальцы невесомо скользили по перилам, будто мысленно чертили линии на карте, которую видел только он один. Раздался сигнал, который говорил о том, что водящий начал игру. Почти сразу за этим звуком на здание опустилась давящая тишина. И всё живое замерло в ожидании беды. Через несколько секунд из глубины здания послышались шаги. Медленные. Монотонные. Звучали не как обычные... В них было что-то неестественное, хищное, тревожное, словно каждый удар подошвы по полу был частью заранее написанного сценария. В этих шагах не было спешки и суеты. Только уверенность. Только власть. Их целью было нагнетание ужаса. Чишия и Аоминэ неотрывно следили за коридорами на этажах, пытаясь определить, откуда доносится звук. Глаза бегали, цеплялись за углы и тени, но всё было расплывчатым. Эхо шагов прыгало по этажам, отражалось от стен, уходило, возвращалось, играло с пространством. Казалось, сознательно дезориентируя наблюдателей. И вдруг, на втором этаже показался силуэт, будто вынырнувший из кошмара. Человек был облачен во всё чёрное. В руках держал автомат, опущенный вниз, но хватка говорила о готовности действовать в любой момент. На голове была лошадиная маска, пугающе пустая. С прорезями для глаз, которые ничего не выдавали. Там, внутри, была только тьма. Ни зрачков, ни бликов, ни даже движения. Просто пустота. Только когда раздался первый выстрел, молодые люди одновременно вздрогнули. Резкий звук пробил воздух и прокатился по этажам, отскакивая от пустых стен. — Вот и начало, — выдохнула Аоминэ, почти не шевеля губами. — Похоже, сегодня снова все умрут, — отозвался Чишия и даже усмехнулся краешком губ. Где-то внизу послышались отчаянные вопли. Одни звали на помощь, другие срывались на мат, пытались убежать и спрятаться. Беспощадная автоматная очередь постепенно обрывала эти крики. Один за другим. Глаза Аоминэ метались по зданию, по дверям, по лицам игроков, которые пытались передвигаться в попытках найти укрытие. Они хаотично дёргали ручки дверей. Со стороны это выглядело так отчаянно и бессмысленно. — И каким образом мы должны проверять комнаты, когда пули летают по всем этажам, — пробурчала она голосом, в котором было больше раздражения, чем испуга. — Будем наблюдать, — произнёс Чишия и медленно провёл пальцами по подбородку. Поза оставалась удивительно спокойной. Даже взгляд не дрогнул, он по-прежнему был сосредоточен на происходящем. — Неужели ты не ощущаешь страха? — бросила Аоминэ с непониманием, почти с досадой. Она прищурилась, тонкие морщинки едва обозначились у глаз, и коротко вскинула бровь. Её раздражало это спокойствие, чуждое самой ситуации. — Если бояться, то теряешь концентрацию и уменьшаешь шансы на успех, — ответил он просто. — А я не люблю проигрывать. Аоминэ не вслушивалась в слова. Для неё разговор имел мало значения. Она работала иначе: наблюдала, считывала движения, мельчайшие изменения в мимике, едва уловимые колебания интонаций. И всё в этом человеке оставалось удивительно собранным. По-настоящему. «Хладнокровный до невозможности. Может, это не маска… а он действительно такой?» — мелькнула мысль. Тусклый свет лампочек отбрасывал тени на облупившиеся стены. В воздухе стоял запах ночной прохлады. Игра с каждой секундой набирала обороты. Они стояли и слушали, как шаги и выстрелы постепенно приближаются, заполняют пространство неподалёку и давят на нервную систему. Внезапный мужской голос, разнёсшийся по всему зданию, ударил неожиданно громко. Звучал с решимостью и явной попыткой прорваться сквозь страх и панику, которая уже почти полностью поглотила людей. — Ребята! Водящий в середине второго этажа! — донеслось эхом, сорвавшись с чьих-то губ. — Из-за маски у него туннельное зрение! Свет над головой мигнул, и Аоминэ ощутила, как прохладный сквозняк прошёлся по спине, заставив кожу покрыться мурашками. Волосы слегка приподнялись, будто позади кто-то пробежал. Она зябко повела плечами и едва заметно потёрла предплечье ладонью в попытке стереть неприятное ощущение. — Идея довольно хорошая, — пробормотала себе под нос, но не настолько тихо, чтобы Чишия не расслышал. — Возможно, — произнёс он, повернувшись полубоком и оценив слова. — Но никто не ответит. Аоминэ резко вскинула бровь. Сначала в её глазах мелькнуло сомнение, а потом уголки губ дёрнулись, и на лице появилась живая и чуть насмешливая улыбка. — Да ну? — она подалась вперёд, словно бросая ему вызов. — Я бы ответила. Прежде чем он успел что-либо сказать, ниже раздался женский голос. Уверенный, чёткий, сообщающий, что водящий находится на четвёртом этаже. — О, ответили, — удивился Чишия. Даже с насмешкой, в которой плескалось невысказанное: «ну что ж, бывает и такое». — Не перевелись ещё на этом свете хорошие люди, — усмехнулась Аоминэ чуть шире, чем требовала ситуация, точно праздновала маленькую победу. Почему-то ей действительно понравилось, что кто-то доказал неправоту этого хладнокровного, безразличного ко всему человека. Чишия скосил взгляд на Аоминэ, изучая, как играет свет в её глазах, как меняется выражение лица, как маленький жест, лёгкое движение губ или ресниц, выдаёт внутреннее состояние. Он понял, что она именно так бы и поступила. Где-то снова раздались шаги, затопали кроссовки по бетону. И тут внимание обоих привлекло стремительное движение. Девушка в спортивном костюме молнией пронеслась по балкону, перескочила через перила и, ухватившись за старую водосточную трубу, ловко забралась на верхний этаж. — Ого, скалолазка. Неплохо, — прокомментировал Чишия с тем же невозмутимым спокойствием. Казалось, наблюдал не за смертельной игрой, а за телевизионным шоу. Никакого намёка на сопереживание. Аоминэ резко повернулась к нему. Взгляд её оставался пристальным, почти раздражённым, а губы сжались в тонкую линию. На фоне автоматной очереди, пронёсшейся этажом ниже, его равнодушие звучало почти как издевка. — Ты всегда так комментируешь, когда люди умирают? — спросила она сдержанным, но колким тоном. Смотрела неотрывно, требуя реакции, хоть намёка на оправдание. Молодой человек посмотрел на неё, но промолчал. Только чуть заметно пожал плечами, будто говорил: «А почему бы и нет?» Никакой защиты, никакой попытки оправдаться. Ни капли вины, ни стыда, ни раздражения. Это было даже не пренебрежение — полное отсутствие потребности объяснять что-либо. Он не играл роль бессердечного. Ему действительно было всё равно.

[8 минут до конца игры.]

[Живых: 9 человек]

Раздался новый залп. Пальцы Аоминэ непроизвольно вцепились в холодный край перил. Костяшки побелели, но она даже не обратила на это внимания. В груди нарастало ощущение, что нельзя больше стоять на месте. Много времени уходит на выжидание, и всё это начинает превращаться в бесполезное наблюдение. — Не скучай, — произнесла она, направляясь в сторону лестницы. — Хотя это явно не про тебя. — М? — только и произнёс Чишия, и в этом звуке насторожённое, ленивое внимание, сродни тому, как реагирует кошка на лёгкий шорох. Аоминэ не стала объяснять, не дала ни подсказки, ни намёка на свои мысли. Её шаги были быстрыми, но не шумными. Она остановилась на мгновение на границе видимости молодого человека, бросив взглядчерезплечо. И исчезла из виду. Чишия не двинулся с места. Всё ещё опирался на бетонное ограждение, а взгляд оставался прикованным к тому самому повороту, где секунду назад исчезла девушка.

***

Аоминэ медленно спускалась по ступеням вниз. Она старалась не допустить ни малейшего шума, чтобы не выдать своего местоположения. На очередном лестничном пролёте она внезапно остановилась и вжалась в стену, услышав совсем рядом звуки борьбы. Осторожно выглянув из-за угла, увидела фигуры — Агуни и высокого блондина в яркой гавайской рубашке. Его бледная рука сжимала рану на боку, из-под пальцев пробивалась тёмная кровь. Второй мужчина изо всех сил старался дать отпор водящему, который пытался просто зарезать его мачете. Аоминэ сорвалась с места. Тело отреагировало быстрее мозга, и в следующий миг ступеньки исчезли под ногами. Она летела вниз, как снаряд, точно рассчитывая силу и угол удара. Водящий ещё даже не повернулся, просто не успел. Она врезалась в него всем корпусом, из-за чего удар был получился очень грубым и действенным. Мачете с грохотом вылетело из его рук, закувыркалось по полу и застыло в нескольких метрах. Зарычав, водящий бросился на неё, одной рукой впился в рубашку у ключицы. Ткань натянулась, затрещали нитки. Но Аоминэ резко вывернулась и влепила локтем под подбородок, целясь прямо по кадыку. Хриплый, сдавленный звук вырвался из громилы. Маска лошади качнулась, голова водящего дёрнулась назад. Он не упал, но зашатался, зло выдохнул сквозь зубы. Ответ последовал сразу. Он замахнулся размашисто, неумело, но с чудовищной силой, всей своей массой, словно хотел обезвредить девушку одним ударом. Аоминэ отшатнулась. Его кулак пронёсся у самого лица и вскользь задел плечо, заставив её на секунду потерять равновесие. Она скривилась, зубы стиснулись, но не остановилась. Поднырнула под следующий замах, со всей силы ударяя того в живот. Водящий согнулся, рвано выдохнув, и тут же получил короткий, быстрый удар кулаком в бок — точно в печень. Он снова пошатнулся, ноги на мгновение дрогнули. Показалось, что сейчас упадёт. Но нет. Он с утроенной силой бросился вперёд, врезаясь в девушку всем телом. Она не успела отскочить. Воздух вышибло из груди. Спина с грохотом встретилась с бетонной стеной, и тупая боль разлилась по лопаткам. Она едва не потеряла равновесие. Попыталась освободиться от железной хватки, но безуспешно. И тут... Глухой удар. Будто тяжёлая железная труба сорвалась с высоты и с размаху ударила по чему-то плотному. Звук отдался в стенах, пробежал вибрацией по рёбрам, ударил в виски. Водящий замер. Его руки ослабли, тело дёрнулось в непонятной судороге и повалилось на пол, тяжело ударившись о бетон. За его спиной стоял Агуни. Застыл с огнетушителем в руках, на которых от напряжения проступили вены. На висках блестели капли пота, а по лицу сбегала струйка крови. Металлический цилиндр был испачкан в пыли, в крови. Пальцы мужчины вжимались в рукоятку до белизны костяшек. Он даже не дышал, лишь смотрел, всё ещё ожидая ответного движения, хотя опасность уже отступила. Аоминэ, стоявшая напротив, тяжело дышала. Грудь ходила ходуном, а влажные волосы прилипли к вискам, щеке, шее. В глазах — ни ужаса, ни облегчения, а только небольшая растерянность. Она смотрела на Агуни, словно впервые заметила его или забыла, что здесь был кто-то ещё. И стоило ей осознать это, как внимание сорвалось в сторону. Там, у стены, тяжело осел парень. Аоминэ подлетела к нему настолько быстро, что едва не поскользнулась, и рухнула на колени с такой силой, что чуть не отбила чашечки. — Дай посмотреть, — выдохнула, не повышая голос, но с невероятным убеждением. Бледный парень, всё ещё сжимая зубы, покорно отнял руки от бока, будто и сам ждал, что кто-то возьмёт контроль над ситуацией. Он кривился от боли, пока кровь продолжала окрашивать всё в бордовый цвет. Аоминэ осторожно подняла край окровавленной ткани и пригляделась, оценивая глубину раны, направление удара. — Просто зацепило. Совсем неглубоко, — сказала она так легко и просто, как будто речь шла о порезе бумагой. — Жить будешь. Без малейшего колебания девушка стянула с себя рубашку, оставаясь в одной майке, и начала сворачивать ткань плотным прямоугольником. Парень застыл, как загипнотизированный, и только глаза говорили, что он в сознании — смотрел на неё, не понимая, почему она всё это делает. — Прижми крепко, — Аоминэ приложила свёрнутую ткань к ране, наваливаясь рукой. — Держи и не отпускай. Слышишь? Блондин кивнул, пальцы его дрожали, а глаза были полны остекленевшей боли, но он держался. Пока держался. Позади, за её спиной, с металлическим звоном упал огнетушитель. Вибрация прошлась по полу. Аоминэ не обернулась. — Это было благородно, но глупо, — послышался низкий хрипловатый голос Агуни. — Эта глупость только что спасла вам двоим жизнь, — отозвалась Аоминэ, не отрывая взгляда от пострадавшего. — Так что давай без нотаций. Голос её был твёрдым, но без нот раздражения или ярости. Говоря о том, что её действия не подлежат обсуждению. — Осталось мало времени. Нужно продолжать поиски, — отрывисто сказал Агуни, скользнув взглядом по неподвижному телу водящего. — Ну-ка, приятель, — Аоминэ мягко коснулась плеча раненого, заставляя того вновь поднять на неё глаза. — Пообещай не помереть до конца игры. И тогда, даю слово, я тебя подлатаю. Парень сглотнул и еле заметно кивнул. Неуверенно, но с надеждой. — Пригляди за ним, — бросила Аоминэ, поднимаясь. Слова были адресованы Агуни, но проверять, услышал ли, она не стала. Она точно знала, что он услышал, что уловил смысл без уточнений. Мужчина не ответил. Он лишь подошёл ближе, присел рядом и без лишних слов перекинул руку парня себе на плечо, поднимая того с земли уверенным движением. Точно знал, как распределить вес, чтобы не усугубить ситуацию. Аоминэ выпрямилась, резко втянула воздух и повела плечами, сбрасывая напряжение вместе с остатками боли в груди. Она кивнула Агуни. И пошла дальше, попутно обтирая испачканные ладони об штаны.

***

Аоминэ спускалась по лестнице, чувствуя, как с каждым шагом ноги наливаются свинцом. Она вышла на третий этаж, замечая двух человек. Нового знакомого и того парнишку, что заметила перед началом игры. Она нахмурилась. — Долго ты, — обронил Чишия, лениво рассматривая. Его тон был по-прежнему безучастным, но глаза на мгновение ожили, когда он отметил перемены: запыхавшийся вид, отсутствие рубашки, растрёпанные волосы. Взгляд задержался на её ладонях, где едва была заметна кровь. Бровь его дёрнулась вверх в немом вопросе. Аоминэ фыркнула, встряхнула растрёпанные волосы и откинула прядь с лица, не скрывая лёгкой, почти лукавой усмешки. — Прошу простить, я развлекалась. Чишия прищурился. Он словно пытался понять, где заканчивается сарказм и начинается правда. Но вместо ответа лишь опустил взгляд на экран телефона. Таймер неумолимо отсчитывал последние минуты. — Это безопасная зона? — Аоминэ перевела взгляд на металлическую дверь, синюю, ничем не примечательную. За исключением одного... Огромное количество пулевых отверстий, рассыпанных по стене. — Да, — подтвердил высокий брюнет, указав подбородком на дверь. — Он сам дал нам подсказку, стреляя по ней. Парень уже протянул ладонь к ручке, как Аоминэ моментально остановила его, слегка коснувшись локтя: — Зачем он нас преследовал, если мог ждать здесь? В коридоре повисла тяжёлая пауза. — Мы что-то упускаем, — медленно проговорил Чишия, показывая им экран телефона. — Но времени уже нет. На таймере мигали последние четыре минуты. — Входите осторожно, — сказала девушка. Спорить никто не стал. Один за другим они вошли в комнату, держась настороже, плечами чувствовали напряжение друг друга. Они оглядывались по сторонам. Комната была пустой подобно гробу. Только голые бетонные стены, пыль и звенящая тишина. Воздух застоялся, из-за чего стал очень неприятным, влажным и отдавал лёгким металлическим привкусом во рту. Даже их шаги звучали здесь приглушённо и неестественно. Аоминэ шла первой, скользя вдоль стены. В ушах стоял звон, пальцы подрагивали. Под ногами поскрипывала пыль, как снег под сапогами. — И что мы должны делать? — донёсся напряжённый шёпот юноши откуда-то сзади. В этот момент краем глаза девушка заметила шевеление. Там, в глубине комнаты, медленно, как из чёрной воды, выплыла лошадиная маска. Реакция была молниеносной. — Ложись! — рефлекторно она схватила рядом стоящего человека, увлекая его с собой на пол. В этот же момент Чишия выхватил из внутреннего кармана небольшое устройство, больше похожее на старый MP3-плеер, и, не раздумывая, всадил в ногу человека в маске. Сработал шокер. Воздух дрогнул, короткий треск — и тело водящего, дёрнувшись, рухнуло на пол. — Впечатляет, — хрипло произнесла Аоминэ, поднимаясь с пола и смахивая с ладоней пыль. Она не отрывала взгляда от водящего, лежавшего на полу. В голосе проскользнул лёгкий оттенок удивления. Не от самого поступка — от точности. Блондин действовал почти не думая, не промахнулся и главное — не растерялся. Похвально. — Всегда важно быть готовым… — начал Чишия, чуть склонив голову и приподняв уголок губ, но договорить не успел. Водящий выпустил шквал пуль, вскакивая на ноги. Аоминэ схватила Чишию за капюшон и с силой, которую даже сама в себе не подозревала, буквально вытолкала его за порог квартиры. Метнулась следом, с грохотом захлопнув дверь, эхо тут же отозвалось в пустых коридорах. — Беру свои слова обратно, таким только бабулек в очередях распугивать, — скривилась девушка. — А я, между прочим, только что спас ваши шкуры, — тихо проворчал Чишия, потирая затылок. Он присел на корточки, бросив на неё укоризненный взгляд снизу вверх. — Я же говорил: лучше быть готовым, чем потом валяться без сознания после сюрпризов. — А ты лучше будь готов к тому, что в следующий раз тебя за шкирку вытаскивать не станут, — буркнула она, но уголки губ дрогнули. От неожиданного комизма ситуации на лице проскользнула лёгкая усмешка. Как ни крути, а вытащила. И жива осталась. Чишия только фыркнул, не утруждая себя ответом. Из-за двери послышался сдавленный крик: — Кто-нибудь! Безопасная зона находится в комнате 302. Нам нужно два человека, чтобы пройти игру! Аоминэ повернулась к Чишии, кивнув на дверь. Тот лишь пожал плечами и вздохнул с театральной усталостью, будто вся эта кровавая каша была для него делом, не стоящим внимания. Изнутри раздавались приглушённые звуки автоматных очередей вперемешку с отчаянной борьбой. Между выстрелами прокатывались вскрики, звон стекла и глухие удары о стены. Аоминэ выругалась сквозь зубы, её ладонь легла на холодную металлическую ручку — и тут же остановилась, когда над ухом раздалось: — Умереть хочешь? — Предлагаешь сидеть и ждать, пока мы все взлетим к чертям собачьим? — бросила она, даже не поворачиваясь. Глаза были прикованы к двери. К голосу за ней. Аоминэ аккуратно потянула дверь, приоткрывая её ровно настолько, чтобы протиснуться внутрь, не создавая лишнего шума. Рука медленно поднялась, сигнализируя Чишии, что путь чист. Он громко выдохнул, не скрывая недовольства, словно только что его заставили подняться с удобного дивана, но всё же последовал. Они заглянули за угол, в дальнюю комнату. Пули с оглушительным треском разнесли штукатурку всего в нескольких сантиметрах от их лиц. Они в испуге отскочили назад, пригибаясь. Потом снова выглянули, внимательно осматривая небольшую комнату. На стене были расположены две большие красные кнопки. А на них надпись: «Нажмите одновременно». В другом конце комнаты разворачивалась настоящая борьба. Этот худощавый брюнет, молодой и явно не подготовленный, пытался вырваться из захвата. Его лицо было искажено страхом, пальцы цеплялись за всё подряд, но хватка противника оставалась мёртвой. — Я туда не зайду, — абсолютно спокойно уточнил Чишия. Аоминэ обернулась на него с выражением такого недоумения, будто он только что заявил, что боится котов. — Господи, да ты издеваешься... — процедила она сквозь зубы, закатывая глаза. В этот момент в окно изящно скользнула девушка. Та самая скалолазка, которую они видели раньше, с невероятной лёгкостью сделала кувырок и перекатилась по полу. Она приземлилась мягко, почти бесшумно и сразу поднялась на ноги. Взглядом обвела комнату, оценивая обстановку. — Звали? — спросила со слабой улыбкой на губах. Пули продолжали рассекать воздух. Чишия среагировал мгновенно. Резким движением он бросил ей шокер, и она поймала его. Одним точным ударом вонзила шокер в ногу водящего. Электрический ток пробежал по телу человека, и тот дёрнулся, а затем осел на пол, выпуская из хватки перепуганного брюнета. [5 секунд] Парень быстро берёт себя в руки, подрываясь с места: — Кнопки! [4…] Аоминэ не теряется и бежит к кнопке. [3…] Они прыгают. [2…] Нажимают. [1…] Короткий звуковой сигнал.

[Игра пройдена.]

[Поздравляю!]

Аоминэ тяжело дышала, оперевшись рукой о стену. Ладонь скользила по потрескавшейся краске, оставляя на ней едва заметные полосы. Ноги подкашивались, но она позволила себе лишь опуститься на корточки, сосредоточившись на дыхании. Сердце билось так яростно, что казалось, грудная клетка не выдержит. Тишину нарушил едва слышный шорох. Фигура с лошадиной мордой зашевелилась, затем медленно приподнялась и стянула с себя маску. И перед ними предстала женщина среднего возраста. Кожа её побледнела от нагрузки, влажные волосы прилипли ко лбу, а глаза выглядели так, словно из них вычерпали последние остатки жизни. Она не произнесла ни слова и не сделала ни малейшего жеста. Лишь смотрела на них, понимая исход и не пытаясь сопротивляться. Аоминэ заметила металлический обруч, туго охватывающий шею. Ошейник. В груди сжалось что-то до ужаса болезненное, дыхание перехватило, и ладонь непроизвольно сжала стену ещё сильнее, вдавливая ногти в краску. — Подождите… — дрожащим голосом прошептал юноша позади. — У неё... это что?.. Но прежде чем кто-либо успел сделать хоть шаг, раздался отчётливый сигнал — короткий, тонкий писк. И всё случилось мгновенно. Ошейник взорвался. Звук не был громким, но мощность... Женщина даже не успела дёрнуться. Красные брызги разлетелись веером над телом, ударив по стенам, полу, по лицам тех, кто стоял слишком близко. Кровь смешалась с кусками кожи и мозгом, превратившись в отвратительно-липкую смесь. Аоминэ рефлекторно закрыла глаза, но успела почувствовать, как на кожу упали горячие капли. Чишия, стоявший в дверном проёме, не шелохнулся. Брызги крови попали на его одежду, но он даже внимания не обратил. В комнате повисла гнетущая тишина. Воздух сразу же пропитался запахом металла и жареной плоти. Кровь, гарь, сырость и старый бетон — всё смешалось в тошнотворный коктейль. — Чёрт… — шокировано выдохнул паренёк, сидящий на полу. В попытках стереть кровь с лица он лишь сильнее размазывал её. — Что это всё значит?.. Аоминэ поднялась на ноги да так и замерла, наблюдая за тем, что осталось от человека. Женщина, которая минуту назад была живой, дышащей, с собственными мыслями, страхами и решениями, теперь лежала обезображенной на полу. Возможно, она была матерью, возможно, кем-то, кто жил обычной жизнью, кто точно так же проходил через страх и панические решения, как и они. Человек, который оказался на другой стороне. Не было истерики, она не звала на помощь, не пыталась спастись. Она просто ждала. И конец её пришёл тихо, оставив после себя обезглавленное месиво, от которого расходились лужи. Аоминэ стояла спокойно. В её глазах не отражалось ни ужаса, ни страха. Только тень скорби ощущалась где-то на фоне размышлений. «Женщина не была настоящим охотником. Она была пешкой. Такой же, как мы. Просто с другой задачей». Никогда прежде она не сталкивалась с играми, где участники ставились по разные стороны. Это не просто новая механика. Это — новая мораль. Не проронив ни слова, Аоминэ сделала шаг вперёд и направилась к выходу. Ребята позади замерли, прислушиваясь, но она не оборачивалась. Контакт с ними был не нужен.

***

Когда игра закончилась, все участники спустились вниз. На их лицах читалась усталость, потрясение и облегчение. Кто-то смеялся громко и почти истерично, не веря, что остался жив. Кто-то просто стоял или сидел с пустым взглядом, видимо, оставив часть себя в тех длинных коридорах. Воздух на улице был свеж и прохладен, помогая игрокам постепенно приходить в себя. Рядом с выходом стоял Агуни. Его широкая спина прижималась к холодной бетонной стене, плечи казались напряжёнными, хотя движения рук оставались сдержанными. Он тихо наблюдал за потоком людей, за их эмоциями, не вмешиваясь. Когда к выходу приблизилась Аоминэ, он оттолкнулся от стены и шагнул к девушке, стараясь не привлекать чужого внимания. Мужчина тихо заговорил: — Есть одно место… Пляж. Там безопасно и есть все условия. Мы объединяем свои усилия, чтобы вместе искать выход отсюда, — слова звучали монотонно, как заранее выученный текст. — Присоединяйся. Аоминэ остановилась, склонила голову, скрестив руки на груди. — Звучит как-то сказочно для того, чтобы быть правдой, — медленно произнесла она, глядя прямо в глаза. — В чём подвох? Пальцы левой руки машинально постукивали по обнажённой коже плеча, практически незаметно, как будто поддерживая ритм мыслей. Этот невинный жест выдал её с головой: она не просто слушала. Она взвешивала всё, оценивала возможные последствия, предполагала мотивы и скрытые намерения. Красивые речи её не брали, и поддаваться им бездумно она не собиралась. — Придётся отдать все карты. И уйти оттуда уже не получится, — Агуни всё так же сверлил девушку взглядом. — А если откажусь? — Аоминэ сократила дистанцию между ними. Он не отступил. Даже не моргнул. Его тело оставалось неподвижным, глаза — непроницаемыми. Его спокойствие и уверенность не вызывали доверия, но и не пугали. Они заставляли её понять, что последствия могут быть, но зависят только от неё. — Тогда приведут силой. Но… — он внезапно опустил взгляд на её руки, ещё немного испачканные в крови. — Ты, возможно, спасла мне жизнь. Он сделал небольшую паузу, а затем произнёс: — В этот раз — отпущу. Аоминэ смотрела на него в упор, будто что-то взвешивая внутри себя. Наконец, она чуть кивнула. Уголок её губ дёрнулся, но улыбкой это было назвать трудно — скорее насмешка. По отношению ко всему происходящему. Или к самой себе. — Тоже благородный жест. Ну что ж… До встречи, капитан, — проговорила она с лёгкой иронией. Не зная, было ли у него звание. Да ей и не нужно было знать. Она подняла руку, два пальца в неряшливом салюте коснулись виска. Уходя прочь, даже не обернулась. Агуни проводил её взглядом, медленно выдохнув, и только после этого ушёл. Толпа вокруг постепенно рассасывалась. Где-то за спинами слышались тихие голоса, чьи-то споры угасали, кто-то просто стоял, так и не решаясь пошевелиться. Чишия исчез так же внезапно и бесшумно, как всегда. А Аоминэ заметила нужные лица. Блондин в гавайской рубашке стоял, опираясь плечом о своего друга, поддерживавшего его под руку. Лицо у него было сероватым, губы плотно сжаты, брови сведены. Молодой человек едва держался на ногах, но цеплялся за равновесие из последних сил, будто это было делом принципа. Девушка поспешила к ним. — Ты как, приятель? — спросила она, оглядывая лицо напротив и его рану. Блондин приподнял голову, и на мгновение в его глазах мелькнуло недоверие. Затем он перевёл взгляд на своего друга. Между ними возникла короткая и немая коммуникация. В этой паузе читалась настороженность, рождённая необходимостью защищаться даже от тех, кто пытается помочь. Аоминэ это уловила и сразу же, не дожидаясь слов, подняла руки, показывая ладони. — Спокойно. Я с чистыми намерениями, — сказала она негромко. Девушка сделала полшага ближе, не вторгаясь в личное пространство, а скорее предлагая его разделить, показывая, что контакт возможен, если они к этому готовы. — Неподалёку есть аптека, — продолжила она. — Могу обработать, зашить, если нужно. — Ты врач? — спросил брюнет, тот самый, с которым они были в безопасной зоне. Аоминэ хмыкнула, качнув головой: — Скорее… дилетант с опытом. Но у вас выбор невелик, верно? Молодые люди молчали и хмурились, пытаясь справиться с усталостью и страхом. Брюнет выдохнул, как будто скинул с плеч груз неопределённости. — Я — Арису, — он чуть расслабил плечи. — А это Карубэ. — Аоминэ, — коротко представилась девушка. Она подошла ближе, ловко проскользнула под руку Карубэ и осторожно обхватила его за талию. Ладонь перехватила всё ещё сложенную на ране рубашку, позволяя парню больше не тратить на это силы. Он скривился, но не оттолкнул её. Его друга она подозвала к себе движением головы. — Закидывай руку, помогай. Вдвоём будет проще дотащить его до аптеки. И они двинулись вперёд. Медленно, шаг за шагом. Карубэ позволял вести себя, не сопротивляясь, доверяя тому, что видел перед собой. Арису старался подстраиваться, удерживать равновесие. Так и шли. Трое выживших, у которых на сегодня ещё оставался шанс. Тем временем внедорожник с Пляжа стоял неподалёку от здания. Агуни сидел за рулём и не торопился заводить мотор. Хмуро наблюдал за удаляющимся силуэтом. Она неплохо показала себя на их игре в Трефы. Сначала он считал её просто очередным игроком, незначительным участником. Но в процессе игры стало ясно: она не только держалась, а была способна контролировать ситуацию. Не напоказ, но вполне собранно. С такими не всегда везёт попасть в командную игру. Он уважал такое. Чувствовал, что перед ним человек, которым не получится управлять силой или приказным тоном. С такой женщиной легче искать союз, чем пытаться подавить. И именно поэтому он смотрел пристально, с лёгкой тенью подозрения. Угрозы от неё Агуни не чувствовал, но отчётливо понимал, что в случае чего с ней будет непросто справиться. Однако и он намного сильнее, поэтому мог силой притащить её на Пляж, но вряд ли бы она оценила такой жест. Мужчина в принципе не испытывал особого желания насильно что-то делать, и наживать врага в лице такого человека тоже было бы глупо. Такие люди — не только игроки, это силы, с которыми выгоднее действовать вместе. Именно поэтому он сидел спокойно, наблюдая, оценивал и ждал момента, когда они могут оказаться на одной стороне без лишних рисков и внезапных конфликтов. Внедорожник плавно тронулся с места. Внутри царила тишина. Лишь звук пальцев Агуни, тихо барабанящих по рулю, нарушал её. Чишия лениво развалился на сиденье, руки глубоко в карманах толстовки, взгляд направлен куда-то за стекло, но кажется, он заглядывает намного дальше городского пейзажа. Словно наблюдает не за дорогой, а уже давно анализирует игру. — Раз вместе были, значит успел сделать выводы о той женщине? Мне надо что-то знать? — спросил боевик, глядя в зеркало заднего вида. Чишия неопределённо пожал плечами. — Не глупа, но в целом... ничего особенного, — бросил так, словно всё происходящее не касалось его вовсе. Агуни не удивился, только снова сосредоточился на дороге и сильнее сжал руль. — Может быть, — задумчиво пробормотал он, не отрывая глаз от асфальта за стеклом. — Но она вполне способная. И замолчал на секунду, что-то взвешивая, а потом очень уверенно добавил: — Пляжу будет полезна. Чишия всё так же молчал, безмятежно всматриваясь в окно. За стеклом продолжал плыть серый и мёртвый город.