«Вне прикрытия»

Сеульский вечер опускался на город серой, душной дымкой. Район Мапхо, обычно шумный и суетливый, к девяти часам вечера начинал замедлять свой бешеный темп, перетекая в неоновое мерцание вывесок круглосуточных магазинов и дешевых закусочных. В одной из таких забегаловок, спрятанной в узком переулке между двумя высотками, было шумно. Пахло жареным мясом, дешевым пивом и застарелым усталым потом — классический аромат места, куда люди приходят не за эстетикой, а за тем, чтобы смыть с себя тяжелый рабочий день. За угловым столиком у самого окна сидели трое. На первый взгляд — обычные парни, едва перешагнувшие порог двадцатипятилетия. Они смеялись, громко переговаривались и то и дело толкали друг друга в плечи. Но если бы кто-то присмотрелся внимательнее, он заметил бы жесткую прямую посадку, цепкие, сканирующие помещение взгляды и то, как периодически их руки рефлекторно проверяли внутренние карманы курток. Чон Чонгук сидел спиной к стене — старая привычка, которую ему вбили в академии и которая уже намертво въелась в подкорку. На нем была объемная черная кожаная куртка, под которой угадывались широкие плечи, и простая футболка. В свои двадцать пять Чонгук уже успел заработать среди коллег репутацию «бульдозера». Если Чон видел цель, он шел к ней напролом, игнорируя протоколы, синяки и здравый смысл. Его глаза, обычно круглые и по-детски любопытные, сейчас были прищурены, пока он вертел в пальцах пустой стеклянный стакан. — Я говорю тебе, Чонгук-а, ты слишком загоняешься, — Пак Чимин, сидевший напротив, потянулся через стол и бесцеремонно выхватил у друга стакан, ставя его на место. — Капитан сказал, что это дело передадут нам официально только завтра утром. Зачем ты уже три часа листаешь эти несчастные распечатки? У нас вечер пятницы, в конце концов. Чимин выглядел мягким, почти домашним в своем безразмерном вязаном свитере, но это впечатление было обманчивым. Тот, кто решал помериться силами с Паком на тренировочном татами в полицейском участке, обычно уползал оттуда со стонами. Чимин обладал невероятной пластикой и скоростью, а его способность заговаривать зубы свидетелям и подозреваемым делала его лучшим «добрым полицейским» в их отделе. — Потому что здесь что-то не сходится, Хён, — глухо отозвался Чонгук, даже не посмотрев на Чимина. Его взгляд был прикован к экрану смартфона, где была открыта размытая фотография с камеры наблюдения. — Склад в порту Инчхона накрыли три дня назад. Контрабанда электроники и каких-то новых химреактивов на миллиарды вон. И угадайте, чья логистическая фирма занималась перевозкой? — «Ким Корпорейшн», — подал голос третий парень, сидевший чуть поодаль и лениво перебиравший палочками кусочки свинины в тарелке. Ким Тэхён. Его глубокий, низкий голос всегда действовал на окружающих успокаивающе, хотя сам Тэхён часто бывал самым непредсказуемым элементом в их троице. На нем было длинное классическое пальто, наброшенное поверх худи, а на носу покоились очки в тонкой оправе — образ, который он использовал, когда нужно было сойти за безобидного студента или арт-критика. Тэхён был мастером маскировки и читал людей как открытые книги. — Мы все это знаем, Чонгук. И Намджун-ши, их главный юрист, уже предоставил прокуратуре все документы, доказывающие, что их фирму просто использовали «втемную». Поддельные накладные, левые подписи. — И ты в это веришь? — Чонгук наконец поднял голову, и в его темных глазах вспыхнул упрямый, опасный огонек. — Ким Сокджин. Ему двадцать девять лет, он унаследовал эту империю три года назад и за это время увеличил чистую прибыль вдвое. Такие люди не бывают слепыми котятами, Тэхён. Они не пропускают контрабанду через свои терминалы просто по ошибке. Он либо в доле, либо сам всем заправляет. — Или он действительно не знает, что творится на самых нижних уровнях его огромной компании, — мягко заметил Чимин, подперев подбородок ладонью. — Ты судишь предвзято, Гук-и. Опять твоя нелюбовь к «золотой молодежи» и чеболям? Чонгук стиснул зубы, и на его скулах заиграли желваки. Да, Чимин был прав, но лишь отчасти. Чонгук вырос в бедном районе Пусана, где закон существовал только на бумаге, а богатые сынки местных авторитетов могли сбить человека на дорогой машине и уйти от ответственности, просто переведя крупную сумму на нужный счет. Чонгук пошел в полицию именно для того, чтобы ломать эту систему. И Ким Сокджин — безупречный, холеный, идеальный на фотографиях в экономических журналах — казался ему воплощением всего того, что Чонгук ненавидел. — Дело не в моих чувствах, — отрезал Чонгук. — Дело в уликах. Хосок-хён сегодня прогнал через систему счета одной из дочерних фирм Кима. Там куча странных транзакций на офшоры. И все они подписаны лично Ким Сокджином. Я чувствую, что там грязно. А моя интуиция меня еще ни разу не подводила. Тэхён вздохнул, снял очки и потер переносицу. Он посмотрел на Чонгука с легкой грустью и пониманием. Они дружили со времен полицейской академии, прошли вместе через десятки облав, ночных дежурств и разбитых носов. Они знали друг друга как облупленные. Чонгук был их щитом и мечом, Чимин — разумом и тактикой, а Тэхён — глазами и ушами. — Ладно, — согласился Тэхён, возвращая очки на место. — Допустим, ты прав. Допустим, Ким Сокджин — главарь синдиката, скрывающийся за маской филантропа и идеального генерального директора. Как ты собираешься это доказать? Официально ордер на обыск его главного офиса нам никто не даст. Вышестоящее начальство дрожит при одном упоминании фамилии Ким. У них связи в министерстве юстиции. — Именно поэтому капитан и сомневается, — добавил Чимин, понизив голос до шепота. — Если мы сделаем неверный шаг, нас всех троих сожрут с потрохами и выкинут со службы без выходного пособия. Чонгук молчал. Он заблокировал телефон и убрал его в карман куртки, где пальцы наткнулись на холодный металл полицейского значка. Этот кусок металла был для него всем. Его гордостью, его смыслом жизни. Но прямо сейчас он понимал, что стандартные методы работы здесь не помогут. Против Ким Сокджина не сработают обычные допросы или официальные запросы. Нужен был другой подход. — Нам нужно заглянуть внутрь, — тихо, но твердо произнес Чонгук. Чимин и Тэхён переглянулись. Взгляд Чимина мгновенно стал серьезным, исчезла вся его расслабленность. — Что ты задумал, Чон? — спросил он. — У Ким Сокджина через три дня освобождается место личного помощника-телохранителя, — Чонгук посмотрел прямо в глаза друзьям. — Предыдущий уходит на пенсию по состоянию здоровья. Хосок-хён проверил базу вакансий компании. Они ищут человека с идеальной анкетой, навыками боевых искусств, но без связей в крупных охранных агентствах. Сокджин параноик, он не доверяет сторонним фирмам. Он хочет нанять кого-то со стороны, кого сможет контролировать. — Ты с ума сошел, — выдохнул Чимин, округлив глаза. — Работать под прикрытием? В одиночку, в самом логове «Ким Корпорейшн»? Если они узнают, кто ты, тебя просто закопают в каком-нибудь лесу под Сеулом, и даже мы не сможем тебя найти! Мин Юнги — их начальник безопасности, бывший военный спецназовец. Он видит людей насквозь. Он раскусит тебя за пять минут! — Не раскусит, — Тэхён неожиданно принял сторону Чонгука, хотя его голос оставался напряженным. — Если Хосок сделает ему чистую легенду. Чон Чонгук, бывший спортсмен, ушедший из большого спорта из-за травмы, подрабатывавший в ночных клубах вышибалой. Никаких упоминаний об академии и полиции. Это может сработать. Чонгук отлично дерется, умеет молчать, когда надо, и выглядит... ну, достаточно внушительно, чтобы сойти за охранника. — Тэхён, ты с ним заодно?! — Чимин возмущенно всплеснул руками. — Это опасно! Мы говорим о высшей лиге. Там ложь — это международный язык. Чонгук не умеет врать, когда дело касается его принципов. Он же взорвется при первой же несправедливости! Чонгук протянул руку и накрыл ладонь Чимина своей, слегка сжав. — Хён. Посмотри на меня. Чимин замолчал и посмотрел на младшего. В глазах Чонгука не было страха. Там была глубинная, холодная решимость человека, который готов поставить на карту все ради того, во что верит. — Я справлюсь, — тихо сказал Чонгук. — Я буду осторожен. Юнги, Намджун, сам Сокджин — мне плевать, насколько они умны или опасны. Я найду то, что они прячут. Но мне нужна ваша помощь. Если я буду внутри, вы должны быть моими глазами снаружи. Чимин, ты будешь координировать меня через Хосока. Тэхён, твоя задача — следить за всеми передвижениями Ким Сокджина вне офиса. Мы прижмем их. Чимин долго смотрел на Чонгука, затем тяжело вздохнул и помахал рукой официанту, требуя счет. — Дурак ты, Чон Чонгук, — беззлобно проворчал он. — Но самый упрямый дурак из всех, кого я знаю. Ладно. Пойдем к Хосоку. Если уж прыгать в эту пропасть, то хотя бы с парашютом, который сошьет наш лучший хакер. Через час они уже были в небольшой, заваленной техникой квартире Чон Хосока. Хосок, которому исполнилось двадцать восемь, официально числился аналитиком в главном управлении полиции Сеула, но неофициально его называли «волшебником проводов». В его комнате постоянно гудели три мощных системных блока, а на стенах висели экраны с бегущими строками кодов и картами города. Сам Хосок, одетый в удобные домашние штаны и яркую толстовку, сидел в огромном геймерском кресле, быстро стуча по клавиатуре. Когда троица вошла, он даже не обернулся, лишь приветственно махнул рукой. — Знаю, зачем пришли, — весело отозвался Хосок, хотя по его уставшим глазам и темным кругам под ними было видно, что он не спал уже больше суток. — Капитан намекнул мне, что вы трое обязательно ввяжетесь в эту авантюру. Чонгук-а, ты действительно хочешь поиграть в шпиона? — Хён, это единственный способ, — Чонгук сел на край свободного стола, отодвинув какую-то деталь от микросхемы. — Ты сможешь сделать мне документы? — Документы — это самое простое, — Хосок развернулся на кресле и серьезно посмотрел на парней. — Я уже создал для тебя личность. Чон Гукхо, двадцать пять лет, сирота, вырос в Кванджу. Занимался тхэквондо и дзюдо, были отличные перспективы, но три года назад повредил колено — я даже загрузил фальшивые снимки МРТ в базу данных центральной больницы, на случай если их безопасник решит проверить. После этого перебивался случайными заработками. Последнее место работы — охрана в закрытом клубе в Каннаме. Клуб, кстати, закрылся месяц назад из-за долгов владельца, так что подтвердить или опровергнуть твою работу там будет сложно. Анкета идеальная для них: чистая, без криминала, но и без лишнего блеска. — А как насчет Мин Юнги? — спросил Тэхён, облокотившись на косяк двери. — Чимин прав, он параноик. Он проверит каждую цифру. — Пусть проверяет, — усмехнулся Хосок, но в его голосе проскользнула тревога. — Я вшил эту легенду во все государственные реестры. Даже если он сделает запрос в налоговую или пенсионный фонд, везде вылезет Чон Гукхо. Но, Чонгук... Юнги — не просто безопасник. Он бывший оперативник контрразведывательного управления. Он умеет читать язык тела. Если ты начнешь дергаться или вести себя как коп, он раскусит тебя физически, а не по бумажкам. Чонгук опустил взгляд на свои руки. Его пальцы были покрыты мелкими шрамами от тренировок и задержаний. Ему придется научиться контролировать каждый свой жест, каждый вздох. Ему придется стать тенью, послушной и незаметной, прямо под носом у человека, которого он считает преступником. — Я смогу, — повторил он, скорее для самого себя. — Когда собеседование? — Послезавтра, в десять утра, — Хосок вывел на один из мониторов изображение роскошного стеклянного небоскреба «Ким Корпорейшн» в самом центре делового района Йоидо. — Главный офис. Тебя встретит Ким Намджун. Если пройдешь его, финальное слово будет за Ким Сокджином. И поверь мне, Чонгук, то, что ты увидишь там, сильно отличается от того мира, к которому ты привык. Два дня пролетели как в тумане. Чимин и Тэхён буквально заперли Чонгука в его квартире, заставляя заучивать до автоматизма каждую деталь его новой биографии. — Как зовут твоего тренера в Кванджу? — резко спрашивал Чимин, включая и выключая свет в комнате, чтобы сбить Чонгука с толку. — Пак Минву, седьмой дан, — без запинки отвечал Чонгук, сидя на стуле с прямой спиной. — Почему ушел из клуба в Каннаме? — нападал с другой стороны Тэхён, внимательно следя за мимикой друга. — Владелец связался с долгами, начали задерживать зарплату. Мне нужны деньги на оплату аренды жилья. Я ищу стабильность. — Хорошо, — Тэхён удовлетворенно кивнул. — Но помни: когда ты будешь перед Ким Сокджином, не смотри на него слишком вызывающе. Ты — наемный работник. Ты должен проявлять уважение, но не лебезить. Чеболей раздражает подхалимство, но еще больше их раздражает дерзость. Найди золотую середину. Чонгук лишь молча кивал. Внутри него росло странное, давящее чувство. Это не был страх перед опасностью — он не раз смотрел в дуло пистолета. Это было предвкушение столкновения с неизведанным. Он собирался войти в мир, где правили огромные деньги, интриги и ложь. Мир, где Ким Сокджин сидел на своем троне, уверенный в собственной непобедимости. «Ничего», — думал Чонгук, застегивая утром в понедельник пуговицы на строгой черной рубашке. — «Скоро этот трон зашатается». Утро понедельника встретило Сеул проливным дождем. Небоскреб «Ким Корпорейшн» уходил вершиной прямо в серые грозовые тучи. Здание из темного стекла и стали выглядело монументально и зловеще, словно огромный монолит, подчинивший себе весь район. Чонгук стоял у подножия башни, спрятавшись под черным зонтом. На нем был простой, но аккуратный черный костюм — Хосок настоял на том, чтобы одежда выглядела презентабельно, но не слишком дорого. Сделав глубокий вдох, Чонгук сжал кулаки, усмиряя бешено колотящееся сердце, и шагнул через вращающиеся стеклянные двери внутрь. Вестибюль главного офиса поражал своими масштабами. Мраморный пол, отражающий свет огромных дизайнерских люстр, идеальная чистота и тихий, едва слышный гул голосов. Вокруг сновали люди в дорогих костюмах, с планшетами и папками в руках. Все они выглядели частью одного отлаженного, идеального механизма. Чонгук подошел к стойке регистрации, где сидели две безупречно выглядящие девушки. — Здравствуйте, я на собеседование к господину Киму. На вакансию личного помощника, — произнес он, стараясь, чтобы его голос звучал ровно и чуть хрипло, как у человека, привыкшего к физическому труду. Одна из девушек быстро проверила что-то в компьютере, затем вежливо улыбнулась и выдала ему временный пластиковый пропуск. — Пятьдесят четвертый этаж, приемная генерального директора. Вас ожидают, господин Чон. Эскалатор, а затем скоростной лифт доставили Чонгука наверх за считанные секунды. Когда двери лифта открылись, он оказался в просторном холле с панорамными окнами, из которых открывался вид на залитый дождем Сеул. Но Чонгуку было не до пейзажей. В холле его уже ждали. За большим столом из темного дерева сидел мужчина в очках, просматривая какие-то бумаги. Это был Ким Намджун. Рядом с ним, прислонившись к стене и скрестив руки на груди, стоял еще один человек. Невысокого роста, с бледной кожей и холодными, кошачьими глазами. Мин Юнги. Чонгук почувствовал, как внутри все сжалось. Игра началась. — Чон Гукхо-ши? — Намджун поднял голову и мягко улыбнулся. Его улыбка располагала к себе, но Чонгук знал, что за этой мягкостью скрывается один из самых опасных юридических умов страны. Намджун мог уничтожить человека в суде, даже не повысив голоса. — Проходите, пожалуйста. Рад знакомству. Я Ким Намджун, главный юрист и операционный директор компании. А это Мин Юнги, глава нашей службы безопасности. Юнги не шевельнулся. Он лишь медленно перевел взгляд с лица Чонгука на его обувь, затем просканировал всю фигуру и снова остановился на глазах. Этот взгляд был похож на рентген. Чонгуку стоило огромных усилий не принять защитную стойку и не отвести глаза. Вместо этого он вежливо, но сдержанно поклонился. — Здравствуйте. Спасибо, что пригласили на собеседование. — Присаживайтесь, — Намджун указал на кресло перед своим столом. Чонгук сел, положив руки на колени. Он чувствовал, как Юнги за его спиной медленно подошел ближе, встав чуть сбоку, чтобы контролировать каждое движение кандидата. — Ваша анкета выглядит весьма интересно, Гукхо-ши, — Намджун перелистнул страницу в папке. — Отличные спортивные достижения в прошлом. Нам жаль, что травма помешала вашей карьере. Но скажите, почему вы решили подать резюме именно к нам? Работа личного помощника генерального директора — это не просто охрана. Это ненормированный график, выполнение личных поручений, абсолютная конфиденциальность и... высокая стрессоустойчивость. В ночных клубах, где вы работали раньше, специфика несколько иная. Чонгук мысленно повторил слова, которые они репетировали с Чимином. — Я понимаю это, господин Ким, — спокойно ответил Чонгук. — Работа в клубах научила меня одному: люди везде одинаковы, когда они теряют контроль. Но там нет стабильности и нет будущего. Я ищу место, где мои навыки — бдительность, умение быстро реагировать на угрозы и держать язык за зубами — будут оценены по достоинству. «Ким Корпорейшн» — это вершина. Если я смогу работать здесь, значит, я чего-то стою. Что касается личных поручений... Я умею выполнять приказы без лишних вопросов. Намджун удовлетворенно кивнул и посмотрел на Юнги. Тот сделал шаг вперед, его лицо оставалось абсолютно бесстрастным. — Ваша травма колена, — резко спросил Юнги. Его голос был сухим и скрипучим. — Разрыв мениска и передней крестообразной связки. Три года назад. Как оно чувствует себя сейчас? Если возникнет ситуация, где нужно будет бежать или выносить господина Кима на себе, твое колено не подведет? Чонгук посмотрел прямо на Юнги. Он знал, что этот вопрос — проверка на слабость. — Операция прошла успешно, господин Мин. Последние два года я ежедневно тренируюсь. Колено полностью восстановилось. Я могу пробежать десять километров с полной выкладкой и выдержать спарринг с любым из ваших лучших бойцов. Если хотите, мы можем проверить это прямо сейчас. В комнате повисла тяжелая тишина. Намджун слегка удивленно приподнял брови — дерзость Чонгука была на грани фола, но прозвучала очень уверенно. Юнги же прищурился, и на мгновение в его глазах промелькнуло нечто похожее на мимолетное одобрение, которое тут же скрылось за привычной маской холода. — Проверять в зале тебя буду не я, — тихо произнес Юнги. — Но если ты врешь, парень, я лично позабочусь о том, чтобы ты вылетел отсюда быстрее, чем успеешь дойти до лифта. — Я не вру, — твердо сказал Чонгук, хотя внутри него все кричало от осознания того, какую грандиозную ложь он прямо сейчас разыгрывает. В этот момент дверь в глубине приемной, ведущая в главный кабинет, тихо приоткрылась. Из нее донесся негромкий, но невероятно чистый, мелодичный голос: — Намджун-а, Юнги-я, прекратите мучить парня. Я слышу ваш допрос даже через закрытую дверь. Чонгук рефлекторно повернул голову на звук. Сердце в груди сделало тяжелый, предупреждающий удар. Из кабинета вышел Ким Сокджин. Он выглядел точно так же, как на фотографиях, но вживую его присутствие ощущалось совершенно иначе. Высокий, с безупречной осанкой, в темно-синем костюме-тройке, который сидел на нем так, словно был второй кожей. Его темные волосы были аккуратно уложены, открывая высокий лоб. Черты лица были настолько правильными и утонченными, что Джин казался скорее произведением искусства, чем живым человеком. Но больше всего Чонгука поразили его глаза — глубокие, умные и невероятно проницательные. В них не было высокомерия, которое Чонгук ожидал увидеть, но была огромная, спокойная сила человека, привыкшего повелевать. Джин подошел к столу Намджуна, небрежно оперся о него рукой и посмотрел на Чонгука. На его губах играла легкая, почти незаметная улыбка. — Так это ты Чон Гукхо? — спросил Джин, изучая лицо нового кандидата. Чонгук поднялся со своего места и поклонился, стараясь не выдать бури, бушевавшей внутри. В этот момент ненависть и подозрительность, которые он взращивал в себе последние дни, вспыхнули с новой силой. «Вот он», — подумал Чонгук, глядя на идеального Ким Сокджина. — «Человек, который подписывает преступные контракты, пока люди на улицах страдают. Красивая маска для грязных дел». — Да, господин Ким, — ответил Чонгук, выпрямляясь и заставляя свой взгляд стать холодным и профессиональным. Джин прошелся вокруг Чонгука, оценивая его физическую форму. Его шаги были бесшумными. Он остановился прямо перед Чонгуком, так близко, что тот почувствовал тонкий, дорогой аромат его парфюма — смесь древесных нот и едва уловимого цитруса. — Юнги прав, ты выглядишь крепким, — мягко сказал Джин, заглядывая Чонгуку прямо в глаза. — И в твоих глазах есть злость. Мне это нравится. Сытые и довольные жизнью люди плохо защищают чужие спины. Но скажи мне, Гукхо-ши, ты готов умереть за меня, если потребуется? Вопрос был задан так спокойно, словно речь шла о погоде, но Чонгук почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он понял, что Ким Сокджин играет в свою игру. Он проверяет его на прочность. Чонгук не отвел взгляда. Он заставил себя смотреть прямо в эти бездонные темные глаза, пропитывая свой голос фальшивой, но убедительной преданностью. — Моя работа — сделать так, господин Ким, чтобы умирать не пришлось ни вам, ни мне. Но если возникнет крайняя ситуация... я сделаю все, чтобы вы остались живы. Это моя обязанность, за которую вы мне платите. Джин несколько секунд молча смотрел на него. Его улыбка исчезла, уступив место серьезному, оценивающему выражению. Между ними словно протянулась невидимая, натянутая до предела струна. Недоверие, скрытая агрессия со стороны Чонгука и острая интуиция со стороны Джина столкнулись в безмолвном поединке. Наконец, Джин снова улыбнулся, и это напряжение мгновенно рассеялось, оставив лишь легкий шлейф недосказанности. — Намджун, оформи его, — бросил Джин, разворачиваясь и направляясь обратно в свой кабинет. — Испытательный срок — один месяц. Юнги, введи его в курс дела. Гукхо-ши, твой рабочий день начинается прямо сейчас. Твоя первая задача — принести мне кофе из кофейни на первом этаже. Черный, без сахара. Посмотрим, насколько ты быстр. Дверь кабинета закрылась. Чонгук остался стоять посреди приемной. Внутри него бушевал пожар. Он сделал это. Он внедрился. Он стал личным помощником Ким Сокджина. Но вместо триумфа он чувствовал странную, тяжелую тревогу. Этот человек не был похож на обычного преступника. Он был гораздо сложнее и опаснее. — Ну что, Гукхо-ши, — Юнги подошел к нему со спины и тяжело положил руку на плечо, слегка сжав пальцы. — Поздравляю с приемом на работу. И помни: я буду следить за каждым твоим шагом. Не разочаруй меня. Чонгук лишь молча кивнул, скидывая руку Юнги со своего плеча вежливым, но твердым движением, и направился к лифту. Первое сражение было выиграно, но война за правду только начиналась. И Чонгук был готов идти до конца, чего бы ему это ни стоило.