береги его

солнце только вставало. оно ещё не показалось из-за горизонта, но небо на востоке уже светлело - бледно-голубое, с розовыми прожилками у самого края. роса блестела на траве за окном, и где-то вдалеке, на ферме, уже проснулся первый петух. в комнате было тихо - только часы тикали на стене да марио дышал рядом. ровно, глубоко, спокойно. луиджи открыл глаза. он полежал минуту, глядя в потолок. потом повернул голову и посмотрел на брата. марио спал на боку, свернувшись калачиком. одеяло сползло с его плеча, обнажая старые бинты - чуть сбившиеся, с сероватыми краями. лицо у марио было расслабленным - без привычной лёгкой усмешки. губы чуть приоткрыты, ресницы неподвижны. он выглядел моложе, когда спал. почти беззащитным. -спи. - прошептал луиджи едва слышно. марио не шевельнулся. луиджи осторожно сел на кровати, спустил ноги на пол. потянулся - выгнул спину, закинул руки за голову, хрустнул шеей. нашёл на полу трусы, натянул их. потом шорты - старые, выцветшие. потом майку - тонкую, белую, которую всегда надевал под кофту. с тумбочки взял телефон и сунул в карман шорт. зеленый посидел еще минутку и пошел в ванную комнату. --- ванная была маленькой, с пожелтевшей плиткой и зеркалом, которое вечно запотевало. луиджи открыл кран. дёрнул ручку - раз, другой. вода не пошла. он подождал несколько секунд, повернул сильнее. из крана вырвалось только шипение, потом всхлип - и тишина. -чёрт, - сказал луиджи тихо. в чайнике на кухне ещё оставалась вода - вчерашняя, холодная. он налил её в кружку и вернулся в ванную. плеснул воду на лицо. холодно, но хоть так. потёр щёки, провёл мокрыми пальцами по глазам. взял кусок серого мыла - пахло мятой и почему-то детством - намылил руки, умылся ещё раз.  стоял, глядя на щетину и капли, которые стекали с подбородка в раковину. -потом побреюсь, - сказал зеленый сам себе. вытер лицо полотенцем - жёстким, пахнущим солнцем. и пошёл на кухню. --- кухня встретила его прохладой и запахом сухих трав, развешанных у окна. луиджи поставил чайник на плиту - старый, эмалированный. зажёг газ. достал из шкафа кружку - любимую, с отбитой ручкой, которую никак не мог выбросить. пока чайник грелся, он подошёл к окну. за окном был двор. потом тропинка. потом поле, ещё влажное от росы. небо уже посветлело, солнце только-только выглянуло из-за леса, и трава горела изумрудом там, где касался свет. вдалеке, у сарая, возились птицы. -ни тучки, - сказал луиджи сам себе. - повезло. чайник засвистел. луиджи залил кипяток в кружку с растворимым кофе. сел за стол и достал телефон. экран загорелся. девять пропущенных. три от тётушки тоад. два от соседа. остальные с незнакомых номеров. -чёрт, - прошептал он. отхлебнул кофе -горячий, горький. нажал на обратный вызов. в трубке зашипело, потом щелкнуло. -луиджи! - голос тётушки был высоким, взволнованным. - слава грибам, дозвонилась! -что случилось, тётушка? - луиджи прижал телефон плечом к уху. -воды нет с самого утра! помидоры вянут, а у меня заказ на послезавтра! ты не знаешь, что случилось? -давление упало или совсем не течёт? -совсем! я уже к соседям звонила - у них тоже воды нет! - она понизила голос. - и знаешь, там же вчера дуб упал. прямо в том районе, где трубы лежат. может, прорвало? -хм, возможно. хорошо, - сказал луиджи. - выдвигаюсь. он положил трубку. допил кофе одним глотком, встал.  пошёл в спальню. марио даже не пошевелился. лежал так же, на боку, дышал ровно. луиджи открыл шкаф. натянул привычную зеленую кофту - мягкую, с длинными рукавами. застегнул лямки комбинезона на ходу - сначала правую, потом левую, поправил, что бы не давило.  вышел в коридор и свернул к кладовке. кладовка была тёмной и тесной. пахло старой краской, сухими травами и металлом. на полке, в углу, стоял синий ящик - старый, с облупившейся краской и металлической ручкой. луиджи подхватил ящик привычным движением. ручка холодила ладонь. ящик был тяжёлым - внутри лежали ключи, болты и всякая всячина. уже взялся за ручку входной двери - и остановился. вернулся в спальню. на тумбочке нашёл листок бумаги - рекламную листовку, пустую с обратной стороны. взял карандаш. написал: «на восточном поле прорвало трубу. вернусь к обеду. не волнуйся» положил записку на тумбу - так, чтобы марио сразу увидел, когда откроет глаза. наклонился, поцеловал брата в висок. коротко, едва касаясь. красный вздохнул во сне. может, почувствовал. может, нет. луиджи вышел из дома. дверь за ним закрылась тихо - он придержал ручку, чтобы не хлопнуть. солнце уже поднялось выше, и тропинка уходила вперёд - ровная, сухая, с редкими лужами от вчерашнего дождя. в воздухе пахло мятой, росой и тем особенным утром, когда всё только начинается. где-то вдалеке, за полем, чернел лес. луиджи поправил лямку ящика и зашагал быстрее. марио проснулся от того, что солнце било прямо в лицо. он поморщился, попытался отвернуться - и зашипел. левое плечо отозвалось тупой, ноющей болью. старая рана, которая никогда не заживала до конца. к ней можно привыкнуть, но не забыть. он полежал несколько секунд с закрытыми глазами, слушая тишину. тишина была неправильной. обычно по утрам луиджи возился на кухне - гремел посудой, напевал что-то под нос, иногда ругался, если если что то не получалось. сейчас было тихо. слишком тихо. марио открыл глаза. рядом никого. одеяло остыло. подушка - пустая, примятой осталась только его сторона. -лу? - позвал он хрипло. никто не ответил. марио сел на край кровати, опустил ноги на пол. потёр лицо ладонями, сгоняя остатки сна. потянулся - здоровой рукой, левую бережно, не нагружая. на тумбочке, прямо на его телефоне, лежал листок. рекламная листовка, исписанная с обратной стороны. карандаш, торопливые буквы, которые он узнал бы из тысячи. «на восточном поле прорвало трубу. вернусь к обеду. не волнуйся» марио прочитал дважды и вздохнул. -не волнуйся, - повторил он вслух. - конечно. он положил листок обратно на тумбу, встал. нашёл на полу комбинезон, натянул его - синий, старый, с потёртыми лямками. левую лямку застегнул свободно, почти не затягивая, чтобы не давило на плечо. вышел на кухню. на столе стояла его любимая кружка. тёмный кофе давно остыл, на поверхности застыла тонкая пенка. марио взял кружку, сделал глоток. горько, холодно - но пить можно. он стоял у окна, пил кофе и смотрел на тропинку, которая уходила в поле. туда, где вчера вечером, ещё до темноты, ветер повалил старый дуб. «луиджи ушёл один, - думал марио. - снова один. хотя знает, что под дубом тесно, что ему одному не справиться. прям герой.» он допил кофе, поставил кружку в раковину. нашёл в хлебнице кусок хлеба, откусил на ходу - жёсткий, вчерашний. взял чайник с плиты и запил водой прямо из горлышка. натянул ботинки, не завязывая шнурки - потом, на ходу. вышел из дома. дверь за ним хлопнула - он не стал ее придерживать.