Последний след

«Первое правило Бора Болотной Феи: если тропинка внезапно оборвалась — не ищи её снова. Второе: если нашёл — не ходи по ней дважды. Третье: если всё же прошёл — не оглядывайся на следы…»

(Записано со слов проводника по кличке «Слепой». Источник: «Заметки о нанесённых на карту местах», Гильдия следопытов.)

***

«Сегодня снова видела её — девочку с небесными глазами, которая сидит на краю колодца и роняет в воду камешки. Но колодец высох тридцать лет назад. И девочка должна быть старше меня…»

(Из дневника принцессы Алисии ди Вальтерод, т.н. «Теневого тома» — личных записей, обнаруженных в потайном отделении её будуара через 70 лет после гибели.)

Граница эльфийских земель подползала медленно, но неотвратимо. Сначала лес начал редеть, стволы деревьев истончались, кривились и начали завиваться в странные комканые узлы - будто невидимый великан крутил их между пальцами. Подлесок исчез полностью, а трава становилась все ниже и плотнее, пока не превратилась в подобие ухоженного газона под скрюченными деревьями. В конце концов, следопыты вышли на открытое пространство ровных, будто убранных после страды полей, тянущихся до горизонта. - Нам точно в ту сторону? – растерянно поинтересовался Джисон, указывая на горизонт. Чан стоял рядом, хмурясь и нервно принюхиваясь к воздуху. Чанбин буркнул, и плюнул под ноги: - Точно. Гномам в этих вылизанных лесах делать нечего, но раз уж приперлись - запоминайте дорогу. Особенно барьер. Сам я туда не заходил уже много лет, зачем бы мне? Но тропу сюда, как и всякий путешественник, запомнил с первого раза. - Знакомое местечко, - как-то неуверенно протянул Чонин, дергая хвостом. – Гном прав, не спутаешь ни с чем. Как въелось в память - хоть век не приходи сюда. - Барьер? – Чан удивлённо приподнял брови. – Как… как в наших деревнях? Джисон с удивлением отметил про себя, что Чан оказывается из большой оборотнической общины. Даже если бы пять-десять семей (средний размер оборотничьей стаи) решили поселиться в лесу, ни одна королевская канцелярия не выдала бы им артефакт сокрытия. Такие драгоценности были дорогими и жутко сложными в изготовлении. Интересно, почему же оборотень не вернулся к своим после неудачи со службой? Да и вообще, какого дракона его понесло на королевскую службу? - Сам принцип похож, но магия тут… другая. Пойдемте, сейчас сам все поймешь, - Чанбин первым двинулся в сторону поля. Его фигура вдруг задрожала, как отражение в воде, и... растворилась в воздухе. Чан низко зарычал, Чонин, вероятно, радуясь представлению, часто закивал, а сам Джисон настороженно замер. Вдруг на месте пустоты появилась голова гнома, жутко висящая в воздухе, словно обрубленная: - Ну, вы идете или нет? Шаг вперед – и мир перевернулся. Граница проходила невидимо, но ощущалась кожей. Воздух стал прохладным, как в погребе, и абсолютно тихим. Ни шелеста листьев, ни птичьего щебета, ни жужжания насекомых. Только легкий, сладковатый запах, напоминающий воск и засушенные цветы. Перед ними расстилалась… картина. Безупречная, вымеренная циркулем и линейкой. Ровные аллеи белоснежных деревьев уходили вдаль строгими колоннадами. Каждое – близнец предыдущего: одинаковой высоты, с ветвями, изогнутыми в идентичных, неестественно плавных дугах. Между ними – идеальный изумрудный ковер травы, без единого сорняка, без малейшей проплешины. Цветы – синие, звездообразные – росли строгими рядами, будто стража на параде, каждый на своем, раз и навсегда назначенном месте. Солнечный свет струился неестественно ровно, будто отфильтрованный через кристалл. Слишком ярко. Слишком чисто. Джисон обернулся. За спиной вместо последних скрюченных стволов человеческого леса простирались те же самые ровные уходящие в горизонт поля. Как идеально нарисованный пейзаж уставшего от серых красок художника. – Красота-то какая... – пробормотал Джисон, но тут же почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Не от восторга. От чего-то другого. От этой мертвой, застывшей безупречности. Ему захотелось крикнуть, пнуть симметричный цветок, споткнуться о слишком ровную дорожку – лишь бы нарушить этот кошмарный порядок. – Не дышит, – глухо констатировал Чанбин, сжимая рукоять молота. Его гномье чутьё металла и камня здесь, похоже, буксовало, натыкаясь на гладкую, лишенную изъянов поверхность мира. – Как гробница. Сколько бы раз ни был, никогда не привыкнуть. Чан стоял, втягивая воздух. Его ноздри дрожали, но выражение лица было растерянным. – Ничего. Ни запаха земли, ни зверя, ни даже гниения. Только... воск и пыльца. Как будто лес нарисованный. Чонин, напротив, казался ожившим. Он выпрямился, его лисьи глаза блестели странным, почти ликующим светом. Он грациозно шагнул вперед, на безупречную траву, и повернулся к ним. – Ах, мои дорогие дикари, – его голос зазвучал мелодичнее, чем до перехода границы, приобретя театральные нотки. – Вы чувствуете дискомфорт? Естественно. Вы – гости в мире, который старше ваших рас, мудрее ваших королей и... куда более требователен к порядку. Здесь не место для вашей бурной, хаотичной жизненной силы. Он обвел их взглядом, полным снисходительности: – Джисон, наш неуклюжий человечек со сроком годности в считанные десятилетия... Чанбин, вечный соперник в ремесле, но вечный же дикарь в душе... И Чан, – здесь голос Чонина смягчился до чего-то почти нежного и грустного, – дитя леса, тебя то как раз пропустили бы. Не на рынок… но за ворота. Эльфы не презирают вас, в отличие от людей, и не боятся. Они находят оборотней... забавными. Как детишек, резвящихся в грязи на пороге храма. Но в храм-то с грязными ногами не пустят. – К чему ты клонишь, лисёнок? – процедил Чанбин, не отрывая настороженного взгляда от вычурного леса. Ощущение слежки висело в воздухе плотнее запаха воска. Кто-то незримо наблюдал за ними из-за белых стволов, из самой тени, которой здесь почти не было. – К неизбежному, мой практичный друг! – Чонин раскинул руки, словно благословляя их. – Здесь я – гость иного порядка. Некогда, в тумане времен, когда эльфы еще учились плести свои первые нити лет из лунного света, меня почитали здесь как духа. Древнего, мирного, и... уважаемого. А вас? Вас пропустят разве что через черный ход, да и то после унизительного досмотра. Поэтому – разделяемся! – Разделяемся? – Джисон почувствовал знакомый холодок тревоги под ложечкой. – Здесь? В этом... месте? – Именно! – подтвердил Чонин с ликующим видом. – Я пойду навещу старых... э-э... знакомых. Официально. С поклоном, с реверансом. Разведаю обстановку на Серебряных Корнях, поспрашиваю про книжицу аккуратно, чтобы не спугнуть. А вы... – он махнул рукой в сторону единственной видимой тропы, белевшей меж деревьев, как полоска мрамора, – ...последуйте этой дорожкой. Скромно. Тихо. Не ломая веточек. Про рынок и книгу лучше не заикайтесь. Путешественники, идущие в Алландрию – вот кем вы должны казаться местным. Я найду вас там! Или вы меня. Запах вашей коллективной неуклюжести я узнаю из любой точки этого леса! – Он бросил им лукавый взгляд, полный обещаний и тайн, которые он явно не собирался раскрывать. – Не скучайте! – Нет. – Голос оборотня прозвучал глухо, но твердо. – Мы не знаем здешних правил. Если что-то пойдет не так... И прежде чем он успел даже закончить фразу, Чонин сделал изящный, неестественно плавный жест рукой – и скрылся за тонким белым стволом, так и не показавшись с другой стороны. Как будто лес поглотил его без следа. Чан даже заглянул за дерево, проверяя, не прячется ли Лис. Ничего. Даже запах лиса растворился в этом стерильном воздухе. Тишина сомкнулась над оставшимися тремя. Ощущение слежки усилилось. Джисону показалось, что белые стволы слегка сдвинулись, сомкнувшись плотнее за их спинами. – Ладно, – вздохнул Чанбин, сплюнув на эльфийскую траву. – Может это и к лучшему. Что ж, пошли, пока этот рыжий демон не наломал дров с нашими именами. Только смотри под ноги, Джисон. Здесь любая твоя оплошность будет как гром среди ясного неба. Тропа была гладкой, усыпанной мелким белым гравием, хрустевшим под ногами с подозрительно тихим, приглушенным звуком. Они шли молча, подавленные мертвой красотой вокруг и невидимыми взглядами. Джисон нервничал: каждый его шаг казался слишком громким, слишком неуклюжим на фоне этой застывшей гармонии. Он правда старался идти аккуратнее, но рюкзак тянул назад, усталые ноги заплетались. Джисону казалось, что даже его дыхание оставляет грязные пятна на этом сухом воздухе. И вот он случился. Не уклон, не корень – просто ровный участок тропы. Джисон оступился на ровном месте. Его нога поскользнулась на гладком камушке, он вскрикнул, махнул руками для равновесия и в падении отчаянно вцепился в низко свисающую ветку ближайшего белоснежного дерева. Не успел даже опомниться, как раздался щелчок. Тонкий, едва слышный звук. Не от ветки. Откуда-то под ногами. Идеальная тропа впереди них... вздрогнула. Камни чуть приподнялись, открывая ряд мелких, острых, как иглы дикобраза, шипов из черного металла, блеснувших на солнце. Ловушка. Смертельная? Или просто калечащая? Но Джисон, падая, не просто дернул ветку. Он всей тяжестью повис на ней. Ветка прогнулась с тихим скрипом... и что-то внутри механизма под тропой с треском сломалось. Шипы зависли на полпути, дернулись и... с глухим стуком ушли обратно в землю. Вместо них из щелей между камнями вырвался небольшой фонтанчик... зеленых мелких пылинок, пахнущих как засохшие розы. Они покружились в воздухе и медленно осели на идеальную траву. Тишина. Даже ощущение слежки на мгновение замерло, будто в недоумении. Чанбин медленно перевел взгляд с исчезнувших шипов на Джисона, который лежал в нелепой позе, все еще сжимая согнутую ветку. – Ну... – произнес гном, тщательно подбирая слова. – Видимо, твоя неуклюжесть... э-э... соответствует местным эстетическим нормам. Разрядила обстановку. В прямом смысле. Джисон только кивнул. И правда, в этот раз его невезение, кажется, спасло всех от серьезной травмы. Чан фыркнул – короткий, почти невольный звук, больше похожий на сдавленный кашель. Он протянул руку Хану, помогая подняться. В его глазах мелькнуло что-то, отдаленно напоминающее... уважение? Или просто изумление перед абсурдом. – Давай дальше, – просто сказал оборотень, отпуская руку следопыта. – Пока не сработало что-нибудь более опасное. Я пойду впереди. Они шли еще быстрее, почти бежали по белой тропе, оставляя легкую рябь из серебристых блесток на выхолощенной поверхности позади. Чувство незримого наблюдения теперь смешивалось с ощущением, что лес... раздражён. Деревья стояли чуть жестче, воздух стал чуть холоднее. Тропа вывела их на небольшую поляну. И здесь, меж двух исполинских белых дубов, чьи ветви сплелись высоко над головой в идеальную готическую арку, стояли Ворота. Не деревянные, не каменные. Живые. Стволы деревьев образовывали массивные косяки, а сомкнутые ветви – тяжелый, резной свод, покрытый не листвой, а каким-то вечнозеленым серебристым мхом. Перед Воротами, в позах, достойных скульптур замерли два стража. Эльфы. Высокие, стройные до хрупкости, с лицами неземной, холодной красоты, высеченными из мрамора. Длинные серебристые волосы были убраны в безупречные косы. В них были вплетены воздушные ленты, образуя замысловатый узор на плетении. Одежда – струящийся серо-зеленый шелк и кожа, подчеркивающая каждую линию тела, функциональная и элегантная. Длинные тонкие клинки висели у бедер. Их глаза, цвета зимнего неба, смотрели на подошедших без интереса, без презрения, просто... констатируя факт их присутствия. Как букашек под ногами. Один из стражей, чуть повыше, скользнул взглядом по Чанбину, потом по Джисону. Его лицо ни на секунду не изменило своего мертвенно безмятежного покоя. Взгляд второго стража остановился на Чане. В этих ледяных глазах на мгновение вспыхнул слабый, холодный огонек... любопытства? Или научного интереса? – Прах у врат. Назовите цель – произнес первый страж. Голос был чистым, как горный ручей, и таким же холодным. Чанбин выпрямился, пытаясь придать своей фигуре достоинство: – Мы путники в Алландрию. Хотели пополнить у вас запасы и продолжить путь. Страж даже не взглянул на него. Его глаза все так же были устремлены куда-то в пространство над головой гнома. Второй надсмотрщик за воротами медленно подошел на шаг ближе к Чану. Его движения были плавными, бесшумными, как скольжение тени. Он склонил голову, изучая черты лица оборотня, его скрытую под плащом мощь, его напряженную позу. – Дитя леса, – произнес любопытный эльф тихо, и его голос звучал мягче, чем у первого, но от этого было только жутче. Он протянул тонкую, почти прозрачную руку, будто собираясь погладить Чана по голове, как диковинного зверька. – Ты голоден, или пришел поиграть? Плечи напряглись под плащом, по лицу пошла рябь начинающейся метаморфозы, которую он еле сдерживал. Оборотень не отпрянул, но в его глазах вспыхнул желтый огонек – смесь ярости и животного страха. Губы Чана дрогнули, обнажая клыки, и из груди вырвалось низкое рычание — звук, чуждый этой стерильной тишине. Рука стража замерла в воздухе. Умиление на его лице сменилось легким, холодным разочарованием, как у ребенка, у которого отняли заводную игрушку. Первый эльф, тот, что повыше, наконец опустил свой ледяной взгляд с небес на Чанбина. Его губы, тонкие и бледные, едва шевельнулись: – Документы? Документы? Какие документы? Контракт с Сынмином? Расписка на зеркальце? Джисон мысленно обругал себя за то, что не успел их всех записать в гильдию на какую-нибудь официальную бумагу. – Мы... гости, – вздохнул и снова терпеливо начал гном, стараясь звучать твердо. Видимо, знал, что процедура входа к эльфам не проста. – – В Алландрию. Через ваши земли. Путь кратчайший. Хотим посетить рынок. – Имя вашего патрона? Имя вашего камня? Дитя леса путешествует с вами? Вопросы сыпались, как капли ледяного дождя, бессмысленные и унизительные. Джисон почувствовал, как его щеки заливает краска. Они стояли здесь, как нищие, вымаливающие подаяние у врат из слоновой кости. Чанбин пытался объяснить свое «имя камня», оказавшееся происхождением и Джисоново «имя патрона», оказавшееся подданством. Второй страж, немного отступив от Чана, но не спуская с него своего научно-заинтересованного взгляда, добавил монотонно: – Решение ожидается свыше. Нужен отдых? – Он сделал едва заметный жест изящной рукой в сторону от тропы, туда, где за идеальной стеной деревьев журчал невидимый ручей. – Ручей в урочище. Отойти. Подождать. Как стадо химер, отогнанное с дороги. Чанбин сжал кулаки так, что костяшки побелели. Чан глухо заворчал, его плечи под плащом снова напряглись. Но что они могли сделать? Напасть на стражей? В этом заколдованном лесу с ловушками? Бред и самоубийство. – Дракон с ними, – сквозь зубы процедил гном. – Пойдем к ручью. Пока этот... ответ... не снизошел. Они отошли от Врат, чувствуя на спине ледяные иглы эльфийских взглядов. За стеной белых деревьев открылась крошечная поляна, такая же безупречная. Ручей струился по идеально гладким, словно отполированным, белым камням. Вода была кристально чиста, холодна и абсолютно безжизненна – ни ряби, ни малька, ни водорослей. Запах воска здесь смешивался с легкой сыростью. На крошечной мраморной скамье спиной к ним сидела чья-то фигура, ковыряя мраморные завитушки на ножке скамьи небольшим перочинным ножичком. «Еще один бедолага без нужных документов» - отметил про себя Джисон. Незнакомец, услышав шаги, обернулся. Внезапно это оказался еще один эльф. Эльф. Бесспорно. Только какой-то странный. Та же хрупкая, неземная красота: высокие скулы, длинные заостренные уши, светлые с золотинкой волосы. Но на этом сходство заканчивалось. Часть волос была коротко и неровно острижена и взлохмачена. Остальные волосы заплетены в традиционные для эльфийских мужчин прямые косы, но в них вместо изящных лент или жемчуга были вплетены... шнуры, какими в Вальтероде заряжали мешочки с порохом - "бумбы". Ярко-красные, с характерным плетением. Его одежда – не струящийся шелк, а грубый, местами опаленный материал, превращенный в шорты и жилетку, открывавшие руки, сплошь покрытые светящимися татуировками. Белые спирали, языки пламени, стилизованные взрывы пульсировали под кожей, как угли в горне. На поясе – не клинок, а потрепанный мешочек, от которого тянуло крепчайшей эльфийской "веселой травой". Он сунул нож за спину, затем достал самокрутку из грубого листа, глубоко затянулся горьковато-сладким дымом и заговорил. Из его хрупкого тела вырвался глубокий, хриплый бас, как у портового грузчика после шторма: – Ну чё, пришлые? Застряли на пороге рая? – Он лучезарно улыбнулся и окинул их оценивающим, но лишенным высокомерия взглядом. А после уточнения, – Стражи-манекены бумажки требуют? Не удивлён. Любят тут понтоваться. – И вовсе плюнул в идеальный ручей. «Прямо как Чанбин» - подумал все еще удивленно замерший Джисон. Плевок зашипел, оставив крошечный черный налет на безупречном камне. – Шибко важное дело привело? Или просто воздухом здешним подышать? Джисон открыл рот, привычно собираясь объявить о поиске Книги и Гильдии, но слова застряли. Всплыли холодные глаза стража, смотревшие сквозь него. Деревня. Ферна. Кричать о своей значимости здесь и сейчас? Да и Чонин не советовал откровенничать… Он лишь мотнул головой. Чанбин ответил за него, кратко и без прикрас, держась линии "путешественники в Алландрию": – Путешествуем. Хотим провизию закупить. Желательно на Серебряных Корнях. – Алландрия? Через этот лес? – Феликс фыркнул, выпуская кольцо дыма прямо в ближайший идеальный цветок. – Брехня собачья. Ни один трезвый путник не пойдёт через наши земли, если есть обходные тропы. Разве что совсем еб... – он осекся, бросив взгляд на открывшего рот Джисона, – ...совсем отчаянные. Но мне плевать. Татуировки вспыхнули ярче, когда он наклонился: – Ваши дела – ваши проблемы. Мои – мои. Но если уж вам так неймётся соваться в эту вылизанную задницу эльфийского королевства... – он многозначительно пощелкал пальцами, словно высекая между ними крошечную искру, – ...может, поможем друг другу? А я сделаю вид, что верю вашей сказке про Алландрию. Взаимовыгодная помощь, как-то так. Чанбин подозрительно прищурился и сделал шаг вперёд, заслоняя Джисона: – Гномы такое враньё называют "прибыльной сделкой между ворами". Что, хочешь подставить нас под клинок эльфийской стражи? Хитро сплетено, - он цокнул языком, выражая злое восхищение. – Те двое у ворот отвлекают, а ты – «добрый дух перекрёстка» принимаешь дураков тёпленькими? И что обычно просишь взамен? Улыбка Феликса померкла, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на боль: – Сестру спасти. Линель. – Он резко выдохнул дым. – Закопали её в Роще Наказаний. В дерево превратили. Из-за... – он замялся, светящиеся тату погасли на секунду, – ...из-за моей глупости. Джисон почувствовал, как сжалось его сердце. Опять чья-то сестра. Опять беда. Но теперь он не бросил сразу обещать помощь. Он остался молча стоять за спиной Чанбина, передавая слово ему. Кажется, руководить такими делами гильдии ему и вправду рановато. Гном тяжело вздохнул: – И как мы, по твоей задумке, можем помочь? Мы не маги. – Маги не нужны, – Феликс провел рукой по воздуху, оставляя за собой светящийся след. Грустно усмехнувшись, добавил, - Я и сам не знаю, кто нужен... Любой может в чем-то пригодится. Думал, может поджечь пару деревьев в королевском саду и под шумок выкрасть дерево. Джисон оторопел. Выкрасть дерево? Выкопать его с корнями и унести? Как этот сумасшедший себе вообще такое представляет? Чан, молчавший до сих пор, неожиданно заговорил: – А почему ты не попросил своих? Эльфов? Феликс хихикнул – горько и резко: – Потому что я – позор рода, а может и всей расы. Потому что мое имя теперь "Осквернитель Древа". – Он показал на свои опаленные шорты, на татуировки. – Нет, не помогут. Не мешают – и то плоды. А вы... вы хоть выслушаете сперва. Чанбин задумался. Хан видел, как его пальцы сжимают и разжимают рукоять молота. Наконец гном кивнул: – Ладно. Рассказывай подробнее. Но если это ловушка... – он не договорил, но его взгляд говорил сам за себя. - Не здесь, - мотнул косами эльф. – Тут…могут ходить патрули, или те два… - он снова посмотрел на Джисона и замолчал, внимательно всматриваясь. - Кто? Два дурака? Два ублюдка? Два эльфийских хера? Я не «трепетная барышня», чтобы со мной рядом нельзя было ругнуться! – обиженно процитировал Чонина Джисон, чем вызвал невольные усмешки у товарищей. - Да я не об этом, просто странное от тебя ощущение... — эльф потер переносицу, будто пытаясь сфокусировать зрение. — Не то чтобы магия, а... как если бы кто-то взял солнечный зайчик и засунул в грязный флакон. Свет есть, но он... перекошенный. И если долго смотреть – запутываешься. Ты точно человек? - Это ты еще нашего кицунэ не видел, - неожиданно веселым тоном добавил Чан, окончательно разряжая обстановку. Джисон перебрал в уме все, что могло бы объяснить реакцию эльфа, и чуть не хлопнул себя по лбу: - А! Это от зеркальца связи, наверное! – следопыт хотел уже было скинуть рюкзак, чтобы продемонстрировать артефакт, но был остановлен поднятой рукой Феликса. - Зеркальце связи? Ну… наверное, - пожал татуированными плечами Феликс. - Ладно, неважно. Сейчас лучше отсюда уйти. У меня тут недалеко… У меня в городе дом оставшийся от родителей. Я проведу вас секретной тропой, там можно остановиться на какое-то время. – Эльф встал, отряхивая свои шорты от набитой ими же самим мраморной крошки. – Только вы должны пообещать, что сами меня не кинете, как только пройдете внутрь! Феликс упрямо нахмурился и протянул ладонь для рукопожатия Чанбину. Тот удивленно приподнял брови: - Поверишь договору с гномом? Но чужую руку своей обхватил. Феликс дернул плечом, потряс широкую гномью ладонь своими хрупкими пальцами. Улыбка осветила его нежные эльфийские черты: - Если здесь я теперь чужак, может с гномами удастся побрататься? Чанбин аж воздух ртом хватанул от возмущения, оглядываясь на товарищей и ища поддержки. - Это он искренне, - уверенно кивнул Чан, чем окончательно сбил гнома с толку. – Ложью не пахнет. - Ну все, харош глаза мозолить Лесу. - Феликс решительно направился куда-то в сторону от тропы. - Знаю я тут одну лазеечку... Эльф повёл их сквозь строй белых деревьев, чьи стволы сливались в однородную стену. Он то и дело останавливался, прищуривался, водил пальцем по коре — будто читал невидимые знаки или играл с лесом в какую-то одним им понятную игру. — Сорок шагов от ручья, семь поворотов... — бормотал он, пока не остановился перед ничем не примечательным стволом. — Ага, вот ты где! Он пнул хрустальный корень — и земля вздохнула. Плитка мшистой дернины осела, обнажив тёмный провал. Запахнуло сыростью, плесенью и... опять засушенной розой? — Старый контрабандистский лаз. — Феликс прыгнул вниз, не дожидаясь вопросов. Его голос донёсся снизу, приглушённый: — Раньше тут целая сеть тоннелей была. Пока Король не понял, что чёрный рынок приносит казне больше, чем «святые посадки». Теперь «Серебряные Корни» — официальная тайная достопримечательность. С пропусками, квотами и сборником правил толще задницы советника. Чанбин фыркнул, но полез следом. Чан, нахмурившись, пропустил Джисона вперёд — «на случай, если за спинами ловушка» — и замыкал шествие. Тоннель вывел их... в идеальный кошмар. Перед ними раскинулся эльфийский город — но не с башнями и мостами, а с аккуратными домиками-скорлупками, оплетёнными лозами. Каждый — как брат-близнец соседа: один этаж, круглая дверь, окна-соты. Только размер отличался: у кого-то — скромная беседка, у других — целый дворец из живого дерева, с резными балконами и серебряными фонарями. Феликс, заметив их ошалевшие взгляды, пояснил: — Все равны, но некоторые ровнее. Чем больше дом — тем знатнее род. А теперь тихо. Он повёл их переулками, где даже тени ложились под строгим углом. Ни пылинки, ни соринки — только белый песок, искусно подметённый между корнями. Снаружи его жилище ничем не выделялось: приличных размеров домик с несколькими балкончиками и чуть подсохшей лозой. Но внутри... Джисон ахнул. Комната напоминала лабораторию сумасшедшего алхимика, которому дали поиграть с огнём. Стены испещрены чертежами и формулами, часть из них — обгоревшие. Пол усеян медными чашами с тлеющими углями. На столе — устройство из шестерёнок и стеклянных трубок, из которого капала синяя жидкость прямо в костяную кружку с надписью «Не пить! (серьёзно)». — Садитесь. Если найдёте место. — Феликс сгрёб со стула кипу бумаг и швырнул их в угол. — Рассказывайте, зачем на самом деле пришли. И да, я знаю, что вы не в Алландрию. Чанбин скрестил руки: — А если мы скажем, что ищем одну книгу? — Тогда я спрошу — какую. Прикину, где бы она могла быть. И предложу помощь. Взамен на вашу. Джисон, протискиваясь между стопкой книг и ящиком с чем-то шипящим, не удержался: — Почему ты нам веришь? Феликс, уже поджегший очередную самокрутку, выпустил дым колечками, наблюдая, как они растворяются в закопчённом потолке. — Потому что вы — идеально неподходящие для этого места. — Он ткнул пальцем в Чанбина. — Гном. — В Чана. — Оборотень. — В Джисона. — Человек, от которого пахнет... чем-то между прокисшим зельем и надеждой. Ни один идиот-мошенник не стал бы так маскироваться. Чанбин хмыкнул: — Ладно. Мы ищем книгу. «Книгу Хаоса». Украденную из королевской библиотеки. Феликс поднял бровь: — Хм. На «Серебряных Корнях» такое могут принять... если цена будет подходящей. Или ценность. Что это вообще за книга? — Какая-то магическая дрянь, судя по названию – включился в обсуждение Чан, усевшийся на стоящий в углу комнаты стул и откинувший с головы капюшон. Внутри неидеального дома Феликса ему, как и остальным, похоже, дышалось легче. – Древняя древность, даже наш архивариус толком не в курсе, есть только название, указание о дополнении издания и инвентарный номер. Эльф почесал заострённое ухо: — А какого дракона он тогда отправил за книгой вашу команду… эм-м-м… поисковиков? — Следопытов, - быстро поправил его Джисон. – Ну, за королевскую библиотеку он отвечает. Не досчитаются при проверке – спрос с архивариуса. Сказал, что за такое и повесить могут, - потом смутился и добавил, - только я уже что-то сомневаюсь, что это не преувеличение. — У нас бы разжаловали и добро пожаловать в Рощу Наказаний, - понятливо кивнул эльф, игнорируя ворчливое Чанбиново «а еще гномов дикарями называют». – Название книги мне не знакомо, но я и не хранитель знаний. Меня от архивов с детства держали подальше, опасаясь за сохранность манускриптов. Что я могу пообещать? – Феликс присел на низкий плетеный пуф рядом со входом, - Если моё дельце не выгорит, то максимум – могу свести с «правильными продавцами» на рынке. Не эльфами – те и говорить не станут, ни с вами, ни со мной. — А с кем? – Джисон, тоже наконец, нашел себе место на старом плетеном из лозы диванчике, погребенном под кучей тонких подушек, рядом с Чанбином. - Есть пара магиков, наг старьевщик. И может быть… - он задумчиво поднял глаза к деревянному светильнику под потолком и покрутил на пальце выбившийся из косы шнур, - да, к духам можно попробовать сунуться. Если кто что и понимает в магическом старье, так это первородные. Но только если на Корнях будет их представитель. Они обычно приходят и уходят по желанию, без четкого расписания. — А если выгорит? – Чанбин опустил молот на пол бойком вниз и уложил крупные ладони на вертикально стоящую рукоятку. — А если выгорит, есть у меня одна магическая редкость. От родителей осталась, - Феликс замолчал и прикрыл глаза, как будто собирался с силами. – Памятная вещь, может помочь с поисками, но одноразовая. Мне, к сожалению, бесполезна: для поиска нужна четкая формулировка и наличие объекта. Только и отдать я вам ее не могу, Лайла всегда хранила артефакт при себе, с ним и превращали...   — И каким таким образом мы можем тебе помочь? Джисон был полностью согласен с Чанбином. Они нашли тело Фреи в людской деревне только благодаря чутью Чана, неумению врать Лики и случайной неуклюжести его самого. А тут этот странный эльф предлагает им совершить кражу! Кражу дерева! В королевстве, где на каждый чих выдавалась бумажка с разрешением. Кому бы тут точно понравилось – так это Сынмину. Ох, а ведь ему еще отчитываться перед архивариусом после двух дней молчания. — Да не знаю я! – раздраженно рявкнул Феликс и зло выбросил самокрутку в камин, где она взорвалась крошечным фиолетовым облачком. - Год назад я экспериментировал с драконьим огнём в корнях Древа Клятв, наш род идет от его первых хранителей. Один ушлый делец – странного вида старикан вот в таком же плащике, - он ткнул тонким пальчиком в сторону Чана, - притащил его на продажу в Корни. Джисон сочувственно хмыкнул, не все ж одному ему влипать в неприятности из-за любопытства. — Линель... — голос Феликса дрогнул, сам он насупился и ускорил речь — ...застала меня, когда эксперимент пошел не по плану. Попыталась вырвать пламя. Оно упало на Древо. Бум. Он развёл руками, изображая взрыв. Чанбин уточнил: — И почему казнили ее, а не тебя? — Из-за советника Вильда! — Феликс вскочил, опрокидывая пуфик. — Формально кристалл на дерево уронила она, все выставили как умышленное происшествие. Я до последнего не верил, что они решатся. Линель была… приближенной короля. Вильд десятилетиями ждал подобного случая: если бы король нарушил букву закона – совет отрёк бы его от престола! – он скривился и передернул плечами, - Политика, всегда как гниль! Все молчали. Что было говорить? Наверняка и у гномов и у оборотней тоже существовали свои дворцовые интриги. У людей так точно, Джисон читал о подобном, хотя следопыты старались в политику не вмешиваться, все ж не королевская служба. — После... инцидента, я приполз к королю на коленях. Буквально. — Он показал на шрамы, задрав край широких шорт. — И знаете, что он сказал? «Тебе нужны три молчаливых свидетеля». Типичная эльфийская херня! – он принялся расхаживать по комнате, то и дело задевая лежащие на всех поверхностях листы с чертежами и формулами. - Месяц я ломал голову, что это значит! А Вильд, старая жопа, тем временем протолкнул приговор! Чанбин скрестил руки: — И твой гениальный план — взять свидетелями нас троих? Феликс даже остановился, недоуменно посмотрев на гнома: - Да кто вас слушал бы!? – он отмахнулся от абсурдного предположения, -  Я нашел свидетелей! Стражник, чья смена почетного караула в роще выпала на тот вечер, и торговец на рынке, который видел, как я покупал кристалл. Притащил на слушание. И угадайте что? - Что? – Чан сидел, заинтересованно склонив на бок голову и внимательно слушая нервного рассказчика. Видимо, профессиональный интерес. - И ни хрена! Слушание отложили, стражник быстро слетел с должности из-за какого-то старого нарушения. У торговца прошла незапланированная проверка и обнаружилось серьезное несоответствие в документах. На следующее слушание они даже не пошли, а от меня, и раньше не самого популярного цветочка в этом лесу, стали и вовсе шарахаться. Быстро просекли. Советник еще с такой довольной рожей ходил, издевался. Правдива только приро-о-ода, живущим веры не-е-ет, - он скривился, пародируя ненавистного служащего. Джисон горько кивнул. Да, вроде высшие существа, живущие сотни лет, а методы, что у эльфов, что у людей – одинаковые.  - Тогда чем мы тебе поможем? – тихо поинтересовался Чан. – То, что ты предлагаешь, практически заговор против верхушки власти. Мы – просто путешественники, ищущие старинный хлам для архивного паникёра. Феликс запустил руки в волосы, еще больше встрепывая неидеальное уже плетение, дернул за них и отчаянно ответил: - Я не знаю. Но может я смогу что-то выяснить, если вы отвлечете стражу. Может, проберусь в кабинет советника… или подкопаю корни дуба и на повозке вывезу Линэль… не знаю… Чанбин хмурился все сильнее: - Допустим, мы тебе поможем. Так нас тут же объявят в розыск и накрылся нам и рынок, и поиск книги. Давай уж тогда сначала наш вопрос решим, а потом уже сядем думать над твоей бедой. - Ага! – эльф подозрительно сощурился, - Вы свое получите и прощай-пока! Нет уж, пока Линэль не вызволим, я к рынку вас не поведу и самим пойти не дам. Они принялись препираться, как два лавочника на торге. Чан, казалось, получал от происходящего какое-то странное удовольствие. Джисон же почувствовал, как у него начинает болеть голова. Эльф и гном, похоже, могли препираться вечно. Он встал и, не обращая внимания на продолжающийся спор, вышел на задний двор. Там, на кривом крылечке, он достал зеркальце. Время отчета давно прошло, плюс два пропущенных дня - Сынмин наверняка взбешен. Странно, что сам больше не набирал им после Чонина. Видимо тот сильно его обидел. Пока настраивал артефакт и ждал ответа с той стороны, мысленно успел прикинуть, куда все же сбежал их рыжий воришка. Где он остановился, нашел ли знакомых? И главное: вернется ли он вообще к следопытам? За те деньги, что им платили за поиск, кицунэ явно не держался. Зеркальце дрогнуло в руках Джисона, поверхность затянулась мутной пеленой, а затем проступило бледное, недовольное лицо архивариуса. Он сидел за столом, заваленным бумагами, его очки съехали на кончик носа, губы были недовольно поджаты. — Джисон, — произнес он холодно, — вы допустили нарушение регламента сеансов на 49 часов 12 минут. — Я знаю, прости, — Джисон поспешно прижал зеркало ближе, понизив голос. — Мы в эльфийских землях. Тут... сложно. — Чонин тоже «сложно»? — Сынмин язвительно поднял бровь. — Или его очередной словесный понос залил все каналы связи? Хан виновато потупился... — Он... э-э... исчез. Как только мы перешли границу. — Ой, как удобно, — фыркнул Сынмин, но в его глазах мелькнуло что-то похожее на разочарование и облегчение одновременно. Джисон поспешил перевести тему, кратко изложив события: деревню, эльфийский лес, встречу с Феликсом и его проблему. Сынмин слушал, временами поправляя очки, его лицо оставалось каменным. — Три молчаливых свидетеля, — пробормотал он, когда следопыт закончил. — Типичная эльфийская бюрократическая уловка. — Ты... ты что-то знаешь об этом? — Джисон невольно подался вперед. Сынмин на секунду задумался, затем неохотно признал: — Нет, не знаю. Но это явно древний обычай, восходящий к временам, когда эльфы еще верили, что природа может говорить. А значит, в старинной части архива допускается возможность хранения отдельных фрагментов. Он поправил очки, и Джисон уловил слабый проблеск профессионального интереса в его глазах. — Король сказал, что свидетельства должны быть... — Джисон запнулся, — ...«чистыми». То есть исходить от тех, кто не связан узами лжи? От... животных? Сынмин фыркнул: — Если бы все было так просто. Нет. Здесь явно нечто более сложное. Животные - слишком буквально. Вам следует пробраться на рынок другим путем в целях минимизации рисков, вариант с Феликсом бесперспективен на процентов 80, полагаю. Для более точных расчетов мне нужно освежить в памяти судебный регламент эльфийского двора. Он произнес это так неохотно, будто слова давили ему на язык. Следопыт поспешил воспользоваться моментом: — Нет тут других путей! Вся надежда сейчас только на тебя, Сынмин. Ты... ты единственный, кто может разобраться в этом. Чонин бы, например, просто наговорил кучу красивых слов, Чан на всех нарычал, а ты... ты настоящий эксперт. Пожалуйста, поищи в архиве? Ну, хоть в перерывах между работой? Архивариус нахмурился, откашлялся, поправил галстук и пробормотал: — Я... инициирую поиск релевантной информации в соответствующих фондах архива. Но только потому, что это может помочь найти книгу. – Потом строго добавил, - завтрашний сеанс связи строго по графику. Зеркало потухло. Джисон опустил его, глядя на закат. Небо здесь было слишком идеальным — розовым, как леденец, без единого облачка. Даже солнце садилось ровно по центру горизонта, наверное ещё и по четкому расписанию. "Правдива только природа", — вспомнил он слова Феликса. Сколько лжи накрутили вокруг этих эльфов? И как несправедливо, что люди считают их эталоном чистоты...