Жертва дракона

«Самыми страшными чудовищами оказываются не те, что ждут в темноте. А те, к которым тебя ведёт собственная судьба». Марисель Последнее, что я помнила, — это лицо отца. А потом всё исчезло. Сколько времени я была без сознания, не знаю, но когда очнулась, почувствовала лишь дрожь повозки, которая ехала по каменистой дороге, увозя меня всё дальше от дома. Я сидела на холодном полу клетки, обхватив колени руками, и смотрела, как за прутьями проплывают знакомые поля и рощи. В груди разрасталась ледяная пустота. — «Они даже не попрощались по-настоящему, — подумала я, впиваясь ногтями в ладони. — Отец даже не посмотрел мне в глаза, а Элина... улыбалась». Амулет на шее нагрелся, словно отвечая на мою боль. Я коснулась его пальцами, вспоминая, как мать когда-то рассказывала мне сказки и легенды о драконах. Я горько усмехнулась сама себе. — «Быть съеденной драконом — вот моя судьба?» Я подняла взгляд к небу — серому и тяжёлому. — «Интересно, он убьёт меня сразу или сначала будет играть со мной? Говорят, драконы любят запугивать жертву перед смертью». Страх пульсировал где-то в груди, но вместе с ним росла и злость. — «Я не хочу умирать. Не так. Не ради того, чтобы Элина могла спокойно спать в своей шёлковой постели». Повозка подпрыгнула на камне, и я больно ударилась плечом о прутья. Я зашипела, потирая ушиб. В моих глазах мелькнул опасный огонёк. — «Если я умру, то заберу с собой хотя бы кусок этой твари». Повозка везла меня долго. Настолько долго, что время начало терять смысл. То я проваливалась в тяжёлую полудрёму, то снова просыпалась от очередного удара колёс о камни. За узкими прутьями клетки мир менялся медленно. Знакомые равнины остались далеко позади, уступив место более холодным землям. Север начинался незаметно. Сначала исчезли поля. Потом деревья стали темнее, выше и гуще. Чёрные хвойные леса тянулись вдоль дороги, словно стены, сквозь которые не проходил свет. Ветви покрывались серебристым инеем даже днём, а ветер выл между стволами так, будто там кто-то шептался. Чем дальше меня увозили на север, тем сильнее я ощущала нечто странное. Воздух здесь был... тяжелее. Будто настолько пропитан магией, что её можно было вдохнуть. Однажды ночью я проснулась и увидела за прутьями зеленовато-синее сияние. Северное сияние. Оно текло по небу, словно живое существо, освещая ледяные фьорды далеко внизу. Чёрное море билось о скалы, а где-то в тумане раздавался вой. СЕВЕР — ЛЕДЯНЫЕ ЗЕМЛИ (Нортвейн) Суровый холодный край, где само выживание уже является ресурсом. Даже люди с юга знали легенды об этих местах. Здесь зимы никогда не заканчивались. Здесь в горах добывали ледяное железо — металл, который не ломался даже в самые лютые морозы. Здесь жгли белый угольный камень, дававший жар вдвое сильнее обычного огня. А в ледяных пещерах, говорили, хранились кристаллы памяти — куски замёрзшей магии, способные удерживать чужие воспоминания столетиями. Но страшнее всего были не ресурсы. А драконы. Старые истории рассказывали, что чем дальше заходишь на север Нортвейна, тем ближе оказываешься к древней драконьей магии. Словно сама земля здесь принадлежала не людям. Север питал драконов своей силой. Карета остановилась так резко, что я снова ударилась — на этот раз головой. Мужчины спрыгнули с карети, и их тяжёлые шаги захрустели по гравию. — Выходи, — прогудел один из них, отпирая дверцу клетки. — Дальше пойдёшь сама. Дракон не любит, когда к его логову подъезжают слишком близко. Я медленно поднялась, разминая затёкшие ноги. Колени дрожали, но я заставила себя ступить на землю. Воздух здесь пах иначе — серой, гарью и чем-то тяжёлым. — «Что мне делать? — спросила я саму себя. — Кричать? Ждать, пока он сам выйдет?» Мой голос так и не вернулся. Я не могла произнести ни слова, даже возразить. Мужчины уже запрыгнули обратно в карету. Хлестнули лошадей, и экипаж рванул прочь, оставляя меня одну перед чёрным провалом у подножия скалы. Ветер донёс запах дыма, и где-то в глубине горы послышался низкий гул — словно сама земля застонала. Вокруг возвышались чёрные скалы, покрытые льдом. Где-то высоко над ними виднелся замок. Огромное каменное сооружение, встроенное прямо в гору, словно его вырезали из самой скалы. Башни поднимались острыми тёмными зубцами к самому небу, а между ними мерцали голубоватые огни. К замку вела узкая дорога-серпантин. Именно туда я и собиралась идти. Что мне ещё оставалось? Замёрзнуть прямо здесь? Я шла одна. Ветер рвал волосы, плащ почти не грел, а ноги скользили по льду. Иногда мне казалось, что за деревьями кто-то движется. Большие тени. Слишком большие для волков. Однажды я даже услышала тяжёлое дыхание позади себя, но, обернувшись, увидела лишь тёмный лес и зелёное сияние северного неба между ветвями. Нортвейн наблюдал. Всё здесь словно было живым. Дорога оказалась гораздо длиннее, чем казалось снизу. Замок будто насмехался надо мной — стоял высоко над скалами, огромный и близкий, но каждый новый поворот серпантина открывал ещё один подъём. И ещё. И ещё. Холод пробирался под кожу медленно и настойчиво. Сначала перестали чувствоваться пальцы рук. Потом — щёки. Ветер бил в лицо так сильно, что глаза начали слезиться, а ресницы покрылись тонкой коркой льда. Я уже не чувствовала ног. Лишь механически переставляла их вперёд. Шаг. Ещё один. Только бы не упасть. Дыхание вырывалось из груди белым паром — рваным и болезненным. Воздух Нортвейна был слишком холодным. Он резал лёгкие изнутри. Всё это время меня не покидало ощущение чужого присутствия. Иногда между деревьями мелькали бледные глаза. Я не знала, сколько мифических существ обитает в этих землях и какие именно твари скрываются в лесах. Возможно, одна из них решит перекусить мной ещё до того, как это сделает дракон. Высоко. Слишком высоко над землёй. Однажды я услышала треск веток где-то в темноте леса. А потом увидела силуэт. Огромный. Он стоял между чёрными стволами всего несколько секунд, но этого оказалось достаточно. Длинная шея. Светлые рога или шипы вдоль спины. Глаза, светящиеся тусклым серебром. Существо не двигалось. Лишь смотрело. А затем растворилось среди деревьев так тихо, словно его там никогда и не было.Моё сердце колотилось так сильно, что болью отдавалось в рёбрах. Я хотела бежать. Но сил уже не оставалось даже на страх. Время от времени вдоль дороги попадались старые каменные столбы, покрытые рунами. Некоторые светились слабым голубым светом из-под слоя льда. Возле одного из них я остановилась, едва держась на ногах. И тогда услышала звук. Низкий. Протяжный. Где-то далеко в горах. Драконий рёв. От него задрожал сам воздух, а лёд под ногами тонко зазвенел. Я замерла, сжимая края плаща дрожащими пальцами. Где-то высоко над скалами что-то огромное мелькнуло сквозь метель. Тень заслонила луну всего на мгновение. Но этого хватило. Я окончательно поняла, что Нортвейн действительно принадлежит драконам. Когда замковые ворота наконец оказались ближе, чем горы позади, я уже почти ничего не видела перед собой. Меня трясло. Волосы слиплись от снега и влаги, руки покрылись мелкими порезами от льда и камней. Пальцы посинели от холода, а каждый вдох причинял боль, словно в грудь вгоняли осколки стекла. Несколько раз я падала на колени. Один раз даже не смогла сразу подняться. Снег под ладонями был ледяным, но странно мягким. Хотелось просто остаться там. Закрыть глаза хотя бы на минуту. Всего на одну минуту. Но что-то заставляло меня двигаться дальше. Поэтому я снова поднялась. Последние шаги до ворот я уже почти не помнила. Только огромные чёрные стены над головой. Голубоватый огонь в чашах. Фигуры людей в тёмных плащах, появившиеся у входа словно тени. Кто-то что-то сказал. Я не услышала. Мир качнулся. Я снова потеряла сознание. Я не знала, сколько пролежала там. Часы или, может быть, целую ночь. В Нортвейне время вообще казалось странным — будто холод замораживал не только воду, но и сами минуты. Когда сознание вернулось, первым я почувствовала не боль. Холод. Ледяной камень под щекой. Сырой воздух. И пугающую тишину. Я резко вдохнула и дёрнулась вперёд, словно выныривая из тёмной воды. Передо мной тянулся длинный коридор. Чёрный и бесконечный. Стены были сложены из тёмного камня, почти чёрного обсидиана, в котором мерцали тонкие серебристые прожилки. Вдоль стен через одинаковые промежутки висели факелы с синим огнём, но даже они не давали настоящего тепла. Лишь холодный свет. И двери. Множество дверей. Высокие, деревянные, обитые металлом. Одни — старые и поцарапанные, другие — гладкие, почти новые. Моё сердце заколотилось. Я резко поднялась и побежала. Не думая. Просто вперёд. Паника накрыла меня так внезапно, что стало трудно дышать. Голова кружилась, ноги скользили по холодному полу, но я всё равно бежала, как дикая зверушка, загнанная в ловушку. Я дёрнула первые двери. Заперто. Вторые. Третьи. Ничего. Я начала колотить в них руками — изо всех сил. Глухой звук ударов разносился по коридору и возвращался эхом. Никто не отвечал. Я открыла рот, пытаясь закричать. «Помогите. Пожалуйста. Кто-нибудь». Но из горла вырвалась лишь немая судорога воздуха. Ни звука. От этого стало ещё страшнее. Я била ладонями в двери, царапала металл, дёргала дверные ручки, чувствуя, как внутри нарастает настоящая животная паника. Я ощущала себя птичкой, запертой в клетке. Как что-то маленькое и живое, вдруг понявшее: выхода нет. Коридор будто не заканчивался. Я бежала дальше и дальше, а синие огни повторялись снова и снова, двери — снова и снова. Словно замок играл со мной. Словно он был живым. Я бежала по тёмному коридору, и каждый мой шаг отдавался в каменных стенах. — «Что за…?» — подумала я, проводя рукой по гладкому камню, и остановилась, тяжело дыша. Коридор привёл меня к тяжёлым дубовым дверям, украшенным резьбой. Я толкнула их, думая, что они снова не откроются, как и все остальные. Но они открылись слишком легко. За дверями оказался небольшой предбанник, а из-за следующих дверей доносился плеск воды. Я замерла. Сердце билось где-то в горле. — «Может, это выход?» — мелькнула глупая надежда. Я толкнула двери, и они со скрипом открылись. Пар ударил в лицо — влажный и горячий. Я сделала шаг внутрь и застыла. Передо мной была купальня. Большая, выложенная тёмным камнем, наполненная водой, от которой поднимался пар. В этой воде сидел мужчина. Он был обнажён. Я успела заметить широкие плечи, мокрую кожу, тёмные волосы. Он повернул голову на звук, и наши взгляды встретились. Его глаза — с вертикальными зрачками, горящие янтарём — смотрели прямо на меня. Я застыла, как каменная статуя. Воздух застрял в лёгких, а сердце, кажется, пропустило удар. Я смотрела в эти янтарные глаза с вертикальными зрачками и не могла произнести ни слова. — «Боже, это чёртов дракон», — мысль пришла с невероятной скоростью.