Found by chance

Они были вместе уже несколько месяцев. Счёт времени потерялся где-то между общими завтраками, разбросанными носками и тихими ночами, когда Чонгук засыпал на плече у Юнги, а Юнги, уже в полусне, машинально гладил его по волосам. Но в последнее время Чонгук изменился. Не то чтобы радикально - нет. Просто Юнги, который умел замечать даже микроскопические сдвиги в чужом настроении, не мог не видеть: Чонгук выглядел уставшим. Под глазами залегли тени, движения стали чуть медленнее, улыбка - реже. И при этом он стал ещё более тактильным, чем обычно. А обычно он и так был тем ещё "прилипалой", как шутил Чимин. Теперь же Чонгук ходил за Юнги по всей квартире, как тень. Если Юнги работал за столом - Чонгук оказывался рядом на диване. Если Юнги шёл на кухню - Чонгук появлялся через минуту, прижимался к спине, утыкался носом между лопаток. Если Юнги ложился спать - Чонгук сворачивался калачиком у его бока, прижимался так сильно, будто боялся, что Юнги исчезнет. Юнги ничего ему не говорил. Только внимательнее присматривался, но вопросы не задавал - ждал, когда Чонгук сам захочет объяснить. *** Сегодня Юнги уехал рано - съёмки в другом конце города, нужно было быть к девяти. Чонгук остался один. У него был выходной - так он сказал Юнги. На самом деле он просто не мог представить, как будет вести занятия в таком состоянии, и попросил Чимина подменить его. Из кровати он почти не вылезал. Сначала просто лежал, глядя в потолок, и чувствовал, как по телу разливается странная, тягучая слабость. Не боль - скорее опустошение, как будто из него вынули стержень, и всё тело стало ватным, непослушным. К обеду стало хуже. Чонгук попытался встать - ноги дрожали. Он добрался до кухни, налил стакан воды, но пить не захотелось. Вернулся в спальню, рухнул на кровать и понял, что больше не может. Не может думать, не может двигаться, не может даже позвонить Юнги, хотя пальцы сами тянулись к телефону. Что-то было не так. Он знал это - нутром, альфой, который привык контролировать своё тело, а теперь это тело его не слушалось. Феромоны, которые всегда были его гордостью, даже как рецессивный альфа, он пах сильно и приятно, теперь стали какими-то блёклыми, едва уловимыми. Как будто кто-то убавил громкость. Чонгук снова закрыл глаза и провалился в тяжёлое, беспокойное забытьё. *** Юнги вернулся около семи. Съёмки затянулись, но не сильно - он успел переделать всё, что планировал. Зашёл в квартиру, щёлкнул выключателем - тишина. Темно. Только слабый свет из окна гостиной рисовал на полу длинные серые прямоугольники. - Гуки? - позвал он негромко. Ответа не было. Юнги разулся, прошёл на кухню, оставил пакет с продуктами на столе (чаджанмён, который Чонгук любил, и ещё несколько мелочей). Потом двинулся в спальню. И замер на пороге. Феромоны Чонгука были... слабыми. Очень слабыми. Настолько, что Юнги, с его доминантным обонянием, едва их улавливал - мандарины и жасмин звучали как далёкое эхо, почти заглушённое нейтральным запахом квартиры. Это было неправильно. Тревожно. Он вошёл. Чонгук сидел на краю кровати, свесив ноги. В полумраке он выглядел бледным, осунувшимся. Волосы спутаны, под глазами - тени, и взгляд какой-то отстранённый, будто он не совсем здесь. - Что-то случилось, Чонгуки? - спросил Юнги, стараясь, чтобы голос звучал ровно. - Привет... - Чонгук попытался улыбнуться. - Нет, ничего. Юнги подошёл ближе, встал перед ним, внимательно вглядываясь в лицо. - Что с твоими феромонами? Чонгук моргнул, будто не понял вопроса. - Что с ними? - Тебе плохо? - Юнги нахмурился. - Они очень слабые. Я почти не чувствую тебя. - Как будто раньше это было не так, - сказал Чонгук, и его голос дрогнул - тонко, едва заметно, но Юнги услышал. Эту ноту, за которой стояли слёзы. Юнги опустился на корточки перед ним, чтобы их лица оказались на одном уровне. - Зайка, ты чего? - спросил он мягко, почти шепотом. - Всё нормально, - Чонгук отвернулся, но руку не отдёрнул, когда Юнги взял его за пальцы. - Я просто... соскучился. Юнги знал, что это не всё. Но не стал давить. Вместо этого он подался вперёд и обнял Чонгука - крепко, прижимая к себе, поглаживая по спине широкими, успокаивающими движениями. - Ты кушал сегодня? - спросил он в макушку. Чонгук отрицательно покачал головой. - Ладно, - Юнги отстранился, взял его лицо в ладони. - Пошли. Я купил чаджанмён. Чонгук кивнул. Слабо улыбнулся. *** Они поужинали на кухне - в тишине, но не тяжёлой, а какой-то домашней, привычной. Юнги подкладывал Чонгуку добавку, хотя тот почти не ел. Потом перебрались на диван, включили какой-то старый фильм, и Чонгук, свернувшись клубком, положил голову на колени Юнги. Он даже слегка ожил - начал комментировать происходящее на экране, смеяться над неудачными шутками и воровать печенье из пачки, которую Юнги держал Юнги смотрел на него и улыбался, но тревога не уходила. Что-то было не так. И он чувствовал - это только начало. *** Утром Юнги снова уехал на съёмки. Чонгук остался один. И к середине дня ему снова стало плохо. Даже хуже, чем вчера. Сначала просто слабость. Потом - ломота во всём теле, как при высокой температуре, хотя градусник показывал норму. Его руки дрожали, ноги не слушались, а в голове был туман, сквозь который пробивалась только одна, навязчивая мысль: "Не хватает его запаха" Чонгук слонялся по квартире, как неприкаянный. Заходил в спальню - выходил. Шёл на кухню - возвращался. Открывал шкаф Юнги, нюхал его рубашки, закрывал - и снова открывал. Он знал, что это не нормально. Но не мог с собой ничего поделать. В какой-то момент его взгляд упал на кровать. Большую, пустую, пахнущую хвоей и ванилью - но слишком слабо. Слишком. И Чонгук начал строить гнездо. Он делал это впервые в жизни - альфы не строят гнёзд, это прерогатива омег, для которых гнездо - место безопасности перед течкой или во время неё. Но его тело требовало. Требовало, чтобы его окружил запах Юнги, чтобы он мог утонуть в нём, спрятаться. Он перетащил на кровать все вещи Юнги, до которых смог дотянуться. Футболки, свитера, толстовки. Даже пару полотенец, которые висели в ванной и пахли гелем для душа Мина. Он разложил их вокруг себя, скомкал, придал форму - и лёг в центр этого вороха, сворачиваясь калачиком. Запах стал сильнее. Гораздо сильнее. Чонгук вдохнул - и впервые за два дня почувствовал, что может расслабиться. Глаза закрылись сами собой. *** Юнги вернулся раньше, чем планировал. Съёмки закончились быстро - на площадке случилась какая-то техническая накладка, и его сцену перенесли на завтра. Он обрадовался: сможет провести вечер с Чонгуком. Заодно присмотрится к нему повнимательнее - вчерашняя слабость феромонов всё ещё не выходила из головы. Он зашёл в квартиру, повесил пальто, скинул ботинки. - Гуки? Я дома. Тишина. Юнги прошёл на кухню - пусто. В гостиную - пусто. Тревога, вчерашняя, снова шевельнулась где-то под рёбрами. Он подошёл к спальне, открыл дверь - и застыл. Чонгук спал на кровати. Спал в гнезде. В большом, аккуратном гнезде, свитом из вещей Юнги. Юнги узнал свою любимую серую толстовку, ту самую, которую Чонгук постоянно тырил; свои домашние штаны, которые он искал вчера вечером; даже свои носки, почему-то. Сердце Юнги пропустило удар. Он стоял в дверях, не в силах пошевелиться. Что это? Для альфы - гнездо? Зачем? Почему? Он читал когда-то, что трогать чужое гнездо без разрешения нельзя - это вторжение в самое сокровенное. Но это было про омег. Что будет, если он прикоснётся к гнезду Чонгука? Рассердится ли тот? Испугается? Зашипит, как разозлённый котёнок? Юнги осторожно присел на корточки рядом с кроватью. Протянул руку и убрал с лица Чонгука упавшую прядь тёмных волос. Провёл кончиками пальцев по щеке - горячей, чуть влажной. - Что с тобой случилось, зайка? - прошептал он. Чонгук пошевелился, открыл глаза - мутные, сонные - и, увидев Юнги, вдруг испуганно расширил их. Он резко сел, оглядываясь на своё гнездо, на разбросанные вещи, и его лицо залила краска. - Юнги-хён? - голос дрожал. - Ты... ты рано? - Привет, - сказал Юнги мягко, не убирая руки. Он продолжал гладить Чонгука по щеке, по волосам - медленно, успокаивающе. - Как себя чувствуешь? - Не знаю... - Чонгук не отстранялся, но и не смотрел в глаза. - Почему ты так рано? - Съёмки закончились быстрее, чем я думал. - Понятно... Чонгук замолчал, уставившись себе на колени. Он выглядел так, будто его застали за чем-то постыдным. Будто ждал крика, нотаций, чего угодно, кроме этого тихого, понимающего взгляда. - Чонгук... - начал Юнги, обводя взглядом кровать. - Это... гнездо? Чонгук медленно кивнул. - Да. Юнги выдохнул. Помолчал секунду, собираясь с мыслями. - Я не знал, что мне делать, потому что раньше не сталкивался с этим, - честно сказал он. - Почему ты его построил? Тебе плохо? - У меня гон, - тихо сказал Чонгук, и это слово повисло в воздухе, тяжёлое и непривычное. Альфа, говорящий о гоне. - Это всё из-за него. Юнги моргнул. Гон? У Чонгука? Но альфы... Альфы же... ведут себя иначе... - Гон? - переспросил он, и Чонгук, кажется, услышал его мысли. - Да... - Чонгук обхватил себя руками. - Я не хотел тебе говорить. Мой гон не похож на обычный. Я, если честно, даже не совсем знаю, как это объяснить... - Подожди, - Юнги нахмурился, пытаясь сопоставить факты. - Но разве в гон феромоны не должны усиливаться? - Должны, - кивнул Чонгук. - Но, как я уже сказал, не у меня. - И как тогда он проявляется, помимо гнезда? - Юнги кивнул на аккуратно уложенные вещи. Чонгук посмотрел на гнездо, потом снова на Юнги. В его взгляде читалась неуверенность, страх быть непонятым. -Почему на гнезде внимание заострил? - спросил он осторожно. - Потому что удивлён, - честно ответил Юнги. - Только не придумай там себе ничего. Я просто не ожидал, ничего больше. Чонгук выдохнул - с облегчением, едва заметно расслабляя плечи. - Понятно... Возвращаясь к гону... Он особо никак не проявляется. Я просто чувствую сильную слабость и постоянно хочу спать. - Он усмехнулся, грустно и немного виновато. - Там, в гон, кажется, трахаться надо? Но у меня едва ли хватает сил с кровати встать. Да и не хочется мне... Не знаю, как это работает. - Да не то чтобы "надо", - поправил его Юнги. _ Физиология такая... Но если не хочется - значит, не надо. - Он помолчал. - С тех пор как мы вместе, это первый? Или уже был? - Первый, - тихо сказал Чонгук. - Понятно. - Юнги протянул руку и накрыл ладонью пальцы Чонгука - холодные, чуть подрагивающие. - Ты выглядел так же, когда болел или сильно уставал. Я и подумать не мог... - Да всё нормально, - перебил Чонгук, но не убрал руку. - К слову о гнезде... - он запнулся. - Я не знал, как тебе объяснить... Ну и прости за вещи. - Нет, - Юнги сказал это твёрже, чем планировал. - Ты не должен извиняться. Тебе было плохо без гнезда. Ведь так? Чонгук кивнул, не поднимая глаз. - Так что, пожалуйста, строй его, когда нужно, и бери вещи, когда захочешь, - закончил Юнги. - Хорошо? - Хорошо, - выдохнул Чонгук, и в его голосе наконец-то проступило что-то тёплое, живое. Он помолчал секунду, а потом спросил, чуть робея: - Не хочешь полежать со мной? - Сейчас? - Юнги оглянулся на гнездо. - Где? - Здесь - Чонгук указал на кровать. - А разве можно? - удивился Юнги. - Я думал, гнёзда - это личное... - Ну, - Чонгук пожал плечами, и на его лице впервые за два дня появилось подобие улыбки, - Ты же не сам залез, так что... Да и ты не чужой человек. Так что... да, можно. - Тогда я сначала в душ, - сказал Юнги, поднимаясь. - А то, кажется, ко мне прилипло слишком много чужих феромонов. Съёмочная площадка - она такая. - Хорошо... - Чонгук проводил его взглядом и откинулся на подушки, чувствуя, как внутри впервые за долгое время разливается спокойствие. *** Юнги мылся быстро - чего с ним обычно не случалось. Он любил подолгу стоять под горячей водой, размышляя о работе или просто ни о чём. Но сейчас он торопился. Ему хотелось вернуться к Чонгуку, лечь рядом, ощутить его запах - пусть слабый, но свой, родной. Он вышел из душа, насухо вытерся, переоделся в чистую домашнюю одежду (и поймал себя на мысли, что выбирает ту самую серую толстовку, которую Чонгук стащил в гнездо - но сейчас она была там, на кровати, поэтому пришлось взять другую). В спальне Чонгук ждал. Он лежал в гнезде, приоткрыв одеяло сбоку - приглашая, зовя. Юнги осторожно, стараясь не повредить аккуратно сложенные вещи, забрался на кровать и лёг рядом. - Давай быстрее, Юнги, - Чонгук тут же придвинулся, прижимаясь к его груди, утыкаясь носом в шею, впитывая долгожданный хвойно-цитрусовый аромат. - Ложись ближе. Он выдохнул - долго, глубоко, всем телом, - и Юнги почувствовал, как напряжение, которое держало Чонгука последние дни, наконец-то отпускает. - Чонгуки... - прошептал Юнги, гладя его по спине. - Мне так нравятся твои феромоны, - сказал Чонгук в его ключицу. Голос был сонным, почти невнятным, но до странного счастливым. - Я знаю, малыш, - Юнги поцеловал его в макушку. - И мне твои тоже... Он обнял Чонгука крепче, чувствуя, как младший постепенно тяжелеет, проваливаясь в сон. За окном темнело, и в комнате стало совсем тихо - только их дыхание, ровное и спокойное, и тихий шелест дождя за стеклом. Юнги лежал и думал. О том, как мало он ещё знает про своего парня. О том, что альфы тоже могут быть уязвимыми - просто им редко разрешают это показывать. О том, что Чонгук доверил ему то, о чём, возможно, не рассказывал никому. И это доверие было тяжелее и ценнее любых слов. - Я никуда тебя не отпущу, - прошептал он в темноту. Чонгук не ответил - он уже спал, прижимаясь к Юнги, как к единственному безопасному месту во всём мире. Юнги закрыл глаза и позволил себе просто быть рядом.