Ничего Серьезного

Кофейня была милой, внутри пахло жжёным сахаром. На улице моросил дождь, противный, мелкий. Алекс смотрел на стекающие капли и молчал. Переносица ныла тупой болью при каждом движении глаз. Реми сидела рядом, изучала меню, написанное на доске за стойкой, напряженная. Джейкоб занял стул напротив. Спина прямая, руки сложены на груди. Приехал сразу после пар, в кармане торчал студенческий пропуск с синим шнурком. Мужчина зашел в кафе, стряхивая капли с темного пальто. Лет сорок пять, может, чуть больше. Седые виски, широкий в плечах, уставшие глаза. Рубашка с закатанными до локтей рукавами, несмотря на не самую теплую погоду. Остановил официантку, заказал сразу черный кофе и только потом подошел к ребятам. — Здравствуйте, извините за опоздание. Я Оуэн - голос у него был низкий, с хрипотцой заядлого курильщика. Он посмотрел на Джейкоба, поджал уголок губы, - Ты сын Скайлер? Джейкоб кивнул, он привстал, чтобы пожать руку. — Она сказала, что мальчики попали в переплет, но не сказала, что переплет выглядит так. Алекс промолчал, Реми выпрямилась в спине. — Это он постарался, — она кивнула на Алекса. — А переплёт случился, потому что кое-кто решил, что справится сам. — Реми, — тихо сказал Алекс. — Что «Реми»? Пусть знает, с чем работать. Оуэн хмыкнул. Принесли кофе, он сделал глоток, поморщился. — Ладно, давайте по порядку. У меня есть кое-какие бумаги от Скайлер, но я хочу услышать от вас. Что было в ту ночь? Только коротко и по делу. Джейкоб перевёл взгляд на Алекса. Тот сглотнул. — Я задолжал денег, — сказал он ровно. — Не тем людям. Приехал… просить отсрочить. Они решили, что этого мало. Слово за слово. Потом их стало пятеро, а я один. — Оружие? — У одного нож был. Но я не уверен, что его зафиксировали. Я ушёл до того как мы могли вызвать полицию. Оуэн кивнул, будто ничего другого и не ожидал. — Полицию, значит, не вызывали. Заявление они подали сами — на тебя. Побои, порча имущества. Так? — Так. — Хорошо. — Оуэн отпил ещё кофе. — То есть плохо, но работать можно. Встречный иск подадим. Ты — жертва группового нападения. У тебя зафиксированные побои. У них - ничего, кроме слов. Свидетели есть? — Мы все видели его после, — подала голос Реми. — Когда приехали забирать. Он был избит, в крови. Еле на ногах стоял. — Кто именно «мы все»? — Я, Джейкоб, Эш, Бигги, Оззи. Пятеро. Оуэн поднял бровь. — Пятеро свидетелей. Уже неплохо. — Он перевёл взгляд на Джейкоба. - Скайлер говорила, что ты серьезный. Отлично, будешь давать показания - говори по делу, без лишних эмоций. Видел друга избитым? Видел. Мог он сам нанести себе такие повреждения? Нет. Всё. Остальное я беру на себя. Джейкоб кивнул. Оуэн допил кофе и поставил чашку на блюдце с тихим стуком. — Теперь слушайте внимательно. Завтра я займусь бумагами. У нас четыре дня до заседания. За это время вы ни во что не вляпываетесь. Никаких разборок, никаких звонков тем мужикам, никакой самодеятельности. Ты, — он ткнул пальцем в Алекса, — синяки не замазываешь. В суд придёшь как есть. Судья должен видеть, что тебя избили, а не наоборот. К тому же, судья - женщина. Строгая, но справедливая. Разбитое лицо молодого парня ей больше захочется оправдать, а не посадить. Он полез во внутренний карман пальто, достал визитку и положил на стол. — Здесь мой номер. Если что-то случится - позвоните. Не геройствуйте. Герои сидят в тюрьме, а я хочу выиграть это дело и забыть о вас, как о страшном сне. Реми фыркнула. Алекс взял визитку. — Спасибо, — сказал он глухо. — Не благодари. Благодарить будешь, если выиграем. — Оуэн поднялся, бросил на стол купюру за кофе. — И ещё. Пиджак найди. Приличный. Не в толстовке же идти. — У Бигги есть, — сказала Реми. — У Бигги, — повторил Оуэн с тяжёлым вздохом. — Боюсь представить. Ладно. Всё лучше, чем ничего. Жду вас через четыре дня у входа в суд. В девять. Не опаздывать. Он вышел, даже не обернувшись. За столом повисла тишина. — Он мне нравится, — сказала Реми. — Он устал от нас ещё до знакомства, — добавил Джейкоб. Алекс вертел в пальцах визитку. Картон был плотный, с золотым тиснением. «Оуэн Мёрфи. Адвокат». И телефон внизу. — Четыре дня, — сказал он. — Что будем делать? — Ждать, — Реми поднялась первой. — И готовиться. Джейкоб хмыкнул. Алекс попытался улыбнуться, но губа сразу напомнила о себе болью. Они вышли под дождь втроём. До дома было двадцать минут пешком, но никто не предложил вызвать такси. Шли молча, думая каждый о своём. Четыре дня. Дом встретил их тишиной. Оззи была на работе, Бигги на парах. Реми сразу ушла на кухню, звякнула чайником, зашумела водой. Алекс, постояв секунду в коридоре, молча двинулся за ней. Джейкоб задержался в прихожей, стягивая мокрую куртку. В этот момент щёлкнул замок. Вошел Эш. С сумкой на плече, волосы влажные от дождя. Он вернулся с университета. Увидел Джейкоба, замер на секунду, потом молча прошел в гостиную, по дороге закинув сумку к себе в комнату. Джейкоб пошел за ним, остановился в проходе, Эш уже упал на диван, закинув ноги на столик, смотрел в телефон. — Оуэн сказал, шансы есть, — сказал Джейкоб, садясь на другой конец дивана. — Если не будем тупить. — Уже легче. Главное, излишне не геройствовать. Джейкоб повернул голову. — Ты о чём? Эш отложил телефон и посмотрел на него. Взгляд тяжёлый, с прищуром. — О том, что ты из кожи вон лезешь, чтобы помочь. Прямо герой. Скачешь, решаешь, мать подключил, адвоката нашёл. Весь в белом. — Сначала ты говоришь о том, чтобы я ушел, если не собираюсь помогать, а теперь ты против этого? — Я не против, что ты помогаешь. — Эш сел ровнее, убрал ноги со столика. — Мне интересно, где ты был, когда помощь нужна была мне. Джейкоб замер. Внутри что-то натянулось и задрожало. — В школе, — продолжил Эш тише, но жёстче. — Когда меня прессовали каждый день. Когда я домой идти боялся. Где ты был тогда? — Это другое. — Да нихуя не другое. Ты просто не хотел мараться. А сейчас хочешь. Хотя зачем тебе было помогать "сталкеру". Джейкоб сглотнул. Пальцы сжались в кулаки на коленях. — При чём тут это? Ты не понимаешь, — сказал он глухо. — Я не понимаю? Чего я не понимаю? То, что ты избегал любого контакта со мной? Пауза. Долгая. В кухне перестал шуметь чайник. Реми и Алекс затихли. — Я делаю это не потому, что Алекс какой-то особенный, — голос Джейкоба стал совсем тихим. — Я делаю это, потому что... потому что не хочу снова стоять в стороне. Понимаешь? Я тогда струсил. И каждый день об этом жалею. Эш смотрел на него. Челюсть сжата, глаза не мигают. — Красиво звучит. Только легче от этого не становится. Он поднялся, — Я в душ. Суду плевать на наши школьные драмы. А мне — плевать, жалеешь ты или нет. Прошёл мимо Джейкоба к выходу из гостиной. У двери остановился на секунду, но не обернулся. — Спасибо, что хоть сейчас признал. И вышел. В коридоре хлопнула дверь ванной. Джейкоб остался сидеть один. В гостиной стало тихо.