Жертва дракона

«В детстве меня пугали драконами. Никто не предупредил, что один из них окажется красивее любого кошмара.» Нортвейн. Ледяные земли. Замок дракона. Марисель. — «Боже, это чёртов дракон», — мысль пришла с невероятной скоростью. Он смотрел на меня, и в его взгляде не было ни злости, ни удивления. Только спокойное, изучающее любопытство. Пар окутывал комнату густой дымкой, сквозь которую мир казался нереальным — будто сном или горячечным бредом. Тепло купели после ледяных коридоров замка ударило в голову почти болезненно. Но не так болезненно, как его взгляд. Янтарные глаза с узкими вертикальными зрачками не моргали. Вода слегка колыхнулась, когда мужчина медленно выпрямился. Капли стекали по его плечам и груди, исчезая в тёмной воде. На коже я заметила странные, едва различимые линии — будто золотые трещины или старые шрамы, слабо светящиеся в пару. Моё тело отказывалось двигаться. Я должна была убежать. Должна была хотя бы опустить глаза. Его присутствие давило на пространство так же, как давили горы Нортвейна — огромные, древние, опасные. Мужчина медленно наклонил голову набок, разглядывая меня. Затем его взгляд скользнул ниже — на ноги в мокрой обуви, на рваную одежду, дрожащие руки, синяки, засохшую кровь у губ. Я отступила на шаг. Мужчина замер. Его глаза резко сузились. В воздухе что-то изменилось. Я почувствовала это кожей — странную дрожь, будто сама магия в стенах замка проснулась. Он медленно поднялся из воды, не торопясь. Его совсем не смущало, что он полностью обнажён. Я впервые видела обнажённого мужчину. И то, что я была потрясена, — это мягко сказано: он был полностью голый, он дракон, он сейчас меня сожрёт… Он был огромен. Выше любого мужчины, которого я видела раньше, широкоплечий, с телом, в котором ощущалась не просто сила — а что-то хищное, нечеловеческое. Пар скользил по его коже, а янтарные глаза не отрывались от меня. — Ты не вовремя, — сказал он низким бархатным голосом, который будто вибрировал в груди. Какая нелепая ситуация. Я — немая жертва, которую привезли ему на поживу, а он в купальне и смотрит на меня так, будто я пришла на чай. Я отвела взгляд, но он всё равно упал на его обнажённую грудь, на капли, стекающие по коже; я боялась опустить взгляд ниже, потому что и так увидела слишком много. Я открыла рот, чтобы ответить, но из горла вырвался лишь хрип. Попыталась снова — и снова ничего. Слова застряли внутри, разбиваясь о невидимую преграду. Зелье. Я вспомнила слова мачехи: — «Чтобы не кричала и не молила о пощаде. Драконы не любят визга.» Паника хлынула в грудь. Я схватилась за горло, глядя на дракона широко раскрытыми глазами. Попыталась жестами объяснить, что не могу говорить — показывала на рот, качала головой, пожимала плечами. Он смотрел на меня с интересом, чуть склонив голову набок. — Немая? — спросил он, и в голосе прозвучали нотки любопытства. Дракон наблюдал за моей отчаянной пантомимой, и уголок его губ дрогнул в улыбке. Он медленно подошёл ближе — слишком близко. Вода стекала по его телу струями, и я, несмотря на панику, невольно опустила взгляд ниже, а затем резко отвернулась, чувствуя, как жар заливает щёки. Я не чувствовала от него запаха человека. От него пахло дымом, зимой… и огнём. — Тебя опоили зельем, — сказал он, и это не было вопросом. — Чтобы ты не могла говорить. Чтобы не просила о пощаде. Я закрыла глаза. Он стоял прямо передо мной, мокрый, обнажённый, и смотрел сверху вниз. Его рука потянулась к моему подбородку, тёплые влажные пальцы коснулись кожи, заставляя поднять голову. — Открой рот.Это был приказ, не терпящий возражений. Я подчинилась. Губы раскрылись, и я почувствовала, как его пальцы скользнули внутрь, касаясь языка, нёба, проникая глубже. Я вздрогнула, но не отпрянула. Его пальцы пахли водой и чем-то древним, как камень после дождя. Он изучал мой рот с клиническим спокойствием, я чувствовала, как его взгляд прожигает меня насквозь. Прошло несколько долгих секунд, прежде чем он убрал руку. — Зелье немоты. Простое, но действенное. Снимается только поцелуем дракона, — сказал он, глядя на меня с лёгкой усмешкой. — Иронично, не находишь? Он не ждал ответа. Его рука легла мне на затылок, пальцы запутались в тёмных волосах. Он притянул меня к себе. Я не сопротивлялась — только застыла, глядя в его янтарные глаза, чувствуя его дыхание на своих губах. — Ты пришла ко мне как жертва, — прошептал он. Его губы замерли в миллиметре от меня. Я закрыла глаза, и дикий страх бился где-то глубоко в груди. Вдруг резкая боль пронзила шею — челюсть дракона сомкнулась на нежной коже, прорвав её до крови. Я вскрикнула, но звук вышел глухим, задавленным, разбившись о немоту. Я попыталась оттолкнуть его, но руки упёрлись в мокрую грудь, скользя по мышцам без всякой силы. Горячая струя крови потекла по ключице, затекая под ворот моей лёгкой платья. Дракон не отпускал. Я чувствовала, как его язык прижимается к ране, как он втягивает кровь глубокими, жадными глотками. В глазах потемнело. Колени подогнулись, и я начала оседать, но он подхватил меня, прижимая к себе. Его рот оторвался от шеи, и я услышала его голос — низкий, довольный, почти мурлыкающий: — Ты лакомый кусочек, — он облизнул губы. Я прижала дрожащую руку к шее. Пальцы мгновенно стали влажными. Кровь. Тёмная в синеватом свете купальни, горячая, почти обжигающая. Она пропитывала тонкую ткань платья, медленно стекая вниз по ключицам. У меня кружилась голова. Дракон смотрел на это так спокойно, будто ничего необычного не произошло. Как будто он только что не укусил меня. Как будто моя кровь на его губах была чем-то естественным. Он провёл языком по нижней губе, стирая красный след, и янтарные глаза снова встретились с моими. — Если хочешь жить, — повторил он низким голосом, — родишь мне наследника и можешь идти на все четыре стороны. Его тон был ровным. Почти безразличным. У меня перехватило дыхание. Я смотрела на него широко раскрытыми глазами, не веря услышанному. Внутри всё сжалось от страха и ярости одновременно. Я резко покачала головой, отступая ещё на шаг. Нет. Нет. Нет. Но голоса всё равно не было. Лишь немая паника. Его взгляд задержался на моих губах. В уголке рта едва заметно дрогнула тень улыбки — совсем не доброй, скорее хищной и заинтересованной. — С твоей немотой разберёмся позже, — тихо сказал он. Он подошёл ещё ближе. Теперь между нами оставалось всего несколько шагов. Я почувствовала тепло его тела даже сквозь холодный воздух купальни. — Так даже интереснее, — добавил он почти лениво. — Когда ты молчишь. По спине пробежал холод. Я хотела ответить, хотела возразить. Правда хотела, но не могла. Я подняла глаза, глядя в его лицо. Наследник. Он хочет, чтобы я родила ему ребёнка. Дракона? Разве это возможно? У меня всё равно не было другого выбора — либо это, либо смерть. Он сейчас буквально меня сожрёт, он уже укусил меня. Дракон передо мной был действительно бездушным чудовищем, именно таким, каким его описывали легенды. Я отступила на шаг, пока спина не упёрлась в холодный камень у двери. Бежать. Единственная мысль, которая оставалась в голове. Бежать отсюда. От него. Из этого замка. Из этого проклятого Нортвейна. Но я понимала, насколько это бессмысленно. Дракон смотрел на меня так, будто видел каждую мою мысль ещё до того, как она успевала оформиться. Его янтарные глаза медленно сузились. — Тебя пугает не то, что я сказал, — тихо произнёс он. — Тебя пугает то, что у тебя нет выбора. В груди что-то сжалось. Потому что он был прав. Я сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. — Как тебя зовут? — вдруг спросил он. Я молчала. Не потому что не хотела отвечать. Я ведь не могла. Его взгляд скользнул по моему лицу, он тяжело выдохнул через нос, словно только сейчас окончательно вспомнил про проклятое зелье. — Точно. — Он хмыкнул. — Я Рейгар Велкарис. Драконы не любят простые титулы вроде «король». Поэтому обычно меня называют Властелином Чёрного Неба, а люди вроде тебя дали мне прозвище — Каменный Король. Он произнёс своё имя с безумной гордостью, будто действительно гордился собой, своим титулом, властью и силой. Дракон протянул руку и коснулся моего подбородка, заставляя поднять лицо. Его пальцы были горячими, почти обжигающими кожу. — Ты дрожишь. Боишься? Или злишься? Он наклонился ближе, я почувствовала его дыхание на своей щеке. Запах серы и старого пепла. — Мне нравятся молчаливые. Они хотя бы не лгут словами. Будешь хорошей девочкой, и, возможно, я отпущу тебя, когда ты сделаешь своё дело. — Он улыбнулся, обнажая острые клыки. Его пальцы скользнули с подбородка вниз, к шее, остановившись на тонком шраме, который был там до него. Он провёл по нему подушечкой большого пальца, и я почувствовала жар даже от этого мимолётного прикосновения. — Красивый шрам, — задумчиво произнёс он. — Кто тебя наградил? Или сама? Я молчала, не могла ответить, но даже если бы могла, не уверена, что захотела бы. Он отступил на шаг, позволяя мне увидеть его полностью обнажённым. Мощные плечи, широкая грудь, покрытая старые шрамами — некоторые из них выглядели так, будто их оставили не люди и не звери. Тонкая полоса тёмных волос тянулась от пупка вниз к бёдрам. Он не скрывался и не смущался. — Раздевайся, — сказал он просто. — Вода остывает. Я посмотрела на него. Потом на воду. Потом снова на него. Он приподнял бровь. — Я сказал что-то непонятное? Или ты предпочитаешь, чтобы я помог? В его голосе звучал гул, но глаза оставались серьёзными. Он ждал, проверял. Медленно, не отрывая взгляда от его глаз, я подняла руки, чтобы снять платье через голову. Ткань, пропитанная паром, липла к коже. Я расстегнула первую пуговицу. Вторую. Я чувствовала, как его взгляд прожигает каждое моё движение, как воздух между нами становится плотнее, горячее. Платье упало на каменный пол. Я не торопилась. Его глаза скользили по моей груди, по животу, по рёбрам — я была худощава, деревенская еда не балует, но во мне была сила, гибкость. Амулет на моей шее будто вспыхнул светом на одно мгновение. Дракон заметил это. Он наклонил голову, прищурился, но ничего не сказал. Теперь на мне оставалась лишь тонкая рубашка, которую носили как нижнее бельё под платьем. Я не спешила её снимать. Стояла перед ним — мокрая от пара, молчаливая — и продолжала смотреть прямо в его звериные глаза. В купальне слышались только треск факелов и моё дыхание. Я сделала шаг вперёд, навстречу ему, чувствуя, как каменный пол холодит босые ступни. Он резко вдохнул и задержал дыхание. Я увидела, как расширились его ноздри, как жёлтый огонь в глазах вспыхнул ярче. Он смотрел на моё тело — на изгиб талии, на тёмные круги сосков, затвердевших от прохлады камня и жара его взгляда. — Ты меня удивляешь, — хрипло произнёс он. — Обычно вы плачете. Падаете на колени. Умоляете. Я стояла прямо, не отводя взгляда. Я немая, но моё тело говорило за меня — я не сломаюсь. Пока что. Он это увидел, и это разожгло его сильнее, чем любая покорность. Я чувствовала жар, исходящий от его тела, видела, как играют мышцы под кожей при каждом движении. Он поднял руку и коснулся моего плеча — кончиками пальцев, едва-едва, проводя вниз по руке, оставляя за собой дорожку тепла. — Твоя кожа холодная, — его голос был низким, почти рычащим. Он взял меня за руку и повёл к воде. Его ладонь была горячей, шероховатой, полностью накрывала мою. Я просто шла за ним, будто окутанная чарами. Мои ноги коснулись края бассейна, и я почувствовала, как пар окутал меня — влажный, тяжёлый. Он остановился у самой воды, повернулся ко мне, его глаза горели. Он наклонился, и его губы оказались у моего уха, горячее дыхание обжигало кожу. — Заходи в воду, — прошептал он. — Или я занесу тебя сам. Я сделала шаг в воду. Горячую, слишком горячую. Я зашла глубже, пока вода не достигла талии, и обернулась к нему. Пар поднимался над поверхностью, но я видела его силуэт сквозь белую пелену. Он не спешил, наблюдал, как вода стекает по моему телу, блестит на коже в свете факелов, собирается каплями и скользит вниз. Он облизнул губы, я увидела, как его грудь поднимается и опускается, а дыхание становится глубже. Его тело разрезало горячую гладь, и когда он полностью погрузился, вода доходила ему до груди. Он подплыл ко мне, не отрывая взгляда. Волна горячей воды омывала меня, когда он оказался рядом. Дракон протянул руку и положил ладонь на мою талию, притягивая ближе. Теперь мы стояли в воде, прижатые друг к другу. Я чувствовала его возбуждение у своего живота. Он наклонился, его губы почти касались моих. В его звериных зрачках я видела отражение себя — мокрой, обнажённой, молчаливой. И в этом отражении он точно видел страх, который я пыталась скрыть. Я замерла, когда его губы оказались так близко. Слишком близко. Горячая вода сжимала тело со всех сторон, пар оседал на коже, а его рука на моей талии казалась тяжёлой, почти властной. Я чувствовала тепло его груди, силу рук, его дыхание у своего лица. И вдруг меня накрыло осознание. Здесь. Сейчас. Он действительно может сделать это просто здесь. Без вопросов. Без разрешения. Потому что для него я — лишь та, кто должна родить наследника. Жертва. Страх ударил резко и сильно. Я дёрнулась в его руках, инстинктивно пытаясь отстраниться. Сердце заколотилось так бешено, что стало больно дышать. Я покачала головой, глядя на него широко раскрытыми глазами. Нет. Пожалуйста, нет.