Влюблендурки

      Мир вокруг Грея плыл. Он был уверен только в клочке реальности: ледяной бетон, синеватый отсвет лампы и дверь в конце пролета. Дверь Нацу. В голове шумело. Алкоголь, которым он заливал панику последние три часа не принёс ни тепла, ни облегчения.       Он не смог пойти домой. Видеть Ур или тем более Леона. Делать вид, что всё нормально — физически невозможно. Его вывернуло бы наизнанку прямо в прихожей. Поэтому он вернулся сюда. К единственной двери, за которой осталось всё, что имело значение.       Всё, что он так тупо разрушил несколько часов назад. В памяти, пробиваясь сквозь химический туман, вспыхивали куски их встречи:       Белая от муки кухня — этот придурок там всё уляпал. Дурацкие нарисованные усы.        Это было настолько неожиданно увидеть, что Грей забыл все фразы, которые крутил на ходу в голове перед приходом.       «Люблю».       Грей судорожно вздохнул, утыкаясь лбом в согнутое колено. Его до сих пор трясло, когда он вспоминал вкус крема на губах Нацу. Сладкую… Нежную сливочную ваниль, перебивающую его собственную мятную жвачку. Казалось, весь мир должен был замереть, потому что Грей наконец-то сделал то, ради чего дышал последние два года.        Но мир не замер.        Нацу испугался. Грей до сих пор видел перед глазами этот дикий, загнанный взгляд, когда Драгнил вжался в спинку дивана. Он напугал его. Своим присутствием, своим лицом, своей больной любовью.       Экран телефона, зажатого в немеющих пальцах, оставался девственно чистым. Ни одного уведомления. Телеграм молчал. Нацу не написал. Заблокировал. И эта тишина убивала надежнее любого алкоголя. Логика вышла в окно. «Дай ему время, Фуллбастер, ты и так свалился как снег на голову», — твердил разум, но ноги сами притащили его обратно на эту лестничную площадку.       Грей тупо уставился на пустую банку из-под дешевого девятиградусного пойла. Во рту стоял отвратительный химозно-лимонный привкус, от которого подкатывала тошнота. Он качнул жестянку мыском кроссовка, и та упала рядом, покатилась по бетону, шумно описывая неровный полукруг.       Хлопнула входная дверь подъезда. Грей даже не дёрнулся. Плевать. Пусть это будет Игнил, пусть полиция, пусть его заберут в участок — похрен.       Он медленно, преодолевая сопротивление собственного тела, поднял голову. Глаза жгло, они были сухими и красными от холода и выпитого, а фигура перед ним двоилась. Целых две Люси стояли в паре шагов от него. Растрепанные, в легкой куртке, и смотрели обе сверху вниз.        — О… Его ангел-хранитель, — Грей едва ворочал языком, звуки выходили длинными, вязкими. — Пришла...       В первую секунду в её глазах вспыхнула растерянность, и сука, страх. А потом усталое презрение. Она так смотрела на него каждый раз, когда они с Нацу устраивали махач в школьном коридоре. Хартфилия явно думала о том, что перед ней сидит тот самый мудак, который годами портил жизнь её другу.       — Ты в говно, Фуллбастер, — Люси сделала шаг ближе, брезгливо сморщив нос от запаха перегара. — Ты зачем сюда приперся в таком виде? Нацу за дверью, ты вообще соображаешь, что творишь?       Грей не стал огрызаться. У него просто не было на это сил. Он сидел, ввалившись в угол, бледный, с размазанной по лицу тенью отчаяния, и чувствовал себя настолько разбитым, что Люси, видимо разглядев его получше, осеклась. На её лице медленно проступало замешательство.        Да, вот такой я опасный сталкер. Идиот, которого просто размазало по бетонному полу.       Грей хрипло, надрывно хмыкнул, снова роняя голову на колено.       — Он меня заблокировал, Хартфилия... Представляешь? Я сказал: «как надумаешь — напиши». А он взял и... в блок. Он боится меня, да? Скажи мне. Я ведь правда псих... Мне Нацу сам сказал. Может... может, мне реально лучше просто исчезнуть? Перевестись из этой школы, уехать...       — Так, замолчи, — Люси перебила его жестко. Она подошла вплотную, глядя на него серьезными глазами. — Посмотри на меня, Грей.       Он с трудом сфокусировал на ней мутный взгляд.       — Ты пугаешь его, — чеканно произнесла Люси, и каждое слово било Грея под дых. — Ты напугал его в школе. Ты напугал его сегодня своим признанием, когда ворвался без предупреждения. То, что ты вытворяешь сейчас, карауля у двери в пьяном виде — это не романтика, Грей. Это безумие. Это преследование. И ты никогда, слышишь меня, никогда не завоюешь его слежкой.       Грей судорожно сглотнул, чувствуя, как внутри всё сжимается от этих слов.       — Он до сих пор не послал тебя нахер окончательно только потому, что у Нацу слишком доброе сердце, — продолжала Люси. — А не потому, что ты такой замечательный. Кто дал тебе право ломать его реальность за один вечер? То, что он вообще с тобой разговаривал после всего, не выставил тебя пинками и не сломал тебе лицо — это чудо. Настоящее чудо, Фуллбастер. Не испытывай его больше.       — А что мне делать? — хриплый, сорванный шепот Грея прозвучал жалко в пустом коридоре. — Что мне, блять, делать, Люси? Меня выворачивает.       В глазах защипало. Она ведь чертовски права. Но как он мог спокойно сидеть, зная, что Нацу накручивает себя?        Или после разговора? Центр мира, вокруг которого он выстраивал причины жить, может вычеркнуть его из собственной жизни. Неизвестность была слишком мучительной и он решил переживать апокалипсис накидавшись дешевого пойла.       Люси смотрела на него без жалости. Даже показалось с брезгливостью. Но все же она вздохнула пробормотав «С чего все решили, что я эксперт?» и оперлась плечом на стену, устало смотря на него:        — Дай ему пространство, — отрезала Хартфилия. —Оставь его в покое. Если он переварит весь этот бред и захочет — он сам к тебе придет. Сам разблокирует и напишет. Если ты продолжишь давить и сидеть у него на пороге — ты точно потеряешь его навсегда. Без шансов.       Грей тяжело встал. Вцепился пальцами в металлический прут перил рядом.       — А если... — его качнуло, но он удержал равновесие. — Если не придёт?       Люси посмотрела на него, поправила куртку и просто пожала плечами.       — Значит, не судьба, Фуллбастер. Но, по крайней мере, ты попытаешься стать нормальным человеком, а не сталкером, от которого хочется закрыть дверь на все замки и подпереть стулом для надёжности.       Она развернулась, вставила ключ в замочную скважину, зашла внутрь и тихо закрыла за собой замок. Грея остался один в холодном свете лампы.       Он постоял пару минут, глядя на крашеную древесину двери Нацу. Посмотрел на зажатый в руке телефон.       Она… права. Я уже и так накосячил.        Грей сунул трубку в карман, развернулся и, шлепая кроссовками по бетонным ступеням, поплелся вниз, вон из подъезда.

***

      — Fuck... — Нацу дернул щекой и со стуком бросил венчик в раковину. Готовка, обернулась полным провалом.       Он ушел в гостиную и рухнул на диван, закрыв лицо руками. Его штормило так, что зубы начинали ныть. В голове не укладывалось абсолютно ничего из сказанного Фуллбастером. Нацу привык к понятным вещам: если Грей лезет — надо дать сдачи. Если Грей провоцирует — значит, он высокомерный чистоплюй. Эта их привычная система координат, в которой они существовали годами за два дня полетела в тартарары.       «Люблю». Прямо в лицо.        Хотя если быть честным, больше всего Нацу пугала собственная реакция. Он ведь осознавал, что Грей — чертов псих. Сталкер, который признался, что следил за ним. Нормальный человек должен был вызвать полицию или как минимум окончательно разбить Фуллбастеру нос. А Нацу... Нацу завис. Когда Грей прижался лбом к его лбу, тело просто онемело. Под его ладонью на чужой груди бешено, загнанно стучало сердце — и Драгнил помнил этот стук до каждой доли секунды. Внутри что-то дрогнуло. Его, блять, взаправду повело от этого взгляда сверху вниз, когда Грей целовал его запястье. Он замер не от ужаса.        Нацу со злостью взлохматил розовые волосы, переворачиваясь на живот и утыкаясь лицом в подушку. Ему было тесно и душно в собственной шкуре.       В кармане домашних штанов завибрировал телефон. Нацу вздрогнул, резко сел и вытащил мобильник. Экран светился. Это было сообщение от Люси. ___________________________ Lusi: Всё хорошо? Пиши мне, если ну… надо будет зайти. ___________________________       Он тапнул на сообщение, пока мессенджер грузился увидел иконку Грея с зеленым кружком.        «Напиши мне… Как надумаешь что-то. В любое время».       Нацу уставился на аватарку Фуллбастера. Пальцы мелко подрагивали. Фраза «Напиши мне» сейчас воспринималась как издевательство. Что написать? «Привет, я в ахуе, давай еще раз поцелуемся»? Или «Ты больной ублюдок, не подходи ко мне»? Ни то, ни другое не вмещало то, что он думает. Нацу действительно не знал. Ему нужно было время, чтобы этот хаос в черепной коробке хоть немного улегся. А эта строчка «в сети» висела над ним как заряженный пистолет.       Краска снова заливала уши от одного взгляда на чат, вызывая флешбеки с прикосновениями, поцелуями и болезненной нежностью в потемневших глазах.        Он зло стиснул зубы.        Ткнул в настройки профиля Грея, быстро пролистал вниз и решительно нажал «Заблокировать».       Экран моргнул.        Статус «в сети» пропал, сменившись безликой серой плашкой. Нацу отбросил телефон на другой конец дивана, тяжело и шумно выдохнул, откидываясь на спинку. Логика подсказывала, что это правильный шаг — так Грей хотя бы не будет мозолить глаза и ждать ответа каждую секунду. Но легче почему-то не стало. Наоборот, внутри ковырнуло неприятное чувство вины.       — Да пошел ты, — глухо буркнул Нацу в пустоту квартиры, закрывая глаза.

***

      Утром Нацу шел в школу с ощущением облегчения. Мысль о том, что Фуллбастеру торчать дома целых пять дней, действовала как хорошее успокоительное. По крайней мере, в коридорах не придется натыкаться на этот тяжелый, преследующий взгляд. Кожа на запястье до сих пор зудела.        Так все. Баста! Жизнь не должна сводиться к этому придурку!       Первый же урок встретил его неожиданным сюрпризом. За его партой лениво развалившись и крутя в пальцах карандаш, сидел Редфокс. Гажил выглядел на удивление... мирно. И не обмолвился с ним ни словом, только по руке мазнул в приветствии. Вот тоже человек биполярка. То в друзья набивается, то делает вид, что Нацу часть интерьера.       На большой перемене Драгнил не выдержал. Он смерил пирсингованного парня подозрительным взглядом.       — Слышь, Редфокс. Ты без Грея, я смотрю, вполне адекватный, — буркнул Нацу, скрестив руки на груди. — Ты ему, выходит вчера просто мстил за первый день? Чисто за махач поквитаться?       Гажил хрипло хмыкнул, оскалив свои острые зубы.       — Ого, а ты не такой дурак, каким выглядишь. — отозвался Гажил, закидывая руки за голову. Нацу почувствовал как начинает закипать. — Лан, остынь. Вроде того. Я вчера не шутил, набиваюсь в твою компанию.       Нацу фыркнул. Еще один клоун. Но всё же оглядел Редфокса. В целом то нормальный пацан. Честный.        — Хрен с тобой. — Нацу протянул руку. Гажил крепко пожал ее в ответ.        В столовой Драгнил пересекся с Люси. Подруга выглядела немного сонной, но когда они сели за дальний столик с подносами, посмотрела на него со всей серьезностью, на которую была способна.       — Ну... ты как? — тихо спросила она, внимательно вглядываясь в его лицо.        Нацу покрутил в руках палочки и отшутился, стараясь звучать как можно беззаботнее:       — Да в процессе, Люси. В процессе осознания, — он хмыкнул, отправляя в рот кусок риса. — Пытаюсь переварить всю эту дичь. Но то, что этого придурка нет в школе — огромный плюс. Мозг хотя бы не взрывается.

 ***

      Люси облегченно выдохнула и улыбнулась, решив не портить парню момент и не рассказывать, в каком состоянии Грей ушел из их подъезда.       Первый день отстранения прошел спокойно. Друг заслужил передышку. В кармане завибрировал телефон. Она не стала его доставать, зная от кого именно пришло сообщение. Люси смотрела на Нацу, он механически ел рис, отлетая в свои мысли. Слишком занят метаниями, чтобы заметить хоть что-то странное вокруг.

***

      На следующий день, после третьего урока Нацу купил газировки, завернул в коридор  и внезапно затормозил. Возле кофейного автомата стояли двое: Люси и Гажил. Они не ругались. Гажил не тролил ее, а Люси не пыталась ударить его учебником по голове. Наоборот, Редфокс что-то тихо бормотал, оперевшись плечом о стену, а Люси... Люси смущенно поправляла прядь за ухом и что-то доказывала ему, смешно хмуря носик. Парень при этом довольно хмыкал.       Нацу моргнул.        Гажил, что-то шепнул подруге на ушко и ушел в сторону мужского туалета. Нацу наконец отмер и быстрым шагом подошел к Люси, держа в руке банку с газировкой как оружие.       — Это сейчас что было? — Нацу сощурился, подозрительно глядя вслед ушедшему панку. — Вы чего, подружились, что ли? С этим, напомню: «мужланом в дырдочку»?       Щеки Люси мгновенно розовели, а глаза округлились не иначе от паники. Она замахала руками, уходя в глухое отрицалово:       — Что?! Нацу, ты перегрелся? Какая дружба, ты о чем вообще! Он просто... просто спросил, какая тема будет по литературе! Да, именно! У него же двойка намечается, вот он и... и спросил. Я с ним вообще не общаюсь, упаси боже!       Нацу недоверчиво прищурился, глядя на её чересчур активную жестикуляцию.       — Ты врать не умеешь, Люси, — Нацу скептически выгнул бровь, делая глоток из банки. — Серьезно? Литература? Этот панк, по-твоему, в свободное время между драками и поеданием железа Басё почитывает? И с какой радости у вас общая литература? Я видел, ты флиртуешь!       Люси открыла рот, чтобы возразить, но Нацу было уже не остановить. Он вошел в раж, припоминая ей все лекции об «идеальных отношениях», которыми она потчевала его годами.       — Подожди-подожди, я чёт такое помню! — Нацу картинно приложил руку к груди, пародируя её тон. — «Ой, Нацу, мужчина должен быть осознанным, с ним должно быть о чём поговорить, он должен уважать личные границы и стремиться к личностному росту…». Ну и? Под какой из твоих критериев осознанности подходит Редфокс? Под пункт «уважения личных границ» или «выглядит так, будто вылез из фильма про постапокалипсис»?       Люси возмущено вздохнула, краснея уже не только щеками, но и кончиками ушей.       — Нацу! Это совсем другое! Я просто… он не такой…       — Под все, Драгнил. Абсолютно под все, — внезапно раздался над ухом хриплый голос.       Гажил возник словно из ниоткуда, незатейливо вставая чуть впереди Люси, как бы перекрывая её собой от нападок Нацу. Он небрежно засунул руки в карманы и оскалился в своей фирменной манере.       — Я вообще такая душка, просто не все умеют это ценить, — Гажил подмигнул Люси, отчего та окончательно превратилась в спелый помидор.       Нацу сначала округлил глаза, переводя взгляд с довольного Редфокса на притихшую подругу. Тишина затянулась на пару секунд, а потом Драгнил внезапно расплылся в широкой ухмылке. Увидев настолько розовощекую Хартфилию, он понял — тут всё гораздо серьезнее, чем просто «спросил про литературу».       — Ого… — Нацу присвистнул, качая головой. — Вот это я понимаю: «Искра, буря, безумие.» Парень в школе третий день, а вы уже кофейные автоматы вместе караулите.       Он хохотнул, подтолкнув Люси локтем в бок, отчего та едва не выронила учебник.       — Не то что наш с Греем «слоуберн» на пять лет, — Нацу иронично фыркнул, хотя при упоминании имени Фуллбастера внутри снова что-то кольнуло. — Мы, видимо, на фоне вас с Редфоксом вообще тормоза элитного уровня. Пока мы додумались до чего-то, кроме мордобоя, Гажил уже, небось, и панковским примочкам тебя научил?       Люси вздрогнула и так яростно уставилась в пол, что Нацу понял—  ткнул пальцем в небо, но прямо в десятку.       — Увидимся, осознанная, — Нацу отсалютовал им банкой газировки и пошел в сторону класса. — Не забудь рассказать, когда свадьба в стиле хэви-метал!       Гажил только хмыкнул вслед уходящему Нацу, а Люси, наконец обретя дар речи, прошипела:       — Драгнил, я тебя уничтожу!       Нацу захохотал.        Он не умеет так как Люси. Но он же не начистил ему рожу, значит поддержал, не?       Драгнил шел по коридору, а улыбка медленно сползала с его лица. Слова про их с Греем пятилетний «слоуберн» сорвались с языка легко, но оставили после себя горький осадок. Банка смялась в руке с противным хрустом и полетела в урну.       В классе он сел на свое место, тупо уставился в окно и впервые за эти два дня по-настоящему впустил в голову то, что наговорил ему Фуллбастер перед уходом.       «Ты сказал… что готов на всё, если кому-то будет не плевать на тебя. Что ты завидуешь мне».       Нацу нахмурился, подпирая щеку кулаком. Память неохотно, сквозь сопротивление, вытаскивала наружу тот самый день. Он тогда вступился за Люси, а Грей, кажется, в очередной раз бесился, что Ур залезла в его дела, что-то проверяла, тотально контролировала. Он орал, что ненавидит этот контроль, ненавидит опекуншу, весь мир и то, что его личные границы постоянно топчут. И Нацу просто сорвало резьбу. Он бил Фуллбастера за то, что этот лощеный придурок смеет жаловаться на взрослую заботу. Смеет кривить рожу от того, что кому-то в этой вселенной не плевать, во сколько он пришел домой и что у него в голове.       Потому что сам Нацу был лишен этого с самого детства.       Он ведь тоже ни хрена не помнил о себе и родителях — в этом они с Греем были похожи, вот только у Фуллбастера была трагедия, а у Нацу — позор. Драгнил рос сиротой. Своих настоящих родителей он не видел даже на фотографиях — Игнил уничтожил всё, чтобы ни одна деталь не напоминала о них. Нацу знал только сухие факты: его родители были наркоманами. Кончеными, опустившимися людьми, которые сторчались и бросили его ребенком. Пять лет он гнил в приюте, никому не нужный, пока за ним не пришел Игнил.       Двоюродный дядя. Брат отца.       Игнил забрал его не от большой любви. Нацу понял это быстро, по деталям: вечно закрытая дверь кабинета, холодные, короткие разговоры. Дядя вообще старался лишний раз с ним не пересекаться. Им двигало чувство долга перед родом. «Родная кровь, так надо, фамилию Драгнил нельзя оставлять в детдоме». И всё. Нацу рос в большой квартире, где было полно еды и одежды, но стены буквально фонили абсолютным одиночеством. Единственной вещью, которая связывала его с прошлым, был этот дурацкий белый шарф в клетку. Игнил швырнул его Нацу в первый же день, процедив, что это единственная шмотка, оставшаяся от его отца-позора-рода. И Нацу вцепился в него. Носил не снимая, грелся об него, искал в этих нитках хоть каплю тепла, которого никогда не существовало.       Завидовал ли он Грею? Да. Чертовски завидовал.       Когда Фуллбастер только перевелся, Нацу, как и все, знал, что у того убили родителей. Он искренне сочувствовал ему. Думал, что они смогут понять друг друга, ведь оба одиноки. Но Грей быстро превратился в высокомерного говнюка, который вел себя так, будто весь мир перед ним в неоплатном долгу. Он упивался своими страданиями, отталкивал Ур, которая пыталась заменить ему мать, и это бесило Нацу до дрожи в коленях.       «Ты зажрался, придурок, — думал тогда Нацу, вытирая кровь с разбитой губы за гаражами. — Тебя любят. О тебе заботятся. А ты кривишь нос. Ты понятия не имеешь, каково это — быть просто долгом».       У Нацу была Люси. Единственный человек, который по-настоящему держал его на плаву все эти годы, делился с ним своими мыслями, теплом и сопереживал каждой драме. Он любил её всем сердцем, но... это было не то же самое. Люси была подругой, ровесницей. Она не могла дать ему той безусловной, взрослой, защищающей любви, которой у него никогда не было и уже никогда не будет.       Нацу перевел взгляд на свои ладони.       Грей пришел к нему и вывалил всё. Свою слетевшую кукуху, свои пять лет молчания. Грей смотрел на него так, будто Нацу — это центр его личной, перекошенной вселенной. Не долг. Не позорная родная кровь.       Фуллбастеру было не плевать. До безумия, до сталкерства — ему было до боли нужно… чтобы Нацу просто существовал рядом?       Драгнил медленно потянул за край своего шарфа, утыкаясь в него носом. В горле встал тяжелый ком. Логика, которая два дня твердила, что Фуллбастер — опасный псих, вдруг дала колоссальный сбой.       Его никто и никогда в жизни так не любил. Пугающе, больно, неправильно — но так отчаянно и сильно, что под ладонью до сих пор чувствовался башенный стук чужого сердца.       Нацу закрыл глаза, чувствуя, как внутри, сквозь стену обиды на то, что Фулбастер швырнул его в эту кастрюлю с киселем из чувств, начинает пробиваться что-то новое. И это «что-то» требовало ответов. Он должен был узнать, где живет этот придурок, и посмотреть ему в глаза.

***

      Проходит еще день. Завтра пятый, финальный день отстранения Грея. Нацу же извёлся окончательно: сидеть на попе ровно и ждать, пока Фуллбастер сам соизволит материализоваться в школе, его деятельная натура просто не могла. И никакая логика просто подождать двадцать четыре часа не помогала.       Ему нужен был адрес. Срочно.       Правда, метод, который они выбрали для его добычи, больше напоминал всратую комедию про ограбления, чем шпионский триллер.       — Я до сих пор не понимаю, какого хрена я на это подписалась, — Люси нервно поправила лямку рюкзака, вжимаясь спиной в холодную стену школьного коридора. Двери учительской были буквально в двух метрах. — У меня золотая медаль на кону, идеальная репутация, папа-бизнесмен... Нацу, если нас поймают, я скажу, что ты держал меня в заложниках.       — Расслабься, блондинка, у тебя на лице написано «соучастница», — хмыкнул Гажил, возвышаясь над ней монументальной стеной. Из-под его расстегнутой куртки торчала привычная черная футболка. — Полиция сразу поймет, кто тут был мозгом операции, а кто — рабочей силой.       — Закройте рты оба! — зашипел на них Нацу, карауливший у поворота. Его розовые волосы торчали во все стороны пуще прежнего, а в глазах горел фанатичный азарт. — Сэнсэй ушел на совещание, у нас ровно десять минут, пока не прозвенел звонок. Гажил, твой выход.       Редфокс хрипло хохотнул, разминая шею так, что та угрожающе хрустнула.       — Слышь, Драгнил. Я, конечно, всё понимаю... Но походу сталкерство — штука заразная? — он выразительно скосил красные глаза на Нацу. — Едва Фуллбастера выставили за дверь, как ты уже сам вскрываешь кабинеты, чтобы узнать, где он спит. Вы стоите друг друга, клянусь.       — Редфокс! — Люси яростно ткнула его локтем под ребра. — Помолчи! И вообще, чья бы корова мычала. Кто вчера караулил меня у музыкального класса с пакетом мармеладных червяков? Это тоже статья, между прочим!       — Это в какой вселенной судят за профессиональные подкаты? — даже не поморщился Гажил, аккуратно берясь за ручку двери учительской. — Всё, шухер, принцесса. Считай секунды.       План был рискованным, но единственно возможным. Оставлять учительскую пустой во время совещания никто бы не стал — там сто процентов дежурил кто-то из администрации, бдительно охраняя журналы. И Гажил, пользуясь своим видом и статусом новенького, должен был принять огонь на себя. Его задача — зайти с парадного входа и устроить знатный вынос мозга дежурному преподу, потянув время.       Как только дверь за Редфоксом закрылась, Нацу и Люси слаженно рванули на улицу. Обогнув здание, они залезли в раскидистые кусты гортензии прямо под окнами. Нацу, как самый юркий, бесшумно подтянулся на заборчике и заглянул в полуоткрытую створку.       Внутри уже вовсю шел спектакль. Гажил, нависая над столом завуча, с самым непрошибаемым видом качал права:        — ...Требую компенсацию! Я говорю, Фуллбастер первый начал! Че за дискриминация по территориальному признаку, а? Из-за того, что я из другой школы перевелся?       Завуч уже багровел, вставая с кресла и начиная яростно размахивать руками перед лицом Редфокса. Это был шанс.       Нацу аккуратно подтолкнул раму, проскальзывая внутрь кабинета, как ящерица. Люси осталась на стрёме в кустах, нервно сжимая кулаки и косясь по сторонам.       Драгнил на корточках, прячась за рядами столов, пробрался к огромному металлическому шкафу нашел ящик с буквой «Ф». Слава богу, ключ торчал прямо в замочной скважине. С тихим щелчком дверца поддалась. Нацу лихорадочно зашуршал папками.       «Фрид... Фокс... Фуллбастер!»       Он выдернул массивное дело Грея. Сердце стучало как бешенное.  Разворачивать и читать времени не было — Нацу быстро вытащил из кармана телефон, защелкал камерой, снимая страницу с личными данными и адресом. Главное, чтобы не смазалось.       — ...Редфокс, вон из кабинета! Я вызову твоих родителей! — донесся до Нацу оглушительный вопль завуча. Гажил со своей задачей справлялся на одиннадцать из десяти.       Нацу резко задвинул папку обратно, защелкнул шкаф и на полусогнутых метнулся обратно к окну.       — Ну что там? — прошептала снизу побелевшая от страха Люси.       — Есть! — Нацу перемахнул через подоконник, но впопыхах зацепился штаниной за шпингалет. Раздался отчетливый, громкий треск ткани.       — Кто там?! — рявкнул завуч, оборачиваясь на шум к окну.       Гажил среагировал мгновенно — он со стуком уронил на пол тяжелую стопку незаполненных бланков со стола, перетягивая внимание на себя:        — Ой, бес попутал, извините...       Этого мгновения Нацу хватило, чтобы свалиться с подоконника прямо на Люси. Они кубарем покатились по траве, сминая несчастные кусты, и, не сговариваясь, на четвереньках припустили прочь, за угол здания. Через полминуты из дверей школы вальяжно вышел Гажил, на ходу отряхивая руки с абсолютно довольной рожей.       Уже за воротами, тяжело дыша и приводя в порядок растрепанную форму, Нацу победно потряс телефоном, на экране которого четко светился снимок: «Район Минато, дом 12».       — Мы сделали это! Адрес у меня.       Люси, вытаскивая из хвоста засохший лист гортензии, посмотрела на Гажила, который с абсолютно довольной рожей отряхивал её куртку от земли.       — Если мы из-за этого слоуберна загремим на учет в полицию, — вздохнула она, не сдерживая улыбки, — я лично заставлю Грея платить нам моральный ущерб. За каждый день поломанной жизни.       — Не очкуй, красавица. Мы будем все отрицать, — ухмыльнулся Гажил, переплетая свои пальцы с её тонкими пальчиками прямо на глазах у Нацу. — Драгнил, дуй давай к своему психу. А у нас тут... адекватный конфетно-букетный.       Нацу только фыркнул, глядя на эту парочку, и, развернувшись, быстрым шагом направился к метро. Сердце в груди стремилось получить диагноз аритмии.        Пора было заканчивать этот цирк. ***       Эти четыре дня отстранения стали для Грея персональным кругом ада. Ур не стала читать ему нотаций, когда он вернулся бледный и воняющий перегаром. Она просто молча вылила на него ведро ледяной воды прямо в ванной, заставляя включить мозги, а на следующий день выгнала на задний двор. Все эти дни она гоняла его до седьмого пота: изнуряющие тренировки, спарринги, от которых выламывало суставы, и бесконечный ледяной душ. Ур возвращала его в реальность единственным доступным ей способом — через физическую боль, выбивая дурь из мыщц.       Грей и сам не замечал, как по старой привычке, от нервов, постоянно сбрасывал с себя одежду. В доме Фуллбастер тусовался исключительно голышом, заставляя собственное тело вечно находиться в холоде, чтобы хоть как-то остудить закипающие мозги. Тяжелый разговор случился на исходе третьего дня, когда Грей, обессиленный после очередного спарринга, сидел прямо на полу гостиной.       — Я признался ему, Ур, — глухо бросил он, не поднимая глаз. — Вывалил всё. И про то, что следил, и про то, что... помешался.       Он сжал кулаки, чувствуя, как внутри снова разрастается эта душная паника.       — Я не могу быть как Леон, понимаешь? Идеальным, правильным сыном. Из меня не выходит нормальный человек. Меня клинит на Нацу, все мысли к нему сходятся, каждую секунду. Скажи мне честно... я действительно для него… опасен?       Ур остановилась, тяжело опираясь на деревянный шест для тренировок. Она посмотрела на него — сурово, но без капли пренебрежения.        — Ты опасен не потому, что ты имеешь справку, Грей, — спокойно ответила она. — Твоя опасность в давлении. Ты обрушиваешь на человека всю свою пятилетнюю одержимость за один вечер и ждешь, что он под этим весом не согнется. Здоровых людей пугает такая глубина. Пугает, когда чужая жизнь замыкается на них, как петля на шее.       Она подошла ближе и крепко, по-матерински отвесила ему подзатыльник.       — И перестань сравнивать себя с Леоном. Я никогда не считала тебя своей ошибкой или браком. Всё, что я могу сделать для тебя сейчас — это силой удерживать твою крышу, пока её окончательно не сорвало. Возвращайся в реальность, Фуллбастер. Пей таблетки и дай ему переварить твои заскоки.        Грей попытался. Сегодня он упрямо постигал этот чертов дзен, буквально истязая себя физическими нагрузками, чтобы в голове осталась только пустота.       Четвертый день подходил к концу. Леон, накинув куртку, ушел в университет на вечерние лекции. Перед уходом он окинул Грея, отжимающегося на полу в одних безтрусах, коротким, максимально пренебрежительным взглядом. Мол, «страдай-страдай, страдалец хренов».        Грей даже бровью не повел.       Спустя десять минут в тишине квартиры раздался резкий, настойчивый звонок в дверь.       Грей тяжело поднялся с пола. Мышцы приятно горели, пот катился по ключицам и прессу. Леон. Этот идеальный придурок что-то забыл из-за своей поспешности. Ур сегодня у дочери, гостей в этом доме не бывает.       Он даже не подумал натянуть хотя бы штаны. Зачем? Он тут голышом рассекает всю неделю. Размашистой, ленивой походкой Грей подошел к прихожей, со стуком дернул защелку и, распахивая дверь настежь, выдал с ухмылкой:       — Ну и че ты, блять, забыл? Ключи? Или мозги свои идеаль...       Слова застряли в горле.       На пороге стоял не Леон.       Там стоял Нацу. В своей школьной форме, со сбившимся набок клетчатым шарфом, растрепанный и тяжело дышащий, будто бежал сюда пешком от самого метро.       Драгнил, который, судя по всему, всю дорогу репетировал какой-то эпичный, сложный монолог или настраивался сразу прописать Фуллбастеру в челюсть, подавился воздухом на полуслове. Его рот глупо приоткрылся, а глаза округлились до размеров чайных блюдечек. Нацу медленно, как в замедленной съемке, опустил взгляд от мокрых взъерошенных волос Грея, прошелся по каплям пота на рельефной, широкой груди, кубикам пресса... скользнул ниже паховых косточек и... завис. Прямо там. Где не было абсолютно ничего, кроме ФАК…та, что Грей обнажен.       У Драгнила случился моментальный, фатальный системный сбой с синим экраном смерти. За долю секунды парень сравнялся цветом со своими волосами.        Грей застыл, судорожно соображая, почему коврик под ногами кажется таким холодным. Он опустил голову, посмотрел на свои абсолютно голые бедра, потом снова на пунцовое лицо одноклассника. Хваленый дзен, который он выстраивал эти дни, рухнул с оглушительным треском, похоронив под собой всю его гордость. В голову пробилась одна-единственная, совершенно идиотская мысль:       «Пиздец. Он встретил меня с нарисованными усами из крема... А я встретил его вообще без нихуя. 1:1».       Нацу судорожно сглотнул, резко зажмурился и, закрывая лицо обеими руками прямо через свой шарф, истошно, на весь двор заорал:       — Фуллбастер, мать твою!! Ты совсем конченый?! Одежда где?! Одежду надень, придурок!! Хотя бы трусы!!!!