Объединение

Лидер Роппонги после сна, которого не разбудишь хоть на танке перед ним проедь, вскочил после первого же звона будильника. Он побежал умываться, чистить зубы и кушать. Второй авторитет играл в приставку, пока брат спал, придумывал как будет выкручиваться. Слов то не подобрать. Он медленно в преддверии нового кровопролития одевался. Пока продевал кофту через горловину задумался представляя на одну секунду образ Сои. Только как Соя именно снимает верхнюю одежду. Риндо помахал головой отгоняя ненужные мыли из головы. Да он ему конечности ломал! Опять чувство вернулось. Оно и не девалось. Делась только гордость. Куда-то в жопу. – Рин, собрался? – крикнул из ванны торопящийся Ран. Облился дорогими духами, косы мгновенно переплетены через тонкие пальцы. – Да, – отозвался брат. Особо не собирался. Причёска с утра уложена, пачка с зажигалкой внутри томилась в кармане. С курением пока потерпеть нужно. По дороге напоследок можно. Сколько же предстоит сидеть у врагов? При встрече на квартире Нахоя заставил их извиниться, что те и сделали стоя перед Соей. Ран оставил Риндусю и убежал на свиданку. – Как в детском саду детей вместе посадили, – говорит он, смотря как рыжуля закрывает дверь. – Гимнаст разрушил кулич Сои, забрал игрушку и братец заревел. – Нахоя убрал ключи в карман и повёл врага вниз по лестнице. – Их не опасно наедине оставлять? Там острые предметы всё-таки. Боявшиеся друг друга младшенькие на кухне пока находились мирно. Пахло бабл-гамом и ежевикой, свежезаваренным чаем. Вкусно до чёртиков. А куда побежишь? Риндо в обычной одежде: в чёрных узких джинсах и светло-серой кофте, Соя в домашней. Щёчка со вздутой венкой, идеальная кожа посветлее оттенка манила расцеловать. Говорил братик, что ублюдки просто зайдут извиниться, но чтоб оставить вот это вот рядом...Почти вплотную. Больные. «А мы здоровы? Со своими то слезами и дьявольскими усмешками.» Он всю верхушку отмудохал. Все в ахуе до сих пор. Что же будет, когда он снова ринется в бойню? Кто к нему подойдёт? Прозрачные в пелене глаза, вставшая дыбом бирюза, нечеловеческая скорость с силой впридачу. Таится обида. Зачем с ними связываться? Сидели по малолетке неугомоныши зверского поколения, сюда припёрлись. Сое не нравилась затея оставаться с этим чудовищем один на один. Почему это брат убежал со скотиной кирпичной гулять? Это что? Приопущенные фиолетовые глаза, улыбки нет, губы опущены в скукоте. Сейчас Риндо – не страшный хитрый противник, а вполне кажется таким уязвимым, милым, приятным человечком, как сам Соя. Он сидел на стуле около, между разведённых ног висели ладони, которыми безжалостно мочил противников посильнее. Без белых перчаток с отпечатками. Друг на друга посматривали, прокручивая в голове ту ситуацию со сломанными костями, криками и как одному товарищу по носу прилетело до ринопластики. Зачем они тут вдвоём? Сидят привлекательный жестокий гопник и миловидный притягательный Злюка. Старшие братья ушли. Не хотелось думать чем кончатся их флирт и шутки. – Как себя чувствуешь? – набрался смелости задать вопрос обычно похуистичный очкарик. – Нормально. Нога с рукой зажили, но напрягать их не рекомендовано. – Слушай. Прости, пожалуйста. – Хайтани немного выпрямился и посмотрел. – Искренне? – пугался свастон. «Я думал он извинился для вида, но он опять извиняется.» – Голубые глаза его осматривали. Тёмная лошадка не знал что предпринять. Ну можно поговорить, раз уж ситуация вынуждает. Оставаться одному до вечера не хотелось: темнота наводила ужасный страх. Разум наведывал бродящих по комнате теней. – Закурим? – приличный невинный мальчишка достал из кармана мягких штанов сигареты с черничным фильтром, судя по характерной окраске коробки. – О-ху-еть, – горбившийся блондин метнул взгляд вверх. Этому он очень удивился. Ему на секунду показалось, что он не в тот мир попал. Зрачки сузились, показывался фиолет во всей красе. Соя курит. Дымит ночами на кухне, как и Риндо? И после еды тоже? Всегда тянет, лёгкие сами просят и скучают по въедливому сочившемуся дыму. –В смысле ты куришь? – Ну...в прямом. Не забывай, что я гопник. Соечка?! КУРИТ?! Эта милая злючая мордашка? – Чё братик по этому поводу говорит? – В первый раз пообещал дать по губищам и забрал пачку. Сейчас почти привык к моей вредной привычке. – Голубоволосый профессионально зажёг сигарету и вдохнул яд прямо внутрь. – Давно ебашишь? – Года два, – сказал шестнадцатилетний. Из носа вышел дым. Взатяг любит. – Мы вместе с братцем начинали лет таки в тринадцать. Курю по-нормальному с четырнадцати. Сколько мне сейчас... Восемнадцать. Я года четыре дымлю. Хулиганы разговорились под табак. Костолом без перебиваний слушал собеседника, поддерживал разговор, курил вместо дорогого Chapmana дешманские Manchester. Уже и забыли, что бились до самой ноющей боли. Риндо создавал комфорт обычным приветливым видом и Соя притупил внимание, расположился к нему. Оба оказались под расслабленными чувствами. Докурили, ослабили хватку. – Это вы там блять больше всех отличались, – Злюка улыбался на всю ситуацию, – на голову тебе встать не хватает. Послал же Бог братца для Майки. – Если бы не их ссоры, мы бы не встретились и не поговорили бы... – Рин не смог подобрать слово и выпалил: – так откровенно. Эта улыбка вместо оскала очень нравилась ему. Поднебесовец опомнился и стал переключать внимание на свою гордыню. – Я с братом тоже дрался. Выигрывал. "Блять почти признался нахуй," – дунул он воздух. Нельзя-нельзя. Аники, ты больной? В смысле он тебе нравится? – Знаешь, ты мне нравишься. Как собеседник. – Продолжал шарманку весь в брата парень. – Пиздов навешал и понравился хочешь сказать? – голубые брови свелись к переносице, пот выступил на лбу. Слеза скатилась по щеке Сои. Он догадался, но сейчас явно не это главное. Любитель тянуть сухожилия забоялся ещё сильнее, подобрался на коленках к телу и упёрся в живот. Руки обвили мальчика, создавая давление на позвоночник. – Не надо, пожалуйста, – уговаривал он. Нос давяще заболел, напоминая о случае. – Я не хочу, чтобы ты плакал. – Встань и сядь обратно. – Раздражался плакса, ладонь погладила пряди. Красивый цвет вплетён в сливочный блонд. «Такой же, как у меня на бошке.» Риндо послушался, но руки протянул, загоняя к себе в обнимашки. – Иди сюда, солнце. Соя подался вперёд. Тельце аккуратно посадили к себе на колени, дрожащие руки обвили его слабенько, как хрусталь держат. – Ничего мне не сломаешь? – Не-ет, – убаюкивал Риндо. Он прижимал пушистую макушку к себе, целовал, лишь бы не взревел. Ему нравятся кудрявые заметные волосы. На ощупь как сахарная вата. – Пожалуйста, пожалуйста, я больше так не буду. «Хайтани такой слабый...» – закусил Кавато губу. Можно этим воспользоваться. – Ваша жестокость и безразличность поражает. Так почему же сейчас ты сидишь словно обнажён? – Ты злюка, – фыркнул любитель косточками похрустеть. – Я добр, если не разглядел пока. Поцелуй ещё раз, – тихо попросил скромняга. – Не любите вы честно драться ведь... Рин поднял его подбородок и коснулся уже губ, прикрыв глаза в экстазе. Это интимнее, чувствительнее чем по волосам. Пушистику нравится. Его рука легла на чужое плечо, ладонь обвила шею и хватанула подбородок садиста. Целуемый брал на себя доминацию, а оппонент ненавязчиво послушно отвечал. Соя умеет целоваться. Риндо всё глубже узнавал его с разных сторон и удивлялся ему. В дураках оставался и не сопротивлялся. Дыхалка сбивалась под напором дурмана, пульс переваливал за сто. Губы сладостно встречались, пока парням не надоело. Целовавшиеся оттолкнулись и с румянцами посмотрели друг другу в неясные прозрачные глаза. Разум морально отключался. В соприкосновениях парни чувствовали пульсацию в пальцах. Руки, за которыми они не следили, набирали оборот: нащупывали бёдра, задницу, к самому сладкому тянулись. У Сои взгляд плывет, как только Рин поднял домашнюю кофту и снял очки. Продолжение банкета. Между грудей языком ведёт, от щекотки чётко согласный парень хныкнул. Ласкавший быстро завёлся. Член показался, что чувствовал над ним пассив задницей. Риндо до мягкого пупка опустился, очерчивал дорожку кончиком языка. Прямо подарок судьбы. – Я б тебя трахнул, – прошептал он прерывисто. Учащённое дыхание, вздымающаяся грудь сама заставила двинуть бёдрами. Соя подпрыгнул от ощущения твёрдого под своей задницей. Хайтани целовал грудь замершего и пробовал вкус кожи. Вы чё, совсем ненормальные? Остановились, мать вашу. – Риндусь... - позвал заместитель особенно по-милому. «Соя, этот человек тебя избил и ты собираешься...» – Это неправильно. Блять если мы не остановимся – мы больше никогда не сможем смотреть в глаза нашим товарищам. – Меня чужое мнение не волнует, – продолжал возбуждённый король целовать подставленный живот. Уж точно не горел со стыда. Пальцы касались бугра. Соя сдавленно дышал, стиснув зубы. Весело будет точно с этим парнем пару кружочков сварганить. В штаны чуть себе не кончили от подобных вылазок. Очень было бы весело старшим братьям их раскрёпощённых застать. Хулиганы послали собственные мысли к черту. Хотелось продолжения. – Правда хочется? – Ага. Я знаю как мне загладить свою вину, – ухмылялся Риндо в своём стиле. Он закинул на плечо тело и погнал в комнату. Правда влетел в косяк двери, понёсшись без очков. Никто не пострадал. «Сейчас он заплачь – всё кончилось бы.» Отлично, спать с врагом, который тебя покалечил. Соя абсолютно другой, особенно когда не в воспылавшей ярости, даётся в руки костолома. Благо опыт в сексе есть, несмотря на миловидное злое лицо. Бывшему заключённому нравятся плохие парни, которые с виду являются девственными цветками. Верх снят, груди обнажены. На торсе, от вида которого троекратно кровь приливала к нижнему органу, тату располагалась вдоль всего тела. Шероховатый интересный рисунок. – Вплоть до ноги? – Хочешь – проверь, – закусил наглец губу. «Как ему отсосать?» – Кавато прямо сейчас готов ему отдаться. «Ран меня убьёт. Изана тоже.» – Одумался Хайтани последней частицей упавшего разума. Не ебёт. Я хочу к Сое. Сам себя и свои чувства понял он. Похуй кто чё скажет. Риндо притянул за ноги парня к себе и наклонился к шее. Облизнул кадык, пробрался опять к грудке. Губы привычно поцеловались словно знакомы сто лет. Соя не знал куда руки деть. То ли на плечи, что сейчас приподняты рельефно очерчены, то ли на спину. Совершенно осознанно ладони водят по торсу крепкому мужскому, заползают ниже. Кончики пальцев в миллиметре от резинки трусов. Риндо оторвался от губ, спина напряглась. – Так Злюка у нас не скромняжка? – Иди ты нахер, а... – Выдохнул немеющий кудряшка. На порозовевших губах скопилась чужая слюна, язык обвёл во верхней. Обидчика снова утянули в мокрый неприличный до чёрта поцелуй. Так ещё миновали нижнее и стали надрачивать. В тихом омуте черти водятся. Демон держал ситуацию под контролем, продолжает целовать, от чего заласканный хочет его дающегося на вид злого взять. Тёплые пальцы умело вели до основания. «Я здесь вообще-то актив,» – хотел обидеться он. Размеренные стоны вылетали из гопника. От губ Сои пахло клубникой. Суховаты они. Бальзам что-ли передавался с них на другие уста. Парни занялись собой, отвлеклись под умопомрачительным влечением. Дышавший тяжело Соя вмиг и не заметил, как парень сверху часто задышал, приобнял сильной безболезненной хваткой и обмяк. После чего замолчал. Без очков его лицо ещё привлекательнее. У Сои зрение отличное, в отличие от этого товарища. Звёзды всплыли перед глазами, окаменелые мышцы расслабились до ноющей слабости. Силы упали до нуля. Хайтани такой возбуждённый, притягателен. Соя почувствовал на животе что-то тёплое. Переведя голубые глаза вниз, он увидел белую жидкость. А фиолетовый взгляд чётко фокусировался на тело. – Не сдержался мальчик, – блаженный милый умудрился возбуждать снова и снова. Риндусе, как истинному мужчине, снова хочется секса. Нет, они не закончили начатое. Ноющий член хотел протиснуться в узкое, очень жаркое пространство. – Бля-я, трахнемся? У нас полно времени. – Я понимаю что это ненормально, потому что мы переломались, но ты такой красивый. – Признался Соя. Оба в конец ебанулись. – Чёрт побери, какой же я красавчик. – Откинул небесный блондинистую взмокшую чёлку. Горделивый подмял под себя плаксу в неудобное положение. Нога напряжена, которую ломал ему. – Ой, прости. – Рин облегчил позицию, разогнув его трясущиеся колени. Умелые ручонки трогали упругие ляжки, слабо пощипывали. Слабеет Соечка. Весь тёк, сам почти кончает. Продержится. – Присунул бы тебе, – пришедшее в норму дыхание прошлось по бедру. – Давай пока...обойдёмся просто отсосом. – Половина Тосвы нетрадиционной ориентации, – хихикнул Риндо. – Голубизна. – А из Поднебесья кто? – Вся верхушка, кроме Моччи. Свастон выдохнул в веселье. Вот это выдал. – Кто это? – не помнил он. – Тот, которого ты отпиздил. С косичкой такой здоровяк. Он ещё к Мацуно лез, так Казутора его сзади трубой огрел. – За любимого впрягся. Опасный противник. – А я всегда получаю что хочу, – хватался приобретённым Риндо. – С Изаной переобщался? Если мы сойдёмся – это будет моя вина. – Сойти-ись? – улыбка показывала клыки. – Звучит интересно. Вообще, во всём виноват Казутора. – Да. – Всё, поехали. Я актив. – Главарь навис над мальчиком. – Уверен? – тот встал и уложил без сопротивлений противника. Сперма вернулась к отправителю. – Ха, ты смешной. Риндо вздрогнул от похододевшей жидкости на животе. Кинули друг другу улыбки и продолжили зам и верхушка. Счастье полные слетевшие с обоих бёдер трусы.