Синдром Нагайны

Глава 4. Мерки В понедельник Паулина села на два стула дальше. Снейп заметил это не сразу — он вообще редко смотрел на преподавательский стол, предпочитая есть быстро и уходить раньше остальных. Но сегодня что-то было не так с периферией его зрения: там, где обычно мелькало изумрудное или бордовое пятно её асимметричной блузы, теперь сидел Флитвик, а Паудер сдвинулась к дальнему краю, почти к углу. Блокнот, в котором она вечно рисовала за завтраком, лежал закрытым. Она смотрела в зал и медленными глотками пила бодрящую настойку. Макгонагалл перевела взгляд с Паулины на Снейпа и обратно. Так она смотрела, когда замечала нечто, что пока не требовало вмешательства, но уже бралось на карандаш. Северус поймал этот взгляд и разозлился на себя за то, что вообще заметил и взгляд, и передвинутый стул, и закрытый блокнот. Он допил кофе быстрее обычного. Встал, не дожидаясь конца завтрака. Проходя мимо дальнего края стола, он на долю секунды глянул на неё боковым зрением и прошёл дальше. Она не посмотрела на него. В коридоре он одёрнул себя и сбавил шаг. Глупости. Просто неудачный день. После завтрака Паулина шла в свою башню, когда её остановил голос Макгонагалл. — Паулина, — директор вышла из учительской с кипой пергаментов и поправила очки, — я хотела обсудить с вами идею междисциплинарного семинара. Защитные чары в текстиле — что-то на стыке вашего предмета и Зелий. Северус уже дал предварительное согласие. Паулина моргнула. — Профессор Снейп согласился? — Я бы сказала, он не отказался. — Макгонагалл чуть поджала губы — это было её версией улыбки. — Для него это почти энтузиазм. Я пришлю вам расписание. Подумайте над форматом и содержанием. И она ушла, оставив Паулину стоять посреди коридора. Снейп согласился вести с ней совместный урок. Или — не отказался. Для него это действительно было почти энтузиазмом. Она не знала, что с этим делать, и потому просто пошла к себе, решив раздумывать об этом позже. Вечером она сидела у себя в башне. Гримуар был открыт на странице с руной, которую она знала наизусть. Игла лежала на столе — незаправленная и неподвижная, будто кто-то забыл, как ею пользоваться. Она закрыла книгу и задула свечу раньше обычного. Легла, зная, что не уснёт. Снейп спустился в лабораторию поздно вечером — после ужина, на котором Паулина снова сидела на два стула дальше. Здесь было тихо, сумрачно и спокойно, только котёл поблёскивал в углу. Он зажёг огонь и высыпал в кипящую воду измельчённый лунный камень. Жидкость меняла цвет с болотного на серый. Серый — это предел. Прозрачной она не станет. Зелье, над которым он работал последние месяцы, не справлялось с магией крестража — оно могло замедлить распространение, но не остановить. Он знал это уже с месяц, но продолжал варить — просто потому что не умел останавливаться. Всё, что у него было сейчас, — несколько слоёв ткани и серебряная нить, которую спряла женщина, избегавшая его второй день. Он погасил огонь под котлом и поднялся к себе. Ночью он опять проснулся от боли, но в этот раз глухой, рвущей, глубже обычного. Прижал ладонь к шее и прождал, пока она отступит. Минуту. Другую. Потом встал и надел сюртук прямо поверх ночной рубашки. Ткань была тёплой, но он знал: это ненадолго. Проклятие адаптировалось. Утром, застёгивая воротник, он задержал пальцы у края шрама. Кожа была горячей. Нужен новый комплект — более мощный, с усиленными рунами. А для этого нужна была она. Он постучал. Один раз, коротко, костяшками пальцев — раньше он не стучал, просто входил. Паулина открыла не сразу. Сначала за дверью послышался шорох — она встала, отодвинула стул, подошла. Потом тишина около минуты, как будто она замерла по ту сторону и настраивала себя на разговор. Затем дверь открылась. Она удивилась его приходу — он понял это по тому, как она чуть отступила, увидев его на пороге. Игла на столе лежала незаправленная и неподвижная. Эскизы на стенах висели те же, что и неделю назад. — Мне нужен новый сюртук, — сказал он, не садясь. — Защитные чары слабеют. Она кивнула и молча отошла к столу за сантиметровой лентой. Движения точные, профессиональные — она отточила их годами практики. Он встал посреди комнаты и начал расстёгивать сюртук. — Плечи. Лента легла на плечи, обхватила грудную клетку, скользнула к талии. Касания были профессиональными, но без того едва заметного тепла, которое он помнил с прошлого раза. Она записывала цифры и не поднимала глаз. Он смотрел в окно, где серое небо вновь обещало дождь. — Вы стали реже попадаться мне на глаза, — сказал он. — Просто работаю над проектом. Лондон. Ложь. — Талия готова. Теперь шея. Он расстегнул воротник. Шрам открылся: рваные следы клыков, теперь уже чёрные края, сеть тонких линий, расходящихся к ключице. Лента легла на шею, её пальцы оказались в дюйме от рубцовой ткани — и замерли. Темнота тоннеля. Доски над головой. Запах плесени и крови — такой густой, что им можно задохнуться. Её рука с маленькими ножницами дрожит. Она режет ткань быстро и не глядя, потому что если посмотрит, то увидит его лицо. Серебряная нить на срезе вспыхивает и гаснет. Паулина моргнула. Запах зелий, старый камень, вздымающаяся от дыхания грудь. Воротник его сюртука. Она убрала руку и записала цифры параметров, пытаясь взять себя в руки. — Готово. Можете застегнуться. Снейп застегнул воротник — медленно, пуговица за пуговицей. Она стояла у стола, вертя карандаш в пальцах, и смотрела куда-то в сторону. — Вы что-то недоговариваете, — произнёс он. Она не ответила. — Я не люблю, когда из меня вытягивают информацию, и не собираюсь вытягивать её из вас. Если захотите — расскажете. Если нет — мне всё равно. Он уже подошёл к двери, но у порога обернулся. Она стояла к нему спиной, глядя в окно. — Паудер. Я не знаю, что вы себе напридумывали. Но я здесь точно не для того, чтобы вас судить. Она чуть повернула голову, но не ответила. Он вышел. Когда дверь закрылась, Паулина ещё минуту стояла у окна, глядя на серый двор. Затем села за стол и взяла иглу и нить, которую пряла летом. Первый стежок. Второй. Нить светилась и гасла, впитываясь в материю. Она работала до рассвета. Когда первые лучи пробились сквозь узкое окно, на спинке стула уже висел готовый сюртук — усиленный, с тройным слоем серебряных нитей в воротнике. Руна легла правильно. Она откинулась на спинку стула и закрыла глаза, проспав так всё утро среды.