Влюблендурки

      — Надень штаны, придурок! — Нацу выкрикнул это в ладони, почти утыкаясь носом в собственный шарф. Он зажмурился так сильно, что задрожали ресницы.       Грей отшатнулся назад, и краска, мгновенно залившая лицо, обожгла уши. Вся его выдержка, все тренировки Ур пошли по пизде за долю секунды. Он чувствовал себя самым главным идиотом во всей Японии.       — Да блин! — Грей крутанулся на месте, едва не поскользнувшись на гладком полу прихожей, и бросился в гостиную.       Руки тряслись. Внутренняя паника, которую он кое-как заталкивал поглубже последние дни, бахнула в голову чистым адреналином. Он судорожно схватил со спинки стула первые попавшиеся серые спортивные штаны, едва не запутался ногой в штанине, чуть не грохнулся, но всё-таки натянул их. Кое-как завязал шнурок на поясе, даже не думая искать футболку, и бросился обратно, на ходу приглаживая влажные после тренировки волосы.       Нацу всё ещё стоял на пороге. Руки от лица он опустил, щёки горели, а взгляд метался по стенам прихожей, упрямо избегая смотреть на Грея.       Он пришёл. Сам.        Эта мысль стучала в висках Грея сильнее, чем пульс. Нацу Драгнил стоял в его доме. Реальный, растрёпанный, в школьной форме. Не в заблокированном чате, не в кошмарах, не в фантазиях, а прямо здесь.       — Заходи, — Грей кашлянул, пытаясь вернуть голосу хоть какую-то уверенность, но вышло хрипло. — Не стой на пороге.       Нацу дёрнул плечом, разулся с каким-то излишним энтузиазмом и переступил порог. Грей мягко закрыл за ним тяжелую дверь. Щелчок замка прозвучал в тишине дома слишком отчётливо.       Двое парней замерли, в огромной, полутёмной прихожей внезапно потеряв все слова. Нацу, укутанный в свой плотный шарф чуть ли не до носа, и Грей — босой, с голым торсом, чувствующий себя максимально уязвимым.       — Как ты... узнал, где я живу? — Грей первым нарушил тишину, переводя взгляд с Нацу на гладкий пол. Внутри всё сжималось от глупого, детского страха, что Драгнил сейчас развернётся и уйдёт после такой эпичной встречи.       Нацу хмуро зыркнул на него исподлобья, упрямо вскинув подбородок, хотя кончики ушей у него всё ещё оставались ярко-розовыми.       — Меньше знаешь — крепче спишь, — буркнул он, проходя чуть дальше в коридор, рассматривая деревянные панели на стенах. — Нашёлся способ. Неважно.       Грей не стал допытываться. Какая, к чёрту, разница как, если Нацу сейчас у него? Сердце готово было выпрыгнуть из груди. Столько дней тишины, метаний о том, что его вычеркнули из жизни навсегда, закончились вот этим — смущённым сопением Драгнила в их прихожей.       Нацу прошёл в гостиную, огляделся. Комната была просторной, аккуратной, но сейчас на ковре сиротливо валялись деревянный инвентарь для спаррингов.       — У тебя... просторно, — Нацу запнулся, явно пытаясь сбить это неловкое, густое напряжение, повисшее между ними. — И прохладно. Ты специально кондиционер на полную выкрутил, чтобы страдать… аутентично?       Грей невольно хмыкнул, чувствуя, как паника медленно начинает отпускать, уступая место какому-то странному облегчению. Это всё тот же Нацу.        — Это привычка от нервов, — честно признался он, проходя следом и останавливаясь у окна. — Ур заставляла меня ледяной душ принимать, чтобы мозги на место встали.        Нацу остановился в паре шагов. Его взгляд наконец смягчился, растеряв первоначальную агрессию и шок.       — Помогло? — тихо спросил Нацу, теребя пальцами край своего шарфа.       Грей посмотрел на него в ответ. Окна гостиной выходили на запад, и уходящее вечернее солнце окрашивало лицо Нацу в мягкие, тёплые тона.       — Пока ты не позвонил в дверь, думал, что да, — так же тихо ответил Грей, делая полшага вперёд. — Но я рад. Правда. Думал… Ты больше никогда со мной не заговоришь.       Нацу отвёл взгляд, шумно выдохнул в свой шарф и едва заметно, смущённо улыбнулся краешком губ.       — Я тоже так думал.       Повисла тишина. Грей провел по волосам. Нацу сжал руки в кулаки и решительно приказал.       — Ну где твоя конура, веди. Надо… поговорить.       — Пойдем.       Они поднялись на второй этаж. Грей вел Нацу в свою комнату, и с каждым шагом по деревянным ступеням его сердце постепенно отказывало. Внутренности скручивало от удушающего, парализующего страха.       «Он сейчас увидит. Он всё увидит».       Грей толкнул дверь. Нацу зашел первым, бегло осматривая комнату, и замер прямо посреди ковра. Его взгляд намертво прирос к дальней стене. «алтарь». Десятки распечатанных фотографий: Нацу смеется на спортивной площадке; Нацу хмурится над тетрадкой; Нацу, смазанный, ловит языком снежинки. Тот самый фантик с датой, материальное доказательство, что он псих.       Грея накрыло такой волной паники, что на секунду он выпал. Хотелось заслонить стену спиной, сорвать всё это к чертям, но он заставил себя остаться на месте.  Раз уж Нацу пришел сам — пусть видит всю его изнанку. Пусть знает, насколько сильно Фуллбастер помешан.       Нацу стоял неподвижно, его пальцы, вцепились в лямку рюкзака, мертвой хваткой.       — Я пытался бороться, — глухо произнес Грей, ломая тишину. Нацу не обернулся, но его плечи напряглись. — Честно, Нацу. Я пил эти чертовы таблетки, которые мне Ур горстями выписывала. Горькие и мятные... Меня от них тошнило, они отрубают эмоции, но я пил, потому что считал, что не имею права на эти чувства. Понимая что это не нормально так фиксироваться на тебе. Думал, смогу просто молчать. Тихо ходить со стороны с ума и никогда к тебе не приближаться с такими... мотивами.       Грей сделал неуверенный шаг вперед. Обходя парня, его взгляд неотрывно следил за профилем Драгнила.       — Но мысли все равно роились только вокруг тебя. Стоило тебе улыбнуться в коридоре, поспорить с Люси, просто засмеяться...       Нацу медленно повернул голову. Он сглотнул и тихо попросил:       — Это болезнь? Это… из-за той трагедии? — Он чуть повернулся к Грею, поднимая сосредоточенный взгляд.— Расскажешь?       Грей судорожно выдохнул, чувствуя, как ледяной ком в груди начинает немного подтаивать. Он подошел ближе, останавливаясь в полушаге.       — Я почти ничего не помню из детства, — Грей опустил взгляд на свои босые ноги. — Врачи говорят, психика заблокировала всё, что было до. Помню только один день. Следствие  установило потом ее фамилию — Делиора. Психопатка... она ворвалась в наш дом, когда мне было шесть. Взорвала, разнесла всё. Устроила резню. Я несколько часов прятался под тяжелым дубовым столом в гостиной. Ничего не видел, только слышал. Крики, грохот, а потом... кровь. Всё вокруг было красным.       Грей поднял глаза на Нацу. Его руки едва заметно дрожали.       — Меня вытащила Ур. Она была в группе задержания — соседи вызвали полицию. Я не буйный, Нацу. У меня нет приступов агрессии, я не хочу причинять насилие. То, что я постоянно лез к тебе с драками... — Грей горько, слабо улыбнулся, чувствуя себя до невозможности глупо. — Это был единственный способ заставить тебя смотреть на меня. В твоем внимании, даже в твоей злости, когда ты кричал на меня и бил, я находил хоть какой-то смысл. Чувствовал себя живым.       Грей несмело, очень мягко протянул руку и коснулся пальцев Нацу, свисающих вдоль школьных брюк. Кожа Драгнила была горячей, в сравнении с его. Грей аккуратно обхватил его ладонь, увлекая за собой. Нацу не отстранился. Позволил переплести их пальцы.        От этого простого, интимного жеста у Грея перехватило дыхание.       — Раз уж ты пришел... — прошептал Грей, заглядывая в темно-зеленые глаза напротив. — Скажи мне хоть что-нибудь. Пожалуйста.       Нацу замер, глядя на их соединенные руки. Краска, медленно и густо заливающая его лицо, дошла до самой линии роста волос. Он выглядел до невозможности смущенным, сердитым на самого себя и дико трогательным.        Драгнил судорожно вздохнул, переступая с ноги на ногу, и шумно выдохнул прямо в свой шарф.       — Ну ты и придурок, Фуллбастер, — тихо, сопением выдавил Нацу. Он упрямо отвернулся к окну, но ладонь Грея не выпустил, наоборот, едва заметно сжал в ответ. — Больной наглухо придурок... Но... Короче...       Он замялся, его кадык дернулся. Было видно, каких титанических усилий ему стоит этот разговор.        — В общем, во мне это тоже... откликается. То, как ты ко мне относишься. Это... странно. И пугает меня до усрачки. Но когда ты ушел тогда... на кухне... я понял что мне без этого твоего дурацкого взгляда стало как-то... Не по себе. Вот.       Нацу окончательно уткнулся носом в клетчатый шарф, пряча пунцовые щеки, и сердито засопел.       А Грей смотрел на него. В груди разливалось такое бешеное, концентрированное счастье, от которого перехватывало дыхание. Нацу Драгнил, его недосягаемый, яростный свет, стоял в его комнате, смущался, краснел и выдавливал из себя это кривое, нелепое, но такое настоящее признание.       Для Грея это было больше, чем взаимность. Это было спасение.       Видеть Нацу таким — растерянным, расплавленным собственным смущением, без привычных кулаков и защитной злости — было лучшим, что Грей испытывал за всю свою жизнь.       Он не стал спешить. Медленно, давая Нацу каждую секунду на то, чтобы передумать, Грей поднял их соединённые руки. Мягко перехватил горячую ладонь Драгнила за тонкое запястье и, как и в прошлый раз у него на кухне, прижался губами к нежной внутренней стороне. Нацу крупно вздрогнул, но руку не отдернул, только прерывисто вздохнул.       Грей опустил их руки, но не выпустил. Он аккуратно прижал ладони Нацу к своей голой груди — прямо туда, где под рёбрами сумасшедшим темпом колотилось сердце.       — Я тоже не знаю, что со всем этим делать, — тихо признался Грей, глядя Нацу прямо в глаза. — Я не знаю, как правильно, Нацу. Меня никто этому не учил.       Он плавно потянулся вперёд, оставляя Нацу вагон времени, чтобы отстраниться, оттолкнуть, сбежать. Но Драгнил остался на месте. У него в глазах на секунду промелькнуло откровенное: «Сгорел сарай, гори и хата». Нацу зажмурился и сам подался навстречу.       Их губы встретились. Это был первый по-настоящему осознанный, добровольный поцелуй. Нацу неумело, но с каким-то горячим отчаянием ответил, сминая губы Грея, и у Фуллбастера внутри окончательно сорвало все предохранители.       Грей тут же собственнически обнял его за талию, прижимая к себе, и утянул назад, на стоящий рядом небольшой диван. Упал на подушки, увлекая Нацу за собой, перехватил инициативу и устроил его сверху, поверх своих бёдер. Грей целовал его глубоко. Слыша лишь их громкое дыхание и влажный сладкий звук близости.  Пьянел от тепла чужого тела, от вкуса, от того, как Нацу пальцами судорожно вцепился в его плечи.       В какой-то момент Грей почувствовал, как Нацу под его руками резко напрягся. Тело Драгнила словно задеревенело от осознания, в какой позе они оказались.       Грей мгновенно отстранился. Тяжело дыша, он спустился губами ниже, утыкаясь Нацу в шею, прямо в нежный сгиб. Туда, где у Драгнила темнели две крошечные родинки. Грей пять лет смотрел на них издалека в школьной раздевалке. Пять лет мечтал коснуться их хотя бы пальцем. Теперь он мягко, успокаивающе поцеловал их, чувствуя, как под его губами бешено бьётся пульс Нацу.       — Эй... — тихо выдохнул Грей в его кожу, крепко, но надёжно удерживая Нацу за талию. Преодолевая собственное смущение выдавил: — Всё нормально. Слышишь? Я… ничего не буду делать. Ничего, на что ты сам… не дашь добро. Мы просто целуемся.

***

      Нацу медленно, судорожно сглотнул. Горячая волна гормонов и тепла прикосновений, близости окончательно накрыла его, вымывая из головы остатки паники. Он расслабился в чужих руках, шумно выдыхая Грею куда-то в ключицу.       — Заткнись, Фуллбастер, — сдавленно пробормотал Нацу, но сам первый потянул Грея за волосы обратно к себе.       И они снова поцеловались — уже без страха, медленно, растворяясь в этом волнительном тумане. Каждый вдох и прикосновение отдавали в груди сладким замиранием. И не только в груди…       Нацу вышел из дома Фуллбастера  с чувством, будто у него внутри взорвалась петарда. Губы горели, шея предательски зудела, а в ушах до сих пор стоял этот хриплый, тихий голос Грея: «Ничего не буду делать, на что ты не дашь добро».       — Придурок... Конченый, — Нацу на автомате поправил свой шарф, натягивая его чуть ли не на самые глаза, чтобы спрятать пылающее лицо от редких прохожих.       Стоило ему спуститься в метро, он вытащил телефон. Экран завалило уведомлениями. Мессенджер разрывался. _________________________________ Lusi (18:12): Нацу!!! Ты дошел? Lusi (18:15): Нацу, ответь, мне страшно! Lusi (18:22): Драгнил, блин, если ты не ответишь через 5 минут, я звоню в полицию и Ур! Ты живой вообще?! Его там не разорвало от твоего визита?! Lusi (18:30): АЛЁ!!! _______________________________       Следом шло сиротливое смс с незнакомого аккаунта, в котором Нацу без труда узнал Редфокса: _______________________________ Gajil (18:35): Слышь, огнедышащий, черкани мелкой, что тебя не съели. Она мне весь мозг вынесла, пока мы гуляем. У меня уже уши пухнут от её паники. Будь человеком, короче. _______________________________       Нацу фыркнул, чувствуя, как к горлу подкатывает смешок. Пальцы соскальзывали с клавиатуры от волнения, но он быстро создал общий чат и набрал ответ: _______________________________ Natsu: Да живой я, отвалите! Всё нормально. Lusi: НОРМАЛЬНО?! И это всё?! Вы поговорили?! Он... вы... Ну?! Свершилось?! Natsu: Всё, Люси, отстань, я в метро, связь говно. Потом расскажу. Скоро буду дома. _______________________________       Он заблокировал экран и прислонился затылком к прохладному стеклу вагона. Мир вокруг казался каким-то нереальным, картонным. Поезд стучал по рельсам, люди вокруг читали что-то в телефонах, а Нацу внутри просто плавился. Неужели это всё взаправду? Неужели он только что сидел на диване в комнате Грея — того самого Грея, с которым они пять лет месили друг друга в кровь?       В памяти, как назло, в самых ярких красках вспыхнул поцелуй. То, как Фуллбастер бережно, но крепко держал его за талию. Как его прохладные пальцы зарывались в розовые волосы. И самое позорное, от чего Нацу захотелось провалиться сквозь землю прямо тут, на глазах у пассажиров метро — то, как он сидел у Грея на коленях. Из-за того, что Фуллбастер был в одних тонких спортивках, Нацу слишком отчетливо, кожей почувствовал чужое, твердое возбуждение. И, что еще хуже, свое собственное.       «Господи, какой же бред...» — Нацу зажмурился, чувствуя, как краска снова заливает шею. Гормоны хлестали через край, выбивая из головы остатки здравого смысла.       Телефон снова пискнул. Сердце Нацу сделало кульбит. _________________________________ Gray: Напиши, как доберешься. И... спасибо, что пришел. _________________________________       Нацу зло застучал пальцами по экрану, врубая привычный защитный режим «агрессивного Драгнила», хотя сам внутри сгорал от смущения: _______________________________ Natsu: Доеду как-нибудь, не маленький! И вообще, купи себе футболку, эксгибиционист хренов! У меня до сих пор глаз дёргается! _______________________________       Ответ прилетел почти мгновенно: ________________ Gray: Слушаюсь.) ________________       — Дебил.        Нацу спрятал телефон в карман и уставился в темное окно туннеля, где отражалось его собственное, глупое, расплывшееся в улыбке лицо.        Мысли, крутившиеся вокруг романтики, внезапно вильнули куда-то совершенно не туда, в зону взрослой и пугающей реальности.       «Подожди... — Нацу нахмурился, и его глаза панически округлились. — Если у нас всё... ну, типа, всерьез. Это что, мы рано или поздно дойдем до... ТОГО САМОГО?»       Подростковый мозг, не готов был к таким резким поворотам. Тараканы в голове устроили общий сбор. Нацу судорожно сглотнул. Два парня. Это же... как там вообще всё устроено?       «Так, стоп. А кто из нас... Ну... сверху?» — эта мысль бахнула по сознанию, как тяжелый кирпич.       Нацу представил Фуллбастера — с его ростом, этим рельефным голым торсом и собственническим взглядом. Представил, как тот нависает над ним, и внутри всё сладко сжалось, что чуть коленки не подогнулись, но тут же включилась упрямая драгниловская гордость.       «В смысле?! Я — и снизу?! Да щас, разбежался, ледышка хренова! Я главный в этой паре! Я лидер! Я ему сам...» — Нацу аж кулаки сжал от возмущения, сердито сопя на весь вагон. Мысль о том, чтобы уступить Грею хоть в чём-то, даже в постели, казалась покушением на его пацанскую честь. Но стоило воображению нарисовать картинку чуть подробнее, как Нацу окончательно сломался.       — Да ну нафиг, — вслух буркнул он, хватаясь за поручень. Он злился на себя, на Грея, на эти дурацкие мысли, которые вообще не должны были лезть в голову после первого же нормального поцелуя.       Выскочив на своей станции, Нацу быстрым шагом пошел к дому, сердито пиная подвернувшийся под ноги камушек. Глава его пятилетнего одиночества и глупой вражды была официально закрыта. Впереди начиналось что-то абсолютно новое — непонятное, дико смущающее, до краев наполненное ментоловой свежестью и бешено стучащим чужим сердцем под ладонью. И Нацу, кажется, был к этому готов. Ну, почти.       Я буду сверху!! Я!! Ну я же, да?