Песня райской птицы

      — Разве вы не задавались ни разу вопросом: почему аль-Ахмар не предстаёт перед своими последователями? — вместо ответа спросила Кусанали.       Что Сайно, что Сетос стушевались, явно не ожидая такого вопроса в лоб. Будто бы размышлять над этим фактом уже являлось богохульством. Если Царь Дешрет не предстаёт перед своими поддаными, значит на то есть причина и очень веская.       — Как называется пирамида в центре Органы? — вновь вопрошает богиня.       — Гробница, — подаёт голос Сайно. — Гробница Царя Дешрета.       — Возведённая при жизни, но бесполезная при смерти, — качает головой Кусанали и подходит к всё ещё лежавшему на каменном полу Кавеху.       Она помогает тому сесть и уверенно кладёт руку на грудь, будто бы совсем не думая о том, что случится после. Увядание с жадностью поглощает великодушно предложенную ему силу.       — Здесь умер аль-Ахмар, — тон Кусанали слишком будничный для такой новости. — Поплатился за свои амбиции и ошибки. И правду высекла на этих стенах не я, а те самые «мудрецы», решившие, что могут занять место божества.       Кусанали свободной рукой отправила точный снаряд в одну из пустых чаш. Салатовое пламя разгорелось и подсветило стену с фреской.       — Бросил Солнцеликий Амон вызов самим Небесам, но не смог их покорить собственной силой. Сострадательная Повелительница Цветов не могла оставить в стороне столь яркое стремление в горящем сердце. Зная, что расплата придёт за ней, как только она скажет последнее слово, Хранительница Снов рассказала о силе за пределами неба.       Пламя скользнуло в следующую чашу, одарив светом вторую стену с фреской. Кусанали продолжила свой рассказ, подкреплённый высеченным на камне сюжетом.       — В сердце поселилась ещё и жгучая ненависть. Ненависть за то, что у Властителя Песков забрали самое драгоценное — его личный оазис. Использовав полученные знания, аль-Ахмар призвал в этот мир занебесные силы, но расплатился за них собственной кровью и разумом. Безумие охватило пламенное сердце и всех, кто шёл следом, вторя его жгучим следам.       Жаровня на третьей стене вспыхнула салатовым пламенем, бросив блик на ужасающую картину. Из глаза, заключенного в звезду стекали темные полосы. Каждый кто касался этой тьмы кричал в агонии, даже замерев рисунком на стене.       — Запретное Знание из-за пределов неба разлилось по Пескам, не щадя ничего и никого. От него не сбежать. Если коснулось тебя, так тело твоё предаст, а мыслям не будет веры. Собрав последние силы, Царь Дешрет поднял золотой лук, собирая всё пламя, что в нём осталось. Отравленная стрела бросила отчаянный вызов Небесам, но лишь пробила брешь их защиты.       Жаровня за спиной богини вспыхнула. Последний сюжет содержал исполинское существо, окружённое песчанными вихрями. Яркий прищур острых зрачков, зелёная чешуя на массивном теле.       — Небеса ранили острые клыки Суверенной Владычицы земель Тропических, что согласилась помочь Царю Дешрету в его борьбе. Платой за эту помощь стала сила. Но какую силу может дать обезумивший разум, выжженный изнутри? — Кусанали отняла руку от груди Кавеха и потянула его наверх, помогая подняться на ноги.       В просторной зале наступила тишина, лишь тихо шелестело магическое пламя, бросая тени на огромные плиты.       — Свой огонь? — бросил наугад Сайно, не найдя ответа лучше.       — Нет, — богиня подождала ещё немного, но не получив ответа, продолжила. — Своё тело. Божественную оболочку, что нельзя просто так уничтожить.       — Вот почему вы сказали, что гробница пустует, — неожиданно заговорил аль-Хайтам. — Пусть Царь Дешрет погиб, его тело было платой, а потому съедено Суверенной Владычицой.       — Даже древнее тело не смогло поглотить занебесную силу, и дракон скрылась в песках. Но Запретное Знание осталось, просто приняло форму понятную, но не менее разрушительную.       — Увядание, — выдохнул Кавех, понимая, куда всё шло.       Значит Аль-Ахмар не только одолел сильную форму Увядания; он же это проклятье в мир и призвал. Кавех не знал плакать ему или смеяться от этой информации. К разгадке, как избавится от Увядания, они не приблизились, лишь сильнее погрузились в ужасную историю.       — Вернёмся к вашей цели, дети мудреца, — Кусанали сделала несколько шагов, чтобы быть ближе к Сайно и Сетосу. — Для чего вы искали Царя всех Царей?       — Сила Германубиса в нас, — ответил Сетос. — Она разделена. Дух Германубиса сказал, что бессилен и не в праве решать, кому она достанется.       — Мол, раз сила нас не убила, значит мы её достойны.       — Мудрости остаткам воли не занимать, — протянула богиня, складывая руки на груди. — Как продолжение воли Руккхадеваты, в рамках соглашения трёх богов, я могу засвидетельствовать ваш ритуальный поединок. Ибо силу заслуживает лишь сила, так молвил Царь всех Царей.       Кусанали предлагает им сразиться. В прошлый раз их стычка окончилось ничьёй, а если судить по тому, как они держались, то так бы продолжалось достаточно долго. Выглядит неутешительно.       — Я не тороплю вас, подумайте над своим выбором, дети мудреца.       Аль-Хайтам подошёл ближе к Кавеху и одним взглядом спросил, как он. Это Кавех должен был задавать такой вопрос. Вообще-то из-за него они оказались в глубине храма. Точнее из-за взбунтовавшего Увядания.       — Как себя чувствуете? — неожиданно спрашивает богиня, оказавшись рядом.       Она не подошла слишком близко, чтобы не задирать голову, но всё равно словно обозначила своим присутствием, что другие их не услышат.       — Благодаря вам, неплохо, — ответил аль-Хайтам. — Однако, чем мы заслужили эту благосклонность?       Кавех помнил, что аль-Хайтам не жаловал богов. Знал их, изучал тексты, связанные с ними, но не возносил молитв или хвалебных слов и всячески избегал религиозные праздники.       — Всего лишь благодарность, как я и сказала. Если бы не случайность, то я не стояла бы перед вами, — Кусанали мило улыбнулась. — Ах, да.       Богиня сложила ладони лодочкой и сжала, будто пыталась что-то раздавить. На детском лице на мгновение промелькнуло напряжение. Кусанали раскрыла руки и там оказался небольшой кристалл в форме ромба. Он мягко пульсировал зелёным светом, и даже сытое Увядание обратило на него внимание. С помощью проклятия Кавех увидел, что этот небольшой кристалл содержит огромное количество магической энергии.       — Это вам, господин советник. Вам давно стоило хорошо восстановиться, а не поддерживать своего друга.       Аль-Хайтам не ответил, но наклонился, чтобы забрать камень с рук богини, и сжал его в ладони. Кавеху точно не показалось, что он услышал блаженный выдох. Хотелось тут же взорваться и начать спрашивать: почему он молчал? Почему всё равно отдавал свою магию, а может и жизнь, чтобы накормить монстра внутри? Но Кавех проглотил все эти чувства. Не сейчас, не здесь. Но они обязательно поговорят позже.       — А вам, отмеченный цветами, досталось моё благословение. Увядание всё ещё будет вести себя как Увядание, но вам легче будет его контролировать. Даже простые заклинания без вреда сможете создавать.       Кавех сначала удивился обращению, а потом и вовсе выдал такую гримасу шока, что её можно было смело отправлять в учебники по эмоциям. Он снова сможет творить магию, хоть чуть-чуть, но сможет и всё без опаски?       — Конечно, я не рекомендую этим злоупотреблять, но в экстренных ситуациях вы сможете помочь своим компаньонам.       При упоминании компаньона Кавех понял, что не видел Мехрака с момента пробуждения. Он был рядом с ним в момент обрушения пола, но почему-то артефакт так и не появился.       — Кавех.       Голос обратившегося к нему аль-Хайтама не сулил ничего хорошего. Кажется, тот вполне догадался, о чём были мысли. Кавех сделал глубокий вдох. Слишком много потрясений за раз, если сейчас ему сообщат ещё что-то, мужчина за себя не ручается.       Вместо слов, аль-Хайтам указала головой в сторону и вид у него был таким виноватым, что Кавех убедился: ему не понравится. Среди обломков виднелся кусок его артефакта, другую часть скрывала часть каменной плиты. Кавех подошёл ближе, сдвинул камень в сторону.       Разбит. Его артефакт был разбит: три крупные трещины исполосовали механическое тело. Внутри стало пусто, даже трепыхавшееся на краю сознания Увядание притихло. Кавех обратился к внутреннему ощущению. Ничего. Он не чувствовал связь со своими артефактом.       Прохладная капля приземлилась на его руку. Вторая. Третья. Кавех не понял, как заплакал, но слёзы просто полились по его щекам.       Он знал, что артефакты можно восстановить. Он их восстанавливал. Но чтобы что-то вернуть, нужно знать, как оно сделано. Но Кавех не знал, как создал Мехрака, не знал, как можно вернуть его разум обратно в физическую оболочку.       Чужая рука легла на плечо и несильно сжала. Кавех давился воздухом, пытаясь сдержать свои всхлипы, но слёзы остановить мужчина был не в силах. Аль-Хайтам молчал, будто чувствовал, что слова здесь не помощники. Богиня не вмешивалась, лишь прикрыла глаза будто уснула или о чём-то думала.       Кавех собрал остатки Мехрака в кучку. Пальцы провели по сколам, очерчивая каждую трещинку. Увядание в нём злилось и скорбело, будто по потерянному собрату. Мехрак точно был сотворён с помощью Увядания, а значит эти странные чувства вполне имеют место быть.       Тёмно-зелёное свечение сорвалось с пальцев Кавеха, покрывая обломки небольшой магической плёнкой. Маленькие шипованные корни потянулись к друг другу и собрали форму чемоданчика воедино. Линии трещин никуда не делись, но магия хотя бы снова соединила всё вместе. Кавех порывисто прижал артефакт к своей груди, вжимаясь в него.       — Кавех, — аль-Хайтам сбился, словно в последний момент передумал говорить. — Мы что-нибудь придумаем. Я тебе обещаю.       Кавех не помнил, чтобы хоть раз слышал обещание от аль-Хайтама. Тот не клялся на крови или магии, но почему-то звучал так искренне, что хотелось поверить и просто так. И Кавех правда поверил.       — Я тоже постараюсь помочь, — подала голос богиня.       Она говорила достаточно тихо, будто бы извиняясь. В этой череде событий никто не был виноват. Просто так распорядилась судьба. Кавех не отреагировал, а аль-Хайтам кивнул: он эти слова услышал.       Кусанали обернулась посмотреть на Сетоса и Сайно. Те, как раз закончили обсуждение и смотрели друг на друга со стойкой уверенностью. Богиня улыбнулась и поспешила оказаться рядом.       — Вижу, вы сделали выбор, — Кусанали немного склонила голову в бок.       — Спасибо за ваше предложение, Властительница, но мы не будем сражаться, — ответил Сетос.       — Пусть сила остаётся при каждом, и он продолжает свою службу от имени мудреца, — поддержал Сайно.       Она так и думала. Точнее, проанализировав слова, реакции и поведение, знала, какой ответ получит. Всё же статус богини мудрости нужно оправдывать.       — Именем тропических лесов и жарких пустынь, волей каждой зелёной травинки и каждой красной песчинки, — на губах Кусанали появилась слишком человечная улыбка. — Я свидетельствую волю людей.       Богиня сложила руки перед собой, а после развела в сторону сложив несколько раз необычные мудры, как маги прошлого. Вязь из древних символов быстро линией пробежалась по полу. Фреска с тем, как Царь Дешрет призвал в мир Запретное Знание вспыхнула. Глаз на маске бога пустил красную вспышку и открылся незаметный проход.       — Думаю, за ваше служение вас необходимо одарить, — Кусанали лишь улыбалась. — Негоже Золотому оружие, что родилось в битве, пылится за каменными стенами.       — Золотое оружие? — выкрикнули мужчины одновременно.       — Посох Алых Песков, что сразил немало врагов, окрашивая пустыню в красный, и Наследник Палящего Солнца, лук, что выпустил стрелу в сами Небеса.       Что Сетос, что Сайно, тут же сложили руки крыльями, перекрещивая ладони, и опустились на одно колено, поднимая крылатый символ над головой. Так встречали Царя Дешрета, так выказывали уважение и восхищение воинственному богу. Кусанали лишь покачала головой. Она ещё не заслужила таких почестей.       — Вы закончили?       Богиня обернулась. Аль-Хайтам поддерживала Кавеха, пока тот пусто смотрел перед собой, прижимая к себе артефакт.       — Да, — ответил Сайно, благоговейно осматривая оружие своего бога.       — Как мы будем отсюда выбираться? — поинтересовался Сетос, примеряя лук.       — Не волнуйтесь, я с этим разберусь.       Кусанали сказала это слишком жизнерадостно, будто каждый день выбиралась из глубин храмов. Она подозвала всех ближе к себе. Руки богини очертили в воздухе круг, и он тут же загорелся вокруг них.       — Скорее всего тряхнёт, но я постараюсь всех удержать.       Одна ладонь застыла горизонтально земле, а другая соединила большой палец со средним и безымянным. Очерченный круг с трудом и треском оторвался от земли. Образовавшаяся платформа поднялась выше и застыла в метре от пола.       — Поехали! — выкрикнула радостно богиня и сложила новую мудру.       Она переплела пальцы в районе груди и выставила указательные вверх, словно показывая направления. Магия заструилась вокруг. Зелёные глаза ярко загорелись словно фонари в ночи, так же сияние затронуло лозу, вплетённую в причёску.       Если бы не крепкие лианы, то они все улетели бы с платформы. Гравитация заставила их пригнутся, преодолевая сопротивление, когда платформа неслась наверх. Уши заложило, а в глазах потемнело. Платформа вылетела из разлома в полу и резко замедлилась, пролетев ещё немного по инерции. Лозы тут же начали цепляется за колонны и стены, закрепляя платформу посреди пустоты.       — Больше... Больше так не делайте, — высказался за всех аль-Хайтам, когда лозы отпустили их и они дружно упали на колени, пытаясь отойти от резкого подъема.       — Ой! Я и позабыла, что вам нельзя такие перегрузки!       Тёплая салатовая магия окутала тела мужчин, немного возвращая их в привычное состояние. Сайно оклемался одним из первых. Кажется, экстремальные условия для него не такая уж и новинка. Кавех встал на ноги последним, но скорее от того, что ему и не хотелось этого делать.       — Осталось понять, как вновь пробиться через барьер, — выдал Сетос, смотря в сторону выхода из Хадж-Нисут. — Наш проводник, кхм.       Он не стал договаривать, намекая на состояние Кавеха. Аль-Хайтам смерил Сетоса немного хмурым взглядом, который не сулил ничего хорошего.       — О, барьер не проблема, — ответила Кусанали. — После моего освобождения он рассеялся, ведь была сломана державшая его печать. Выйти можно без труда.       — Тогда, — Сайно повернулся к аль-Хайтаму с Кавехом. — На этом наши пути разойдутся. Я вернусь с Сетосом в Храм Молчания, а дальше обратно в Органу.       — Спасибо за сопровождение, Сайно, — поблагодарил его аль-Хайтам. — И вам спасибо, Сетос, за оказанное доверие.       — Хах, боги бы прокляли меня, если бы я удумал поступить иначе, — мужчина указала рукой на храм. — Я ни за что бы не оказался в таком удивительном месте без вашей помощи.       Первые солнечные лучи окрасили верхушку ущелья. Сетос и Сайно отправились в свой путь, а аль-Хайтам принял за них с Кавехом решение ещё немного отдохнуть перед очередным пересечением пустыни.       — Я могу отправится с вами в Изумрудные Тропики? — спросила богиня, наблюдая, как аль-Хайтам разбирается с артефактом полевой кухни.       — Зачем вам туда?       — Как их богиня, почему я не могу вернуться домой? Тем более, я уверена, что вам известно, что Великая Властительница отсутствует.       Аль-Хайтам оторвался от магического огня и поднял взгляд на Кусанали. Руккхадевата отсутствовала только несколько лет из-за чего мудрецы давно говорили от её лица всё, что им заблагорассудится. Как это может знать та, что была заперта пять веков? Богиня лишь мило улыбнулась, будто догадывалась, какие мысли были в голове мужчины.       — Я просто навязываю свою компанию, — честно ответила богиня, смущаясь словно ребёнок. — Не хочу пока быть одна, но ваше право на уединение буду уважать.       — Хорошо, — пожал плечами аль-Хайта, не найдя что возразить против компании божества.       — Только нужно выбрать другое имя. Кусанали слишком пафосное и сразу раскрывает мой статус.       — Это не ваше имя?       Простой растительный завтрак, да, точно завтрак раз солнце уже встало, тихо начал булькать в котелке на огне.       — Это титул, как и имя Руккхадевата. Настоящее имя знали только её приближённые. Мне же просто не довелось его услышать.       Богиня задумалась, расхаживая из стороны в сторону. Аль-Хайтам оставил её размышлять, всецело посвятив себя готовкой. Кавех не подавал и звука: сидел, прижавшись к стене и смотрел на песчаные горы, сжимая в руках артефакт.       — Нахида! — воскликнула Кусанали. — Буду зваться Нахида.       Богиня подошла ближе к полевой кухне, с интересом рассматривая содержимое. Нарезанные овощи тихо варились на небольшом огне.       — Нахида, могу я попросить вас-       — Тебя, — поправила богиня, не отрывая взгляда от овощей в воде.       Аль-Хайтам несколько опешил. Но раз богиня перешла с ним на ты, то так тому и быть. Кто он, чтобы спорить с существом, обладающим огромной магической силой.       — Могу я попросить тебя хоть иногда моргать?       Богиня подняла взгляд на мужчину и немного склонила голову в сторону. Она сделала несколько попыток моргнуть, и выглядели они немного некомфортно, но не так жутко, как немигающий светящийся взгляд.       — Поняла, я постараюсь научится это делать натурально, — Нахида улыбнулась, закрыв глаза. Выглядело вполне естественно.       Оставив аль-Хайтама за готовкой, богиня решила подойти к Кавеху. Она остановилась в паре своих небольших шагов и присела, чтобы быть на одном уровне. Хотя с её ростом можно было и остаться стоять, но смотреть глаза в глаза больше располагает к себе людей. Так думала богиня.       — Кавех, — позвала Нахида по имени. — Могу я посмотреть на твой артефакт? Можешь просто протянуть его ко мне ближе, не выпуская из рук.       Кавех медленно перевёл взгляд на богиню перед ним, обдумывая услышанные слова. Он поколебался несколько секунд, но всё же протянул корпус Мехрака. Нахида склонилась к нему, пристально осматривая.       Её зрачки лишь немного двигались из стороны в сторону, возможно от одного угла до другого, а потом и вовсе застыли, смотря в одну точку.       — Пока у меня нет решения, но я постараюсь что-нибудь придумать, — подала голос Нахида, выпрямляясь. — Пойдём, твой друг, наверное, уже закончил... завтрак.       Аль-Хайтам и правда начал разливать нечто похожее на суп по деревянным тарелкам. Нахида протянула руку, чтобы помочь Кавеху подняться. Мужчина поблагодарил за заботу, но поднялся сам. Пусть Увядание молчит, но Кавех не доверяет сейчас самому себе.       — Напоминает тот праздник, — выдал Кавех, отложив Мехрака в сторону.       Он принял тарелку и ложку из рук аль-Хайтама, устраиваясь на каменных ступеньках.       — Праздник? — аль-Хайтам опустил взгляд в тарелку и его будто осенило. — А, тот осенний, когда каждый даршан занимался чем-то одним и гении из Амурты наварили овощной похлёбки?       — Ага, а потом половину старших поймали за вином и им досталось отработкой, — поддержал Кавех.       Нахида навострила острые уши, захватывая морковку ложкой. Аль-Хайтам выдал и ей порцию. Богиня не отказалась, хоть и не имела потребности в пище. Она пять веков ничего не ела, можно себя и побаловать. А тут ещё и овощи, Нахида была уверена, что ей нравятся овощи.       — И мы с тобой окончательно сдружились, — сказал аль-Хайтам, указав на Кавеха ложкой.       — Просто нам случайно достался кувшин не с соком, и алкоголь нас подростков очень быстро взял.       Нахида тихо хихикнула и спряталась за ложкой похлёбки, чтобы не прерывать чужой диалог. Она легко поняла, что аль-Хайтам не из тех, кто любит поболтать, но тот, кто очень хочет помочь Кавеху. Подобные разговоры, особенно о приятном прошлом неплохо разряжали обстановку.       — Но всё равно было весело, — закончил Кавех, после небольшой паузы.       Дальше завтракали они уже в тишине. Нахида расправилась со своей порцией быстрее и даже попросила добавки. Её оптимизм передался и остальным, пусть не такой сильный, но сглаживающий неприятное послевкусие от посещения храма.       Горные вершины сверкали от солнечных лучей, а в ущелье ещё жила ночная тень. Они отправились в путь, пока песок окончательно не раскалился. Нахиде солнце не было помехой, но она сотворила себе иллюзию белой ткани, закрывающей голову и тело. Их путь лежал в деревню Аару, из которой по торговому пути через стену Самиэль можно попасть в Караван-Рибат, а значит и Изумрудные Тропики.       На подходе к деревне аль-Хайтам неожиданно остановился. Они сделали парочку привалов до этого, чтобы не перенапрягать себя, но в этом не было логики. Кавех не успел задать вопрос, как аль-Хайтам обратился к Нахиде.       — Ты можешь создать иллюзию, будто потерялась в пустыне?       — А в чём проблема текущего вида? — поинтересовалась Нахида, осматривая себя.       — Слишком опрятный для того, кто побывал в пустыне, — отметил Кавех.       Они с аль-Хайтамом выглядели так, будто пережили песчаную бурю. Магия, конечно, чудесная вещь, но, чтобы чинить вещи нужны навыки и сноровка, а также много магических сил, потому одежду проще было или купить или починить вручную.       — А ещё тебе нужна обувь. — подытожил аль-Хайтам. — Иллюзия — это конечно хорошо, но я не хочу, чтобы ты тратила магию на такую мелочь постоянно.       — А ещё с потрёпанным ребёнком на руках к нам будет меньше вопросов, — добавил Кавех. — В деревне Аару добрые люди и они точно будут снисходительны к тем, кто справился со стихией.       Аль-Хайтам тоже думал об этом, но решил, что не будет озвучивать вслух. Кров и еда могут обойтись им дешевле как раз из-за наличия Нахиды. Пусть деревня Аару и не шибко богатая, хоть и находится на торговом тракте, но и кошелёк аль-Хайтама не бездонный.       — Поняла, — протянула Нахида и прикрыла глаза.       Так она показывала задумчивость, чтобы не пугать немигающим взглядом. Руки сложились в простые и быстрые мудры. Пара взмахов и богиня преобразилась. На теле появились пятна небольших солнечных ожогов, ссадины и пыль. Одежду также потрепало, словно по ней хлестала песчаная буря. А светлая ткань плаща пошла рванными дырками и рыжими пятнами.       — Лучше? — взгляд зелёных глаз потух, а под ними залегли тёмные мешки.       — А у тебя неплохо вышло, — отметил Кавех, осматривая новый вид Нахиды.       — Я успела увидеть достаточно людей потрёпанных пустыней и Увяданием до того, как меня заключили. Было на что опираться.       Аль-Хайтам кивнул и неожиданно подхватил Нахиду на руки. Богиня сразу, но обхватила шею мужчины, чтобы не упасть.       — Раз у тебя нет обуви будет логично, чтобы твои ноги не касались песка.       Нахида кивнула и взмахнула рукой с собранными в кучку пальцами. Аль-Хайтам практически перестал чувствовать вес богини на своей руке. Та лишь улыбнулась, будто бы ничего не сделала сейчас с помощью магии.       Их собранная за пару минут предыстория очень тронула жителей деревни Аару. Нахида словно актриса театра играла потерявшегося ребёнка. Сбивчиво рассказала, что с семьёй возвращалась из Органы, но на них напали разбойники, и девочка, испугавшись, бежала куда глаза глядят. Если бы не Кавех с аль-Хайтамом, так бы она и осталась в той пустыни, что, по сути, было правдой, пусть и перевёрнутой с ног на голову.       Кавех блаженно выдохнул. Вроде всего-то пару дней не имел возможности отмокнуть в ванне, а кажется будто прошёл минимум месяц. Нахида сидела на кровати напротив и беззаботно болтала ножками уплетая засахаренные орехи аджиленах. На ней были всякие повязки и лечебные мази, а ещё новое платье и свободные тонкие штаны. У ножки кровати стояли небольшие зелёные сапожки.       — Жаль, конечно, что они на меня лекарства потратили, — сказала Нахида, отряхивая крошки с ладони. — Но иначе бы наша легенда разрушилась.       — Ты же богиня, может что-то можешь придумать, чтобы отплатить им за доброту? — поинтересовался Кавех, откидываясь на подушки.       Аль-Хайтам решил взять на себя всю заботу об их дальнейшем путешествии: от провианта, до тех самых сапожек возле кровати Нахиды.       — Отличная идея, надо что-нибудь придумать, пока мы здесь, — Нахида повторила за Кавехом, устраиваясь на подушках. — Что-то полезное.       Кавех дальше не следил за действиями богини, хотя она создала в воздухе проекции и писала магические формулы, словно создавала артефакт. Мужчина погрузился в мысли о Мехраке. Сейчас, когда Увядание чуть больше подчинялось ему, он попытался вспомнить ещё что-то из того, что произошло в тот злополучный день.       Аль-Хайтам вернулся уже к вечеру. В его руках была лишь большая закрытая корзинка, из которой аппетитно чем-то пахло. В выделенной им комнате аль-Хайтам нашёл только Нахиду, которая собиралась какое-то устройство. На вопрос о том, где Кавех, богиня сообщила, что тот не так давно вышел, сославшись, что ему немного нужно проветрить мысли.       Аль-Хайтам оставил корзинку с едой, сказав, что Нахида может не дожидаться их и садиться есть, если хочет. Мужчина оставил другие свои вещи, взял только небольшую сумку, и покинул комнату, отправившись на поиски Кавеха.       — Не помешаю?       Кавех повернул голову и встретился взглядом с аль-Хайтамом. Тот остановился на расстоянии пары шагов и не приближался. Лёгкий вечерний ветер трепал его плащ за спиной и немного поднимал густую чёлку, открывая второй глаз.       — Нет, не помешаешь.       Мужчина не присваивает себе это возвышение на краю деревни, а аль-Хайтам отлично справляется с задачей сидеть молча. Хотя Кавех не был уверен, что тишина всё же ему поможет. События прошедшего дня были сумбурными и тяжёлыми. Аль-Хайтам сел рядом, на расстоянии протянутой руки и начал копаться в сумке, что прихватил с собой.       — Вино будешь?       — Что? — Кавех опешил от вопроса.       — Вино. Выторговал у местных, — пояснил аль-Хайтам, показывая глиняный кувшин. — Подумал, что на трезвую голову это все не обдумать.       Похоже не он один тут терзался тёмными мыслями. Ну или... Хотя какие могли быть мысли в отношении аль-Хайтама.       — У нас нет стаканов.       — Будто бы мы не пили с одного кувшина.       С губ Кавеха слетел смешок. Сразу вспомнились студенческие годы, та история со случайно украденным кувшином вина, и как после этого они несколько раз всё же собирались в таверне, пока не расстались на тяжёлой ноте.       Аль-Хайтам сломал восковую печать и снял холщовую ткань, добираясь до крышки. Он сделал несколько глотков и потянул кувшин Кавеху. Тот перехватил его и сам сделал несколько глотков. Увядание в нём привычно проявилось интересом. Почему-то это проклятие всегда реагировало на алкоголь сильнее, чем на другую пищу.       — Не хотелось бы повторять это путешествие, — прервал тишину ночи аль-Хайтам.       Кавех подтверждающие промычал и уместил кувшин в лунке на песке между ними. На небе не было ни облачка, а взошедшая на темнеющем полотне неба половинка луны подсвечивала очертания гор. Стало почему-то чуточку спокойнее.       Они приглушили уже половину кувшина. Вино оказалось непривычно крепким, кажется, какой-то особый рецепт, который сохранял градус, а может и вмешательство магии. Сжимающее сердце боль притупилась и ушла на второй план. Кавех откинулся назад и расставил руки, поднимая взгляд на слабо мерцающие звёзды.       — Тебе лучше? — будто бы с опаской поинтересовался аль-Хайтам.       Кавех не знал, что ответить. С одной стороны, ему и правда стало лучше. Благословение богини достаточно усмирило Увядание, чтобы из грозного хищника оно стало домашним зверьком, пусть и способным выпустить когти. С другой, усталость от мотания по пустыне, липкое чувство от использования Увядания и Мехрак. Особенно Мехрак.       — Да, думаю да, — выдохнул Кавех, опустив голову.       Аль-Хайтам никогда не был замечен за тем, чтобы поддерживать кого-либо. В академические годы он говорил всё в лоб и не скрывал свои мысли, чем импонировал Кавеху. Вокруг Кавеха часто крутились те, кто хотели что-то получить взамен, чаще всего связи или поблажки от преподавателей. Получив своё, они всегда уходили.       — Я всё ещё часть твоего исследования? — слишком небрежно спросил Кавех, слегка склонив голову в сторону.       Аль-Хайтам поймал полуприкрытый взгляд красных гранатов. В свете луны они сверкали как настоящие драгоценные камни, а алкоголь добавлял в них таинственный блеск.       — Слишком много отдаёшь для того, кого хотел изучать, — продолжил Кавех, не дождавшись ответа.       Мысли не спутались, но почему-то вспомнили чужие слова, брошенные пару дней назад. Они всплыли слишком отчётливо, словно Кавех сделала себе гравировку на обратной стороне век.       — Я сказал, что хочу попробовать излечить Увядание, — вставил аль-Хайтам.       — Мхм, — отстранённо буркнул, Кавех подхватывая кувшин.       Он сделал слишком много глотков для обычного распития вина после тяжёлого дня. Так скорее пьют от отчаяния. Аль-Хайтам поддался к мужчине и выхватил кувшин, прерывая попытку напиться до беспамятства. Кавех с недовольством попытался вернуть кувшин, но усталость, алкоголь и травмы сделали своё дело: мужчина повалился на песок и так и замер.       — С тебя хватит, а то будешь ещё хуже, чем при нашей встрече.       Аль-Хайтам отставил кувшин в сторону и вернулся взглядом к Кавеху. Тот не сдвинулся. Светлые волосы, будто бы потемневшие ещё сильнее на концах, зарылись в песок, а глаза смотрели прямо перед собой на небо. Слишком пустой взгляд.       — Зачем тебе это всё? — голос слишком уставший.       — Для тебя это важно? — аль-Хайтам сместился чуть ближе и немного навис над Кавехом.       Тот отвёл взгляд в сторону, будто бы прочертил линию созвездий и встретился с бирюзовыми глазами. Он лишь немного пожал плечами, оставляя следы на песке.       — Считай личной прихотью, — ответил аль-Хайтам, но из-за алкоголя его лицо говорило, что это так себе отговорка.       В крови Кавеха было слишком много вина и усталости, чтобы обратить на это внимание. Прихоть так прихоть, так запомнит это его мозг.       — Если усну, растолкай, не хочу словить воспаление лёгких от холодного песка, — слишком длинная фраза для того, кто одной ногой был готов вступить в царство сна.       — Обязательно, — ответил аль-Хайтам и поднял взгляд на звёзды.       Линия горизонта совсем потемнела, оставила лишь тонкую полосу лилового цвета, а звёзды разгорелись лишь ярче, словно хотели что-то показать. Но их послание подвластно только астролябии магов Ртавахиста.