Добро пожаловать за мой стол (приноси с собой голод)

Джуширо начинал волноваться. Прошло уже несколько дней, а первая эспада так и не проснулся. Его фракция, Лилинетт, казалось, не беспокоилась, но они и не знали её достаточно хорошо, чтобы это имело для них большое значение. В любом случае, она стала беспокойной. Все это чувствовали, хотя Дзюширо не мог решить, от скуки это или от тревоги. Они знали, что поначалу будет трудно и, вероятно, неразумно оставлять своих новых подопечных одних дома. Джуширо настоял на том, чтобы они взяли с собой все документы, к большому неудовольствию Шунсуя. Теперь Джуширо оказался обременён работой обоих, пока Шунсуй трудился на кухне, устраивая представление для юного аранкара. В этом была только его вина. Что ещё оставалось делать в плохой день? Решив сделать перерыв и размять мышцы, Джуширо тайком вышел понаблюдать за происходящим. Зеленый цвет простой юкаты, которую ей купили, мелькнул, когда Лилинетта поднялась на колени. Шунсуй, используя небольшое кидо, разогрел кастрюлю. Судя по запаху, на этот раз он готовил знакомый куриный бульон. — Но почему? — спросила Лилинетта. В ее голосе явно чувствовалось раздражение. — Это не имеет никакого смысла. Шунсуй открыл рот, чтобы ответить, но его взгляд скользнул к Джуширо, и он улыбнулся. — Ах, моя любовь. Не могла бы ты объяснить нашему юному другу, почему одни блюда готовят, а другие нет? — О! — Дзюсиро улыбнулся ей и продолжил: — Иногда это для вкуса или текстуры. Иногда потому, что если мы этого не сделаем, еда может нас отравить. Это относится к большинству видов мяса. Лилинетта раздраженно вздохнула. — Это все еще не имеет никакого смысла. Если что-то можно съестьи оно не отравлено, как можно им отравиться? К тому же, кому какое дело до добавления вкуса? Это происходит естественно, вместе с формированием души. Не нравится вкус? Выбирай души получше. Джуширо поморщился. — Мы не едим души, Лилинетт. — Она фыркнула на него, как на идиота. — Ну, конечно. Я это знаю. Мы тоже. Если вы достаточно сильны, чтобы находиться рядом с нами, вам это, очевидно, не нужно. — Шунсуй бросил на неё вопросительный взгляд. — Вам больше не нужно есть души? — Боже, какой же ты тупой! — Она закатила глаза. — Очевидно, нет. Души едят, чтобы стать сильнее. Мы не хотим и не нуждаемся в том, чтобы стать сильнее. Я даже не знаю, способны ли мы на это. — Она повернулась через плечо, чтобы заговорщически прошептать Дзюсиро. — Он говорит, что готовят ради удовольствия или чтобы еда стала лучше, но это глупо. Есть слишком хлопотно, и всё равно никакого результата. Поэтому мы остановились, прежде чем я отделилась. Джуширо попытался скрыть своё потрясение. — Ты никогда раньше не ела душу? — Конечно, ела, просто, знаешь, до того, как стала собой. — А как же Старрк? — спросила Шунсуй. — Он хоть раз поел с тех пор, как ты «стала собой»? — Она фыркнула на этот вопрос. — Нет? Я же тебе уже говорила, что это не стоит нашего времени. — Понятно, — Она фыркнула на такой ответ. — Вы, проводники душ, такие странные. Не умеете говорить. Не умеете есть. Едва можете сражаться. Как вы вообще что-то делаете? В ответ Джуширо лишь быстро усмехнулся, прежде чем кашель разорвал ему горло. Он усиливался, и вскоре приступ заставил его задыхаться. Это был не самый сильный из приступов, но все равно перехватил дыхание. Укитаке пошатнулся на мгновение, но не успел упасть, как рядом с ним появилась небольшая опора. Лилинетта посмотрела на него снизу вверх, из-под его руки, с трудночитаемым выражением лица. — Спасибо, Лилинетт, — сказал он и нежно погладил её по голове. Её глаза расширились, и она воскликнула: — Чёрт возьми! Неудивительно, что Старрк впадал в кататоническое состояние всякий раз, когда Синигами касался его маски. Это безумие. – Подняв руку, она схватила его за ладонь и крепче прижала её к маске. Она довольно вздохнула и сказала: — Вы такие тёплые. Старрк всегда так говорил, но Айзен меня никогда не трогал, поэтому я и не знала. Джуширо рефлексивно на мгновение усилил хватку, прежде чем заставить себя расслабиться. Он заметил осторожный взгляд Шунсуя, который, вероятно, отражал его собственный. — О? Старрк и Айзен были близки? — Лилинетт вырвалась из-под него. Она оскалила зубы и потянула его вниз, чтобы он посмотрел ей в глаза. — Нет. Чёрт возьми, нет. Никогда, никогда не заикайся об этом при нём. Причинишь ему боль - умрёшь. Понимаешь? — Лилинетт, — начал Укитаке, сдерживая кашель, который грозил прервать его слова, — Айзен причинил боль тебе или Старрку? — Она фыркнула. — Если считать предательство единственного человека, которому мы когда-либо доверяли, причинением боли, то да. Затем, спустя мгновение, она посмотрела на Джуширо глазами, в которых читалась тяжесть тысячелетий. Внезапно она показалась такой усталой. — Ты ищешь слабость, чтобы использовать её против него? Будь честен со мной. Не думай, что я забыла, что сделка была заключена только ради моей безопасности. Джуширо опустился на колени, чтобы посмотреть ей в глаза. — Старрк спас мне жизнь. Теперь вы оба — наши подопечные, и я не собираюсь предавать вас. Она вздохнула. — Неважно. В любом случае, это не мне рассказывать. Со мной этого не случилось. Шунсуй небрежно заговорил, помешивая бульон. — Знаешь, процесс над Айзеном всё ещё продолжается. Возможно, нам будет проще определиться с наказанием, если мы будем иметь полную картину того, что он сделал. — Ага? — усмехнулась Лилинетт. — Теперь причинять боль Пустым - преступление? Тебя накажут за то, что ты так сильно ранил Старрка, что тот проспал несколько дней? Джуширо, стоявший рядом с ней, вздрогнул. — Вот почему он всё это время спал? — Да, тупица. Твой ублюдок, стоящий вон там, ударил нас ножом в грудь. Чего ты ожидал? — Она закатила глаза так сильно, что Джуширо подумал, что ей должно быть больно. — Вы, проводники душ, действительно глупые. Шунсуй поднял руки в притворной капитуляции. — Ладно, ладно. Может, я расплачусь за это нормальной едой? — Той, которую ты сейчас сжигаешь? — бесстрастно вопросила она. Шунсуй, обернувшись и тихо пробормотав ругательство себе под нос, двинулся, чтобы спасти своё творение. Кидо, которое он наложил на него, вышло из-под контроля и начало перегреваться. Джуширо подумал, что Кьераку сделал это специально, чтобы разрядить обстановку и рассмешить Лилинетт. Повторяя эту мысль, кто-то протянул: — Ты сделал это специально. Все взгляды переключились на фигуру, присевшую наверху лестницы. Старрк размял шею и неторопливо спустился вниз, чтобы присоединиться к ним. Он держал руки в карманах своей формы Эспады. Видимо, он либо не заметил отложенную для него одежду или полностью проигнорировали её. — Я вижу, ты наконец-то решил присоединиться к нам, бездельник. — Лилинетта усмехнулась и указала большим пальцем через плечо. — Этот розовый ублюдок заставит нас есть еду шинигами. — К слову, — сказал Шунсуи, наливая четыре миски, — я на самом деле знаю своего отца. — Старрк фыркнул. — Не знаю, что это должно означать, но ладно. Бровь Шунсуи дёрнулась, и улыбка появилась в уголке его рта. — Ты не знаешь, кто такой ублюдок? — Это оскорбление? — предположил Старрк и неторопливо подошёл ближе к дымящимся мискам. — Ну, это оно и есть, — весело согласился Шунсуи. — оно называет того, кто родился, не будучи признанным своим отцом, или чьи родители не были женаты. Мои родители женаты, я тоже. Так что я, на самом деле, не бастард. — Ммм, — согласно промычал Старрк, разглядывая еду перед собой. — Тогда не понимаю, почему это оскорбление. Прежде чем он успел ответить, Джуширо вмешался. — Извините, но где вы вообще выучили такое слово? — Ямми и Нойтра тоже. — Она опустила палец в миску перед собой и облизала его. — Хм. Никогда раньше ничего подобного не пробовала. Затем она принялась за суп. Разговор затих, пока они ели. Джуширо не мог сдержать смех, наблюдая, как жадно Лилинетта поглощала свою порцию, в то время как Старрк в основном перебирал еду. — У меня есть вопрос, — внезапно сказала Лилинетта. — У меня, возможно, есть ответ, — отозвался Шунсуй. — Зачем ты это приготовила? Обычно тебе приносят еду. — А, — ответил Укитаке. — Это ещё со времён нашей Академии. Один из многих случаев, когда я болел, немного отличался. Мы только начали встречаться. У меня случился приступ и Шунсуй приготовил это для меня в панике, чтобы у меня было что-нибудь теплое поесть.Это было ужасно. На вкус, если я правильно помню, было как козья шерсть, но после этого это стало своего рода традицией. Он просто продолжал готовить для меня. — Шунсуй пожал плечами и усмехнулся. — Моя бабушка всегда настаивала, что это полезно. В любом случае, тебе понравилось? Лилинетт громко рыгнула, доедая свою тарелку, и откинулась назад. Ее улыбка стала озорной и резкой. — Нет. Ни капельки. — Было очень вкусно. Спасибо, что приготовил, — ровно сказал Старрк, хотя и продолжал склонять голову над своей почти нетронутой тарелкой. Лилинетт закатила глаза и хлопнула его по плечу. — Тебе не нужно быть с ними любезным, идиот. Они не Айзен. — При этом имени по его телу пробежала дрожь, но что-то все же застыло в его глазах. Он поднял голову и фыркнул в её сторону. Это был ещё один из тех животных звуков, которые они издавали в первый день. Джусиро заметил, что в последующие дни, когда Лилинетта носилась по дому, её звуки больше напоминали чириканье и рычание. — Могу я спросить… — начал говорить Джуширо, но Лилинетта перебила его. Она закатила глаза и откинулась назад с раздражённым стоном. — Уф, ты ничего не понимаешь. — Лилинетта, — упрекнул Старрк, — будь добрее. — А, всё в порядке, — сказал Шунсуй. — Мы на сегодня достаточно поговорили. Почему бы вам двоим не отдохнуть? К тому же, ты все еще выглядишь измученым. Тебе это, наверное, не помешает. Дзюширо был вынужден согласиться. Хотя под глазами бывшего первого не было мешков, его реацу практически скрипела от усталости. Шунсуй, несомненно, всё ещё чувствовал себя виноватым за это, судя по тому, что им рассказали, но он хорошо это скрывал. — Спасибо, капитан. — Старрк встал и поклонился им, прежде чем поднять свою вторую половину, несмотря на её протесты. Они были странной парой, очень разными, несмотря на свою связь. Джуширо задавался вопросом, сколько времени им понадобится, чтобы заслужить доверие пары пустых, или смогут ли они вообще это сделать.