Песня райской птицы

      — Это было где-то здесь.       Женщина в возрасте указала сморщенной рукой на стеллажи у стены. Магический огонь дрогнул, когда мужчины прошли мимо жаровни в нужном направлении. Глубокие тени затерялись на полках словно скрывшиеся звери.       — Да-да, вон тот, — подтвердил скрипучий голос, когда аль-Хайтам решил рассмотреть свитки и таблички поближе. — Берите, что нужно. Раз уж вас Сетос пустил, нам и не жалко поделиться.       — Даже другими свитками? — поинтересовался Кавех, рассматривая кисточку с листом-названием.       — Как же вы молодые люди любопытны, — замотала головой женщина. — Вам про Увядание узнать, вот про него и узнавайте. Нечего вам с темы на тему прыгать.       Аль-Хайтам лишь хмыкнул, снимая с полки несколько запылившийся книжек. Конечно, любопытно узнать, что ещё пряталось в этих каменных стенах, какие знания решили запечатать и оберегать, уничтожив их для внешнего мира. Но не стоило злоупотреблять чужим гостеприимством, пока они ещё являлись гостями.       — Повезло вам, — женщина уселась за длинный стол, поглядывая на стопки в руках мужчин. — Сетос наш, он же никого не подпускает. А тут, вас приводит, да и того, с шакальей маской.       — Нам подвернулась удача? — мягко интересуется аль-Хайтам, распределяя литературу.       — Ещё как! — заявляет женщина, слишком бодро для своего возраста. — Услышит только, что гдет про Храм заговорили, так следит. Если близко подойдут, да с намерениями корыстными. Ух. Оберегает нас, стариков.       Кавех хотел, что-то сказать, но аль-Хайтам остановил его взглядом и покачал головой. Женщина, явно воодушевлённая присутствием новых людей в храме, принялась рассказывать свои истории, даже не убедившись, слушают ли её. Двое мужчин, переживших студенческие годы в Академии, легко смогли сфокусироваться на текстах, не вслушиваясь в старые речи.       Кавех потянулся и услышал, как хрустнула его спина. Кажется, они просидели так несколько часов. Среди отобранных текстов ничего на первый взгляд полезного не оказалось, зато нового — предостаточно.       — Можно тебя отвлечь и показать отрывок? — спросил Кавех, обращаясь к аль-Хайтаму.       Женщина замолкла, наверное, минут пятнадцать назад, и принялась что-то вышивать, периодически посматривая и проверяя, что же её подопечные делают.       — Мхм, — аль-Хайтам сделал пометку на зеркале памяти и повернулся к Кавеху.       «Подняв взгляд к жестоким Небесам, Солнцеликий бросил им вызов. Рассмеялись Небеса и обрушили свои солёные слёзы. Но пылающими сердцами люди выжгли проклятую соль и обратили воду в реки и озёра.       Разгневались Небеса, и их гнев раскалил светило, замедлив его ход по холодному небосводу. Наполненная водой почва пустила корни и зазеленела.       Загромыхали Небеса. Чёрные тучи, увитые молниями, кричали так громко, что лишь Солнцеликий разобрал их ревущие проклятия. И так явилось оно.       Чёрные шипы вырвались из-под земли. Всё живое, чего касались они чернело и засыхало. Всё, что вставало на их пути обращалось в пыль.       Взяв великих воинов и своё золотое оружие, Солнцеликий дал отпор проклятой чуме. Одним взмахом руки загорелась земля ярким пламенем. Взмахом другой руки пламя потухло и на месте цветущих лесов разверзлась золотая пустыня.       Без жизни чёрные шипы замедлились, но продолжали тянутся к тому, кто осмелился бросить вызов Небесам. Шла битва долгие дни и ночи. Взирало огненное светило пылающим глазом, как багровеет выжженая пустыня.       Солнцеликий испепелил проклятье, вырвал чёрные корни. Окутанный кровью, он поднял свой золотой лук, натянул тетиву и пусти огненную стрелу прямо в сияющий небесный глаз.       Взвыли Небеса от боли и обрушили сильный ливень, охлаждая обожжённый песок. Кровь смешалась с ним, навсегда оставив его красным, как память о тех ужасных событиях.»       — Если верить этому тексту, источник Увядания — небо, и его изничтожил Царь Дешрет, — сказал Кавех, когда аль-Хайтам отложил табличку.       — Но Увядание осталось, пусть теперь для него и нет необходимости создавать новую пустыню.       — Даже здесь указано про уничтожение, — Кавех откинулся на стуле и хрустнул шеей. — Ни слова про излечение.       — Зная в чём корень проблемы, её можно решить, — сухо ответил аль-Хайтам, записывая информацию из легенды на зеркало памяти.       Кавех промолчал. Может ему и хотелось сказать что-то, но спорить не было никакого желания. Они скорее всего рассорятся, как это было в прошлом, но разбежаться и остыть не получиться.       — Я думаю, нам нужно найти Золотую страну грёз, о которой упоминается во многих рассказах, — прерывает повисшую тишину Аль-Хайтам. — Некоторые утверждают, что она находится в самом центре Сумеру.       — Сумеру? — переспрашивает Кавех.       — Да, только не города, а древнего государства, которое располагалось на территории нынешних стран.       — И где этот центр?       Аль-Хайтам раскрыл карту, которую ему отдал Сайно перед тем, как они покинули караван. Пусть это была лишь карта Красных Песков, сопоставить расстояния с другими государствами не было такой уж большой проблемой.       — Здесь, Земля Нижнего Сетеха, среди этих гор, — указал аль-Хайтам.       — То есть нам нужно на другой край этой части пустыни?       Кавех устало простонал. Почему им нужно мотаться по пустыне туда-сюда? И ведь это не гарантирует, что они что-то найдут. Сразу было понятно, что излечить Увядание довольно сложная задача, но не настолько же.       — Это не так далеко, как тебе кажется, — вклинилась в разговор женщина. — Если пройти нужными тропами, то к вечеру вы точно будете там.       — Ещё бы знать нужные тропы, — пробурчал Кавех, падая лицом в раскрытую книгу.       — Вам тоже необходимо найти Золотую страну грёз?       Кавех и аль-Хайтам одновременно перевели взгляд на новые лица, появившиеся в помещении. Сетос выглядел раздосадованным, а вот Сайно рядом с ним неприкрыто улыбался.       — Что вы выяснили? — поинтересовался аль-Хайтам, сворачивая карту.       — Что оба получили силу законным образом, — ответил Сайно. — Но дух Германубиса не сказал, что с этим делать лишь упомянул, что не в его власти решать, кому должна принадлежать сила, и отправил нас к царю царей.       — То есть в место, где в последний раз воочию видели Аль-Ахмара, — выдохнул Сетос, покачав головой.       — В Золотую страну грёз, — подытожил аль-Хайтам, поднимаясь со своего места.

✤✤✤

      Во главе с Сетосом они быстро добрались до нужного места даже без ездовых животных. Кавех устало потянулся. Последний раз он совершал такие пешие прогулки, когда искал вдохновение в постройках Красных Песков. Аль-Хайтам тоже выглядел заметно уставшим: два раза пересечь пустыню не проходит бесследно.       — Вижу очертания построек, — сказал Сайно осматривая открывшееся перед ними ущелье. — С этой точки не видно проходов.       Сетос забрался на выступающий камень и натянул тетиву лука. Всполох чистой магической энергии пересёк треть ущелья и просто исчез.       — Есть магическая стена.       — Барьер? — уточнил аль-Хайтам.       — Стрела бы застряла или отскочила от барьера. Это поглощающая стена, — ответил Сайно, пытаясь вглядеться в дрожание воздуха.       — Есть такой шанс, что она ещё и выступает, как иллюзия? — аль-Хайтам устало потёр висок, пытаясь понять, как им действовать дальше.       Кавех подошёл ближе к магической стене, игнорируя дальнейшее обсуждение. Потоки силы медленно плыли по ней снизу вверх, напоминая водный поток. Сначала он её не заметил, но, когда спутники упомянули стену, Увядание проснулось в нём. Проклятие чувствовало колоссальную силу и хотело поглотить её, но почему-то не предпринимало каких-либо активных действий.       Кавех сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. Может быть, он сможет разобраться с этим препятствием и заодно успокоить ожившее Увядание? Если правильно подойти к делу, то сделать брешь не такая уж и сложная задача. Верно же?       Пока Сайно и аль-Хайтам обсуждали, как можно пробиться через магическую стену, а Сетос осматривал территорию, Кавех подошёл к границе стены, которую теперь отчётливо видел. Он протянул руку и с опаской коснулся магического потока. Ладонь сначала неприятно кольнуло, но после в неё будто ударила огромная сила. Кавех пошатнулся от неожиданности, но устоял.       — Мехрак, помоги-ка.       Упомянутый чемоданчик, слетел с ремешка рюкзака, за который держался, и завис рядом. Кавех быстро показал схему "арки" — бреши, которую хотел создать — и указах Мехраку, куда ему нужно подлететь.       — Кавех, что ты делаешь? — спросил Сетос, заметив чужие действия.       Кавех не ответил, сфокусировавшись на своих действиях. Магический пас как в старые времена, когда он создавал схемы в натуральную величину. Мехрак повторил его заклинание, вырисовывая чертёж арки. Увядание вплелось в магическую формулу, но не вырвалось ужасными корнями, а зацепилось за линии, созданные артефактом, неправильным тёмным свечением.       Магическая стена пошла рябью. Увядание сильнее вгрызлось в саму суть преграды — в формулы, и магия ответила: ярко засветилась, обозначая края бреши.       — Полаг-гаю, прох-ход, — Кавех пару раз запнулся, чувствуя, как ладони обжигала потревоженная магия.       Аль-Хайтам первый взял спущенные на песок вещи и без колебаний пересёк брешь. С ним ничего не произошло, а потому Сетос и Сайно поспешили следом. Кавех позволил взбудораженному Увяданию вырваться, вцепившись в края своеобразной арки. Кивнув Мехраку, они вместе юркнули в брешь, пока она не закрылась. Шипастые корни сгорели, но работу свою выполнили. Только опосля Кавех задумался о том, что его выходку могли увидеть. Он поднял взгляд и застыл также, как и его спутники.       Огромная постройка возвышалась там, где раньше была пустота. Нечто напоминавшее храм будто совсем не тронуло время, ведь огромные каменные блоки даже не покрылись трещинами. Яркая красная краска блестела на солнце, будто её только нанесли. Золотые вставки сверкали, словно их усердно натирали как раз к приходу путников. Дорога, на которой они стояли, вела прямо к храму, пересекая ущелье на большой высоте.       Строгие линии, отдельные уровни, словно подражавшие пирамидам. В украшенных металлических жаровнях всё ещё плескались первозданные искры, излучая магический свет.       — Полагаю это то место, которое мы искали, — хмыкнул Сайно.       — Не совсем, — высказал аль-Хайтам, осматривая стелу на краю моста.       — Хадж-Нисут, — неожиданно выдал Кавех, поравнявшись с остальными. — Это самое близкое место к легендарной земле джиннов, ай-Ханум!       Кавех был удивлён, что ему довелось встретить легендарную постройку, которую он видел лишь в свитках на уроках в даршане Кшахревара. Храм, о котором читал в древних сказках Пушпаватики.       — Теперь понятно, почему земля грёз, — подчеркнул Сетос.       Грёзы обычно связывали с богиней Цветов, Набу Маликатой. Ещё в древности, когда на этих землях велись сражения за территорию, милосердная богиня насылала сладкие грёзы, успокаивая умы людей ночами. Она давала краткий миг спокойствия под мягким светом взошедшей луны.       — Думаю стоит осмотреть храм, в нём могла сохраниться история раннего Сумеру и хоть какие-то подсказки, что нам делать дальше, — предложил аль-Хайтам. — А ещё солнце скоро совсем скроется из ущелья.       Оставаться на открытой местности ночью в пустыне никто не хотел, а потому небольшой отряд поспешил ко входу в храм. Аль-Хайтам несколько отстал от бодрого шага Сайно и поравнялся с Кавехом.       — Ты в порядке? — шепнул он, осторожно склонив голову.       — Немного обжёг руки, — также тихо ответил Кавех. — Проклятие успело немного «поесть».       Аль-Хайтам кивнул и больше не задавал вопросов. Мехрак, летевший рядом с ними, радостно осматривался и во всю сканировал каменные блоки, стелы и рисунки. Артефакт пользовался всеми возможностями, пока его «выпустили погулять».       Хадж-Нисут встретил их лестницей ведущей в просторную залу. По обе стороны ступеней стояли массивные стражи этого места: существа, напоминавшие ящеров с массивными когтистыми лапами и огромными крыльями. В современных храмах редко встречались статуи необычных зверей, чаще это было или божество, кому посвящён храм, или малые статуи матр древности.       Посреди зала возвышалась большая стела. В её основание слабо светился огромный кристалл. Его холодный голубой свет сплетался с тёплым светом первозданных искр и мягко ложился на испещрённые фресками стены.       — Это же сюжет Золотой Войны, — сказал Сетос, остановившись напротив фрески с Царём Дешретом.       — Разве он там был? — Сайно указал на небольшое изображение человека с рогатой маской.       — Погоди, а это кого изобразили-       Кавех больше не слушал разговор, а подошёл прямо к стеле. Увядание настойчиво подсказывало, что кристалл — хороший источник магии, и так и притягивал к нему взгляд. Кавех проследил за широкой линией, уходящей куда-то под землю, но конца её не заметил.       — Что-то видишь? — поинтересовался аль-Хайтам.       — Не особо. Камень содержит магическую силу, — Кавех провёл рукой линию вниз. — Либо питает, либо питается чем-то под землёй.       Неожиданно тело сотрясла волна магического импульса. Кавех рвано вдохнул, почувствовав, как сердце пропустило удар. Он схватился за грудь и завертел головой. Хайтам тут же осмотрелся по сторонам, пытаясь понять, что случилось. Сетос и Сайно продолжали обсуждать историю с фрески и, кажется, ничего не заметили.       — Кавех?       Второй магический импульс Кавех уже увидел. Яркая салатовая волна шла прямо из-под земли. Корни вырвались вокруг него, тут же сгорая от магии. Зазвенел металл и ошибочно принятые за застывшие статуи механизмы пришли в движение. Известные механизмы засверкали, направляя своё острое оружие на вторженцев.       Аль-Хайтам пустил зеркала в воздух и взмахнул мечом, отбивая острый шип. Чтобы отбить второй ему пришлось создать проекцию Лиственного Разреза в другой руке. За спиной затрещало электричество: Сетос и Сайно тоже вступили в бой. Кавех лишь сжал кулаки, прилагая все усилия, чтобы не дать Увяданию вырваться окончательно. Он не уверен, что сможет контролировать его и не заденет своих спутников.       Мехрак вылетел прямо перед Кавехом, разрезая пространство полупрозрачным мечом. Извечный механизм заискрил, на время выходя из строя.       — Мехрак, полагаюсь на тебя, — сказал Кавех своему артефакту, на что тот издал одобрительный звук.       Чемоданчик во всю отбивался, используя заклинания, что сам Кавех давно уже не практиковал. Мужчина сфокусировался на ядре артефакта, чтобы передавать ему имеющийся запас искажённой магии. Очередная волна зелёной энергии из-под земли выбила дух и заставила Увядание выпустить шипы. Слишком явно, чтобы не заметить это. Кавех только сделал несколько вдохов, чтобы выровнять дыхание и успокоится, как заметил очередную волну, что шла прямо к нему.       Времени на реакцию не оставалось, а появившиеся под ногами контуры создания от извечного механизма заставили тут же отскочить. Кавех врезался в стелу и схватился за постамент с каменной книгой, чтобы не упасть от резкого движения.       — Прочь!       Выкрикнул Кавех в последний момент, чтобы предупредить аль-Хайтама, который всё ещё находился достаточно близко к нему. В этот момент сильная волна магии достигла его, словно кто-то выпустил в него огненный снаряд. Казалось, что внутренности горят. Вместо крика с из тела вырвались чёрные шипастые корни то ли пытающиеся поглотить магию, то ли защитить своего носителя. Книга, за которую всё ещё держался Кавех, вспыхнула ярким голубым светом, как и кристалл в стеле. Увядание совсем взбесилось. Вековой камень пошёл трещинами от чёрных корней. Пол обвалился, забирая с собой и людей и механизмы. Последнее, что Кавех запомнил, яркий, но тёплый изумрудный свет, что тянулся к нему.

✤✤✤

      Кавех сделал резкий вдох и поднялся. Адреналин всё ещё бушевал в крови и заставлял чувствовать себя в опасности. Но опасности, кажется, не было. В сжатой ладони оказалась мягкая трава, а вместо каменных стен храма вокруг оказалось поле, окружённое высокими деревьями. В центре поляны стояла большая беседка, выполненная из белого мрамора. Её своды украшала вьющаяся зелень с маленькими голубенькими цветками. Всё это выглядело очень странно.       Кавех поднялся, слишком легко для того, кто пережил несколько выжигающих атак. Никаких повреждений или грязи на наряде он не заметил. Идеи лучше, чем дойти до беседки, Кавех не придумал, а потому отправился к строению. По пути в высокой траве встречались знакомые цветы из Пушпаватики и Изумрудных Тропиков, но у самой беседки на глаза попались цветы, которые Кавех не видел. Их яркий фиолетовый цвет казался необычным, но не менее прекрасным, а бутон похожий на лотос с длинными тычинками выделялся своим размером на тонком стебле. Осознание пришло слишком неожиданно.       — Падисары... Настоящие падисары.       Цветы, что исчезли вместе со смертью Владычицы Цветов. Лишь их тень, воссозданная Великой Властительницей Руккхадеватой, правительницей Изумрудных Тропиков, могла встретится в мире. Но эти цветы, они выглядели именно так, как их описывали древние тексты.       Кавех поднял взгляд на беседку и встретился взглядом с голубыми глазами, прекрасными, как холодная родниковая вода. Среди пшеничных волосы выделялись чёрные закрученные рога, а голову украшала тонкая голубая шаль. Женщина, кажется, что-то произнесла и протянула к нему руку. Кавех не уверен, потому что у него тут же потемнело в глазах, а земля ушла из-под ног.

✤✤✤

      — Не делай резкий движений.       Кавех с трудом раскрыл глаза и тут же дёрнулся от испуга, когда прямо перед ним оказались светящиеся зелёные радужки. Вместо зрачка был цветок из четырех лепестков, сияющих белым. Обладательница этих глаз не моргала, и от этого пронизывающего насквозь взгляда хотелось сбежать как можно дальше.       — Я должна выразить свою благодарность за то, что сломал мою клетку, но она чуть не убила тебя, так что я также обязана загладить свою вину.       Рядом проскользил фиолетовый росчерк, который тут же опутали лозы, заковывая стрелу в свою ловушку. Обладательница жуткого взгляда перевела его туда, откуда прилетала стрела, и Кавех наконец смог рассмотреть, кто был перед ним. Бледная кожа, милое, будто детское личико, белые волосы, частично собранные в косу, с вплетённой в неё лозой. Девушка с жутким взглядом была невысокого роста в белом наряде с металлическими вставками.       — Вы атакуете всех, кто встаёт на вашем пути, дети мудреца? — высокий голос прозвучал холодной и враждебно.       Сайно лишь удобнее перехватил копьё, а Сетос держал в руке несколько стрел, готовясь напитать их электрической силой.       — Если тебя держали в клетке, значит ты представляла какую-то опасность, — ответил Сетос. — И тебя освободил творец Увядания.       Он спустил ещё одну стрелу, а генерал махаматра пустил своё копьё. Два фиолетовых всполоха на мгновение осветили просторный зал и рисунки на высоких стенах. Цели своей они не достигли, увязнув в стене из лоз, которая тут же раскрылась, пропуская девушку.       Вокруг неё закружились зелёные всполохи словно маленькие светлячки. Ткань белого платья заискрилась, а золотые элементы создали опасные блики. Девушка подняла руку, взмахнув резным золотым браслетом. Ни Сетос, ни Сайно не успели даже отреагировать, когда лозы сомкнулись на их конечностях, лишив движения.       — Я могла бы простить ваше неуважительное отношение, но простить ваше нападение я не могу.       Кавех осмотрелся, пока девушка его не трогала. Раз Сетос и Сайно в порядке, чтобы драться и даже нападать на него, где же тогда аль-Хайтам? Кавех переживал, что тот мог пострадать, так как он ближе всего находился к нему в момент выплеска проклятых корней.       — Внемлите же, дети мудреца, что носит лик шакала, ибо перед вами Владычица Трав, Богиня Лесов, Сказительница звёзд, Хранительница Мудрости и Защитница Мирового Древа, именуемая Малой Властительницей Кусанали!       — Что?       Это был голос аль-Хайтама. Кажется, он только пришёл в себя и первое, что услышал, были слова Кусанали. Богиня, которой она себя обозначила, медленно повернула голову, а после направила руку, на новое лицо, объявившее о себе в помещении.       — Нет, пожалуйста, не надо! — тут же выкрикнул Кавех, пытаясь подняться. Тело прошибло резкой болью, но он постарался игнорировать её насколько это было возможно. — Мы не будем на вас нападать!       Кусанали бросила в сторону Кавех взгляд и опустила руку. Посчитала ли богиня слова искренними или оценила их не лучшее состояние — оставалось только гадать.       — Твой вопрос, — сверкающий зелёным взгляд вновь вернулся к аль-Хайтаму.       — Титулы, что вы перечислили, — мужчина сделал паузу. Кавех не увидел, что произошло, но голос показался ему хриплым. — Они принадлежат Великой Властительнице Руккхадевате.       Пусть Кавех не так сильно интересовался историей и божествами, но сейчас, когда аль-Хайтам подсветил это, слова богини и правда прозвучали очень знакомо.       — Мой вопрос, — Аль-Хайтам явно был ранен и говорил через силу. — Какого ваше место в божественном пантеоне?       В огромной зале повисла тишина. Кавех вновь попытался встать, но руки слишком сильно дрожали, а в груди мерзко пульсировала боль. Раздавшийся звонкий смех, заставил дёрнутся от испуга. Кусанали смеялась, положив руку на живот.       — И правда же, — заговорила богиня, между смешками. — Какое же у меня место?       Она смахнула выступившие слёзы и махнула рукой. Лозы ослабли, выпуская из своего капкана Сетоса и Сайно. Кусанали подошла к аль-Хайтаму и присела перед ним. Кавех не видел, что делала богиня, только мягкий салатовый свет, который исходил от неё.       — Моё место — быть ложно обвинённой, запертой и забытой, — Кусанали улыбалась, когда помогала аль-Хайтаму встать. — Ведь «мудрецы» решили, что я повинна в смерти аль-Ахмара, а не его собственная одержимость.       — Царь Дешрет мёртв?! — одновременно выкрикнули Сетос и Сайно.       Эхо, как назло, несколько раз повторило слово "мёртв".