Dirty trick

Минхо, находящийся в соседней квартире, готов вмешаться в любую секунду. Хенджин вооружен скрытым микрофоном, телефоном с хорошей камерой, алкоголем с особой «заправкой» и своим блядским видом. По ярким полным губам скользит язычок, а потом нижнюю игриво прихватывают белоснежные зубки; длинная шейка украшена чокером; светлая шелковая рубашка расстегнута на верхние пуговицы и норовит кокетливо сползти с острого плечика; стройные длинные ножки, обтянутые черными скинни, с трудом удерживают своего обладателя в вертикали; на веках чуть поплывший смоки, а взгляд пьяный-пьяный. Роль соблазнительной, беспомощной омежки-дурашки Хенджину всегда удавалась на славу и срабатывала без промахов. Альфы велись на него, такого якобы доступного и манящего, и все, как один, с радостью заглатывали наживку. Они в своем деле профи, механизм их работы отлажен до автоматизма, именно поэтому, несмотря на замешательство, удается не выпасть из образа. Итоговой жертвой перед выходом на легальный бизнес был выбран Ли Феликс: завидный холостяк страны, неприлично богатая медийная личность и любимец широкой публики. Недавно он объявил в СМИ, что его сердце занято загадочным омегой, с которым в скором времени он планирует вступить в брак — такому есть что терять. Вычислить его место жительства оказалось на удивление просто. Хенджин с Минхо в этом здании успешно сработали уже дважды: на двадцать четвертом этаже на омегу попался чеболь, на тридцать шестом на альфу повелся «порядочный» бизнесмен-семьянин, и вот они поднялись буквально по карьерной лестнице на сороковой. Выше только апартаменты, занимающие весь сорок первый этаж и неизвестно кому принадлежащие. Но там оказываться они не планируют — пришло время законного заработка. На сегодняшний день дело осталось за малым: последнего «клиента» угостить снотворным, сделать с ним провокационные фото и выкачать из него кругленькую сумму, ровно ту, которой не хватает для открытия школы танцев. Ещё пять минут назад было ощущение, что в этот раз сама судьба благословляет их на успешное завершение «карьеры» и дальнейшую честную жизнь, поэтому щедро подбрасывает козыри. Например, Минхо без малейших проблем удалось на сутки арендовать удачно пустующие апартаменты, расположенные аккурат напротив жилплощади жертвы. Да что там — Хенджин был уверен, что всё пройдет гладко, даже когда жал на дверной звонок. А в эту секунду омега очень хочет обвинить кого-нибудь в чем-нибудь. Например, лучшего друга-подельника — в подставе, потому что не показал, с кем предстоит работать. Точнее, он-то показал — буквально сунул его фото под нос, и Хенджин даже посмотрел и… не увидел. А альфе ведь прекрасно известно, что он из тех, кто порой, глядя на часы, только с третьей попытки осознаёт, какой на них час. Неужели сложно было удостовериться, что Джинни по изображению не просто проскользил взглядом, но и усвоил его? Вероятно, тогда он так не растерялся бы и не пытался вспомнить, что там нужно сказать. Джинни привык работать с альфами, которые считают себя хитрыми, ловкими хищниками, смутно представляющими себе, что такое порядочность, берущими то, что плохо лежит (а в данном случае — плохо стоит на ногах), с теми, кто считает себя максимально неотразимыми, а не с теми, кто выглядит как невинный птенчик. Недалекие альфачи с сальными, мерзкими взглядами — таких доминантная душа Хенджина обожает. Таким он с особым упоением демонстрирует интересное фото и наслаждается их жалкой яростью, когда озвучивает им счёт за их слабоумие, а тут… Вы когда-нибудь видели птенчиков с сальными взглядами? Нет? Вот и Джинни таких не встречал. Зато воочию наблюдает такого, который смотрит на него с восхищением и будто даже с благоговением своими огромными невинными глазищами, полными непорочной чистоты… Реакция жертвы кажется забавной и милой… «А он точно альфа?» — сомнение закралось, потому что они пялятся друг на друга уже пару минут, а Хенджина до сих пор никто не попытался впечатлить ароматом похотливого самца. Полный штиль. Только если принюхаться, можно уловить тонкий намёк на древесный запах. «Может, рецессив и просто не тянет?» Но время не ждёт, пора брать себя в руки и… работать. Сейчас вырубит ангелочка, соорудит фото, а дальше пусть Минхо разбирается — а то у Джинни, глядя на это белобрысое безобразие, даже внутренний зверь умильно поскуливает и просит дать ему приласкать маленького, окутать заботой и защитить от всяких там жуликов и обманщиков. Уже абсолютно понятно — выжать из него откуп, глядя в глаза, омега точно не сможет. — Привет! — нетрезво улыбается Хенджин открывшему. — Я ваш сосед из квартиры напротив, у меня тут проблемка, — для наглядности демонстрирует бутылку вина с застрявшим в пробке стержнем штопора без рукоятки. — Может, вы сможете мне помочь? — А эм… — хрипло отзывается альфа и закашливается, не сводя очарованный взгляд с «соседа». — Ну, так что? — мурлычет, манко поведя плечиком. — Спасёте бедного омежку? — О, — отмирая, снова хрипит и прокашливается, возвращая себе мягкий тенор: — Конечно! Проходите, пожалуйста, в гостиную, — взволнованно отзывается альфа и суетливо впускает. — Меня Феликс зовут, а вас? — Хенджин, а если составите мне компанию, можно Джинни. — Мне нравится «Джинни»… Да вы присаживайтесь, чувствуйте себя как дома, а я сейчас быстренько штопор найду. Ему нравится «Джинни», а Джинни тем временем вообще не понимает, как он это чудо сможет споить и раздеть? Этого милейшего человека хочется бережно нарядить в мягкую пижамку, напоить теплым молочком с медом (чтобы не хрипел и не кашлял), уложить в уютную кроватку и укрыть теплым одеялком, а не вот это вот всё с последующим непотребством с его участием. Это элементарно уже сейчас ощущается как лютое извращение и кринж, потому что невинные младенцы и даже видимость секса — понятия несовместимые. А ведь эта лапочка ещё и омегу умудрился себе найти! Наверняка там какая-то сволочь, без малейших моральных принципов, которая решила просто воспользоваться доверчивым солнышком. Хенджин бы хотел посмотреть в бесстыжие глаза испорченной суки, которая явно не сделает Феликса счастливым. Вот он так поступить никогда бы не смог. Не смог бы находиться долго рядом с тем, кто слабее. Вероятно, именно поэтому он до сих пор и не вступал в серьезные отношения. Очень многие пытались его приручить, присвоить и даже узами брака связать, но Хенджин — доминантный. Жалкие попытки обычных альф подчинить — его только забавляют. А от их подавляющих феромоновых выхлопов даже в носу не щекочет. Если так подумать, подчиниться кому-то он был бы, возможно, и не против. Есть в этом неизведанном что-то такое привлекательное и будоражащее. Но он уже и не особо надеется встретить равного себе — такого, для которого действительно захочется изредка побыть хорошим мальчиком, а не нахуй послать. Единственным альфой, который стал исключением из правил и с которым Хенджин действительно сблизился, стал Ли Минхо. Их как-то очень быстро сплотила сучность характеров и взаимное уважение. Да, они друг друга периодически посылают в пешее эротическое, но любя и скорее для поддержания формы — это никак не вредит крепкой дружбе. Минхо хоть и обычный альфа, но надежный и в силу своей физической подготовки и темперамента может подмять под себя любого, кого пожелает. А желает его гейская душенька «подминать» исключительно альф. Причём особенно ему нравятся те, которые любят выебываться и считают себя охуеть какими самцами — таких лучший друг дерёт с особым удовольствием, а потом ещё пару дней ходит с лицом кошака, довольного жизнью, и чуть ли не мурчит. — Феликс, может, вам чем-то помочь? — предлагает Хенджин, наблюдая, как явно нервничающий хозяин квартиры пытается разом унести из кухонной зоны и бокалы, и штопор, и тарелку с клубникой. — Нет-нет, что вы! — активно возражает альфа. — Теперь вы у меня, а значит, все заботы о вашем комфорте полностью на моей ответственности, и вам вообще ничего делать больше не придется. Это гостеприимство звучит странновато. Если бы такое сказал кто-то другой, а не этот робкий милаш с лучистой улыбкой, можно было бы и напрячься. — Джинни, — обращается Феликс и, расставив на столике у дивана ягоды и бокалы, принимается откупоривать бутылку. — Может, вы согласитесь перейти со мной на «ты», пожалуйста? Вообще-то, со своими жертвами Хенджин всегда предпочитает оставаться на «вы». Но этот ангел так очаровательно просит, с такой надеждой смотрит в глаза, эта его россыпь веснушек и бровки домиком… Кажется, если он сейчас получит отказ, то буквально расплачется… — Я не против, — принимает предложение и с изумлением наблюдает, как в лице напротив проявляется такая искренняя, неприкрытая радость, будто ему сейчас не в мелочи уступили, а дали выиграть по-крупному. «Видимо, он просто очень дружелюбный», — делает вывод омега. — Спасибо, Джи… — восторженную благодарность прерывает звонок, поступивший на Верту, по сравнению с которым айфон последней модели Хенджина ощущается второсортной дешевкой. Настроение Феликса резко спускается в неприятное напряжение и даже испуг: — Ой, отец звонит… — по альфе видно, что разговаривать с родственником он совершенно не хочет, но у него, как будто, нет выбора. — Джинни, я сейчас с ним быстренько поговорю и сразу вернусь. Вы только дождитесь меня и не уходите, пожалуйста, — в глазах и словах столько грусти, мольбы и тревоги, что Хенджин и не смог бы куда-то уйти. Хочется поддержать вышедшего на террасу альфочку, пообещать ему, что всё будет хорошо, и попросить не огорчаться по пустякам. Воспользовавшись уединением, омега заходит в мессенджер и открывает диалог, в котором от Минхо уже есть сообщение: — «У тебя всё под контролем? Этот Ли Феликс странный. Может свернём операцию, да ты свалишь пока его нет рядом?». Лучший друг слышал весь диалог. Его беспокойство вполне объяснимо, ведь данный «объект» действительно ведёт себя совсем не так, как они привыкли. И Хенджин, хоть и не разделяет переживания Минхо, совершенно не против всё отменить. Но он уже пообещал расстроенному ангелу дождаться его, поэтому в ответ улетает: — «Всё в порядке, но не уверен, что пущу вино в дело». Стоило отложить телефон, как в комнату вернулся хозяин квартиры. Если сказать, что на нём лица нет — считай, ничего не сказать. — Всё нормально? — осторожно спрашивает омега и в безотчетном жесте поддержки окутывает окружающее пространство своим лёгким запахом лаванды. Игру в опьянение он прекращает — она сейчас явно не к месту. — Да… нет… послушай… — бормочет альфа, опустив застенчивый взгляд, а чуть помешкав, скромно усаживается рядом со своим гостем. — Ну же, Феликс, что случилось? — мягко подталкивает Хенджин, пытаясь заглянуть в прекрасные глаза, наверняка наполненные печалью. «Ты ж мой хороший!» — безмолвно умиляется Джинни, подмечая, как альфа чуть склоняется к его шее, чтобы вдохнуть своим симпатичным, веснушчатым носиком более насыщенный, успокаивающий феромон. — Понимаете… понимаешь, мой отец, он… в общем, я хотел тебя попросить… Нет! Нет, забудь! Я не имею права тебя о таком просить — это слишком! Так ничего и не рассказав, Феликс отрицательно качает головой. А Хенджину со своим любопытством совладать всё сложнее. — Расскажи, в чем дело, а слишком это или нет, я сам решу. — Дело в том, — тяжко вздохнув, альфа всё-таки берет себя в руки и сбивчиво объясняет, так и не подняв взгляд на Джинни: — В общем, пару недель назад я объявил в СМИ, что у меня есть омега. Я это сделал только для того, чтобы отец прекратил наседать на меня с браком. Сначала мне показалось, что мой план сработал, но вот он мне только что позвонил и сказал, что не верит в то, что у меня кто-то есть, и стал настаивать, чтобы мы уже утром приступили к оформлению договорного брака с дочерью какого-то его партнера. А я не хочу этого, и поэтому ляпнул, что я прямо сейчас со своим парнем, о котором говорил журналистам. И вот теперь… теперь… — Теперь?.. — Теперь он едет сюда, чтобы убедиться в том, что я его не обманул. И я подумал, что, может быть, вы… ты… сможешь притвориться, что ты мой омега? Я не останусь в долгу и щедро отблагодарю. Пожалуйста! На последних словах Феликс всё же дал взглянуть в свои бездонные глаза. Хенджин не торопится с ответом. В любой другой ситуации он бы просто отказался от подобного — перспектива быть чьим-то, даже чисто условно, его никогда не прельщала. Но эти глаза… в них столько отчаяния и мольбы… Тот факт, что альфа, оказывается, одинок, почему-то радует, да и помочь ему хочется. А возможность заработать, никого не спаивая и не раздевая, в таких обстоятельствах кажется вполне заманчивой. — Ладно? Ладно... — омега звучит неуверенно. Это все, конечно, прекрасно, но Хенджин за этот вечер уже пару раз почувствовал себя гнусным растлителем малолетнего ангела, а теперь ему предстоит изобразить жениха перед родителем растлённого. И чтобы им хоть кто-то поверил, надо вжиться в роль того, кто ангелочку близок настолько, что видел его без трусов. Звучит крипово. Хотя… Если отвлечься от поведения Феликса, он вполне привлекательный альфа. Губы у него целовательные, под мягкой светлой кофтой просматривается вполне крепкий торс, бежевые вельветовые брюки облегают крепкие бёдра и красивую, спортивную задницу. Не стоит забывать и о его материальном состоянии. В нём определенно мог бы быть потенциал и сила. Ему бы просто пользоваться тем, что у него есть, и быть понаглее… Но тогда, прямо сейчас, он был бы послан нахрен, и вписываться за него точно никто бы не стал. — Спасибо!! Спасибо!! Джинни, ты лучший!! О, у меня кое что-есть, так отец точно поверит! Сейчас, подожди! Феликс вихрем уносится в соседнюю комнату и так же быстро возвращается. Хенджин даже охуеть не успел от того, на сколько бурной была реакция на его согласие. А белобрысое чудо, не сбавляя скорости, уже тянет омегу за кисть и помещает его безымянный палец в кольцо. Шикарное помолвочное кольцо Картье из розового золота с крупным бриллиантом. Оно село как родное и выглядит теперь так, будто там ему самое место. И, да, теперь омега чуть больше похож на жениха состоятельного альфы, но… А это нормально, что у человека под рукой совершенно случайно оказалось помолвочное кольцо, которое по размеру совершенно случайно идеально подошло совершенно случайному Хенджину? Интуиция выдает сигналы тревоги: этот маневр Феликса слишком похож на покушение на независимость и свободу Джинни, которые он очень ценит и бережёт. Так и подмывает спросить: голубчик, а вы точно не шарлатан? В запахе лаванды пробивается злой мускус. Омега переводит хмурый взгляд с сияния бриллианта на альфу. Тот смотрит на него чуть напуганно и абсолютно невинно, будто и в самом деле не понимает, на сколько подозрительно выглядит его недавнее действие. — Объяснись, — ядовитой змеей шипит Хенджин, старательно игнорируя тот факт, что, судя по всему, своей реакцией и феромоном пугает побледневшего собеседника почти до обморока. — Я-я… — хрипло заикается Феликс, но прокашливается, берёт себя в руки и сбивчиво тараторит: — Это для правдоподобности! Я просто заглянул как-то в бутик, а там это кольцо, оно мне так понравилось, что я просто не смог пройти мимо. Моего размера у них не оказалось, но колечко такое красивое, что я просто купил его, чтобы оно у меня было и всё. А оно так удачно тебе подошло, просто вау! Такое совпадение! И оно тебе очень идёт. Но это как раз и не удивительно — роскошь с роскошью сочетаются идеально. И я хотел бы, чтобы оно осталось у тебя после сегодняшнего вечера, вроде как маленький комплимент плюсом к моей благодарности. Тебе не нравится? Прости? Пока альфа говорил, Хенджин заметно смягчился. Ну в самом деле, чего расшипелся-то? Он этого человека видит впервые. Ли Феликс известен на всю страну (как не больше) и за ним, он уверен, бегают толпы омег. А что такое импульсивные покупки, ему бы не знать, тем более, когда речь идёт о Картье. Хенджин и сам, заходя в этот салон «только посмотреть», уже не раз спускал там свои сбережения, отложенные на покупку собственного жилья. Да и совпадения никто не отменял, как бы ещё альфа мог угадать размер кольца? Зато про «роскошь с роскошью» было подмечено очень верно. И приятно. В целом «комплимент» прекрасный — все бы так: не «ты красивый, хочу тебя выебать», а «тебе премиальная ювелирка очень к лицу». — Эй, не извиняйся, — отзывается Хенджин, сменив гнев на милость. — Оно очень красивое, просто это было неожиданно. — Ты больше не злишься? — с надеждой уточняет Феликс. — Нет, конечно, — и даже если бы повод действительно был, омега совсем не уверен, что смог бы долго зубоскалить на это ранимое солнышко. Теперь даже стыдно немного за то, что продемонстрировал ему некоторые особенности своей доминантной масти и напугал. Дольше обсуждать эту «заминку» не получилось — дверной звонок оповестил омегу о том, что ему пришло время дебютировать в новой роли. И он очень надеется, что справится, потому что Ли Феликс достоин самого лучшего омеги рядом с собой — не того, кого ему навяжет родственник, а того, кого он выберет сам.

***

Феликс устроился на диване — притулился вплотную к правому боку робким котёнком, будто он тут не владелец роскошных апартаментов, а гость, причём нежеланный. Для моральной поддержки альфочки Хенджин расположил его руку на своей талии, и тот, слава богу, не отдернул конечность от переизбытка стеснения, а вцепился в бок, как в спасательный круг. Ли Чанхек развалился в кресле напротив, всем своим видом утверждая, что именно он тут главный, он хозяин этой квартиры и присутствующих здесь людей. Неприязнь этот человек стал вызывать ещё до личной встречи — с того момента, как омега узнал, что тот хочет навязать своему ребёнку брак с какой-то, он уверен, сомнительной личностью. А теперь Хенджин разрешает себе открытую демонстрацию своего недружелюбия старшему, который бесстыдно-оценивающе рассматривает его, будто рассчитывает найти в нём изъян. Гадкий тип. Такое ощущение, словно новоприбывший собирается озвучить финальную стоимость того, с кем только что познакомился. Уму непостижимо, как у настолько отталкивающей личности получился такой очаровательный сын? Между ними вообще нет ничего общего — так и не скажешь, что родня. Чанхёк чуть наклоняется, упираясь ладонями в свои широко разведённые колени, заглядывает Джинни в глаза и растягивает тонкие губы в пакостную ухмылку. «Сейчас выдаст какую-то гнусность», — понимает омега и не ошибается. — Хван Хенджин, не буду ходить вокруг да около, озвучу своё предложение сразу. Я прямо сейчас перевожу на ваш счёт миллион евро, а вы разбиваете моему сыну сердце и отказываетесь вступать с ним в брак. «Пиздец». И вот что ему делать? Он в брак ни с кем вступать и не собирается, и ему только что за это предложили кругленькую сумму, которой с лихвой хватит на открытие студии. Все просто — от такого, в его случае, не отказываются. Но на талии сжимается чужая ладонь, а к правому уху почти прижимаются губы Феликса, чтобы, обдавая горячим дыханием чувствительную кожу, еле слышно прошептать: — Какую бы сумму он ни назвал, я заплачу вдвое больше. Не разбивай моё сердце. «Не разбивай моё сердце»… Ччёрт». То ли от прозвучавшего тихого голоса, то ли из-за сути сказанного, но тело приятно мурашит. Выбор сделан, игра продолжается. — Что вы себе позволяете?! — со всей оскорбленной искренностью отвечает омега старшему. В кармане вибрирует телефон — это точно Минхо, который слышал заманчивое предложение и не слышал ещё более заманчивый шепот, а потому, скорее всего, сейчас подумывает открутить одну омежью голову. Хенджин его вполне понимает (он бы на его месте тоже охуел от такого поворота событий), но очень надеется, что друг ещё немного потерпит и прямо сейчас не попытается присоединиться к их «милым» переговорам. — Два миллиона, — безэмоционально повышает ставки Чанхек. — Прекратите! — рассерженно выплевывает Джинни, не отводя гневный взгляд от собеседника. — Три? — не сдается старший. Гаджет вибрирует, не затыкаясь — вот-вот выпрыгнет из кармана. — Вам нечего мне предложить, — парирует Хенджин, стараясь не озираться на входную дверь, в которую в любое мгновение может начать ломиться взбешенный представитель отряда кошачьих. — Да лааадно вам, теперь я прекрасно вижу, какой вы и какие у вас потребности, — хохотнув, отзывается альфа. — Возможно, изначально вы связались с моим сыном из-за денег, а в данный момент позволяете ему находиться рядом с собой из жалости? Моей ошибкой стало то, что я предлагал только материальные блага. Но мне действительно есть что вам предложить. Деньги, дорогие подарки, роскошная жизнь — это мы можем вам дать оба. Но нам всем очевидно, что вы полны того, с чем мой Ликси не справится… И что это за многозначительная пауза? К чему ведёт этот отвратительный человек, не гнушающийся унижением своего ребёнка? «Ребёнок», кстати, заметно напрягся и, похоже, находится на грани. Его состояние выдают напрягшиеся мышцы и едва уловимый запах древесного дымка — кажется, у рецессивного альфы уже буквально «подгорает». — О чём вы? — теряется Джинни. — О, Хенджин, вы потрясающе красивый юноша с ярко выраженной сексуальной энергией. Но мы с вами прекрасно понимаем, что мой сын явно не сможет её осилить. Зато это могу сделать я. «Охренеть!» — не успевает омега как следует изумиться чужой подлости, как инстинкт самосохранения отшвыривает его от раздавшегося откуда-то справа утробного, жуткого рыка, какой могут издавать адские псы? Ошарашенно оглянувшись на источник зловещего звука, взгляд находит только растерянного Феликса, невинно хлопающего своими пушистыми ресницами, обрамляющими бездонные глаза, наполненные доверчивой чистотой. «Показалось», — решает Хенджин и придвигается обратно, приглашая альфочку в поддерживающие объятия, в которые тот, не раздумывая, с удовольствием занырнул. — Кое-кто о себе слишком высокого мнения, мистер Ли, — надменно отзывается Джинни. — Вы импульсивны, а мне ясно как божий день, что очень скоро пожалеете о своём необдуманном решении вступить с ним в брак, если уже не жалеете об этом. — Да что вы, — вообще-то вступать в брак он ни с кем и не собирается, но это лирика. Другой вопрос — этот идиот правда считает, что он, Хван Хенджин, взрослый доминантный омега, не в состоянии принять осознанных, твердых решений? Чтобы ткнуть собеседника в несостоятельность его выводов, уверенно добавляет: — Я согласен стать его мужем хоть сегодня. — И готовы отвечать за свои слова? — усмехнувшись, с сомнением спрашивает Чанхек. — Ещё бы, — в целом — нет, но не время отступать. Сейчас вопрос в собственной задетой гордости и в попранном достоинстве Феликса. Того самого Феликса, который скомочился и прижался к Джинни, словно ища в нём защиты от злого родителя. Он, бедняжка, даже не заметил, что одной рукой опустился к ягодице Хенджина и, в безотчетной попытке себя успокоить, сжимает ладонью мягкую плоть. Но это вообще не имеет значения, гораздо важнее поставить на место зазнавшегося альфача, чтобы он убрался отсюда жалкой псиной, поджавшей свой драный хвост. — Вот и славно! Полагаю, у сына достаточно связей, чтобы это организовать, — потирая руки, гаденько улыбается старший. «Что, простите?!» — Отец? — даёт о себе знать растерянный Феликс. — Я вырастил того, кто не может организовать такую ерунду? — Дело не в этом! Мой Джинни заслуживает большого, роскошного торжества, а не скупой росписи посреди ночи! — А я и не предлагаю отменить торжество. Я просто хочу убедиться, что ты действительно кого-то себе нашёл, а не отлыниваешь от семейных обязательств! «Какого чёрта они это вообще обсуждают?!» Отец с сыном продолжают спорить на повышенных тонах, а Хенджин их больше не слушает и с трудом удерживается на месте, еле сдерживая панически-кислые ноты в своём аромате. Очень хочется свалить из этого дурдома как можно скорей. Крепнет чувство, что они заигрались. Очень хочется к Минхо — в безопасность. — Ээй, Джинни? Из мыслей вытягивает обеспокоенный голос Феликса — кажется, он обращается к нему не первый раз. В его глазах омега впервые замечает серьезность — выглядит непривычно. «Этот альфа красивый». В принципе, чисто теоретически, Хенджин мог бы вступить с ним в брак, просто ради того, чтобы всякая шушера не цеплялась к нему из-за денег. Своего рода небольшая благотворительность, чтобы солнце сияло. — Извини, отвлекся. — Давай пройдём в спальню, обсудим кое-что наедине? Спальня Феликса ощущается необжитой, она оказалась холостяцкой настолько, что пробудила в Хенджине чисто омежье желание её обустроить — заполнить пустоты и сделать более уютной для альфы. Чуткий нос не уловил даже легкого древесного запаха владельца квартиры — вероятно, для рецессива это нормально? — Джинни, я понимаю, что надоел тебе со своими семейными разборками и ты на этот цирк не подписывался, но согласись пожалуйста продолжить спектакль. В глазах Феликса снова мольба и отказать ему невозможно. — Какой план, жених? — усмехается Хенджин, понимая, что слаб перед милотой этого человека. — Я сейчас позову своего друга, он сделает вид, что регистрирует наш брак, мы одеваем друг другу кольца и… ну… для правдоподобности нам стоит… ну… э… Я все оплачу! — Феликс, не волнуйся ты так, — «Какой же всё-таки трогательный». — Пусть брак не настоящий, но наш поцелуй будет правдоподобным, обещаю, — кое-кто напоминает о себе неистовой вибрацией телефона в кармане: — Нам ведь, по-хорошему, нужен ещё один свидетель? — получив согласный кивок, продолжает: — У меня гостит лучший друг, он спал, когда я постучал в твою дверь. Позвоню ему, всё объясню и попрошу стать участником шоу.

***

Надо же, несмышленыш Ли Феликс целуется так, что коленки подкашиваются. Губы у него вкусные, мягкие и, похоже, альфа решил от этого поцелуя взять всё, что может, иначе как объяснить тот факт, что во рту Хенджина уже вовсю хозяйничает его язык? Омеге кажется, что он не с невинным ангелом сейчас целуется, а с развратным дьяволом, который точно знает, что делает. Одна горячая ладонь плавит кожу на пояснице, вторая вплелась в волосы на затылке, чтобы не дать отстраниться. Но отстраняться и не хочется. Хочется и дальше обнимать эту крепкую шею, прижиматься тесно, дышать сладковато-свежим запахом дерева и таять в подчиняющем напоре. «Жарко — снять бы одежду…» — Кхм-кхм! Брейк, новобрачные! Голос Минхо выдергивает из тягучего марева. Хенджин первый делает шаг назад, чтобы выпутаться из рук, которые, не желая отпускать, неосознанно за ним тянутся. Голова идёт кругом. В глазах напротив бушует океан того, что обещает спалить дотла. Это резонирует с тем, что он уже знает о Феликсе, но этим глазам хочется покориться. — Старший мистер Ли покинул наше собрание, пока вы сосались, — деловитая интонация друга окончательно возвращает в реальность. Пока Джинни плыл по течению фиктивного бракосочетания, именно Минхо, сразу как выяснил детали происходящего, с невозмутимым видом проследил, чтобы ещё до кульминации на счет омеги поступила сумма в размере трёх миллионов — первая половина того, что пообещал Феликс. — Полагаю, самое время сделать финальный платеж и попрощаться, — это не вопрос, это утверждение, не терпящее возражений. Доверия у Минхо к присутствующим альфам ни грамма, и он, не стесняясь, демонстрирует им это и мимикой, и интонациями. Младший Ли, невзирая на всю свою солнечность и веснушки, не вывел его из состояния строго практичной холодности. А с Бан Кристофера Чана, изобразившего регистратора брака, он и вовсе не спускает откровенно подозрительный взгляд. — Да, точно, — расстроенно прохрипел Феликс и тут же закашлялся, возвращая себе привычный голос. Хенджин рассеянно смотрит на второе колечко, которое появилось на его пальце. Обручальное. «Ох уж эти импульсивные покупки богачей…» Как и первое, оно село идеально. Как и первое, это Картье из розового золота. Разница с помолвочным в том, что на втором крупный бриллиант находится в тесной компании своих мелких собратьев. Красивое. Уже как родное. Жалко с ним расставаться. И не только с ним… — Сильно понравилось? — тихонько интересуется Минхо, заметив у омеги опечаленный взгляд, направленный на украшение. — Угу, — соглашается немногословно. — Феликс, второе кольцо тоже остается у Хенджина, я же правильно всё понял? То, что лучшему другу наглости не занимать, омега всегда знал и научился этому не удивляться. Но этот вопрос, больше похожий на констатацию факта, всё же стал неожиданностью. Подняв ошарашенный взгляд на Минхо, Джинни понимает, что он его обожает. Независимо от того, что им сейчас ответят, одному великолепному, борзому коту, как только они окажутся наедине, точно не избежать обнимашек. — Я на это рассчитываю, — с готовностью соглашается Феликс и солнечно улыбается. А Хенджин и свою улыбку сдержать не в силах, но момент портит насыщенный кофейный запах с яркими сливочными нотками флирта и имбирного возбуждения. Этот запах может принадлежать только альфе, а учитывая выраженные эмоциональные тона — доминантному альфе. Кто себе это позволил, догадаться не сложно — вариантов не много: это точно не лучший друг и не Феликс. Омега на такой откровенный «подкат» уже бы оскалился, но «подкатывают» не к нему. Выходит, Бан Кристофер Чан редкой доминантной породы, и он решил воспользоваться своим природным талантом? Но тут же никого кроме них! — Слышь, ты, морда доминантная, — резкий окрик Минхо всё проясняет. — Это ты сейчас на меня феромон повысил или мне показалось?! — Прости-прости, котик, — без намёка на раскаяние подтверждает догадку Чан. — Не сдержался. — Джинни, милый, собирайся, мы уходим из этой псарни! Дело сделано, вечер подошёл к концу. «На этом всё?»