Чатуранга (1). Детектив и устрица.

Прошло три дня с момента ссоры. Организм Поттера, и без того истощенный годами упоротой работы, а теперь ещё и месяцем бурных эмоциональных переживаний вкупе с хаотичным питанием и беспорядочным сном, откровенно бунтовал. Ещё недавно крепкое и выносливое, тело как бы говорило: «С меня хватит, я разваливаюсь, вы тут сами как-нибудь. Слишком старо для этого дерьма.» Такими темпами он скоро будет выглядеть хуже Малфоя, если ещё не. Этим вечером Гарри всё-таки решил вернуться домой. Требовалось хорошенько отоспаться перед следующей вылазкой — на этот раз в поместье Гойлов, Стоун Хауз в Манчестере. Дело Розы не двигалось с мёртвой точки, и идея проконсультироваться с Малфоем и Ноттом по поводу их библиотек уже совсем не выглядела безумной. Ну разве что чуть-чуть, но Поттер, в принципе, был к этому готов. Вот с Гойлом никак не хотелось коммуницировать, так что Стоун Хауз должен был стать последним экспериментом в исследовательской самодеятельности. Гарри так вымотался, постоянно обновляя защитные заклинания и подпитывая амулеты, что несколько раз запрашивал аврорскую поддержку для укрощения особняка Лестрейнджей. Робардс каждый раз исправно присылал Шеймуса, имевшего блестящую и крайне разрушительную славу — в прямом смысле. Вот например, два дня назад у них с Поттером случился весьма информативный диалог, в очередной раз заставивший последнего задаться вопросом — не работает ли Лунар напрямую с Малфоем? Тлетворное влияние как будто налицо. И даже получилось добыть ответ. — Вот это точность! — оценил Гарри, когда напарник, едва войдя в очередной зал, в следующее мгновение разнес в дальнем конце какой-то кувшин, из которого тут же полезли зачарованные змеи. Против двойного Эванеско, впрочем, шанса у них не было. Финнигану хватало беглого взгляда, чтобы оценить опасный предмет и подобрать оптимальный способ взаимодействия. Поттер был и сам не тормоз, но инстинкты аврора, отточенные годами ежедневных столкновений с опасностью, оставляли вдумчивого артефактора немного позади. — Стараемся! — гордо ответил Шеймус, осматриваясь и помахивая палочкой. Не найдя ничего интересного, он оживился, словно что-то вспомнив. — Блять, ты бы Малфоя видел! Вот этот, сука, вообще бешеный! Раздает только так из-за плеча, вообще не глядя, как будто у него в затылке грюмовский глаз! Финниган попытался проиллюстрировать мощь слизеринца, но пущенное заклинание угодило куда-то в потолок. На пол грохнулся огромный шмат штукатурки. — Эй, ты министерскую собственность-то не громи, — засмеялся Гарри. — Её скоро с аукциона толкнут. — Да насрать вообще. Тут всё равно до жопы реставрировать, — сплюнул под ноги напарник. — Хоть бомбардами обложи — скорее всего, магия удержит. Чуешь, как фонит? Ооо, кстати, ты бы видел малфоевские бомбарды! Это ж пиздец какой-то! Недавно так дивно целый дом разнес — без максимы ваще, на базовом! Охренеть не встать! — И давно ты стал его фанатом? — шутливо уточнил Поттер, осторожно сканируя палочкой окружающее пространство. Особняк Лестрейнджей по праву считался самым опасным местом — ну, после Малфой Мэнора, конечно. Ловушки — на каждом квадратном футе. — Блять, Гарри, да не то чтобы, но я его уважаю. Вот правда. Уж на что заносчивый гад, характер — пиздец! Но боец он очень крутой. Один из лучших, — вещал Финниган, сканируя противоположные части зала. — Даже тёртые авроры не рискуют связываться. А я люблю с ним работать. Если ты думаешь, что это я безголовый — хера там! Ты бы видел, как этот в залупу лезет, любо-дорого! И что главное, сучёныш, огребает по минималке. Хотя последнее время у пацана что-то крышу сорвало — в Мунго попадает по откату. Мне тут молоденький колдобрат жаловался, что их Малфой ваще кошмарит. Трында! Мы с парнями уже ставки втихаря делаем, когда наша принцесса-ебанашка к своему папаше на тот свет отъедет. Хотя, по чесноку, будет жалко. В этот раз излишняя болтливость Шеймуса оказалась очень на руку. Относительно безопасно пройдя лестницу и повторяя диагностику следующего зала, Гарри решил всё-таки задать вопрос. Вряд ли он, конечно, раскроет инкогнито Лунара, но любая информация лишней не будет. — А не знаешь кого-нибудь из ваших, кто по характеру такой же отмороженный, как Малфой? — В каком смысле? В залупу лезть или чего? — Не, ну по мерзкости, — уточнил Поттер, аккуратно обезвреживая заумное проклятие. И сразу же ещё одно. Душевный домик, ничего не скажешь. — Пфф! Да там полный Слизерин таких. Натурально. Ну, типа, человек 15 уже наберётся… Это те, кто добровольно пошёл в Академию. Кто-то торчит в патрульных, кого-то по итогам пустили в Аврорат, как Малфоя и его близких дружков. За заслуги, ясное дело, они ж чуть жопу тогда с беглыми пожирахами не порвали. А может, и порвали, гыгыгы, кто знает! Зато почти всех достали. — А не змеёныши есть? — Чо у тебя за интерес странный, Гарри? — прищурился Финниган, останавливаясь перед дверью, ведущей в библиотеку. Так утверждал план из архив, а там кто знает. — Отойди. Тут лучше я, — ответил Поттер, оценивая степень защищенности двери. — Присмотрел кого? А кого? А ты чо, по пацанам? — не отставал Шеймус. Без ответа вопросы временно сменились бормотанием — аврор превентивно вешал защитные чары. Гарри тоже колдовал — снятие проклятий требовало предельной концентрации. Когда с дверью было покончено, он наигранно задумчиво произнёс: — Мне тут валентинку присылали, а там в самых ярких красках — какой я тупой зазнайка и всё такое. Вот, хочу вычислить, кто это, и вернуть должок. А то вдруг там кто-то со слишком прямым носом. Мужчина, аврор, больше пока ничего не выяснил. Хочу, знаешь, попробовать себя в пластической хирургии. Ай да Поттер, ай да плачет по тебе змеиный факультет-то. А уж как красиво от последнего вопроса отмазался! — Ууу, блять, гандоны! — страстно замахал кулаками Финниган. — Медленный какой-то слизняк, припозднился с подкатом, а? Ща, давай-ка подумаем… Нотт гад, но такой, спокойный очень. Они с Малфоем как теплый лёд и огненный лёд. Зацени, красиво сказал, а? Ебанись поэзия. — В золотой фонд цитат. Сейчас же! — Ага… Вот Забини ладно, Забини нормальный пацан, если не с этими. Клеился раньше, как сучара, типа любит горячих парней, но, слава Мерлину, вроде последний год перестал. Гойл мразь, но тупая. Пайк вообще ни о чём, немочь бледная. Мосс? Ой да, блять, этот мог, кстати. Такая тварина… несколько раз мне мантию поджигал, теперь в чёрном списке. Ничего, я пару раз Малфоя тоже поджёг – для профилактики! - Помогло? - Кстати, да! Правда, Принцесса мне поплавила все пуговицы, но дальше обошлись без пироманов. - Это у Малфоя погоняло такое? – удивился Гарри, смутно вспомнив, что Шеймус уже упоминал «принцессу-ебанашку». - А то! Забини придумал. Ну правда же, манерный такой, морду кирпичом напялит – аристократ вшивый. А потом пиздык! И бомбардой хуярит, и матерится, как гриндилоу, и ржёт, как псих! Поттер неосмотрительно отвлёкся на эмоционального напарника, и в следующую минуту остался без пары защитных амулетов. Щиты, наложенные Финниганом, возмущённо замерцали. - Блять, Гарри, ты это, аккуратней. Я не спец в контровых. - Извини. Дай пару минут, тут вроде немного. Долго молчать общительный ирландец, конечно, не смог. Ещё бы – честь друга задета! Это требует немедленных разборок. - Это самые мразоты. Сбились в стаю, а Малфой у себя в кабинете змеиное гнездо свил! А, о, да-да-да, там же есть ещё красавчик Кроули, на курс младше, родич маггловского оккультиста. Прикинь наследственность? Ну колдует жутко, но красиво. Говорят, у них с Малфоем роман был. Вроде разосрались, но Малфой пацана чётенько надрюкал — несколько раз меня удачно прикрыл. Можно работать, пока рот не откроет. Базарит так, что уши в трубочку! Сердце попустило удар. Вот оно. Точнее, он. Верно говорят — если внимательно слушать, можно услышать. Картинка складывалась — полуотбитый аврор, истинно слизеринский характер, а малфоевское дурное влияние прослеживается буквально во всём. Непонятно, откуда такое грандиозное посттравматическое расстройство, но кто знает, может, оно половым путём передалось? А разошлись, потому что один поломал другого? Мысль о том, что Лунар спал с Малфоем, что тот мог на нём отыгрываться за свою неудачную жизнь, за семью…была неприятной. Гарри поморщился. Ну, конечно, не факт ещё, что Лунар — это Кроули, но что-то больно много совпадений. — Слышь, Гарри, а мы так и будем тут топтаться? Жрать охота, — деловито сообщил Финниган. «И правда…надо поесть», — подсказал себе Поттер, выплывая из воспоминаний. Оказывается, всё это время он стоял посреди тёмной комнаты и фактически глючил в пустоту, перебирая в памяти диалог с Шеймусом. — Люкс, — люстра вспыхнула зачарованными лампочками, и Гарри почувствовал какую-то досаду, словно ему и дальше было бы комфортнее плавать в своей памяти, чем двигаться в реальном мире. Маленькая квартирка, которую он арендовал, чтобы как можно реже бывать на Гриммо, выглядела пыльно и заброшено. Сиротливо. Здесь он тоже бывал нечасто, примерно раз в неделю: постирать вещи, отоспаться в нормальной кровати (необязательная опция), изредка — что-то приготовить. Если у тебя нет семьи, в общем-то, возвращаться домой совершенно необязательно. Нет, конечно, Гарри знал, что многие люди спокойно живут одни, без всего этого оголтелого аскетизма… Рон, например, или Эрни. Но вот он сам так и не смог. И раньше-то не отличался повышенными потребностями, а после войны и немецкой общаги и подавно. Наскоро приняв душ, Поттер решил немного обессмыслиться прежде, чем ложиться спать. Можжевеловая настойка Невилла, отличавшаяся от традиционного джина мягкостью и великанским списком ингредиентов, идеально подходила для таких случаев — похмелье не приносила, а сознание приятно уносила. И спалось потом отлично. С трудом вспомнив, куда последний раз припрятал бутылку, детектив залез в неуютное кресло и уставился в стакан. Кроули, значит. Родственник оккультиста, который на самом-то деле был крутым магом и неплохим артефактором, на чьих трудах выросла целая отдельная школа. Что ж, непростой парень, хоть и… Да нет, это не точно. Гарри не может полагаться на слухи и домыслы, только на факты. Расследование нужно продолжать. А может — не нужно. Точно ли он хочет знать, кто именно его собеседник, если уже меньше, чем через два месяца, им предстоит попрощаться, не сойдясь характерами? Или того раньше — если тот не выйдет на связь. Словно читая эту мысль, браслет вздрогнул. Поттер отстранённо подумал, что раньше он не был склонен к подобной драматизации. А может…просто уже забыл. Вообще-то, он о себе никогда в таком ключе и не думал. Драма – это для тех, кто не занят выживанием. «Спишь?» «Собираюсь.» «Один?» — нет, блин, с Малфоем! Решил закрутить с твоим бывшим любовничком. Ой, Поттер, тормози, придурок, тормози. Улики пока только косвенные! «Если настойка не считается компанией, то да.» «У меня тут тоже какая-то бурда… &%$&$ принес. Кх! Херовый выбор. Но лучший, пока меня не накачали колдо-мать-её-медициной по самые уши. Я всех выгнал до завтра. Ничего критичного.» «Ты что, опять в госпитале?» — ну точно, отбитость передаётся половым путём, не иначе. Или они специально находят друг друга, такие ущербные? «Не опять, а снова. Ничего, я им ещё за прошлый раз должен…отзывов о заведении.» «Давно?» «Да нет, минут сорок. Не уверен. Теряюсь тут во времени.» «Сильно ранен?» — не удержался Поттер, и сразу же шикнул на себя — решил же не проявлять заботу. «Неприятно, но не смертельно. Думал, в этот раз точно откинусь. Но не вышло. Снова.» «Зачем ты пытаешься убиться?» «Потому что я грёбаный отморозок, вот почему. И зря ты со мной нянькаешься. Меня ведь правда уже не спасти.» - странноватый переход какой-то. Снова подкат? «Будь я впечатлительной пятнадцатилетней барышней, повёлся бы, а так извини. Всё в твоих руках.» «Desole! Иногда ты похож, кстати. Такой же…чувствительный.» Поттер вздохнул. Оскорбления-комплименты — знакомо. А вот французский…это уже что-то новенькое. Зацепка? «Увы. Я бородатый мужик с профдеформацией.» «Почему-то так и думал. Такие, как ты, обычно чем-то пытаются прикрыться. Зарастают.» «Волосы — это прикрытие? Впервые слышу. Интересные наблюдения, господин аврор.» «Много что прикрытие. Вот в этот раз у меня оно случайно тоже оказалось и помешало торжественно отъехать. Фанфары отменились. Пришлось падать мордой в пыль. И знаешь, что спасло?» «Заинтригован.» «Да вот эта дрянь, по которой мы общаемся. Ебучее проклятие ударило прямо в неё. Я видел, как оно летело, не хотел ставить щит — всё равно не успевал. Косоглазый сегодня, как наша секретарша. И вспомнил…что через несколько дней ты просто сплавишь его, а я буду уже мёртв, и даже не скажу тебе, какой ты скользкий, изворотливый червяк, залезший в моё сознание и прожравший дырку в душе.» «И ты выжил, лишь бы поставить меня в известность?» — развеселился Гарри. Интересно, как всё же выглядит артефакт Лунара? И что значит дырка в душе? Запал на детектива? Или намекает на колдопсихологические приёмчики? «Да. Я не знаю, откуда взялся щит, но вот они мы — я и артефакт — оба целые. Ладно, мне все-таки немного досталось.» «Рад, что ты жив. Правда. Но больше просить беречься не буду — очевидно, тебе это не надо.» «Придёшь на мои похороны? Только без цветов. Иначе восстану и прокляну.» «Ради такого я ограблю цветочный и принесу тебе огромный ароматный букет. Ещё и ленточкой перевяжу — «я совершил преступление и сдаюсь.» «Ты в курсе, что моё желание выпороть тебя никуда не делось? И сейчас ты, Соляр, очень рискуешь.» «Почему?» «Потому что я стремительно пьянею и всё ещё на взводе. По опыту – отпустит нескоро. Ты, перевязанный ленточкой…слишком возбуждающее зрелище.» — ну, как Поттер и предполагал. Адреналин. Держать может ещё долго, время от времени догоняя волнами. «И чем же я рискую, мистер следователь?» «Своей распрекрасной задницей, конечно. Хоть я её и не видел, но предпочту думать, что она очень даже. Как у квиддичного ловца.» Вот тут Поттер вздрогнул. Так его ещё никто не обсуждал…при нем. И не говорил настолько открыто о своём желании (Джинни не в счёт, и вообще, это другое). И не… Чёрт. Он всё ещё не готов. Но в этот раз хотелось дать Лунару то, что тому нужно — просто посмотреть на реакцию. А с ловцом вышло забавное совпадение. До недавнего времени Гарри всё ещё тренировался: спорт, зарядки, пробежки, полёты с Роном, игравшем в любительской команде. Не квиддич, а так, побаловаться. Но последний месяц было не до красивого тела, и детектив здорово потерял и в весе, и в привлекательности филейных частей. По крайней мере, так казалось ему самому. «Должна ли задница быть красивой, чтобы её пороть?» «Если только пороть, то не обязательно. Но ты же не думаешь, что когда я начну одно…то смогу удержаться от другого?» «Без понятия. Я ведь не знаком с этой твоей стороной. Может, тебе нравится просто смотреть на окровавленных людей?» «Нравится, но по-разному. Тебе бы я точно кровь слегка пустил… И за твою пронырливость, и просто ради эстетики.» «В смысле выпороть или в смысле вообще вспороть?» - слегка забеспокоился Гарри. Одно дело – извращения, другое дело – откровенный садизм. «С тобой я никогда ни в чем не уверен. Придется проверить.» - легче не стало, но лучше ставить всё-таки на первое. «Покоряюсь твоей воле.» «Так просто? Без залезания в душу и изучения эмоционального анамнеза? Кто ты, и где мой Соляр?» МОЙ?! Поттер чуть настойкой не подавился. Похоже, аврор при падении «в пыль» сильно приложился головой, потому что уровень откровенности был слишком высок для его обычного поведения. Либо друг притащил в госпиталь что-то реально крепкое. «Просто интересно, какие фантазии блуждают в твоей буйной головушке.» «О, я бы хотел тебе их показать. В подробностях. Ты даже не представляешь, сколько всего и в каких позах мне бы хотелось с тобой сделать. И… самое время бояться.» - интересно, давно ли у Лунара такой плотоядный интерес к Соляру? «Ни в чем себе не отказывай.» - Поттер, на что ты сейчас подписываешься? Ты уверен, экспериментатор малахольный? «Ты что, не будешь сопротивляться?» «А надо? Расскажи правила игры.» «Неинтересно.» «Тогда я буду играть по своим, и мы опять всё сломаем. Хочешь меня? Попробуй договориться! Это совсем несложно. Я настроен на контакт.» «Вот за это бы тебя размазать по столу. Во всех смыслах.» «Интригует. Итак, ты хочешь, чтобы я сопротивлялся, но не очень?» «Я хочу узнать, какой ты на самом деле, без всех этих своих штучек. Правило? Одно. Действуй так, как действовал бы в жизни.» «Если бы на меня охотился кровожадный аврор? Ух. Боюсь, было бы вообще не эротично. Я знаю много защитных заклинаний.» «Не переживай, крошка, ни они, ни быстрые ноги тебе не помогут. Я хорош в своем деле. И с тобой… Меня не волнует вопрос добровольности.» — зазнайка какой. Вопреки этой мысли невыразимец почему-то почувствовал лёгкое умиление – как автор кучи защитных артефактов для Аврората, он знал, что в реальности аврор не смог бы пробить защиту Поттера в полном обвесе. Острое возбуждение волной расходилось от наруча — собеседник совершенно не стеснялся того, что чувствовал. Гарри нервно сглотнул. Непривычно. Очень интригующе. Слишком близкий контакт другого толка. И совсем не как с Джинни. СОВСЕМ. Тут как будто ему предлагали сыграть роль…то ли женщины, то жертвы - непонятно. Вот это Гарри не нравилось. И раз Лунар хотел реалистичности — что ж…придётся его подбодрить, проявив характер в полной мере и отложив все свои нежные порывы в сторонку. А если Поттер своей неопытностью всё испортит? С другой стороны, раз не он инициатор, то вовсе не обязан брать на себя ответственность за какой-то идеальный перфоманс. Лунар явно хочет вести и доминировать. Может, его чужая неловкость даже заведёт, кто знает. И вот в тот самый момент, когда Гарри уже собирался запустить в собеседника чем-нибудь провокативным, наруч высветил: «Если ты настаиваешь на том, что ты преступник… И обворовываешь цветочные магазины… Тебя стоит допросить. Вдруг ты состоишь в международной преступной банде?» «Может быть, у тебя даже есть наводки?» «О да. И я готов вытр…выбить из тебя признание любым методом.» — забавно сдерживается. Зачем? Ведь всем же понятно, что дальше начнётся. «Не думай, что я сдамся так просто.» «Именно поэтому сейчас два аврора тащат тебя на допрос, скрутив руки за спиной.» Нет, он не готов… Поттер, блин, в руки себя возьми! Не в этом смысле, хотя в этом бы тоже неплохо. Не согласишься сейчас — ничего не узнаешь о Лунаре. Где, как не в сексе, люди ещё так раскрываются? Риски обоюдные, но того стоят. Если в процессе не понравится – ну, может, мужчины всё-таки не твоя тема – можно будет остановиться. Можно же? «Слишком сильно. Едва сдерживаюсь, чтобы не рычать от боли.» - всё-таки решил ответить Гарри, преодолевая внутреннее сопротивление. Он хорошо был знаком с аврорским сдерживающим захватом — приходилось наблюдать. Обычно это сопровождалось душераздирающими воплями, но разве для Поттера что-то сравнится с Авадой? Он бы молчал, но альтер-эго – конечно, нет. «И не таких раскалывали. Тебя ведут в самую дальнюю допросную комнату — мою личную. Там нам никто не помешает.» «О, да ты старший аврор! Впечатляюще.» «Скорее, у меня есть некоторые…преференции.» — ага, скандальность и покровительство Малфоя, с которым никто не рискует спорить. «И что же будет дальше?» «Белое, безликое помещение. Только стол и два стула. Вот на этот стол тебя и укладывают на грудь. Край стола болезненно врезается в бёдра. Руки вытягивают в разные стороны по диагонали, фиксируя наручниками — они сливаются с поверхностью. Артефакт, между прочим. Любишь же их? Тебе понравится.» Аврор любит доминирование и чужую боль. Обидно, но любопытно. Можно было и раньше догадаться. Гарри твёрдо решил продолжать сегодняшнюю игру, что бы в ней ни происходило. «Отвратительно неудобная поза. Я поднимаю голову и…» «Встречаешься со мной взглядом. Читай в нём…предвкушение. Азарт. Жестокость. И ни капли милосердия. Коллеги выходят, и я закрываю дверь, демонстративно накладывая заглушающие заклинания, и вешаю иллюзию на дверное окошко. Теперь ты только в моей власти.» «Кстати, как мы выглядим?» «Как будто я долго гонял тебя по чердакам — потрёпано, грязновато, с кровоподтёками. Предпочитаю аврорские парадные плащи и черные кожаные перчатки.» — позёр! «А я — практичную, немаркую одежду. Предположим, кожаное пальто с клёпками и ремешками.» Поттер запоздало подумал, что зря, конечно, спалился. Кроме него, такие в Отделе Тайн никто не носил. С другой стороны, Лунар понятия не имел, что они оба работают в Министерстве. Артефакторов много и вне него. Да, Гарри проболтался про совещание один раз, но ведь есть целые лавки и торговые компании, где могут быть штатные мастера и сварливые бюрократы. «Кожаные ремни, ммм… Привлекательно. Вдоволь насладившись зрелищем, я сажусь напротив тебя, расслабленно закидывая ногу на ногу. И молчу.» «А где же папка с делом?» «Не понадобится. У меня прекрасная память, а протокол допроса запишу позже. Когда ты во всём признаешься.» — фраза внезапно отразилась на наруче другим цветом и шрифтом. Артефакт умеет моделировать ролевую игру? Невероятно. Надо потом обязательно узнать, как именно он распознает подобного рода…направленный импульс? «А у меня нет таких намерений.» «Скоро ты поменяешь своё мнение.» «А дальше молчать?» — уже спросил Гарри от своего лица, пока не понимая, куда разворачивать игру. «Пока да.» — а эта фраза — обычным шрифтом и цветом. Гарри представил себе эту картинку: он, самым жалким образом распластавшийся на допросном столе, и Лунар, стоящий напротив и кровожадно-похотливо облизывающийся. Почему-то мерзкое воображение снова попыталось натянуть на аврора образ Малфоя, и сцена приняла уж совсем жуткий оттенок. Хрен с ним, этот слизеринец так этот слизеринец. Всё равно пока неизвестно, как выглядит Кроули. И он ли это вообще. «Тогда я интересуюсь, когда мы приступим к допросу.» «Предлагаю тебе всё просто рассказать, чтобы сэкономить нам время. Ах да. Вежливая, холодная улыбка.» — ну кто бы сомневался, гад ты слизеринский. «Мне некуда торопиться, аврор Лунар.» «Давай лучше клички какие-то. Я буду, скажем, Готье.» «Хаунд.» «Да какой из тебя Хаунд, псина ты сутулая.» «Сам ты шавка министерская.» - подумав, обиделся Гарри. Как-то неуважительно собеседник относится к чужому выбору. «Хочешь начать допрос со сломанной челюсти?» - а сам при этом оскорбляется, как Малфой в старые недобрые, когда ему сообщаешь, что его лицо носит признаки аристократического вырождения. Поттеру, конечно, стыдно теперь за такие слова, но было дело, было. И кстати, тогда это он чуть не сломал змеёнышу челюсть. «Если что, эта реплика была от меня.» «Если мы когда-нибудь встретимся, Соляр, я с удовольствием тебе это припомню.» «Отмечу в календаре красным крестиком. Так что я Хаунд, а свои комментарии оставь тем, с кем не пытаешься сыграть в игру.» «Я всегда играю. А тебя теперь даже интересно найти.» Любопытное заявление. Угроза? Пожелание? Наруч чуть меньше стал фонить желанием, и больше – раздражением. По уровню эмоциональной нестабильности Лунар явно превосходил Поттера. «Кажется, мы отвлеклись.» «Верно. Приступим.» «Мне некуда торопиться, аврор Готье.» «Следователь Готье. Верно, потому что ждет тебя теперь только Азкабан.» «Приложу все усилия, чтобы отложить наше свидание.» «Ты уже сделал всё, чтобы его приблизить. Однако… и вот тут я поднимаюсь и очень, очень неторопливо обхожу стол, останавливаясь с левого бока от тебя — почти вплотную. Наклоняюсь, проводя пальцами — напоминаю, в перчатках — по твоей руке, плечу, затылку, легко прикасаюсь к щеке… Наклоняюсь ещё ниже, почти ложусь рядом с тобой и шепчу уже в самое ухо: Если ты поделишься правильными именами, то, возможно, твои каникулы в Азкабане затянутся всего на пару лет.» «А если нет?» «Резко хватаю тебя за волосы и уже громче говорю: Тогда наша сегодняшняя встреча будет последним сладким воспоминанием в твоей никчёмной жизни.» — как в маггловских фильмах прям. Вероятно, Лунар — чистокровный, и не знает, что сейчас бездарно косит под злодея из дешевой драмы. Хотя Поттер не помнил наизусть священный список, но вроде фамилии Кроули там не было? «Издаю едва слышный стон — у меня очень чувствительная кожа головы, и сейчас мне правда больно.» - снова подавляя неудовольствие, подыграл Гарри. «Я смеюсь, а потом внезапно провожу языком по открытой части твоей шеи, обвожу им всю ушную раковину. Потом легонько дую. И прикусываю мочку — ощутимо и болезненно. Ты слышишь: Всего несколько имен — по одному за каждый год твоей паршивой, пустой жизни, которую я превращу в ад.» К щекам прилио стыдливое тепло. Только сейчас Гарри впервые потрогал грань – или она его потрогала? – за которую предлагал зайти Лунар. Поттер не ошибся в своих выкладках – будет жарко…и явно очень небезопасно. «Поскольку ты всё ещё тянешь за волосы, я просто скалюсь, стараясь больше не стонать.» «Тогда тяну ещё сильнее, так, чтобы ты не мог сдерживаться.» «У тебя получается.» «Шикарное предложение. Соглашайся. Суд любит сделки со следствием.» «Я невиновен и ничего не знаю, следователь Готье.» «Думаю, твой рот способен на большее, чем банальную ложь.» «Вам не кажется, что стоит сначала узнать человека поближе, чем обвинять его в чем бы то ни было?» «%№*?, Соляр, как же я хочу тебе просто вставить без всей этой мишуры… Засадить по самые яйца и вытрахать всю твою колдопсихологию, чтобы ты орал. Чисто по-человечески. Проклятье! Что ты со мной делаешь?!» — кажется, то, как Поттер отпирался, сработало как провокация… Наруч опять нетерпеливо захлёстывал диким, почти животным возбуждением. Интересно, собеседник там…эээ…что-то ещё делает, кроме как разговаривает? Сам же Гарри чувствовал себя чертовски странно. «Тянет на чистосердечное, аврор-с-преференциями Лунар.» «А чистосердечного от тебя, скорее всего, я не дождусь. Пока не дождусь. Поэтому пора начинать — как ты там сказал? — узнавать поближе. Отпускаю твои волосы и встаю. Перемещаюсь за спину, поэтому ты меня не видишь — зато чувствуешь, как откидываю полу твоего пальто. Не видишь, как я с пристальным интересом оглядываю твою откляченную задницу, зато понимаешь, что мои руки едва ощутимо проходятся по твоим бокам, а затем — жестко сжимают ягодицы. Щёлкает пряжка. Пальцы уже на твоей ширинке — расстёгивают и её, и пуговицу. Брюки и белье ощутимо сползают по бедрам вниз, и голая кожа встречается с прохладным воздухом.» «Что за маггловские методы? А как же Веритасерум?» «У нас жесткий учет препаратов, Хаунд. Я уже несколько месяцев лидирую в табеле раскрываемости без зелий, отвечаю я, поглаживая руками твою голую задницу. Возможно, тебе будет приятно узнать, что я едва сдерживаюсь — мне не терпится узнать, насколько ты тугой.» «Пожалуй, от таких откровений я бы сильнее зажался.» «Не хочу, чтобы у тебя были хоть малейшие сомнения относительно того, что будет происходить дальше.» «И как вы собираетесь описывать это в протоколе допроса, следователь Готье?» «Вместо ответа произношу очищающее заклинание, и ты чувствуешь щекотку в животе. Потом слышишь звон пузырька, а потом щелчок, будто я открываю маленькую коробочку. К твоему драгоценному, судорожно сжатому отверстию прислоняется нечто холодное и стальное. Знаком с анальными пробками, Хаунд?» «Нет, зато ваше близкое знакомство с ними не оставляет сомнений. Сами-то часто используете? Как ощущения?» «Сейчас узнаешь лично. Я резко загоняю пробку тебе в зад. Она крупная, смазки на ней мало. Ну давай, скажи, что промолчишь.» «Нет, это, наверно, очень больно. Я вскрикиваю.» «Хороший мальчик. С наслаждением шлепаю тебя по ягодице — пока такой целой, нетронутой — и запахиваю обратно твоё пальто. Если бы кто-то вздумал нарушить наше уединение, он бы ничего не заметил. Но мы-то с тобой оба знаем, что есть нюанс.» «Экзотичные у вас методы в Аврорате. Зелья наперечет, а пробки, значит, в свободном доступе. Надеюсь, она не многоразовая…» «Из моей личной коллекции — для особо важных переговоров. А в протоколе будет фигурировать как мануальный метод допроса.» «Извращенец.» Поттер был уже готов подкинуть несколько имён и даже потребовать адвоката, лишь бы то, чего хотел Лунар, не дошло до точки невозврата. И наоборот — очень хотелось узнать, что же там, за этой самой точкой… Трясло, вся нервная система и мышцы орали о перегрузе. Накатывали то страх, то возбуждение. Лунар не один в своём адреналиновом приходе, их тут уже двое сумасшедших. Взгляд на воображаемого ублюдочного Малфоя, упорно залезавшего на сцену, добавлял некоторой пикантности и глубочайшего возмущения. Долбаная бурная фантазия, как же вечно некстати. Вот так и сейчас — он совершенно не понимал, что с ним происходит, и организм, измотанный недосыпом, алкоголем и нервной усталостью, всячески просил пощады. Хотелось тихонечко сползти в обморок — и в то же время, возможно, всё-таки раздеться и… Сколько он там уже не скидывал напряжение? А давно ведь. Но если отвлечётся, то потеряет нить происходящего. Неугомонный оппонент тоже жаждал продолжения диалога. «Я возвращаюсь к своему стулу. Расстёгиваю ремешки плаща и снимаю его… Внимательно смотрю на тебя. Расстегиваю портупею – она у меня сложная, из тонких ремешков и на кольцах. Потом медленно — очень медленно — расстегиваю пуговицы кителя. Снимаю и его. А портупею надеваю обратно.» «Браво, следователь Готье. Лучший стриптиз в моей жизни, наверно, потому что единственный. Жаль, чаевые оставить не могу.» «Натурой отработаешь. На мне остаются брюки и белая рубашка. А ещё у меня на поясе висит тонкий черный кожаный хлыст — он настолько аккуратно свернут на бедре, что ты сначала даже мог и не заметить. Но сейчас я его открепляю, и он ложится на стол — прямо перед твоим носом. Контролируя палочкой наручники, я заставляю твои руки оторваться от стола и зависнуть в воздухе. Помочь или сам разденешься?» «Даже не подумаю.» «Могу сразу уничтожить — в Азкабане тебе эти шмотки не понадобятся. Жаль, симпатичное пальто… Ладно, будем считать, что я могу захотеть допросить тебя ещё раз. А тюремные пижамы мне не нравятся.» «Согласен на поцелуй дементора. Сразу.» «Не так быстро, крошка. Ведь мы даже не начали.» «Эй, Лунар! Подожди.» «Что?» «Ты говорил про опьянение и что ты на взводе. Как в этом состоянии можно так детально и медленно разыгрывать сцену подготовки к изнасилованию?» «Просто я очень давно этого хотел, Соляр. Когда ты мне лез в душу, я вспоминал, как делаю это сам на допросах. Но я не готов меняться ролями. Каждый грёбаный раз я представлял, что не позволяю тебе больше, чем хочу. Что не ты диктуешь правила. Потому что ты всё время вёл. Поэтому сейчас я — наслаждаюсь. Пью твою кровь до конца. Досуха. Хотя даже сейчас мне кажется, что ведёшь ты.» У Лунара наглухо было перепутано тёплое с мягким, личный интерес с профессиональным, забота с издевательством… Как бы сказал поттеровский колдопсихолог — «травма, не совместимая с жизнью, но клиенту об этом сказать забыли». Но самое плохое — что ради чистоты эксперимента дурацкий мазохист и исследователь человеческой натуры Поттер был готов подыгрывать в этом спектакле до конца, пусть ему и отводилась незавидная роль говорящего бревна. Которое почему-то считали ведущим — ну разве не смешно? «Ты ещё здесь?» — жадность собеседника охватывала через наруч, и Гарри удивился – это ощущалось очень необычно. Сам он испытывал такое, когда попадалась интересная загадка или особо заковыристое проклятие. «Да. И смотрю на тебя с вызовом.» «Наручники наполовину сводят твои руки за спиной, и я подхожу и снимаю с тебя сначала пальто, а потом рубашку. Не могу удержаться от того, чтобы провести ладонями по твоим бицепсам, по груди, по бокам, по животу… У тебя наверняка очень приятная, упругая кожа, и даже без шрамов. Не как принято у нас в Аврорате. Ты сильно волосатый?» Поттер закрыл ладонью лицо. Такие вопросы значились за пределом его понимания эротических словесных игр. Но, чувствуя предательский румянец на щеках, всё-таки заставил себя ответить. «Достаточно. Я брюнет, но не совсем уж заросший.» «Брюнет…интересно. В моём вкусе. У тебя вьющиеся волосы или прямые? Длинные?» — в смысле в твоём? А как же Малфой? Он же не перекрасился, хочется надеяться? Это было бы совсем уродством. Нет, с газеты зыркала вроде всё такая белобрысая немочь. «Зачем тебе это? Прямые и сильно отросшие устроят?» «Визуально - ягодка. Просто так. Отвлекаю вопросами… Прежде чем сожму руки на твоих бёдрах, обводя большими пальцами тазовые косточки. Когда я буду вбивать тебя в стол — останутся синяки. Чувствуешь дыхание на затылке — горячее, многообещающее. Прижимаюсь к тебе пахом — у меня очень крепко стоит… Я даже почти целую тебя в затылок — прикасаюсь губами, а потом кусаю. Впиваюсь зубами в кожу, мышцы…и сжимаю, сжимаю… Так хищник метит жертву. А потом любуюсь на уродливую красноту.» «Я в руках у аврора-вампира…» «И он жаждет ещё крови. Прощально шлепнув тебя по ягодице, я достаю палочку, и наручники снова затаскивают тело на стол. Чтобы удобнее было стоять, тебе приходится раздвинуть ноги.» «Вот тут я бы вскрикнул. Ребрами об стол — больно!» «Музыка для ушей. Ты чувствуешь мой взгляд — жадный, невероятно жадный, и очень похотливый. Хлыст исчезает из твоего поля зрения — потому что теперь он у меня в руках.» Все остатки сонливости давно растворились в странном, оцепенелом состоянии. Поттеру было немного жутко, немного смешно, очень возбуждающе и бесконечно дискомфортно. Он не понимал, что Лунар находил во всё этом такого привлекательного — хотел бы понять, правда, хотел, но без какого-либо реального опыта это было невозможно. Но особенно тревожил вопрос - что именно возбуждало его самого? «Ты боишься. Мне это нравится… Птичка распята и не может трепыхаться в своей клетке. Такой беспомощный. Но всё ещё такой опасный. Не хочешь назвать имена?» «Последнее утверждение спорно — шипов в заднице у меня нет. Имен, впрочем, тоже, но вы ведь всё равно полезете искать.» «Верно, и твоё согласие мне на это совершенно не требуется. Дальше ты слышишь свист — даже, возможно, предугадываешь за мгновение до. Первый удар приходится прямо на середину спины. У меня очень тонкий, упругий хлыст — он оставляет мелкие и длинные ссадины, но со временем они начинают кровоточить. Я бью то сильно, то слабо, то с оттягом, то без — ощущения от этого разной степени болезненности. Мне безумно нравится смотреть, как твоя аппетитная задница и рельефная спина покрываются красными полосами. Это — гармонично. Это — искусство. Дополнишь мою симфонию своим хриплым, сорванным голосом?» «Пока не тот уровень боли, хотя должен признать… Крепкая рука. И это звучит хрипло — мне не хватает дыхания.» - вот это было правда жутко. Гарри даже на мгновение зажмурился, напоминая о себе, что он не там. «Устраивает. Над твоей сольной партией надо будет ещё поработать.» «Жду с содроганием. Ты решил превратить меня в кровавое месиво?» «Не порть картинку, я же не садист. Решаю, что достаточно, всего лишь когда на следах выступает первая заметная кровь. Отбрасываю хлыст. Эти багровые бусины…выглядят как проявление божественного. Я почти с благоговением склоняюсь над тобой и слизываю несколько капель. Затем ложусь на тебя, зажимаю твой рот рукой в кожаной перчатке — небольшая нехватка воздуха подарит чуть более острые ощущения. Прижимаюсь к твоему телу всем своим, начиная неспешно двигаться — фактурная ткань и голая гладкая кожа, жесткие края портупеи и открытые ранки — моё удовольствие и твоя боль…» Поттер нервно сглотнул. Возбуждение, неуверенно перекатывавшееся в паху под нажимом бури чувств, которые у него вызывала вся эта ситуация, внезапно…разрасталось. Резко, поспешно, до странного остро, накрывая уже всё тело. В опасности был даже мозг. Как будто сочетанием пробившейся эмоциональности и жесткости Лунар немного примирил Гарри с неправильностью того, что делал. С мужчиной. С кровожадным психом. Боль! Да Поттер же ненавидит её! Или…? Пиздец же интрига, как сказал бы Шеймус. Вот они где, твои триггеры, Поттер. Не нравятся? Бездна смотрит на тебя, а ты ещё и недоволен? Ты так долго её искал, так долго скрывал от себя, от друзей, от колдопсихолога… Ну же. Признайся. Ты очень хочешь сделать шаг в неё… Хотя бы узнать — твоя она или нет. Ладно, на том свете уже был — почему бы и не упасть в бездну, в самом деле? «Ты ещё здесь или испугался?» - подначил собеседник. Вот же гадёныш… «Я бы вскрикнул — глухо, протяжно, пытаясь сдержаться. Твоё тело крепкое, тяжелое, ты буквально вдавливаешь меня в этот треклятый стол — дышать почти невозможно, мышцы и сухожилия рук натягиваются, и я даже не могу нормально опереться на ноги. Мой таз сейчас зажат между краем столешницы и твоими бедрами, верно? Охренеть это больно! Ты ещё и наверняка трешься о меня своим стоячим хуем, паршивец авроратский, гордость и защита отечества. Видел бы тебя Визенгамот, садист похотливый!» «&^%$, Соляр! Какого хера ты такой горячий? Я сейчас от одного этого…» — непонятно, чего, потому что браслет замолк. Гарри рассмеялся, а истерично уронив лицо в руки. Артефакт был ультимативно перегрет, и уже давно — аврор явно сам задыхался от вожделения. В собственном теле остались только жар и адреналин. Скромник Поттер сорвался. Это тебя Визенгамот видел бы! Мерлин превеликий… Краем уха Гарри услышал звон стакана и бутылки. Что это? Не может же….нет, нет, это невозможно. Наверно, его самого слишком сильно трясёт. Отгоняя внезапно шевельнувшуюся тревожную мысль, он сосредоточился на разошедшемся Лунаре. «Держись, ты столько говоришь о том, чтобы мне вставить, а сам никак не дойдешь до главного. Болтун.» «Я не рассчитывал трахнуть твой рот в этой сцене, но он так и напрашивается…» «Слышу об этом третий раз, но ты до сих пор держишь интригу. Скромный размерчик?» «Сейчас сам оценишь. Всё это время пробка слегка увеличивалась, и сейчас ты ощущаешь её как серьёзную угрозу. Почувствуй, как я трусь ширинкой о твою голую задницу, прижимаясь всё настойчивее и настойчивее.» «Будьте осторожны, а то повредите себя об пробку, следователь Готье.» «Не беспокойся, крошка, повредить я планирую только тебя.» «А это как будет значиться в протоколе?» «Всё ещё мануальные методы стимуляции сотрудничества со следствием. Свободной рукой, которой я опирался на стол, тяну тебя за волосы, заставляя вскинуть голову. Отсосешь мне, Хаунд?» Реальный Поттер с отчаянием признал, что сейчас бы с удовольствием ему и отсосал, и вообще…много чего позволил бы. Выдохнул через зубы. Не помогло. Спешно расстегнул ширинку. Чёрт! Да там уже мокрое пятно. Непонятно, какого хрена тело так разогрелось, но игнорировать это было невозможно. Рука непривычно легла на возбужденный, полностью вставший член. «Данный вид сотрудничества мне не импонирует.» — а сам тут течёшь, как шлюха, ага. «Как я уже сказал, твоё добровольное согласие не важно, но я услышал. Поэтому я больше не зажимаю тебе рот, а прощально вдавливаю в губы пальцы и, скользя ими по линии челюсти вниз, на шею, крепко беру тебя за горло. Лучше начинай расслаблять свою попку, тебе же лучш будете.» «Кто я такой, чтобы препятствовать следствию искать улики? Мне тяжело говорить, голос уже совсем хриплый.» «Сотрудничать ты отказался, так что, думаю, на этой неделе у меня найдется несколько вечеров занять твой рот допросами. Считаем нашу текущую встречу не информативной, а ознакомительной. Тем временем, я поднимаюсь. Кровь оставила восхитительные пятна на моей рубашке, а раны на твоей спине уже не выглядят такими безобидными. Несколько раз шлепаю по ягодицам — слишком аппетитны, чтобы удержаться. Эти следы, ммм… Я хорошо над тобой поработал, но нужно ещё. Ты не видишь — я облизываюсь — зато слышишь звук расстегивающейся ширинки, затем пробка покидает твою задницу, и…это ненадолго. Проверим, насколько ты готов к допросу сейчас.» «Ты в меня так борзо загонял это своё пыточное устройство, что я не уверен в собственной целостности.» «Ты же девственник, да? Скорее всего, там я тоже вижу кровь. Символично.» «С чего вдруг? Давно в заднице девственная плева появилась?» «Слизистой не нравится, когда пробка большая, а смазки мало.» «Фантазёр… Ты когда-нибудь закончишь болтать и перейдешь к делу?» «Ты возбужден?» «Нонсенс. Это изнасилование.» — то-то же ты с таким удовольствием надрачиваешь сейчас себе, да, Гарри? «Всего лишь превышение должностных полномочий. Ну же, Хаунд. Расставь ножки пошире, иначе отобьёшь себе коленки. Они тебе ещё очень понадобятся. Подкрути таз и выгни поясницу, иначе начнешь упираться членом в край стола.» «Очевидно, оценивая степень угрозы, я следую твоему совету. И утыкаюсь лбом в стол. Не то, чтобы я смирился с неизбежным — можешь наблюдать, как я сокращаю мышцы, из принципа стараясь нивелировать эффект от пробки.» «Абсолютно противозаконное зрелище. Ты же не думаешь, что это не возбудит меня ещё больше?» «Ну вы и любитель посмотреть, следователь Готье. Болтун и зевака.» «За оскорбление представителя закона надо бы вразумить тебя отсутствием смазки, но я не хочу себя повредить. Поэтому ты снова слышишь звон пузырька, чувствуешь мои пальцы, смазывающие твоё отверстие чем-то жидким, густым и прохладным — и я, приставляя головку ко входу, подаюсь вперед.» «И…как это? Я же говорил, что не знаю.» «Блять, уже только от одного твоего вопроса моя крыша отъезжает ко всем дементорам. Кажется, первые разы это непривычно и довольно неприятно. Но я тебя не очень берегу, а ещё — нормальный у меня размер. Тебе он должен казаться огромным, так что это — отдельная, болезненная пытка. Я не оставляю времени привыкнуть к ощущению и двигаюсь, потому что слишком близок к разрядке. Даже не буду ни тебе, ни себе врать.» Гарри зажмурился. Собственные ягодицы поджались, но возбуждения это не снизило. Воображение упорно рисовало образ Малфоя, трахающего обессилевшее тело на столе. Это уже перебор! Поттер попытался мысленно перекрасить волосы блондина хотя бы в соломенный цвет, а сощуренные, похотливые глаза — в синий. Вроде получилось, но неубедительно. Откинув голову на спинку кресла, Поттер безуспешно старался дышать ровнее. Рука на члене сама собой задвигалась быстрее — как вообще можно получать удовольствие от…такого? Он не знал. А вот предательское тело о чем-то догадывалось… «Кажется, ты хотел музыки? На каждый твой толчок я вскрикиваю — как человек, которому ломают руку и внутренний мир одновременно.» «Да, да, покричи для меня… Ещё… Хороший мальчик. %#$@, какой ты узкий! Тесный... Горячий... Такие красивые раны, %@^$%, да... Потрясающая шлюха... Я вздергиваю вверх твои бедра и двигаюсь быстрее. Пальцами впиваюсь так сильно, что можешь быть уверен, останутся синяки, как и от края стола.» Гарри не видел ничего, кроме этой картинки. Не чувствовал ничего, кроме того, как его всё глубже затягивает в неё — и вот он уже, как следователь Готье, двигает бедрами, рвано, сбивчиво, хватая ртом воздух. Удерживать символ связи не представлялось возможным, поэтому Гарри просто отпустил...всё. Ему потребовалось меньше минуты, чтобы дойти до оргазма. Слишком яркого — по сравнению с его обычными разрядками — чтобы потом убедить себя, что это просто от долгого воздержания. Кажется, Лунар занимался примерно тем же, потому что наруч фонил перевозбуждением и похотью. Гарри вяло подумал, что и сам не тише. Теперь собеседник всё знает. Что он — такой же. Что ему — понравилось. Что он грязный извращенец, и… «Я быстро прихожу к разрядке, ты слишком, слишком хорош… За несколько мгновений до я резко выхожу, только чтобы кончить тебе на поясницу. Ты чувствуешь, как густые струи ложатся на кожу — о, их много, я слишком давно тебя хотел, ещё когда гонял по тому грязному чердаку. Когда я перевожу дыхание, то медленно пальцем размазываю по тебе свою сперму, вытягивая её вдоль ран. Ты не видишь, но я смотрю зачарованно, словно это зрелище меня полностью загипнотизировало. То, как моё семя смешивается с твоей кровью… То, как восхитительно разодрано выглядит твоя дырка, потому что её драл я… То, каким затраханным, но не сломленным я тебя вижу… Нет, Соляр, я больше не могу. Хватит. Ты возбуждён?» «Мой ответ не изменился.» «Я чувствовал нечто другое, мерзкий врунишка.» «Мы с Хаундом — разные люди. Он валяется абсолютно разбитый в допросной комнате и не может хотеть своего насильника. Я…да, это было…познавательно. Как тебе удавалось столько болтать?» «Хм… Соляр, я кончил три раза. Сейчас у меня снова стоит, и я готов к четвёртому, но, по-моему, скоро грохнусь в обморок от перевозбуждения. Ещё вопросы?» Это точно не может быть ледяной мальчик Малфой. Это явно какой-то любовник-террорист! Гарри почувствовал, как и к его паху снова приливает жар, игнорируя факт, что физиологически это не должно было происходить настолько быстро. Его никогда не хотели ТАК. «Часто ролевыми играми промышляешь?» «Впервые решил попробовать.» «И как, зашло?» «Если бы можно тебя было трахнуть в реальной жизни, я бы ради этого выбил из %#@$ целый отпуск.» «Это был мой первый секс с мужчиной. И мне он не понравился.» «Зачем ты опять врёшь?» «Это был интересный опыт. Но в жизни я бы такого не хотел. Я люблю нежно.» «Скучно.» «Жаль. Мне пора.» Наруч полетел на пол. Слегка отошедшего от оргазма, попытавшегося включить мыслительный процесс Гарри закоротило, замкнуло и резко заштормило. Стакан с громким хрустом треснул. Рассудок даже не успел встрепенуться, как перегретая нервная система решила, что с неё хватит. Вымотанное тело окончательно растеклось лужицей, а сознание просто взяло и провалилось в чёрную пустоту. Он не знал, сколько так провалялся, но возвращение в себя было премерзейшим. Спина затекла, мышцы ныли, высохшая сперма неприятно стянула кожу. Поттер повернул голову, пытаясь размять шею, и чуть не заорал: половина комнаты была усыпана осколками стакана и бутылки из-под настойки. Мозг прошило разрядом осознания, и шестерёнки стремительно завертелись. Блядский Лунар довел Поттера до выброса стихийной магии, до дерьма, на борьбу с которым ушли годы! Всего одно эротическое приключение, и весь контроль отлетел к чёртовой бабушке. Стоп. В смысле контроль? Гарри же приручил свою выросшую силу. Или..? Нет. Лучше об этом сейчас не думать. И больше так не играть, ну или хотя бы пить перед этим успокоительное. Кстати, об этом… Дрочить от игры с мужиком? Про изнасилование, кровь, нулевую ласку? Что это вообще было?! А вот этот извращенец — это его Лунар, которому он рассказывал сказку? О котором думал с нежностью, к которому старался подобрать ключик, чтобы только тот меньше шипел и кололся? Жуть. Тот просто взял и подрочил о собеседника. Мерзко, познавательно и абсолютно чудовищно. И слишком возбуждающе. Да, да, самое ужасное – Поттеру не было противно. В тот момент, когда своей странной кровавой картинкой аврор зацепил какой-то триггер в буйной фантазии невыразимца, тот ощутил, как стоп-кран снова сорвало. В момент, когда рука дотронулась до члена, жизнь как будто изменилась, как бы идиотски это ни звучало. Гарри сломался. Или — просто что-то себе разрешил? Выпустил то тёмное, что давно рвалось наружу, но не находило себе оправдания, и потому тщательно запиралось? Оттуда и разбитое стекло. Чёрт! И что вот он так надёжно прикопал даже от себя? Ориентацию? Мазохизм? То звериное, что когда-то чуть не искалечило близких? «- Ваша внутренняя тень очень одинока, мистер Поттер, — грустно как-то сказала колдопсихолог. — Удивительно, как вы подавляете её столько лет? — Может, её не существует? Или мы давно с ней переплелись? — Вам лучше знать, но иногда кажется, что вы отталкиваете самого себя.» Так вот она где была, тень эта. Уродливая. Похотливая. Любит терпеть боль, но гордая, не любит при этом унижение. Словно всё страдание этого мира должно быть искуплено одним Мальчиком-Который-Потерял-Почти-Всё, и он заботливо кладёт себя на алтарь абстрактного всеобщего блага? Да, но там что-то ещё… Что-то глубже. Просто допрос — одно. Просто насилие — тоже. Но когда Лунар начал показывать своё неравнодушие… Поттер опять купился. Сдался. В кровавой эстетичности картинки было что-то мерзко-завораживающее. Ему понравилось, насколько жадно Лунар его хотел, как позволял этому желанию прорываться… Они болтали два часа. Об него подрочили? Мерлин, нет, конечно, это был извращенный, болезненный секс, просто один долбился в тело, щекоча мозг, а другой долбился в мозг, позволяя притрагиваться к телу. Ну ты и больной ублюдок, Поттер. Больной и противоречивый, как Лунар. Не слишком ли вы похожи, два неслучайно встретившихся одиночества? Но ты уже такой. И он — тоже — такой, какой есть. Он бежит от эмоциональной близости, топя её зачатки в животной похоти. Ты — жаждешь глубины, пытаясь нарыть её даже из земли, кишащей ядовитыми змеями. Вы оба готовы страстно сдохнуть за то, что ищете. Но на поле отношений вы никогда не сойдётесь, даже если секс вдруг тебя и заинтересует. Может, ты даже больше не выйдешь с ним на связь… Ложь. Выйдешь, конечно, подросток ты драматичный. Часы показывали пять утра. Гарри застонал — день предстоял отстойный.