Путь к Разлому

Мне часто снилось море. Хотя я была совсем крошкой, когда мы ещё жили в столице, почему-то именно море запомнилось мне лучше всего. Тёплый ветер, пахнущий солью и свежей рыбой. Пронзительные крики чаек, которые сливались в один бесконечный гомон с грубыми голосами мореходов и зазывал. Торговцы наперебой расхваливали свой товар, стараясь заманить покупателей к прилавкам. Во сне я крепко держала матушку за руку. Мне казалось, что стоит отпустить её хотя бы на мгновение — и она растает, словно утренний туман, уплывёт вслед за отцом в бесконечную голубую даль. Мы шли вдоль берега. Щурились от яркого солнца и оставляли следы на влажном песке. За нашими спинами постепенно исчезал шум порта, где покачивались на волнах красивые резные корабли, а ветер играл расписными парусами. Мы шли всё дальше и дальше. Туда, где море лениво облизывало берег прозрачными волнами. Туда, где вода казалась такой чистой, что сквозь неё можно было увидеть самое дно. Туда, где она манила и звала за собой. Матушка что-то говорила мне. Кажется, просила не заходить слишком глубоко. Обещала, что совсем скоро вернётся отец. Обязательно привезёт мне подарки из далёких земель. Но сон всегда уходил вместе с ночью. Я просыпалась на своей лавке от звона посуды и ворчания бабули Сары. В нашей старой избушке. И тогда море исчезало. Оставались только обычные дни. Серые, похожие друг на друга настолько, что порой я переставала различать, где заканчивается вчера и начинается завтра. Но, в то утро меня разбудил вовсе не звон посуды. Я открыла глаза и несколько мгновений лежала неподвижно, пытаясь понять, что именно меня разбудило. Тишина. Не обычная, привычная для меня, тишина, в которой слышно мычание коров, скрип колодца или далёкий лай собак. Густая, вязкая, словно смола на древесной коре. Казалось, будто кто-то накрыл весь мир огромным шерстяным одеялом, под которым замерло даже время. Нахмурившись, я приподнялась на локтях, ощущая, как противно липнет к спине ночная рубаха. Солнечные лучи уже пробирались через маленькое оконце под потолком, рисуя золотистые полосы на деревянном полу. Судя по всему, рассвет давно прошёл. — Ба? — Негромко позвала я. Подождала немного, прислушиваясь. Надеясь уловить хоть какой-нибудь звук. Но кроме собственного дыхания и биения сердца ничего не услышала. От напряжения начинало звенеть в ушах. Ответа не последовало и секунды тянулись мучительно медленно. В моей сонной голове царил полный беспорядок, и ни одной вразумительной мысли не находилось. С малых лет я знала одну простую истину: Бабуля Сара вставала раньше петухов. Иногда мне даже казалось, что она вовсе никогда не спит. Я торопливо соскочила с лавки. «Надумала же всяких глупостей», — попыталась успокоить себя я. Наверняка бабуля уже в огороде, или отправилась за травами. А, может быть, просто решила не будить меня. Но внутренний голос яростно возражал. Нет. Бабуля меня никогда не жалела. Каждое утро у неё находилось для меня занятие: То, накормить кур, то наносить воды, то наколоть дров, или сходить к соседям, чтобы разнести настойки. В общем-то, все что родится в ее голове. От того, сейчас, в груди неприятно кольнуло. — Ба? — уже громче позвала я. Наверху, на чердаке, что-то тихо скрипнуло. Я невольно подняла взгляд. Сердце застучало быстрее. «Не смотри». Внутренний голос прозвучал неожиданно отчётливо. Я тут же послушно опустила глаза. Там происходило что-то такое, о чём бабуля никогда не рассказывала. И лучше было не думать об этом. Но почему-то именно сейчас мне вдруг показалось, что кто-то наблюдает за мной сверху. Тихо и терпеливо, словно притаившийся хищник, который ждёт, когда я совершу ошибку. Нет. Нет. Нет. "Это просто воображение." Пыталась уверить я себя, "Бабушкины сказки, а может моя усталость. Но, ничего больше." Я закусила губу, и сама же зашипела от боли, к сожалению, от этих объяснений в доме почему-то не стало уютнее. А совершенно, наоборот. Мне вдруг захотелось как можно скорее оказаться снаружи. Я шагнула вперёд так быстро, словно меня кто-то вытолкнул, прямо в ночной рубахе. Выйдя в сени, я увидела распахнутую настежь дверь. У самого порога лежала бабулина корзина для трав. Она была пустой и потемневшей от времени, почти затхлой. Будто пролежала здесь не одну неделю. Это было ещё страннее. Во-первых, без своей корзины Сара из дома не уходила никогда. Во-вторых, когда она успела так обветшать? Разве вещи могут состариться за одну ночь? Вопросов добавлялось, а ответов к сожалению не было вовсе. Я была совершенно точно сбита с толку. Набравшись смелости, я переступила порог. Вся деревня словно вымерла. Над крышами не поднимался дым. Старый пёс мельника не носился возле забора, выпрашивая еду. Не пели радостно птицы. Не кудахтали наши куры. И самое важное, второе, после исчезновения бабули, это то что не ворчала Зорька, ожидая утренней кормёжки. Будто кто-то взял и вырезал из мира все звуки. По моей спине пробежал холодок. Я медленно обвела взглядом двор. Потом улицу, цепляя взглядом соседние заборы и крыши избушек, в которых не горел свет, а окна, были похожи на темные пасти диких чудовищ, желающих меня проглотить. По коже пробежали мурашки, а в груди ещё сильнее заворочалась тревога. Я искала что-нибудь неправильное и заодно, любую мелочь, способную объяснить происходящее. Мне пришлось соскользнуть с крыльца, вперёд, к маленькой калитке, толкнуть ее, не слышала знакомого скрипа ржавых петель, и тогда, я заметила, следы на тропе. Глубокие отпечатки сапог уходили от нашего крыльца в сторону Безмолвного леса. Этих, следов было много. Слишком много для одной бабули. Будто ночью здесь прошло несколько человек. Или не совсем людей. Я сама не знала, почему эта мысль пришла мне в голову. Но избавиться от неё уже не получалось. И тут я увидела ещё кое-что. Между следами лежал маленький серебристый предмет. Я присела на корточки, не заботясь о том, что испачкаю подол платья, и подняла находку. Медальон. Он был круглым, необычным, и шероховатым, холодил кончики моих пальцев. На его поверхности был выгравирован символ, которого я никогда прежде не видела. Тонкая трещина разделяла круг на две равные половины. Вопросов стало ещё больше, а ответов не добавилось. В самое середине, с одной стороны был камушек белый, молочный, а с другой стороны изумрудный. Напоминающий бабушкины глаза. Почему-то от одного взгляда на этот знак внутри стало не по себе. Словно я уже видела его раньше. Очень давно. А может, такое ощущение создалось потому что, он казался бабушкиными глазами? Тем временем, медальон вдруг едва заметно дрогнул в моей ладони. Я замерла, словно кролик учуявший хищника, медленно втянула воздух и выдохнула, сжимая в руках метал, который словно бы стал теплее. Показалось? Нет. Он дрогнул снова. А где-то далеко, в глубине Безмолвного леса, раздался одинокий удар колокола. Он был глухим, тяжёлый и единственным, не считая меня. А ещё необычным. Такого раньше я не слышала. После которого мир вновь погрузился в мёртвую тишину. — Всё чудесатей и чудесатей... — пробормотала я, продолжая прислушиваться. Через мгновение удар колокола повторился, и я поднялась. Для начала, я решила проверить соседей. Заглянула в стойла, сараи, стучала в двери, заглядывала в окна. Носилась по деревне словно юла, пока окончательно не выбилась из сил. К полудню я поняла две вещи. Первая — вокруг не осталось ни одной живой души. Вторая оказалась намного страшнее. Солнце так и не сдвинулось по небу. Оно висело над деревней точно там же, где и утром, словно бы издеваясь надо мной. И именно это напугало меня сильнее всего. Медальон, в моих руках, больше не дрожал. Я успела даже позабыть, о свежих мозолях, на руках что, слегка нарывали. Когда я вернулась домой, следы всё ещё были на месте. К ним добавились только мои собственные. Я остановилась возле крыльца и подняла взгляд к крыше. Внутри меня, что-то неприятно сжалось. Где-то там должна была быть мама. Или её уже давно не было. Я никогда не знала наверняка, а бабуля не любила говорить о ней. Но, вот сейчас у меня был простой и необычный выбор: Пойти по следам к лесу или подняться на чердак. Необходимо было, проверяться и убедиться. Вдруг мама там? Вдруг она тоже осталась одна? Напуганная так же, как и я? Я смотрела на чердачное окно долго. Но так и не смогла заставить себя сделать первый шаг. Слишком боязно... Что я могла там увидеть, если бабуля Сара не пускала меня, так долго? Не найдя ответов, я отвернулась и вошла обратно в дом. Изба встретила меня всё той же тишиной. Я поставила бабушкину сумку на лавку и огляделась. Всё вокруг казалось знакомым и одновременно чужим. Словно мой родной дом тоже изменился вместе с миром. Я подошла к полкам, сняла зачем-то, деревянную кружку, покрутила в руках и поставила обратно. Затем, словно тень, двинулась вперёд, открыла сундук. Гипнотизировать долго вещи, было достаточно скучно, а потому я его закрыла. Потом, заставила себя перестать метаться и начала собираться. Если бабуля ушла в лес — я пойду следом. Другого выбора, если подумать, у меня всё равно не было. Сначала я нашла воду. Небольшую бутыль, которую Сара обычно брала для настоев. Затем отправилась к печи и там нашлись два пирога. Они свою свежесть сохранили, не смотря на весь общий кавардак. Я завернула их в чистую тряпицу и убрала в сумку. Следом отправились сушёные ягоды. Мешочек соли, пучок полыни, кремень, немного верёвки, на всякий случай, Потом я вспомнила про нож. Обычный кухонный брать не хотелось. Я ведь, знала, что у бабули есть другой. Особенный, красивый и острый, который она хранила и бережно использовала для своих трав. Долго рылась в сундуках и наконец нашла его. В кожаном чехле. С резной, размалеванной, деревянной рукоятью. Лезвие блестело так, словно его только что наточили. Несколько секунд я просто смотрела на него. Совесть неприятно кольнула. Мне даже представилось, как Сара вдруг возвращается домой и начинает ругаться так громко, что у меня уши будут гореть до самой зимы. От этой мысли стало чуть легче, но лишь на мгновение. Я деловито, убрала нож в сумку и уперла руки в бока, понимая, что больше не знаю, что делать. Лес. Безмолвный лес. Большой и далёкий, дремучий и опасный. Я никогда не уходила туда далеко. Только до болота за клюквой. И непременно рядом с бабулей. А теперь мне предстояло идти одной. Я медленно опустилась на лавку, моя сумка лежала рядом. Выглядя как-то одиноко, но она была собрана, в отличие от меня. Страх, который я всё это время отталкивала, наконец настиг. Что я вообще собираюсь делать? Как искать бабулю? Что если её забрали разбойники? Что если её утащила нечисть из старых сказок? А, я дуреха, даже не знаю, куда идти. Я крепко зажмурилась, в надежде удержать внутри, но это не помогло. Слёзы, гроздьями, словно пересплетая черешня, всё равно прорвались наружу. Покатились по щекам. Я вдруг, ощутила, что уменьшилась, словно снова превратилась в маленькую девочку из сна про море. Ту самую, которая боялась отпустить мамину руку. — Ба... — всхлипнула я. Потом ещё раз. Тише. — Мам... Ответа не было. Только равнодушная и безразличная, тишина, которой не было ни конца, ни края. Я плакала долго, как мне казалось. В остановившемся мире было трудно понять, сколько прошло времени. Но в конце концов слёзы закончились и я вытерла лицо рукавом. Затем, встала и умылась холодной водой. Посмотрела на своё отражение. Покрасневшие, слегка опухшие глаза, алые щеки, искусные губы и растрёпанные волосы. Красавица, ничего не скажешь. Невольно хмыкнула. — Мне уже пятнадцать зим, — сказала я своему отражению, словно пытаясь его убедить. — Бабуля права. Не маленькая. Поэтому, я должна... Должна...Если не я, то кто? — Спросила я, вглядываясь в россыпь своих веснушек, в черные ресницы. Отражение не ответило. Но впервые за весь день мне показалось, что я всё-таки знаю, что делать дальше. Я расчесала волосы и заплела косу, мысленно вновь прокручивая в голове считалочку, затем надела походный сарафан поверх рубахи. Прицепила нож, к поясу. Закинула сумку на плечо. И зачем-то бросила бабулин гребень, что она мне подарила недавно, в сумку. На прощание оглядела дом, может надеясь что, все это шутка. Печь, на которой спала бабуля Сара, сероватая, теплая. Лавку, на которой было так удобно. Полки с травами. Всё то, что было моей жизнью ещё сегодняшним утром. Странно. Иногда кажется, будто привычный мир вечен. А потом хватает одного дня, чтобы он исчез. Я глубоко вздохнула. Толкнула дверь. И вышла наружу. Следы всё ещё вели к Безмолвному лесу. Туда, где между деревьями пряталась неизвес тность. Туда, откуда звучал колокол. Туда, куда ушла моя бабуля. Я поправила ремень сумки, сжала медальон в ладони, и пошла по следам. Навстречу дороге, которой нет.