Come Over

Часы показывали почти десять вечера, в желудке плескалось почти полдюжины стаканов айс-американо, а свадебное платье было почти перешито. ХонИ ненавидела срочные заказы так же сильно, как исколотые до крови пальцы, но владелец дома всё грозился поднять аренду, а ей нужно было подсобирать финансовую подушку на этот случай. — Когда эта дурацкая традиция худеть перед свадьбой уже вымрет? — ХонИ не могла сдержаться, даже если у неё во рту была иголка. — Так радуются тому, что скинули двенадцать килограммов… «Смотрите, какая я молодец, смотрите, как упростила вам задачу». А потом примеряют платье, а посадка уже не та, талия не там, чашечки слишком большие и…  — она потянула за белую нитку, освобождая губы и наконец имея возможность прокричаться на всю мастерскую: — А-а-а! Ну почему именно в вечер пятницы?.. — Тише-тише, — с терпеливой улыбкой сказала ей госпожа Пак — её наставница и просто милейшая женщина, которая взяла на себя подол платья, оставив ХонИ буквально мелочи на корсете. — У некоторых свадьба только раз в жизни. — Но худеть-то зачем? — Чтобы выглядеть лучше, чем обычно? — предположила Чэджон. Она не умела шить, но отлично продавала платья и скрашивала такие вот загруженные вечера.  — Для кого? — с фырканьем спросила ХонИ. — Их женихи и так знают, на ком женятся, так зачем из кожи вон лезть — и из уже перешитого платья — ради какой-то церемонии? Госпожа Пак качнула головой, а Чэджон озвучила её мысли: — Ты не выходила замуж, вот и не понимаешь. ХонИ открыла рот, чтобы продолжить спор и сказать, что опыт не так уж и важен, и все проблемы в голове, но потом вспомнила, что имеет дело с двумя замужними женщинами, и проглотила все свои доводы. В тишине или за разговорами работа была одинаково тяжёлой и бесконечной, и ХонИ как могла старалась её ускорить и сбежать отсюда. — Ура! — воскликнула она после перемещения последней петельки на место новой отметки и поднимая руки к потолку с хрустальной люстрой. — Наконец-то домой! Голова госпожи Пак снова качнулась, но в этот раз она этим не ограничилась. — Тебе немного за двадцать, но ты хочешь домой, а не в ночной клуб? Когда молодёжь стала такой? — Немного за двадцать? Мне двадцать шесть, а это почти тридцать. А тридцать — это уже четвёртый десяток. Так что я не совсем «молодёжь», — считая это очень остроумным, ответила ХонИ. — Тогда просто выходи замуж, — сказала Чэджон. — Сама знаешь, что не молодеешь. — Неа, — ХонИ решительно мотнула головой. Она крутилась юлой по мастерской, собирая свои вещи в сумку и переобуваясь в сандалии, которыми уже успела натереть между пальцами. Но никакая боль не могла задержать её на работе ещё хоть на пять минут. — Да почему нет? У госпожи Пак замечательный сын. Красивый очень. — Умный, — добавила женщина, вовсе не прочь прорекламировать своего сына. — В IT работает. — На «Тесле» ездит, — словно это прибавляло ему баллов, сказала Чэджон. Но проблема в том, что ХонИ видала этого «сына», и в нём не было ни единой черты, которая бы её привлекала. Он был щуплым и низким, тогда как ей нравились парни под два метра и обязательно с кубиками, а его чересчур милое лицо никакая маска Джейсона Вурхиза и даже Призрачного лица не могла спасти. Не в обиду госпоже Пак и её «замечательному» сыну, но ХонИ мутило всякий раз, как он захаживал в салон и пытался любезничать. — Нет, спасибо, — она снова вежливо отказала, закидывая сумку на плечо и звеня ключами от машины. — Я так спешу домой, потому что там меня ждёт кое-кто особенный. Горячий, высокий, подкачанный парень из разведки, который использует все доступные ему каналы связи, чтобы выслеживать не иностранных шпионов, а девушку, которой он, без преувеличения, одержим.  — У тебя есть парень?! — госпожа Пак оживилась впервые за последние три часа. — Это она про книжного, — осадила её Чэджон. Она была немного в теме, потому что тоже читала. Правда, пока у неё в списках на чтение были ванильные любовные романы и одно нечаянно затерявшееся среди них пошлое фэнтези, ХонИ предпочитала литературу иного характера. — Всем пока, — попрощалась она, действительно не собираясь задерживаться в свадебном салоне, когда помимо книг дома её ждали ещё ванна с пахучими бомбочками, просекко и удобная пижама. Оказавшись в машине, ХонИ включила аудиокнигу, на которой остановилась утром, и едва не выскакивала из водительского кресла из-за низкого мурчащего голоса, который начитывал главу от лица главного героя. Это так расслабляло и разгружало мысли, что она какое-то время после прибытия сидела в машине на парковке Eunha Apartments и просто слушала. Она могла бы сидеть в приятном напряжении очень и очень долго, но самые интересные моменты решила оставить на ванну. Сегодня с самого утра был сплошной поток невест: примерки, замеры, кропотливая работа над платьями и переработки. ХонИ просто необходима была разрядка после такого рабочего дня.  Она только об этом и думала, пока поднималась на лифте на пятый этаж и шла к пятьсот второй квартире. Она была настолько поглощена этими мыслями, что не обратила внимания на исчезновение разобранного велосипеда и огромного горшка с какой-то пальмой, что уже несколько дней пылились в промежутке между её квартирой и пятьсот третьей. Кажется, в чате дома писали о новом жильце, но ХонИ не очень внимательно следила за сообщениями там. Введя пароль в панели под дверной ручкой, она буквально ввалилась в тёмную квартиру и включила свет в прихожей и ванной. Настоящей ванны в её апартаментах не было, но у ХонИ имелась раскладная — с довольно высокими бортиками. Она легко раскладывалась, так что уже через пять минут ХонИ набирала воду и выбирала нежно-розовую бомбочку в форме розы.  Чтобы далеко не ходить, она побросала одежду в корзину для грязного белья, разложив светлое и тёмное по разным отсекам, и голой направилась на тёмную кухню за бокалом и выпивкой.  Этот момент, когда она собрала длинные светлые волосы в небрежный пучок на макушке, натянула огромные беспроводные наушники и опустилась в горячую ванну по грудь с бокалом просекко, был лучшим за весь день. От истомы, разлившейся по уставшему телу, с губ сорвался блаженный стон. Через мгновение — ещё один, уже раздражённый: телефон не распознавал наушники, а ХонИ умирала от желания снова услышать голос чтеца. Низкий, как рокот грома, глубокий и чувственный он лучше всего был слышен через наушники. Так, словно кто-то бормотал свои грязные мысли ХонИ на ухо. Это заводило. Кусая губу от нетерпения, она выключила и снова включила Bluetooth, нажала на одно устройство, на второе, ожидая характерного звука подключения. И — аллилуйя! — наушники подключились через несколько секунд хаотичных тыканий по экрану, а приятное предвкушение снова разлилось в её животе.  ХонИ отпила немного игристого вина, нажала кнопку «play» и… ничего не произошло. — А-а! — её раздосадованное рычание вышло громким и резким. Она вообще была довольно шумной. Даже наедине с собой. Единственное — сейчас ей хотелось шуметь по другому поводу, а не из-за проклятых наушников. Она попытала удачу снова, переподключая устройства, а после сигнала о подключении снова включила книгу, и снова не услышала свой любимый мужской голос, хотя секунды в плеере истекали в полной тишине. Это доводило до исступления настолько, что ХонИ приговорила бокал просекко в пару больших глотков. Она как раз думала о том, как хорошо было бы взять с собой всю бутылку, и взвешивала «за» и «против», чтобы сделать это сейчас, выбравшись на минутку из горячей воды, когда через заглушку наушников услышала звон. Сперва ХонИ решила, что это у кого-то другого, но когда он повторился — долгий и настойчивый, — оттянула один из широких наушников в сторону и поняла, что звонят в её дверь. В одиннадцать вечера? Почти ночью? Казалось, разумнее проигнорировать и притвориться, что её нет дома. Но звон не прекращался, что неимоверно бесило, а ХонИ и так была зла. Отложив телефон на полочку, она выбралась из ванны и надела махровый халат на мокрое тело. На груди было вышито её имя розовыми нитями латиницей — мама привезла его из Греции ещё пару лет назад. ХонИ казалось, что халат слишком «девчачий» из-за цвета и шрифта, зато он отлично впитывал влагу и спасал от перепадов температуры в квартире.  — Иду! — крикнула она, стягивая края и завязывая пояс потуже. У всех дверей в Eunha Apartments был один существенный минус — отсутствие глазка. Владелец и строители попросту забыли о такой мелочи. Зато имелся дверной ограничитель, не позволявший распахнуть дверь полностью. Им ХонИ и воспользовалась, прежде чем приоткрыть дверь и столкнуться с обтянутой светлой футболкой мужской грудью. На этом уровне были её глаза, а чтобы добраться до его глаз, ей пришлось запрокинуть голову. Ладно, возможно, проблемы с наушниками были к лучшему. Иначе она бы пропустила звонок и не пережила бы внезапный всплеск эмоций от вида красавчика, каких не водилось в здешних краях. Для ХонИ это была твёрдая восьмёрка. Была бы девятка, если бы не неловкая улыбка, изогнувшая его губы с двумя кольцами пирсинга. — Здравствуйте, привет, — он прошёл этот извилистый путь от «вы» до «ты» в одно слово. ХонИ замерла и не двигалась, возвращаясь взглядом к его телу и немного жалея, что поверх футболки у него была накинута объёмная кофта, скрывающая его реальные размеры и руки. Она бы предпочла посмотреть его всего, раз уж он пришёл. Вот видите, госпожа Пак и Чэджон? ХонИ вовсе не была против брака и парней. У неё просто были кое-какие требования и стандарты. — Я твой новый сосед, — он заговорил снова, поскольку она так и пялилась, даже не поздоровавшись из вежливости. — Из пятьсот третьей. Он указал рукой себе за спину, на дверь, что была напротив. ХонИ правда намеревалась посмотреть на неё, но парень заслонял собой всё, пытаясь втиснуться в довольно узкую щель, через которую они говорили. — Ты… — он склонил голову набок, разглядывая короткие светлые прядки, выбившиеся из причёски. — Немая или типа того? Внезапное желание врезать ему отняло ещё один балл. Теперь это была семёрка. ХонИ сложила руки на груди, вдыхая рвано и отвечая резко: — Нет. Не глухая. Он кивнул, глядя уже не так пристально. — А вы пришли познакомиться? — всё так же грубо спросила ХонИ, несмотря на подчёркнуто вежливое «вы». — В одиннадцать вечера? И где же рисовый пирог? — Простите, — парень тоже сделал откат до формальностей. — Сегодня без пирога. Я больше по делу… ХонИ утомляло его присутствие, хоть он и был симпатичным. — Я, кстати, Чонгук, — с опозданием представился он, вновь махая рукой, но теперь, чтобы поднести её к своему уху и коснуться невидимых наушников. — А вы пытаетесь что-то послушать, да? ХонИ совсем забыла снять наушники, но после упоминания их Чонгуком быстро стянула с головы и сжала в ладони. — Что-то такое? — предположил парень, отступая на два шага назад, вводя шестизначный код и открывая дверь к себе. Из глубины заставленной коробками квартиры лился мужской голос, перебиваемый изредка шумными выдохами и чем-то подозрительно похожим на шлепки. — …я схватил её за волосы, наматывая их на свою ладонь, и продолжил насаживать сучку на два стоящих колом члена — мой и резиновый… Глаза ХонИ вдруг округлились, а бледные щёки начали воспламеняться. Это же была её книга. Её отложенная «на потом» глава. Её разрядка. И она почему-то играла через чью-то акустическую систему так громко, что её мог слышать весь этаж.  — Или она, скорее, насаживалась сама, резво опуская бёдра и шлёпаясь своей сочной, упругой задницей об игрушку и мои яйца… Святое дерьмо! Это то, что ХонИ могла слушать в наушниках всё это время? — На паузу это как-то можно?.. — заставляя её очнуться, спросил Чонгук. В отличие от неё, он вовсе не выглядел смущённым, хотя всё ещё чувствовал себя неловко из-за того, что пришёл так поздно, а перед этим украл своей колонкой чей-то «интересный» вечер. — Э-э, — ХонИ замешкалась, понимая, что оставила мобильный в ванной. А ответ Чонгуку нужен был сейчас. — Да. Я… Я поставлю… Теперь ей хотелось поскорее закрыться в квартире и пережить этот позор в одиночестве, но, когда она отпустила тяжёлую входную дверь, Чонгук перехватил её, не дав замку защёлкнуться. Разрываясь между двумя квартирами, он держал обе двери открытыми. Так ни один из них не смог пропустить момент, когда книга остановилась на детальном описании хлюпающих звуков и жидкостей, что вытекали из «сучки», и в их небольшом квартирном кармане стало тихо. Настолько тихо, что Чонгук мог слышать мучительный стон из ванной чужой квартиры. ХонИ не хотелось выходить к нему, и он это прекрасно понимал, но не мог допустить, чтобы эта ситуация поставила точку в их соседских отношениях. Чонгук был довольно компанейским, и ему нужны были хоть какие-то знакомства в новом доме. — Простите? — он не знал, как её зовут. — Девушка, можно вас ещё на секундочку? ХонИ выглянула из-за двери ванной, и её щёки уже были насыщенного розового цвета. Так она выглядела куда милее и безобиднее, чем несколько минут назад, когда прожигала Чонгука взглядом. — Если что, это… — он не знал, как правильно назвать то, что она слушала, но на ум приходило только одно: — Ничего. Все смотрят или слушают порно… — Порно?! — ХонИ выдохнула, поражённая этим совершенно неподходящим словом, и вышла в коридор. — К вашему сведению, это называется дарк-роман. Роман! А я не девушка, я — Чан ХонИ. Она возмущалась абсолютно серьёзно, но её объяснения и особенно имя заставили Чонгука тихонько прыснуть.  — ХонИ? — переспросил он. — Реально? — Что смешного? — подбоченилась ХонИ. — Ничего, — он замотал головой. — Это идеальное имя для кого-то, кто настолько horny. За его дурацкое чувство юмора и «остроумие» ХонИ отняла ещё два балла и бросилась к двери, чтобы как можно скорее её захлопнуть. Тогда-то Чонгук и понял, что переборщил, и попытался остановить её. Не словами, нет — он просунул пальцы в дверной проём, а ХонИ хорошенько прихлопнула их дверью.  Истошный вопль, разнёсшийся по всему этажу, стал причиной того, что сердце ХонИ ушло в пятки. В ужасе она снова открыла дверь, и её взгляд наполнился страхом и жалостью при виде дрожащей руки с покрасневшими пальцами.  — Ой, простите, — она сняла ограничитель со скоростью света. — Вы в порядке? Очень болит? Нужна скорая? Она чувствовала себя виноватой и боялась, что сломала ему все четыре пальца, что оказались в щели в момент хлопка двери. Не то чтобы в этом была виновата только она, но всё же… Чонгук сцепил зубы и губы, прижимая руку к груди и очень осторожно двигая пальцами, чтобы проверить, как они. Болело адски. — Н-нет, — ответил он вместе с низким стоном, ничуть не хуже, чем в книгах ХонИ. Этот, разве что, был очевидно болезненным, а не удовлетворённым. — Всё в порядке. Я сам съезжу… — Давайте я вас отвезу, — ХонИ схватила с крючка ключи от машины, готовая ехать прямо так: в халате и тапках. Чонгук снова отказался, но она продолжала извиняться и настаивать, утверждая, что знает кого-то в больнице неподалёку, и что его быстро примут и осмотрят, если только он сядет в её машину. После всего, что он слышал, видел и пережил, верилось ей не очень охотно, но болело так сильно, что сам он не то что машину, а даже вызвать такси был не в состоянии. ХонИ быстренько переоделась в спортивные штаны и толстовку, продолжая болтать о знакомой медсестре, которая, оказывается, была её младшей сестрой. За короткую поездку по ночному Сеулу она успела пересказать примерно десять случаев, когда она калечила свою младшенькую во время ссор — случайно, ясное дело, и взаимно, — а о том, что перед поездкой выпила бокал просекко, упомянула только раз и когда они уже были у больницы. Это был неприятный сюрприз, мягко говоря, но сама ХонИ не считала это таким уж важным. Всё, о чём она могла переживать — пальцы Чонгука и сумма медицинских счетов и компенсации. — Переломов и трещин не обнаружено, но ушиб довольно серьёзный, — сказал врач после осмотра и рентгена. — Несколько дней руку лучше не нагружать. Первые двое суток используйте лёд и примите пару таблеток ибупрофена, чтобы обезболить. Позже можно попробовать эластичную фиксацию или мягкий бандаж. Они оба выдохнули с облегчением, хотя по ощущениям Чонгуку казалось, что его пальцы не просто ушиблены, а отбиты нафиг и он больше никогда не сможет держать в руках микрофон и печатать на компьютере. — У меня дома много ибупрофена, — сказала ХонИ, когда они вернулись в машину. — И лёд есть. — Не нужно, — отмахнулся Чонгук, как-то не рискуя садиться вновь на пассажирское сиденье после того, как узнал, что она немного выпила. — Давайте считать, что мы квиты. Я перехватил ваше порно, вы — поотбивали мне за это пальцы. — Говорила же, что это не порно, — ХонИ силком затолкала его в машину и пристегнула ремнём безопасности, хотя он сопротивлялся. — И я всё равно не отпущу вас, пока не буду уверена, что вы в порядке. Если не хотите ибупрофен, у меня ещё осталось достаточно просекко. — Нет, спасибо, — буркнул Чонгук, но искоса всё же взглянул на ХонИ и её полностью растрепавшуюся причёску. Он потревожил её первый, хотя мог не упорствовать и просто выключить Bluetooth, раз она без конца подключалась к нему. И из-за него она сорвалась посреди ночи, везя в больницу и даже предлагая оплатить то, что обычно покрывала страховка… Чонгук вздохнул, больше не дуясь за эту неприятность с дверью. — Я не пью просекко, — сказал он. — Но я могу зайти, если у вас есть кола.