Found by chance

Чонгук проснулся от того, что рядом никого не было. Ладно, это случалось. Юнги часто работал по ночам - в студии или дома, когда его накрывало вдохновение. Но сейчас, посреди ночи, Чонгук почувствовал не просто отсутствие тела - он почувствовал отсутствие феромонов. В квартире было пусто. Холодно. Безжизненно. Юнги ушёл давно или вообще не приходил. Он сел на кровати, потёр глаза. На часах - половина пятого. Экран телефона темнел без уведомлений. Чонгук набрал сообщение: "Ты где?" - и отправил. Ответ пришёл через минуту: "Еду. Спи". Чонгук не лёг. Он спустил ноги на пол, натянул толстовку Юнги, ту самую, серую, которая пахла им - вернее, уже почти не пахла, потому что Чонгук носил её вторую неделю, и пошёл на кухню. Поставил чайник. Достал кружки - две, потому что Юнги любил пить чай, когда возвращался. И сел ждать. Он не спрашивал, где Юнги бывает по ночам. Не потому, что боялся спросить - а потому, что знал: если Юнги не говорит сам, значит, это то, о чём лучше не знать. Чонгук научился доверять этому молчанию. Доверять тому, что Юнги всегда возвращается. Что бы ни происходило там, за дверью, он всегда возвращается к нему. Ключ щёлкнул в замке в пятом часу. Чонгук не встал - остался сидеть на кухне, обхватив ладонями остывшую кружку. Юнги зашёл, скинул ботинки в прихожей, повесил пальто. Его шаги были тяжёлыми - усталыми. Когда он вошёл на кухню, Чонгук сразу заметил: тени под глазами, желтоватый свет лампы делает их ещё глубже. И запах - не чужой, нет, Юнги пах по-прежнему хвоей и можжевельником, но поверх этого - металл, холод, что-то острое, похожее на запах крови, что Чонгук научился распознавать как "он был там, где ему не место". Юнги никогда не приносил этот запах домой. Кроме одного раза, когда сильно задерживался. - Ты не спишь, - сказал Юнги, останавливаясь в дверях. Голос был хриплым, как будто он долго молчал или долго кричал. - Ждал тебя, - Чонгук пододвинул вторую кружку. - Чайник уже остыл, я сейчас заново включу. - Не надо, - Юнги прошёл к столу, сел напротив, взял кружку в руки. Просто держал, не греясь - чай давно остыл. - Я не хочу чай. Чонгук смотрел на него. На бледное лицо, на сведённые брови, на пальцы, которые сжимали керамику слишком сильно. - Что случилось? - спросил он тихо. - Ничего, - ответил Юнги. Слишком быстро. Чонгук не стал настаивать. Вместо этого он встал, обошёл стол, присел на корточки рядом с Юнги. Посмотрел снизу вверх. Юнги смотрел куда-то мимо - в стену, в окно, в темноту за стеклом. Но не в любимые глаза. - Хён, - позвал Чонгук. Юнги моргнул. Словно вернулся издалека. - Я здесь, - сказал Чонгук. - Я рядом. Что бы ни случилось, я буду здесь. Юнги опустил взгляд. Встретился с Чонгуком глазами. В них была усталость - такая глубокая, что Чонгуку стало больно смотреть. Но сквозь усталость пробивалось что-то ещё - тихая, почти испуганная благодарность. - Можно я тебя обниму? - спросил Юнги. Голос дрогнул. Чонгук не ответил - просто поднялся и сел к нему на колени, обхватив за шею. Юнги прижал его к себе так сильно, что затрещали рёбра. Уткнулся носом в ключицу, в ту самую, где метка, и замер. Они сидели так на кухне - посреди ночи, при тусклом свете лампы - и молчали. Чонгук гладил Юнги по спине, чувствуя, как напряжены мышцы под тканью рубашки. Как часто бьётся сердце. Через несколько минут Юнги отстранился. Его лицо было спокойным - как будто ничего не произошло. - Всё хорошо, - сказал он. - Просто устал. Чонгук кивнул. Не поверил. Но кивнул. - Иди в душ, - сказал он, вставая. - Я подогрею еду. Юнги поднялся, постоял секунду, потом наклонился и поцеловал Чонгука в лоб - коротко, почти по-отцовски. И ушёл в ванную. Чонгук смотрел ему вслед. В груди колотилось сердце - не от страха, а от странного, щемящего предчувствия. Он знал, что Юнги что-то скрывает. Знал, что за этими ночными возвращениями, за этой усталостью, за этими странными звонками, на которые Юнги отвечал шёпотом в другой комнате, стоит нечто большее, чем просто работа в студии. Но он также знал, что не время спрашивать. Юнги сам скажет, когда будет готов. А пока - пока можно просто греть еду и ждать. Когда Юнги вышел из душа, переодетый в домашние штаны и футболку, Чонгук уже сидел на диване с пледом. Чайник снова закипел. Чонгук заварил свежий чай - с мятой и имбирём, как любил Юнги. Поставил на стол тарелку с рагу. - Иди сюда, - позвал он, похлопав по месту рядом. Юнги подошёл, сел, взял кружку. Сделал глоток. И вдруг улыбнулся - той улыбкой, которая появлялась только для Чонгука, усталой, тёплой, как уголёк в золе. - Ты самое дорогое, что у меня есть, - сказал он. Чонгук придвинулся ближе, положил голову на плечо Юнги. - Я знаю. - Это хорошо. Но не зазнавайся.- Юнги по доброму усмехнулся. - А ты не пропадай по ночам. Юнги замолчал. Чонгук почувствовал, как его плечо напряглось - но не убрал. - Я не могу обещать, - тихо сказал Юнги. - Я знаю, - ответил Чонгук. Они допили чай и доел, то что должно было быть ужином. Чонгук задремал на плече Юнги, а проснулся - уже в кровати, под одеялом - Юнги спал рядом, обнимая его за талию. Его лицо во сне было безмятежным. Ни тени усталости. Ни следа того, что случилось этой ночью. Чонгук осторожно поцеловал его в уголок губ и закрыл глаза. Утром они проснутся вместе. Юнги будет ворчать на разбросанные носки, Чонгук - просто смеяться с этого.