Кабриолет и латте с солёной карамелью

День выдался ужасным. С самого утра отделение было переполнено пациентами. Несколько срочных операций, бесконечные консультации, горы документов и практически ни одной свободной минуты. К концу смены Сакура чувствовала себя совершенно выжатой. Сняв белый халат, она наконец переоделась в лёгкий топ и джинсовые шорты. Розовые локоны короткого каре слегка растрепались за день и теперь небрежно спадали на плечи, придавая ей какой-то особенно уютный и живой вид. Обычно она бы поправила причёску перед выходом. Сегодня сил на это уже не осталось. Единственное, чего ей хотелось — добраться домой, принять душ и забыть о существовании всего мира хотя бы на несколько часов. —— Подземный паркинг больницы встретил её привычной прохладой и ровным светом ламп. Сакура направилась к своей любимице. Старенькая чёрная Audi Cabriolet 1997 года с ярко-красной матерчатой крышей выглядела почти как новая. Несмотря на возраст, машина редко подводила хозяйку. Иногда капризничала, иногда требовала внимания, но всегда довозила её домой. По крайней мере, до сегодняшнего вечера. Сакура села за руль и повернула ключ. Стартер прокрутился. И всё. Она нахмурилась. Попробовала снова. Безрезультатно. — Только не сейчас... Третья попытка. Четвёртая. Пятая. В ответ двигатель лишь недовольно чихнул. — Да ты издеваешься. Через пятнадцать минут капот уже был открыт. Через сорок минут её пальцы были испачканы маслом. Через полтора часа рядом лежал набор инструментов, а сама Сакура сидела на крыле машины, раздражённо рассматривая двигатель. Она прекрасно знала анатомию человека. Но сегодняшний пациент под капотом явно считал себя существом совершенно другой природы. — Что с тобой не так... — Хороший вопрос. Знакомый спокойный голос заставил её вздрогнуть. Сакура подняла голову. В нескольких шагах стоял Итачи. Чёрная футболка подчёркивала широкие плечи, тёмные брюки выглядели непривычно гражданскими после его постоянной формы, а в руках он держал ключи от припаркованной неподалёку чёрной Audi RS6 Avant. Похоже, он только что вернулся. И судя по лёгкой усталости в глазах — вернулся совсем недавно. — Ты меня напугал. — Не хотел. — Ты вообще умеешь появляться нормально? — Пока нет. Сакура заметила едва заметную улыбку в уголке его губ и неожиданно почувствовала, что раздражение от машины стало чуть меньше. Совсем немного. — Что случилось? Она посмотрела на двигатель и тяжело вздохнула. — Если коротко — эта железка решила испортить мне вечер. Итачи подошёл ближе. Слишком близко для человека, который просто проходил мимо. Его взгляд скользнул по открытому капоту, инструментам, испачканным маслом пальцам Сакуры. — Давно пытаешься? — Почти три часа. — Упрямая. — Говорит человек, который однажды пришёл на перевязку через три дня после ранения. — Это другое. — Конечно. На несколько секунд между ними повисла знакомая тишина. Не неловкая. Пока ещё нет. Просто та особенная тишина, которая возникает между людьми, давно знающими друг друга. Потом Итачи закатал рукава футболки и взял лежащий рядом фонарик. — Попробуй ещё раз завести. Сакура удивлённо моргнула. — Ты разбираешься в машинах? — Немного. И почему-то именно в этот момент она поняла, что домой сегодня всё-таки уедет. После чего выясняется, что "немного" в исполнении Итачи означает почти профессиональный уровень. Пока она сидит за рулём и крутит ключ, он возится под капотом. Двигатель наконец оживает. Сакура радостно выскакивает из машины. — Получилось! И только потом замечает, что у Итачи на щеке след от масла. А он, совершенно не обращая внимания, закрывает капот. Итачи опустил капот с тихим металлическим щелчком. — Готово. Сакура стояла рядом, всё ещё улыбаясь. Три часа. Три часа она провела в этом проклятом паркинге, перебирая провода, свечи и датчики, а двигатель только издевательски чихал в ответ. И вот этот странный парень появился буквально из ниоткуда и решил проблему за пятнадцать минут. — Так что это было? Итачи вытер руки ветошью и спокойно ответил: — Трещина на вакуумном шланге. Из-за неё смесь уходила в сторону. На холостых мотор начинал троить. Сакура несколько секунд молча смотрела на него. — Ты сейчас специально сказал это так, чтобы я почувствовала себя идиоткой? — Нет. — Получилось очень убедительно. Уголок его губ едва заметно дрогнул. Сакура моргнула. Она вообще не была уверена, что этот человек умеет улыбаться. Только сейчас она заметила след тёмного масла на его щеке. — Подожди. Он поднял взгляд. — Что? — Не двигайся. — Это приказ медика? — Именно. Сакура достала салфетку и подошла ближе. Слишком близко. Настолько, что смогла заметить тени усталости под его глазами. Он явно вернулся с миссии совсем недавно. Наверное, даже не отдыхал. — Ты выглядишь ужасно. — Спасибо. — Это не комплимент. — Понял. Она осторожно коснулась его щеки салфеткой. Итачи замер. Не потому что ему мешало. Скорее потому, что такие моменты случались между ними неожиданно редко. Сакура почувствовала это почти сразу. Внезапно стало очень тихо. Слышался только ровный рокот двигателя и далёкое гудение вентиляции паркинга. Она убрала руку. Но почему-то не отступила сразу. Итачи тоже. И от этого становилось ещё неловче. Сакура первой отвела взгляд. — Ну вот. — Что? — Теперь похож на человека. — Жаль. — Тебе больше нравилось выглядеть как призрак? — Иногда удобнее. Она тихо рассмеялась. Потом заметила свежую царапину возле его виска. Улыбка тут же исчезла. — Серьёзно? — Что именно? — Итачи. — Мм? — Когда-нибудь ты вернёшься с миссии без новых ранений? — Сомневаюсь. — Ненавижу этот ответ. Он посмотрел на неё несколько секунд. Спокойно. Внимательно. Словно хотел что-то сказать. Но так и не сказал. Сакура неожиданно почувствовала, как начинает нервничать. Что было совершенно нелепо. Они знали друг друга много лет. Проходили через вещи куда серьёзнее, чем стояние возле старой Ауди в пустом паркинге. И всё же сейчас почему-то не находилось слов. Повисла странная тишина. Не тяжёлая. Просто... слишком личная. Итачи первым нарушил её. — Ты волновалась? — Из-за машины? — Нет. Сакура сразу поняла, о чём он спрашивает. И именно поэтому ответила не сразу. — Ты пропал почти на месяц. — Это была миссия. — Я знаю. — Тогда почему спрашиваешь? Она вздохнула. — Потому что каждый раз одно и то же. Он молчал. — Ты исчезаешь. — Потом возвращаюсь. — Да. — Всегда возвращаюсь. Сакура подняла глаза. И вдруг поняла, что он смотрит на неё так, словно этот ответ был важнее, чем казался. На несколько секунд время будто остановилось. Никаких миссий. Никаких проблем с двигателем. Только они вдвоём посреди пустого паркинга. А потом где-то наверху хлопнула дверь. Оба одновременно отвернулись. Сакура мысленно поблагодарила того, кто только что разрушил этот момент. Потому что ещё немного — и ей пришлось бы придумывать, что сказать дальше. — Ладно, — пробормотала она. — Иди уже отдыхать. — Это приказ медика? — Безусловно. Уголок его губ едва заметно дрогнул. — Постараюсь выполнить. Он направился к своей машине. Сакура уже собиралась сесть за руль, когда услышала его голос. — Сакура. — Да? Итачи стоял возле двери RS6. — Я тоже рад тебя видеть. После чего спокойно сел в машину и закрыл дверь. А Сакура ещё несколько секунд стояла посреди паркинга, совершенно забыв про заведённый двигатель. И только потом поняла, что улыбается. Сакура ещё пару секунд стояла у открытого капота, будто двигатель мог вдруг снова передумать и заглохнуть просто из вредности. Но мотор работал ровно, спокойно, почти насмешливо — как будто весь этот вечер с её трёхчасовым упрямством был не более чем коротким анекдотом. Она опустилась в салон, всё ещё чувствуя на пальцах запах масла и металлическую усталость. Ключ повернулся мягко. Машина отозвалась без капризов. — Ну наконец-то… — пробормотала она, не то машине, не то всему миру. Паркинг медленно поплыл назад в зеркале заднего вида. Белый свет ламп стал мягче, холоднее. Сакура выехала на рампу и только когда оказалась на улице, позволила себе выдохнуть по-настоящему. Ночной воздух оказался неожиданно свежим. Она ехала привычным маршрутом, но мысли упорно возвращались не к пациентам и не к усталости, а к человеку с масляным следом на щеке. К тому, как спокойно он говорил про трещину в шланге, как будто это было очевиднее, чем человеческая анатомия. И к тому, как он сказал «я тоже рад тебя видеть» так, будто это не требовало никаких усилий. Сакура коротко усмехнулась сама себе. — Конечно, ты рад. Конечно. Светофор сменился на зелёный, и машина плавно тронулась дальше. Телефон завибрировал, когда она уже подъезжала к дому. Сообщение было коротким. «Проверь уровень масла через пару дней. И не игнорируй странные звуки двигателя.» Она уставилась на экран. — Серьёзно… — тихо сказала она вслух. И почти сразу появилось второе: «И да. Ты снова была права насчёт трещины.» Сакура прикрыла глаза, откидываясь на спинку сиденья. На губах сама собой появилась усталая улыбка. Пальцы уже набирали ответ, но она остановилась. Подумала пару секунд. И всё же отправила: «Я всегда права. Просто некоторые приходят к этому с опозданием.» Ответ пришёл почти мгновенно. «Принято.» И на этом всё. Ни лишних слов. Ни смайлов. Ни продолжения. Но почему-то именно это ощущалось правильным. Позже, уже дома, душ смыл с неё запах гаража и больничного дня. Усталость не исчезла полностью — она просто стала тише. Более терпимой. Сакура вышла на кухню в свободной футболке, босиком, с полотенцем на плечах. Телефон лежал на столе экраном вниз. И всё же она знала — если сейчас перевернёт его, там ничего нового не будет. Но через минуту всё-таки перевернула. Пусто. Она фыркнула. — Логично. И только собиралась выключить свет, как телефон снова коротко завибрировал. Одно новое сообщение. «Ты добралась домой?» Сакура замерла на секунду. Потом медленно улыбнулась. «Да. Уже дома.» Пауза. И следом: «Хорошо.» Она смотрела на это слово дольше, чем следовало бы. Потом выключила свет. И впервые за весь день почувствовала, что усталость — это не единственное, что осталось с ней до конца ночи.