Боги проклинают этот ужасный мир!

— Этого не может быть, — деревянным тоном произнес пожилой мужчина. Лысый маг с пигментным пятном под глазом был немолодым, но сейчас и вовсе старел на глазах. Бледный помощник, моложе его лет на двадцать, беспомощно пожал плечами. — Поскольку до смерти… официальной смерти он нигде не светился… а после две тысячи девятого все списали на пожар и ориентировки не слали в полицию… — помощник неловко встретил взгляд начальства своим. — Там просто не поняли, что они обнаружили. После прошедшего декабря на самом верху его точно бы опознали, но, видимо, на самый верх они также не слали. Старик с военной выправкой не реагировал. Он впился взглядом в распечатки кадров черно-белого видео. — Годжо… — кулаки, судорожно упертые в стол, сжимались и разжимались. — Или… Нет-нет-нет. Не Годжо? Не сходится… Но почему?.. — он потер лоб, пряча лицо в ладони. — Ничего… не понимаю! Пергаментные кулаки сжались у лысых висков. Казалось, старик по привычке пытался вцепиться пальцами в волосы, которых у него не было. — Сайго-доно, возможно, необходимо сообщить Совету? — осторожно предположил частично седой помощник, глядя на расстройство начальства. Лысый старик с четко очерченными скулами убрал руки от лица. В его выражении была высечена решимость. — Не торопись, Ояма, это все дурно выглядит. — Конечно… — непонимающе согласился подручный. — Если на миг предположить, что Токийский филиал не врал, то тело Гето Сугуру носило иные повреждения: оторванная рука — и все. Ее он потерял в битве с Оккоцу. Но подобный шрам на голове… Что за повреждение способно его оставить? Ояма. В кадрах с камер видеонаблюдения виделся нижний этаж здания, из которого валили клубы дыма. Его покидал человек в одеяниях монаха. Через лоб у него шел поперечный шрам, что было отчетливо видно на нескольких фото. — Это… — свел брови помощник. — Если требуется мое мнение… Я не медик и соответствующего образования не имею. Но я не могу себе представить ни одной операции, которая должна спасти пациента, и где требуется распил черепной коробки поперек… И если это ранение… тоже… После такого не выживают. Глаза старика, бегавшие по фото, остановились. Он снял подбородок с кулаков, в которые его упирал. Старейшина недобро протянул, сощурившись: — Яаааагааааа… — Яг?.. — вопросительно начал Ояма. Но тут его глаза округлились. — Вы думаете на технику… Что это проклятый труп?! Оба мага напряженно присмотрелись к фотографиям. — Ранее… Яга-гакучо не показывал антропоморфных проклятых трупов, — отметил между делом Ояма. — Ранее не объявлялось в живом виде магов Особого ранга, которые должны быть мертвыми, — старейшина выпрямился, собирая листы, присланные факсом. — Все так, Сайго-доно… Однако! Сайго-доно, все проклятые трупы Яги-гакучо выглядят… не похоже на прототип, — с сомнением произнес помощник, наблюдая за сборами. — Панда, — тяжело сказал лысый старейшина единственное слово. — Яга до сих пор не раскололся о том, как именно работает его проклятая техника, а Панда, вершина его мастерства, ничем не отличается от панд, за исключением человекоподобных кистей. — А, верно же, — нервно согласился Ояма. — Но даже так… — Ояма, — помощник, крепкого вида мужчина, едва заметно вздрогнул и вскинул взгляд. — Есть всего два варианта. То, что Гето Сугуру мертв — ложь, и то, что Гето Сугуру мертв — правда. В обоих случаях следы ведут в Токийский техникум и к нехорошим вопросам. — Да, — неожиданно горячо поддержал Ояма, — в том и дело! Старейшина непонимающе застыл, окидывая Ояму с головы до ног взглядом. — В чем же? — осведомился он. — Сосуд Сукуны, — Ояма сосредоточенно свел брови, — выглядит так, словно этот… это появление, этот демарш, — маг кинул взгляд в сторону фотографий, — приурочен к гибели сосуда на миссии. Старейшина также опустил взгляд на бумаги, о чем-то задумавшись. — Это… какая-то демонстрация Годжо? — подумал он вслух, продолжив мысль. — Отвлечение… привлечение внимания? Маг прикрыл рот кулаком, не прекращая размышлять: — Отвлечь на ранее созданный проклятый труп, пока они будут создавать новый, из тела сосуда Двуликого Сукуны? Или это слишком откровенный идиотизм, догадаться о возможном участии техники Яги — дело трех минут… Или тогда — угроза? Показать, что сосуд Сукуны не выведен из строя… За то, что якобы нарушили договоренность… Чтобы прекратили обострять и возражать… Лысый старик скатился в неразборчивые бормотания. Помощник развернулся и подошел к рабочему столу с компьютером: — Я слышал о той миссии, где погиб сосуд, — аккуратно начал он, заходя в файлы. — Ее спустили как срочную в техникумы, точнее, сначала в Киотский техникум… Там старейшина Гакуганджи уже перенаправил ее в Токио. А что насчет того, кто отправил ее отсюда в техникум Киото… Это было ведомство старейшины Камо. — Камо? — старик тут же выплыл из размышлений. — Да, там, — Ояма прокрутил список, щелкая по папкам. — Маловероятно, что старейшина Камо об этом не знал. Мне показалось это странным… Не сам приказ, то есть, а другое. Ведь Камо-сама… Я слышал, это он был среди тех, кто был против тайной казни… Разве не так? Взгляд старейшины Сайго остановился на факсе и застыл. — Сейчас встают вопросы совсем другого характера, Ояма… — старик ненадолго отклонился в кресле назад и подпер подбородок пальцами. Смотрел он при этом в пустоту. — Совсем. Но тоже… Ояма повернулся на месте, чтобы видеть начальника. Его взгляд был внимательным, не вопросительным. Лысый советник продолжал. — Поначалу я действительно подумал на случайность, потом — то, что Совет нашел лазейку в договоре… — признался один из советников. — Положим, известность всех не стали ставить. Из соображений срочности, да и с тем решением все согласны были. Никому с самого начала не понравилась идея оставить сосуду Сукуны жизнь, и кто-то мог счесть, что придумал способ убить его так, чтобы это выглядело предельно естественно. Однако… Шанс на гибель наследника Десяти Теней там же был бы слишком высок. Старейшина посмотрел на помощника, убирая руку от лица: — Это не было выгодно Годжо, ему нужен подконтрольный наследник Зэнин, это не было выгодно и Зэнин. Я этого не делал. Остаются три очевидных варианта: Хёго, Гакуганджи, Камо. Хёго слишком горда, чтобы вернуться к своему плану, который отвергли остальные. Гакуганджи мог попытаться упрочить позиции и подольститься, но слишком осторожен… — Да, здесь документ составили не их подчиненные, — подтвердил Ояма. — Если Киккава не знает… Это получается, что один член Совета противопоставляет Совет и Годжо Сатору? — вопросил лысый старейшина. — Тайно. И сразу после этого — возник Гето Сугуру. Не говоря ни слова больше, старейшина прошел к подставке. Сайго схватил катану за стык гарды и ножен. Рукоять потерлась, а обмотка ножен потускнела от времени, но оружие выглядело достаточно рабочим инструментом. Он приладил оружие на пояс. Ояма с возрастающим беспокойством следил за этими приготовлениями. Помощник издал звук, как будто закашлялся: — Кхм, старейшина Сайг… Что бы он ни хотел сказать, это прервал стук в двери богато отделанного кабинета. Выцветшие от возраста глаза задержались на входе. — Да. Массивная дверь западного типа открылась. В нее шагнул человек в неприметных традиционных одеяниях. С передней части и с боков причудливой шапки свисали широкие длинные бумажные ленты, на которых была размашисто начертана нечитаемая каллиграфия. Таким образом лицо вошедшего было закрыто почти со всех ракурсов. Он сразу же согнулся в поклоне, соединяя перед собой руки, скрытые в широких висячих рукавах: — Старейшина Сайго, — странный приглушенный голос был похож на шепот, который четко слышно. — Казнь сегодня, назначенная на шесть, произойдет в нижнем помещении южного крыла, в закрытом формате. Присутствовать дозволено старейшинам, принято решение исключить охрану. Из бездонного рукава появился конверт, запечатанный темным неказистым сургучом. Посланник склонился еще глубже, протягивая конверт вперед обеими руками. Ояма подорвался на месте, но лысый старик лишь пренебрежительно махнул правой рукой. Старейшина неспешно прошествовал к посланнику. Конверт лег в сухую ладонь. Мгновенно мелькнувшие руки размылись в движении. В воздухе мелькнул язык темно-синей энергии, как взмах крыла бабочки, и пропал. Советник поднял лист к глазам и, щурясь, постарался разглядеть присланный текст. Наконец, он отстранил лист от лица, проговорив: — Вот как, значит. Сегодня в шесть — момент истины. Я буду. Незаметным взмахом руки посланник был отпущен. Дверь тихо закрылась. — Старейшина Сайго?.. Сухой статный старик наградил подчинённого тяжелым взглядом: — Состоится тайная казнь. Огава Теруо, бывший ассистент, попытка контрабанды огнестрела. И там мы узнаем, нашли ли мы способ избавляться от пальцев Сукуны, — старый мужчина неосознанно постучал бумагами по ладони. — То решение от девятнадцатого июня… — эхом отозвался Ояма. Старик кивнул: — Да. Вот только если Яга все же сделал конструкт… — он прикрыл глаза. Пальцы свободной руки стиснули рукоять. Сайго резко развернулся на месте: — Если спросят, я занят. Он взмахнул рукой; бумаги, которые он держал секунду назад, исчезли в синей вспышке. Лысый старик нетерпеливо распахнул дверь одним толчком и вышел в коридор с такими же высокими потолками. Звуки стремительной поступи эхом отразились от стен. Два охранника в закрытых одеждах, стоявшие по обе стороны от двери, переглянулись. В это время дверь отворилась второй раз, и из нее в коридор выглянул помощник: — Что встали, спите? Вы не зонт, чтоб вас забывать, ну! Быстро пошли!.. — яростно шикнул Ояма, глазами указав на удаляющуюся спину. Охрана шагнула следом еще после первых слов, торопясь догнать важную персону. Гигантский коридор в глубинах каменного здания сменился на деревянную традиционную галерею, открытую с одного бока. За ее пределами под дождем шелестел зеленый сад. Галерея повернула, стала опускаться, сменяясь на полную открытость с обеих сторон. По одну руку раскинулся молчаливый сад из белых камней, где редко стучал сосуд из бамбукового ствола, наполняясь водой и падая вниз, чтобы стать пустым и подняться снова; по другую — шумел скромный водопад. Галереи и здания были разбросаны огромным причудливым комплексом, еще больше была территория, благоустроенная по всем старым канонам. Перед одной из дверей традиционного вида старик остановился. К неброской панели сбоку от дверей он прислонил деревянную плашку и подождал. «Пулуиннннь», — сыграла еле слышная электронная мелодия. Не медля больше ни минуты, маг отодвинул дверь. Та с шумом роликов отъехала до конца и открыла вид на помещение, больше всего похожее на просторную прихожую. Или пространство перед сценой. Вытянутое не вдоль, а поперек, слева-направо. Совершенно пустое, не считая экспозиции оружия и парадной брони. Посередине дальней стены имелась большая ниша, как для статуй центральных божеств в буддийских храмах. В нише стоял старинный доспех ёрой. Только если приглядываться, можно заметить, что в доспех было наряжено блестящее роботическое тело. Подойдя вплотную, старейшина поднял взгляд на зубастую личину доспеха с открытой пастью. Потом опустил глаза чуть ниже. Узловатый палец коснулся темного кристалла, расположенного посередине груди доспеха, и утопил его вглубь. По контуру «камня» слабо засветилось белым. — Мута Кокичи, — сухо проговорил старик. — Вызывает старейшина Сайго. Ответь. Старейшина убрал руки, сцепих за спиной, и из невидимых динамиков доспеха послышалось ритмичное «тинь-тинь», «тинь-тинь», напоминающее гудки. Охрана позади старейшины встала и затихла, не напоминая о себе. Старик же с каждым прошедшим «тинь-тинь» все сильнее хмурил отсутствующие брови. Спустя полминуты, когда старейшина уже стиснул рукоять меча, из доспехов донеслась синтезированная, но живая речь: — Это Мута Кокичи. Прошу прощения за задержку… Старейшина Сайго. — Причины задержки? — Задание, — невозмутимо ответил «робот». — В данный момент моя марионетка занимается практикой под руководством Иори-сенсей. Старейшина вздохнул, прикрывая глаза: — Открой двери. Мы желаем задать несколько вопросов. — Прошу прощения, в данный момент это затруднительно, — не меняя тона, ответили из доспехов. — Мое отсутствие может повлечь негативные последствия, которые скажутся на выполнении задания. Старик не повел и бровью. — Все потери марионеток тебе возместят. Вопрос не терпит отлагательств. — К сожалению, это невозможно, — после паузы робот дал ответ. — Жаль, — как только старейшина это договорил, за ним в открытое помещение зашло еще три пары бойцов. Двое выглядели как шиноби, один был одет безрукавку, обнажающую мощные мышцы, и без оружия, а трое имели щитки на руках и голенях, вооруженные каждый двумя мечами. Все были одеты в ткани одинаковых неприметных цветов. Та охрана, что была при старике, молча подшагнула ближе. Остальные рассредоточились по помещению сзади. Старейшина прищурился, отчего морщины задели пигментное пятно под глазом. Старческая ладонь перехватила рукоять катаны удобнее. Качнулись две алые кисточки, приделанные к ней. Мозолистый большой палец уперся в цубу. — Уберите доспех в сторону, — повелел лысый старик. — Мне нужен проход. Двое охранников ринулись вперед. Они мгновенно пронеслись слева и справа от советника. Полпути до парадной брони двое охранников покрыли за доли секунды. И едва успели затормозить. Прямо перед ними в пол воткнулись два оружия со стены: яри и нагината вошли на всю длину клинка. Охранники резко повернули головы в тех направлениях, откуда прилетело оружие. Ближайшие два других доспеха в коллекции, слева и справа, внутри которых была видна одна пустота. Они опустили бронированные руки латных перчаток, которыми бросили запитанное энергией оружие, и дернули плечами. С негромким хрустом крепления, державшие доспехи привинченными к стене, вырвались на свободу. По идеально чистому полу покатились камушки. Все бойцы присели, меняя центр тяжести, и приготовились. Тем временем зашевелились оставшиеся «пустые» доспехи, тоже стоявшие вдоль стены. — Прошу простить, старейшина Сайго, но это нарушение безопасности, — проговорил центральный доспех, с роботом внутри, оставаясь на месте. — Я не могу допустить одного старейшину по первому требованию без официального решения совета в комнату управления, тем более в сопровождении других магов. — Не помню соответствующего решения Совета еще полгода назад, — старейшина и бровью не повел. Старик не повернул голову, когда все четыре доспеха помимо центрального отшагнули от стен, доламывая винты креплений. — Старейшина Сайго, — быстро позвал один из новоприбывшей шестерки бойцов. — Нам следу… — Всем! Убрать их. Нумеру, Когору, — окрикнул Советник. — Да! Два личных охранника старейшины бросились к ближайшим доспехам, выдергивая на ходу оружие из пола. Шестерка бойцов подкрепления разделилась между двумя крайними доспехами, атакуя их в рукопашную. «Пустые» доспехи успели похватать ближайшее к себе оружие: косы на цепи, палаши, меч и боевой металлический веер. Они даже сумели заблокировать атаки. Однако первый же обмен ударами впечатал их обратно в стены. Марионетки не выдерживали яростного натиска нескольких противников сразу. Личный охранник старейшины, один из двух, будто размазался в пространстве. Сплошной слитный мазок серых красок протянулся от места, где он стартовал, прямо до его противника — и остановился за его спиной. Свистнуло лезвие, тут же звякнул металл. Высоко вверх взлетел шлем от доспеха. На месте головы остался торчать конец металлической конструкции, похожий на шест. Замерев на миг, доспех, не оглядываясь, метнул назад кусок металлической пластины, отломанной от юбки. Телохранитель, не оглядываясь, повернул голову в последний момент и взмахнул оружием. Пластина толстого металла скользнула по затылку по касательной — и полетела по изменившейся траектории, едва толкнув бойца вперед. У доспеха отлетела рука по плечо. Отломанная конечность продолжила дергаться на полу. — Они полые! — крикнули в одном из концов зала под звуки ломаемого металла. — Внутри тонкий металлический каркас, на шарнирах, само оно хрупкое и неустойчивое! Ближайший доспех справа также звучно грохнулся, растянутый на невидимых нитях. Другие концы нитей были прикреплены к метательным ножам, воткнутым в пол. Часть кусков доспеха лежала, отвалившись по гладкому срезу. Старик звучным голосом начал: — Мута Кок… Помещение озарилось красной вспышкой. Грохот. Из центрального доспеха в место, где стоял старейшина, ударил конус красной энергии. Удар отклонился от курса и ушел в стену у входа. Куски стены опали. По комнате пронеслась волна пыли. Стража разразилась криками: — Старе!.. — Советник!!! — Кхе-кха-кха… — Мута Кокичи, — нажал голосом советник. Основная стена пыли прошла, и стало видно, что и доспех, и старейшина остались на своих местах. Пол между ними и дальше, за старейшиной, был сильно посечен и словно стесан. Однако сам советник Сайго стоял полубоком в центре круга. Пол там остался цел. В руках старика была катана, удерживаемая обеими руками в верхней стойке. Конец катаны указывал на доспех. Камень по центру доспеха сиял красным. — Твои действия выходят за рамки самозащиты, это прямое нападение на представителя Совета. Покушение… — внушительно произнес лысый мечник. — Последний шанс решить все миром. Даю тебе его, только один — и не больше. — Я сомневаюсь, что совет будет рад узнать о ваших попытках единоличного давления на проект Мехамару, — механический голос остался монотонным. — Совет будет не рад узнать еще больше, — Сайго плавно сменил стойку на нижнюю. Динамик Мехамару издал молчание, сопровождаемое помехами и шумами. — …Что вы имеете в виду, старейшина Сайго? — наконец спросил он. Бойцы стражи, к этому времени доломавшие «полые» доспехи, стали собираться в подобие порядка. — Это ты мне скажи. Вместо ответа Сайго повел головой, словно разминая шею. Личные охранники неспешно заняли свои места по обеим сторонам от советника. — Не думаю, что понимаю. — Не думаю, что это правда, — старейшина устремился в атаку. Телохранители стартовали синхронно с ним. Между роботом в доспехе и пришедшими была пара метров. Робот вскинул латные перчатки. С торцов пальцев темнели отверстия. Телохранитель справа вырвался вперед, пригнув голову. Б-б-бах! — звуки множественных выстрелов слились в один. С едва уловимым звоном по округе разлетелись ошметки гильз. — Гха… — охранник без видимых повреждений остановился и покачнулся, припадая на одно колено. Яри выпало из его рук на землю. Старейшина и второй телохранитель обогнули упавшего и прорвались вплотную к доспеху. Но на носу атаки шла нагината: — Ха! — удар был направлен в кристалл по центру брони. Робот в доспехе заблокировал удар одной рукой, уводя ее в сторону, а другой нацелил раскрытую ладонь прямо перед собой. Она стала наливаться алым. Влажно блестящее лезвие нагинаты очень легко соскользнуло по руке робота — и прямо в сочленение. Металлическая кисть полетела в сторону. Красная вспышка между сражающимися затопила помещение. Видимость на миг стала на нуле. Зал снова сотряс грохот. — На этот раз в упор… — проговорил себе под нос доспех, рассеянно махая перед собой целой рукой в бессмысленной попытке ускорить оседание пыли. Он осекся. Со стороны правой, отсеченной руки в облаке блеснул острый блик. — Кс… Мгновенный взмах катаной из ножен отделил вторую руку доспеха, расчленив в плече. Старик продолжил атаку. Меч возвратным движением нацелился в колено с той же стороны. Однако ног доспеха там уже не было. Робот активировал ту же вспышку алой энергии на стопах. Поджав колени к груди, доспех ушел в обратное сальто, подлетев на три метра под самый потолок. Старейшина сжал зубы, в последний момент метнувшись в сторону: — Тварь… — Позади него стену разнес узкий красный луч. Отдача отбросила доспех, находившийся в воздухе, в стену. Марионеточник воспользовался опорой, возникшей под ногами. Оттолкнувшись от стены, доспех влетел в пол рядом со старейшиной как снаряд. Осколки камня разлетелись объемным веером. Советник молча зажмурил глаз. Его заливало кровью из брови, рассеченной до кости. Своевременное отступление назад не спасло старейшину от плотной шрапнели. Однако к этому моменту до сражения добралась прочая стража. Лысый мускулистый боец в жилетке занес над собой металлический веер, целясь в стык головы и тела приземлившегося доспеха. — Нна! Доспех кувыркнулся в сторону. Удар тяжелого металла задел целое плечо доспеха ёрой, стесав часть декоративных элементов. Пятеро остальных связали роботический доспех боем, давая советнику время. Пожилой лысый мечник стремительно приблизился к нише, в которой стоял центральный доспех. Дальняя стена имела повторяющиеся схематические узоры по периметру ниши. Старик на бегу достал деревянную плашку. Сухая рука с амулетом протянулась к одному из выпуклых прямоугольников в орнаменте. Прямо перед самой целью между советником и стеной пролетело размытое пятно. В стену с громким треском воткнулась верхняя половина одного из полых доспехов и застряла там перпендикулярно стене. Четко поверх панели. Новоявленная «защита» панели от столкновения гудела, как колокол. Одной руки не хватало — однако сохранившаяся рука взмахнула серпом на цепи, один конец которой был примотан к предплечью доспеха. Старейшина отразил удар. Один рукав одеяния, который должен был остаться целым, порвался на лохмотья. — Тч. Неблагодарные дети не заслуживают таких игрушек, — процедил лысый мечник. Катана в его руке упала клювом цапли вниз. Конец оружия пришпилил звено цепи к полу. Сзади, от места сражения робота с охраной, засветилось красным. Глаза старика расширились. Он вмиг принял стойку, отпуская чужое оружие, и начал вращение… Вслед за его движением с пола по спирали поднялись тонкие струйки пыли… Мимо него к половине доспеха проскользнул охранник с торсом, лишенным одежды… Доспех, заметивший его, успел скрестить руки… Вспышка, гораздо более яркая, чем все предыдущие, сотрясла многострадальный зал. Казалось, вздрогнуло все здание до самого основания. Пыль рассеялась с мощным потоком сквозняка, причин которому было не видно. Потрепанная охрана с выпученными глазами пошевелилась. Качок, стоявший на пути выстрела перед мехадоспехом, по центру у которого светилось красным, ощупал себя руками и опустил взгляд, убеждаясь в своей целости. Старейшина Сайго медленно опустил катану, глядя на вход в помещение. К нему подскочил личный телохранитель, остававшийся на ногах. Одним прыжком он оказался рядом с советником. Сделав короткий поклон одной головой, охранник протянул руку советнику. Глаз со стены он при этом не спускал и не отворачивался. На ладони лежала деревянная плашка. Старейшина не глядя ее забрал. Дальняя стена ниши на фоне медленно отъезжала в сторону. Через прорехи половинчатого доспеха, воткнутого в стену, слабо светился активированный прямоугольник панели. Советник Сайго скупо уронил, глядя на новоприбывшего: — Старейшина Камо. — Старейшина, ах, Сайго, фух, хах, — в дверях стоял старик с длинными седыми волосами по плечи и узкими глазами-щелочками. Одну руку он держал на груди: — Не будь я, фух, Камо, эта пробежка мне бы дорого встала. Что вы тут устроили?! Тем временем телохранитель, который контролировал доспех на стене и отъезжающую дверь, дернулся: — Советник, тут!.. — Смотрю, вы в настроении шутить. — Лысый советник вернул катану в ножны с шелестом металла. Большой палец вновь уперся в цубу. Он тоже покосился назад. Туда, куда смотрел телохранитель. Там, за открытой дверью, темнело другое помещение. Света, который падал туда из зала, хватало, чтобы кое-что понять. — Пусто. Никого нет, — констатировал старик, вновь поворачиваясь и глядя на Камо Тошиёши. — Довольно удобно, когда некому дать ответов, верно? За его спиной открывался вид на пустую комнату с некими резервуарами, кабелями, трубами и медицинским оборудованием. Свет в ней не горел. Ни единого признака обитаемости. — О чем ты, Сайго? — с непроницаемым видом Камо пожал плечами. От одышки не осталось и следа. Охрана в растерянности переглядывалась, не издавая ни звука. Бойцы постепенно рассредотачивались по краям помещения, не вставая на прямой линии между входом и лысым советником. — Только о том, что у тебя накопилось от меня многовато секретов. А также у Муты Кокичи, и, как выяснилось — у тебя вместе с Мутой Кокичи. Камо Тошиёши продолжал стоять на пороге зала. На секунду его узкие глаза приоткрылись и стрельнули в сторону, как будто на что-то в коридоре, что мог видеть только он: — Сайго-кун, я вовсе не планировал оставлять одного из своих главных сторонников в полном неведении. Смена местоположения Мута Кокичи происходит чаще, чем тебе кажется: ему требуется проходить определенные процедуры, и никто каждый раз не ставит всех на уши. Кто бы мог подумать, что сюда придет единственный член совета, готовый прорываться боем… Мечник хмыкнул и впился в узкоглазое лицо пристальным взглядом исподлобья. — Что это только что была за техника? Сайго спросил так, словно и не слышал ничего из сказанного собеседником. Его телохранитель рядом бросил напряженный взгляд на мехадоспех, который, стоя в оцеплении, молчал и не двигался, — и тихо отошел в сторону напарника, так и лежащего на полу, присев около него. — Союзника, — старейшина вновь пожал худыми плечами в громоздких одеяниях, будто это все объясняло. Слабая улыбка сошла с его лица. — Не стоит наводить здесь еще больший беспорядок. Давайте переместимся куда-нибудь в более… — старик сделал неопределенный скупой жест. — …подобающее место. Охрана, разберитесь с пострадавшими. Кто-нибудь — отправьтесь с сообщением к генеральному инспектору. Камо указал острым подбородком на одного из «шиноби»: — Ты. «Возникло недоразумение по поводу отсутствия Мута Кокичи со старейшиной Сайго, старейшина Камо занялся разъяснениями». — Страж неловко переступил на месте, оглядываясь поочередно на Камо, на мехадоспех, стоящий в окружении и светящийся красным по центру брони, на Сайго… Палец лысого мечника уперся в рукоять до побеления: — К черту твои разливания соловьем, Камо! Говори уже четко, что здесь происходит, или… — Ну же, ну же, — советник Камо всплеснул руками, бросая воспросительный взгляд в сторону, в коридор, где стоял. — Не стои… — Киккава в курсе того, что происходит? Камо Тошиёши без промедления кивнул: — Безусловно. Он… — Кто там с тобой? — перебил своим вопросом мечник. — Пусть выйдет немедленно. Иначе я… Из отдаленного коридора донесся плавный спокойный голос: — …старейшина Камо, не будем нагнетать, пожалуйста? Ведь если старейшина Сайго ваш союзник, то проблем с ним у нас не будет. Советник Сайго замер на месте, широко раскрыв глаза. — Не может быть… — Мы все объясним, — заверил тот же голос, приглушенный из-за расстояния и эха. Сайго плотно сжал катану и решительным шагом направился навстречу старейшине Камо. Камо Тошиёши по мере приближения другого советника стал мелкими шагами отступать назад и в сторону, убирая руки в широкие рукава одеяний. Мечник выскочил в коридор, сразу встав в устойчивую позицию. Его ноги еще проскользили по гладким каменным плитам из-за резкости рывка. В тени плохо освещенного огромного коридора оказался еще один человек. Его шрамированный лоб стал виден четче при коротком поклоне, которым он приветствовал настороженного советника. — Старейшина Сайго, — поприветствовал маг с медоточивой улыбкой. Первый слог ответа встал у советника поперек горла. — Г-гхм… Гето… Сугуру… — мрачно пробормотал старейшина Сайго, не торопясь опускать катану. Старый маг неотрывно глядел перед собой. — Или что… ты такое? — Я, собственной персоной. — Ты был мертв? — Слухи о моей смерти были несколько преувеличены, — маг со шрамом поперек лба светился хорошим настроением. — Но с этим связан ряд сложностей… В частности — мне совершенно не нужно, чтобы то, что я бывал тут, дошло до Годжо Сатору… А я не уверен в том, откуда до него доходят разные слухи. Прошу, давайте встретимся позже. Я и старейшина Камо объясним всю деликатность сложившегося положения… Прикрыв глаза, Сайго тяжело вздохнул. Он оглянулся на старика Камо: — У меня много есть что спросить, но в первую очередь — как с этим связан Мута Кокичи? — Как и Гето Сугуру, он — часть того, что не должно быть известно за пределами определенного круга лиц, — ответил старейшина Камо. Сайго повернулся обратно к проклинателю… Только чтобы обнаружить пустой коридор. Советник резко провернулся вокруг собственной оси, не находя третьего человека в зоне видимости. Блеклые от старости глаза широко распахнулись. — Он действительно параноидален в отношении безопасности, — донеслось от Камо. Старик оставался на месте с руками, спрятанными в рукава. Он взглянул в сторону, на зал, около прохода в который все еще стоял: — Неудачно, что мы привлекли к одному из наших главных средств такое внимание, но надеюсь, Киккава сумеет это решить. Лысый советник повторил жест за Камо, взглянув в ту же сторону. Катана плавным коротким движением оказалась в ножнах, не издав ни единого звука. Пожилой мечник чеканным шагом подошел к дверям в зал и заглянул внутрь: — К генеральному инспектору с докладом, сейчас же. — Старейшина-мечник нашел взглядом того, кого ранее назначили посыльным. «Шиноби» присел: — Есть. Советник отступил, давая стражнику бесшумно промелькнуть мимо себя и скрыться в тенях коридоров. — Нумеру. Личный охранник, склонившийся над напарником, немедленно поднял голову. — Когору?.. — У него контузия, — ответил охранник. — Из того, что я вижу… — К Ояме, он договорится о помощи. Чтобы к завтрашнему дню был на ногах. — Понял, — Нумеру склонил голову. Сайго дергано кивнул и пошел от зала прочь. Он порывистыми шагами приблизился к другому советнику. — Полезные мальчики, — вплоголоса заметил старейшина Камо как бы между прочим. — Жаль, что совсем не близко к основной ветви. Такая растрата… — Не жалуюсь. У Камо они бы не прижились, в них больше от Зэнин, и это всем ясно, — незаинтересованно бросил мечник и перешел к главному. — Где Мута Кокичи? — Несколько раз в году его состояние здоровья вынуждает нас проводить некоторые… профилактические мероприятия, — Камо повернулся на месте и направился к цели, известной ему одному. Одинокие шаги отдавались по огромному каменному коридору еще несколько секунд, прежде чем к ним присоединились другие. — Что вызывает больше вопросов — к чему такое… — Старик с узкими глазами помедлил, подбирая слово. — Неистовство? Не так и часто тебе приходится работать с Мекамару-куном, Сайго. Сайго резко начал, чуть не перебив: — Мута Кокичи известно о состоянии Гето Сугуру, но при этом мы узнаем подобные новости из сторонних источников. Каково? И вот сейчас еще ты. С каких пор и почему не знаю я? — Какие сторонние источники? — Камо будто бы прослушал часть с вопросами. Тонкие седые брови нахмурились. Сайго остро посмотрел на Камо: — Кадры с камер видеонаблюдения. Прислали из полицейского агентства с примечанием «возможно, ваш случай», после истории с поджогом ресторана посреди бела дня в центре Токио. Представь мое удивление… — Кхм, поджог, — если старейшина и удивился, то он быстро скрыл эту реакцию. — Эт… — Гето Сугуру, — с нажимом поправил мечник. — И Мута Кокичи. Он остановился, вслед за ним встал и Камо Тошиёши. Двое обменялись говорящими взглядами. Камо отвел глаза раньше: — Я как раз намерен все объяснить — но только не здесь. Он принялся идти дальше, плотнее пряча старческие руки в рукава. — Кто еще? — …Киккава, — с промедлением отозвался советник из Великого клана. — Это всё? — Временно, — возразил Камо. — Но да. — И почему не знаю я? — Поскольку трудно оценить, кто будет в предстоящем нашим союзником, а кто нет. — Лысый старейшина нахмурил отсутствующие брови. — В нашем окружении хватает неопределенных элементов, в том числе при старейшине Сайго. Вот скажи, — Камо поторопился, видя, что собеседник уже открыл рот. — Если в назревающем конфликте будет две стороны, Киото и Токио, ты на какой окажешься? — Я представитель официальной власти, заседатель в Совете джуджуцу, — едко произнес старый маг, расслабленно кладя запястье на рукоять меча. — Не играй в дурака, Камо. — Терпение вознаграждается, Сайго. Но что, если более того — вопрос будет стоять так: маги и государство? — Маги и государство… — непонимающе повторил лысый старешина. — Две стороны конфликта? — Именно, — Камо тонко улыбнулся бледными нервными губами. — Именно. Ты видел Годжо и то, что он делает. Десять Теней, Оккоцу, проклятый труп Яги, Инумаки, сосуд Сукуны, соломенные куклы Кугисаки. Он выцеливает самых опасных. В прошлом году Гето, некогда убежавший из токийского филиала, попытался убить Оккоцу и его шикигами, но не преуспел в этом. — Не понимаю, к чему ты ведешь, — Сайго вздернул бровь, отчего его лоб перекосило морщинами. — А из этих предпосылок не ясно, старейшина Сайго? — Камо ответил вопросом на вопрос. — Личный конфликт двух Особых рангов, не разобравшихся в иерархии. — Мечник посмотрел вперед. Каменная кишка закончилась, сменившись на открытую галерею. Слева и справа вновь потянулись иные пейзажи. Каменные столбы и плиты от старости заваливались друг на друга. На одних искусно отделанных стеллах еще можно было обнаружить надпись. Старые, грубо обработанные валуны полностью покрылись мхом. Несмотря на опаляющую жару, древнее кладбище выглядело сырым и прохладным. — В политическом курсе, — поправил Камо. Старейшина Сайго с незаинтересованным видом смотрел на виды по сторонам. Его настроение заметно контрастировало с тем, что было четверть часа назад. — Так вопрос в курсе… — промолвил он. — Я понимаю, назвать так возможное нежелательное развитие событий — это несколько… — Недооценить то, что происходит. — Вставил Сайго. — Интересы школы Шинкаге скромные, Камо, но раскол в совете — это не то, к чему мы чрезмерно стремимся. Вся эта секретность… Да, кроме Киккавы… кто, совсем никто? Узкие щелочки глаз второго советника приоткрылись: — Не сказать что совсем. Многие, но только в отдельных деталях. Однозначно нет — только старейшина Гакуганджи. Он… довольно новый член Совета, который все еще может мыслить старыми рамками, нуждами и средствами. Его убеждения до сих пор показывали себя здравыми, но тут такой тонкий момент, где нельзя ошибиться. — К чему именно ты готовишься? Реплика ушла в никуда. Шаги продолжили стучать по полу деревянной галереи, соединяющей корпуса традиционного комплекса. Старейшина Камо медлил. — И почему ты в прошлый раз тогда поддержал Годжо? — советник Сайго не прекращал вопросов. — По той же причине, что и Киккава, — Камо уцепился за другое направление разговора. — Я не доверяю Годжо Сатору, но выиграть какое-то время и усыпить его бдительность более чем возможно. — Камо всегда поддерживали Годжо, — неопределенно заметил лысый мечник. — …Кое-что изменилось, — проронил узкоглазый седой старик. Оба советника смолкли, минуя очередную двойку стражи на переходе. Пейзаж в новой галерее сменился на лесопарк резко, как по волшебству. Сайго скосил взгляд на рукоять своей катаны, любовно огладив навершие: — Один Особый ранг… на другой Особый ранг? Голос Камо поспешно перекрыл окончание фразы: — До шести часов еще немало времени, что скажете насчет провести его за чаем в более уединенном месте?.. Яркий закат алел на тонкой полоске неба, которую было видно из-за деревьев. Кусочек красот природы было видно из-за раздвинутых бумажно-деревянных стен. На старинной традиционной веранде находились двое. Традиционный низкий стол между двумя старейшинами не пустовал: ополовиненные чашки, чайник, убавившееся количество закусок вносили в облик затененной комнаты некой обжитости. Старейшина Сайго прикрыл глаза, сидя со скрещенными руками: — Таким образом, что мы имеем? Ты хочешь мне сказать, что Хякки Яко случилось как акт агрессии именно против Годжо Сатору и Яга Масамичи? При том, что пострадали аж два города наивысшего значения. — Зачем так недоверчиво? — узкоглазый старик нервно улыбнулся. — Не вызывало же у тебя вопросов то, что Гето Сугуру десять лет сидел на месте со своей сектой, будучи проклинателем Особого ранга. И, в принципе, приносил пользу обществу как людей, так и джуджуцу? — При всей его нелюбви к людям. — Точно. При всей его нелюбви. Скажу больше, он охотно шел с нами на контакт в каких-либо особо… щекотливых вопросах и ситуациях. Камо поднял тонкую, как пергамент, ладонь — и отвел ее: — Неофициально. Все было мирно и спокойно, он разумно хозяйствовал и не давал поводов к серьезным упрекам. И вдруг — ни с того ни с сего — самый масштабный теракт с участием магов за столетие! Сразу после появления нового Особого ранга… Оккоцу Юты. Сайго вскинул нечитаемый взгляд: — Ему… не понравилось усиление Годжо? — Годжо представил как официальную причину для произошедшего попытку захвата власти… Но стоит ли ему верить, ведь захватывать власть надо было не в Токийском техникуме? Я так понял, — Камо снова взял в ладони со стола пиалу с зеленым чаем. — Гето осознал, что теперь у Годжо, с новым Особым, получится силой склонить на свою сторону Совет или самого Гето Сугуру, чтобы в дальнейшем использовать в своих целях, и Гето Сугуру предпринял попытку лишить Годжо нового преимущества. А потом, выравняв баланс — дать решающий бой. Нападения в городах были лишь отвлечением внимания, чтобы ударить по растущему преимуществу главы Годжо. От раздвинутых наружных стен послышалось: — Так я и сказал, — обыденно произнес вежливый тон. — Добрый вечер. Я присоединюсь? Советники резко вскинули глаза на черный силуэт, перекрывший свет с улицы. Рука лысого старика без промедления легла на бок, только чтобы обнаружить там пустоту. — Кх, — старейшина метнул взгляд в сторону ниши в стене, где на подставке лежала потертая катана. — Так я не помешаю? — тем временем тень снаружи веранды так и не уходила, но и не приближалась. Визитер оперся на деревянную раму. — Ты не торопился, — проворчал старейшина Камо, делая пригласительный жест рукой. — Прошу. — Благодарю. Улаживал ту небольшую оказию. — В голосе проклинателя по-прежнему слышалась улыбка. — Удачно, как генеральный инспектор Киккава на своем рабочем месте практически всегда. Маг Особого ранга разулся за пределами веранды, поднимаясь на нее в один шаг. Шелестя длинными черными одеждами, новоприбывший текучим движением переместился к торцу стола. Он присел с умиротворенным выражением лица и воззрился на старейшину Сайго: — Позвольте поприветствовать вас должным образом, старейшина Сайго. В конце концов, мне не выдавалось такой возможности — сколько, с времен моей, хм, кончины? Проклинатель зажмурился в улыбке. — Ты конструкт Яги? — Лысый старик спросил прямо, сжав руки на коленях в той же позе сейдза. Взгляд его при этом был прикован ко шраму на лбу. Зажмуренные глаза приоткрылись в удивлении: — Яга-гакучо? Я… Удивлен… точностью ваших предположений, но именно этой судьбы я избежал. — Проклинатель посмотрел на стол. — После боя в декабре, очевидно, весь техникум был слишком занят, и на какое-то время мое тело осталось одно. Тогда и пришел в действие мой запасной план… Сайго уже открыл рот для вопроса, когда изнутри помещений к старейшинам тихо постучали. Камо отреагировал раньше остальных: — То же самое на еще одного человека. После тихого шуршания за дверями вновь стало ничего не слышно. Трое присутствующих вновь обратили внимание на собеседников. — Запасной план? — подал голос лысый советник, набирая в ладонь несколько орехов из глубокой тарелочки. — С теми повреждениями? Насколько мне известно, ты не владел обратной техникой. И Иэири Сёко не была на твоей стороне. — Нет, не была, — легко кивнул проклинатель, соглашаясь. — Но все течет, все меняется. Все упростилось тем, что мимо рук Яги-гакучо не проходит ни одного тела мага высоких рангов. — Невинная реплика вызвала острый взгляд со стороны Сайго, которого маг словно и не заметил. — Мою руку, пусть и в печальном состоянии, присовокупили к остальному телу. Тогда-то я и использовал свою технику… Смуглая ладонь рассеянно провела по лбу со стежками. — Прошу понять, но даже то, что я сказал, я говорю исключительно для избежания недопониманий. Детали подобных секретов — вещи, не любящие излишнего… внимания, — проклинатель обыденно пожал плечами. — И это возвращает нас к вопросу, чем ты докажешь, что ты не конструкт Яги? Маг со шрамом поперек лба пожал плечами еще раз: — Ничем. Но, — он послал многозначительный взгляд, — думаю, вы и сами об этом знаете. Ведь конструкты директора Токийского техникума лишены памяти о прошлой жизни. А я не только не лишен ее, но также и свободы воли, и возвращаться к бывшим заклятым друзьям ничуть не хочу. Повисло молчание. Птицы, вяло от жары, почирикивали где-то в отдалении. Сгущались сумерки. Из коридора вновь тихо постучали. Дверь отъехала в сторону. За ней обнаружилась фигура женщины в традиционных одеяниях. Так же, как и посланники, она носила причудливый головной убор с бумажными «шторками», закрывающими лицо. Рядом с ней на полу стоял поднос. Женщина молча приподнялась, пересекая порог на коленях, и только после этого передвинула за собой поднос: чайник, чашка без ручек, сладости и орехи. Тихая как тень, она приблизилась к гостю, начав его обслуживать, держа голову глубоко опущенной. Опустившийся сзади воротник оголял всю шею и несколько позвонков спины. Скользнув по открытой коже нечитаемым взглядом, смуглый молодой мужчина отвернулся и вновь обаятельно улыбнулся возрастным заседателям. Сайго смотрел на прислугу так, будто к ним заползла ядовитая змея. Старейшина Камо негромко вклинился: — В поисках союзников Гето Сугуру, сбежав из Токийского техникума во второй раз, пришел к клану Камо, где наконец рассказал об истории взаимоотношений с главой Годжо, и предостерег от поспешных действий. Мы очень рассчитываем на то, что выживание второго Особого ранга после схватки с Годжо не дойдет до его ушей. — Полагаю, старейшине Сайго можно знать. Смуглый молодой проклинатель и бледный пожилой старейшина обменялись долгим взглядом. И маг, не разрывая визуального контакта с заговорщиком, договорил: — Старейшина Сайго не зря подозревает вмешательство директора Яги… ведь отметина на моем лбу появилась уже после моей смерти. Очнулся я на операционном столе, но всего через считанные минуты после «кончины». Может, около получаса. Работа директора над его конструктами занимает много времени: дни, недели. Ничего лишнего я на своем теле не обнаружил, однако джурёку на мое восстановление потратилось больше планируемого. Проклинатель опустил голову. Он сидел против закатного света, поэтому лицо его было в тени, но все еще различимо. С замешательством, скрытом во взгляде, маг посмотрел на собственную ладонь: — Больше всего было похоже на то, что мне пытались изъять мозг на материалы для проклятой техники, но слишком торопились, чтобы довести дело до конца, и остановились на сделанном. Но есть и другой вариант: что моя техника перебила некие вмешательства в мое тело, вернув все как было. Нельзя сбрасывать со счетов… Годжо Сатору всегда слишком сильно хотел Гето Сугуру в качестве своего союзника и пошел бы на всё. Возможно… Предполагалось, что я встану неким проклятым конструктом, и когда я раньше времени очнулся и сбежал, все их планы пошли под откос. Им осталось симулировать кражу моего тела и тихо продолжать искать меня. Не зная точно, чем кончились их действия. Вот почему… Недоверчивое внимание Сайго все еще делилось между проклинателем и прислугой. Он даже с вопросом уставился на Камо, а в ответ получил лишь успокоительное покачивание головой. Недовольно выдохнув через нос, мастер меча скептически уставился на затихшего молодого человека. Женщина тем временем удалилась. Она открыла дверь, преодолела на коленях порог, забрав поднос, поклонилась, достав лбом до пола, и так же бесшумно закрыла дверь. — То есть, ты хочешь сказать… Что? Что Годжо тебя все эти годы не трогал не из-за договоренностей или личного отношения, а дожидаясь чего-то? — Сатору был настойчив, — вырвалось у мага нейтральным тоном слишком быстро. Потом он длинно выдохнул. — С самого начала он пытался стать ближе правдами и неправдами… Всеми методами. Сразу и не понять, что не так: если он захочет, он влезет тебе в душу, не вызывая опасений. Если хочет, он прекрасно умеет строить из себя добряка и разумного человека. Разумного и убедительного. Он прекрасный актер. Я поначалу не видел в этом, в нем, ничего дурного, кроме его воспитания, но не более. Проблемы начались после истории с сосудом для Тенген-сама, когда я впервые задумался о том, к чему приводит наше… наше близкое… общение, пожалуй, и доверие. Да. Сайго смерил его оценивающим взглядом с головы до ног, но смолчал, отведя глаза. Оттого он застал Камо, занятого тем же самым. — …Тогда еще я по-прежнему не видел ничего неправильного именно в нем, и только задумался о рисках, которые для него ничего не значат, но имеют такое пагубное воздействие на многих людей… На мир магов. Я отстранился и задумался. Но это было ошибкой. Он почувствовал, что теряет контроль. Не поднимая взгляда, маг поднес к лицу парящую чашку и сделал глоток. Чашка в руках снова опустилась на уровень колен. Костяшки выступили заметнее обычного. Камо Тошиёши молча смотрел на проклинателя. Лицо старика с узкими щелочками глаз не выражало совсем ничего. Старейшина Сайго выглядел похоже, но все же он был хмур и напряжен. — Я опущу, что было после. Тогда вообще было не лучшее мое время: Токио — молодой техникум, процессы в нем отлажены не так хорошо. Большая загрузка, текучка и смертность, низкий профессионализм. В какой-то момент я просто нашел предлог, который позволил бы мне ни за что не оставаться под влиянием Годжо, и ушел. После того, что я сделал тогда, ассоциироваться со мной для Сатору было бы не так выгодно, даже непосильно, с политической точки зрения. Как и для токийского техникума. Для меня это был благополучный исход. Но тем не менее Сатору не оставил своих намерений. Я решительно отверг его… предложение о союзе. Но расправиться со мной за этой он бы не мог: это как раз и значило бы пресловутый отказ от намерений. Фиолетовые глаза встретились с блеклыми глазами Сайго: — Полагаю, вы уже стали на собственном опыте свидетелями того, какой мертвой хваткой Годжо Сатору держится за то, чему уже отвел место в своих планах. — Он тогда даже не пришел на заседание, — с нежеланием ответил лысый старейшина, глядя влево вверх. — Как сказали в Токийском техникуме, можно не рассчитывать на то, что Годжо выполнит этот приказ, несмотря на все клятвы. Но стоит отдать должное, уничтожение деревни было первым и последним, что сделал проклинатель Особого ранга за долгое время. Проклинателя наградили испытующим взглядом. — Бессмысленная резня не моя цель, — молодой маг снова смотрел на стол, куда-то сквозь него. — Однако двадцать четвертое декабря и июльский инцидент в кафе говорят об обратном. — Признаю, первое — моя попытка и мой провал, — лоб со шрамом опустился в кивке. — Но второе — это был не я. А проклятье. Мута Кокичи доложил об инциденте ограниченному кругу лиц, лишь тем, кто и так знал о моем существовании до сей поры и точно был готов сражаться против армии Годжо, когда тот решится действовать, а не уступит ему ради меньшей крови. Но так или иначе — это был не я, а разумное проклятье Особого ранга, которое я планирую использовать, чтобы обезвредить Годжо Сатору. — Осо… Это же не Двуликий Сукуна? — бдительно переспросил мечник, пытаясь нащупать у себя на боку рукоять катаны, лежащей в ножнах у стены на подставке. — Кто? То проклятье? — маг в темных одеждах помотал головой. — Нет, заигрывать с Королем Проклятий слишком опасно. Его стоило бы держать максимально запечатанным все время до изгнания. Это проклятье гор и пожаров. Мы не сошлись во мнениях, и оно сожгло всех посетителей кафе, за исключением меня. Я уже теряю терпение, пытаясь его контролировать, но изгнать так, чтобы обратить его силу против Годжо Сатору, я пока не могу. А мне это понадобится, если встречусь с ним лицом к лицу. — Гор и пожаров, — повторил старейшина Сайго. Он положил в рот один орех из руки. — Подумать только, что мы пропустили Особый ранг, который уже отожрался до разумности… Но почему он оказался в центре Токио? — Он передвигается везде, где есть огонь. Однажды мне повезло столкнуться с ним и вывести на диалог, но эффективно подавить его я пока не способен. — Сомневаюсь, что одного только Особого ранга достаточно, — вклинился старейшина Камо. — Его способности должны быть атакующими, в то время как, если Годжо все-таки решит уничтожать нынешний Совет джуджуцу, он пустит в ход Инумаки, пойдя потом прямиком в Парламент и министерства. — Что?.. Старейшина Камо и проклинатель замолкли, поворачиваясь на третьего присутствующего. Старейшина Сайго смотрел на них замершим взглядом. — Ох, я не сказал, но думал, это общеизвестно, в некоторой мере… — Молодой маг переглянулся с другим старейшиной. — Цель Сатору с юношества, если не с детства — уничтожить текущий порядок сообщества джуджуцу. И он ни разу не давал понять, что отложил ее в сторону. А сейчас у него появился в обойме второй маг Особого ранга из однозначно преданных лично ему. И четвертый из общего числа имеющихся у него: Десять Теней еще не долго будет на своем текущем ранге, а Яга-гакучо… явно не внял предупреждениям. — Сосуд Сукуны мертв, — Сайго на этих словах прицельно посмотрел на Камо, который изобразил легкое недоумение. — Возможно, так, — сказал проклинатель с таким видом, будто осторожно подталкивает поближе к собеседнику что-то опасное, — а если… будет что-то… как не случившееся со мной, то известно об этом станет этим же вечером. Сайго снова с ожиданием скосил взгляд на Камо, который неопределенно напряг брови в задумчивости: — Это… Связано с выживанием старого сосуда? Проклинатель Особого ранга ответил оценивающим взглядом: — А как может возродиться Двуликий Сукуна, если его душа еще пребывает в ином теле? Длительный визуальный контакт никто не спешил разорвать. Ни проклинатель, ни старейшина. Однако старик с суровым лицом первый отвел взгляд. Разговор после этого стал затухать. Через пару минут старейшина Сайго бросил взгляд на небо и поднялся на месте: — Скоро шесть. Встретимся на казни, старейшина Камо, — сказал он на полпути к подставке с катаной. — Ох, ведь точно, — Камо преувеличенным жестом взялся за голову, — упустил время. Не дожидаясь ответа, старейшина Сайго захлопнул собой раздвижные двери. Рамы мощно громыхнули, отдавшись звоном в сервизе. — Старейшина Сайго в расстроенных чувствах. — Абсолютно спокойный маг закинул в рот сладость, запивая чаем и закусывая орехами. — Весь день на ногах… Это было близко, — закончил он уже без улыбки. — Уверен, Сайго остынет и останется на нашей стороне, — вставил старик Камо с перекошенной нервной усмешкой. — Годжо ему не нравится еще с тех пор, как усиленно подглядывал за адептами Шинкаге, практикующими простую территорию. Он не из тех, кто такое забудет. Даже Киккава остался… на нашей стороне. — Весьма надежный человек, — покивал проклинатель. — Даже с Годжо Сатору я не уверен, что сосуду повезло бы с решением Совета, если бы не генеральный инспектор. Камо оскорбленно уставился в ответ: — Вообще-то я тоже!.. — Я знаю содержание заседания, и что пользы от тебя, Тошиёши-кун, было воробьиные слезки, я знаю также. — Угх. Проклинатель вздохнул: — Все так и норовит пойти вкривь и вкось на финишной прямой… Еще и Сайго с Мута Кокичи… Страсть как неохота начинать все сызнова, Тошиёши-кун. Клан Камо и я поставили все на этот успех. Старейшина Камо глубоко опустил голову, держа руки на коленях: — Простите, этого больше не повторится, Норитоши-сама. Виноват: боялся напрячь Годжо Сатору, чтобы тот не заподозрил лишнее. Маг Особого ранга поднял веки. Глаза цвета крови проклятий уставились на старейшину: — Это также верно. — Он помолчал. — Что касается настороженности Годжо Сатору, клан Камо уже которое десятилетие единственное, что держит клан Годжо на плаву, в надежде вновь получить их голоса в Совете, как только Годжо сумеют пробить туда советника от своего клана; одолжения от нас им будут идти не в первый и даже не в десятый раз. Все естественно и логично, помни об этом. — На его губах появилась неясная улыбка. — Не подведи меня больше. — Да, Норитоши-сама. — Старик повторил глубокий поклон из сидячего положения, сцепив руки перед собой. — Меня беспокоит Сайго. Что, если он прилюдно поднимет вопрос об Особом ранге в том кафе или о вашем вместилище? Сейчас его сбили с толку последние слова, но он быстро вспомнит то, о чем забыл. Маг в темных одеждах повернулся, чтобы через плечо взглянуть на позднее небо. Последняя полоска света прошлась малиновым по глубокому шраму. — Киккава бдит. Он не позволит ситуации выйти из-под контроля. Во любом случае нездоровая активность Сильнейшего — бóльшая проблема для всех нас, и генеральный инспектор это понимает. Старейшина вскинул лицо. Глаза-щелочки с непонятным интересом воззрились на молодого мага. — Норитоши-сама? — Тошиёши-кун? — проклинатель поднял брови. — Признаться, я был застигнут врасплох и не знал, что и в каких количествах можно выдавать Сайго, и то, что вы начали рассказывать, я был уверен, что это будет лишь выверенная легенда… Но теперь не могу не думать: рассказанное вами… правда? Фиолетовые глаза опустились вниз. — За незначительными деталями… Простите мое любопытство. — Кто знает, Тошиёши-кун? — рот мага изогнулся в слабой улыбке. — Кто знает… Кстати. Маг засунул руку по запястье в один из рукавов, протягивая ее затем Камо Тошиёши с улыбкой: — Реквизит! Прошу. Замотанное в толстый слой бумажных лент с каллиграфией, в подставленные ладони старейшины Камо упало что-то, размером с палец. — Ааа, Норитоши-сама! — жалобно прокряхтел старик. — Я еще этими руками угощения доедать хотел… — Ничего страшного, Тошиёши-кун, — успокоил его проклинатель, перегнувшись через стол. Схватив лакомства с тарелки, он изящным движением положил их в рот и прихватил свою тарелку с орехами: — Я сделаю это за себя, — договорил, прикрыв веки. — Все сам, все сам… Тебе еще на казнь идти. Камо посерьезнел: — Вы уверены, что Двуликий не пробудится? — Я уверен, что он жив, — проклинатель хрустнул орехом. — Мута Кокичи недавно наблюдал живого Итадори Юджи, хотя какое-то время тот был определенно мертв. — Ками-сама, — пробормотал себе под нос старейшина. — Норой но Оо, — поправил его Особый ранг. — Но мне потребуются твои глаза на казни. Не оплошай.

***

В середине темного помещения был установлен пленник. Иначе про положение человека на каменном полу сказать было сложно: на коленях, с глазами, замотанными тканью, с руками, запястья которых были соединены за спиной и прикованы к лодыжкам. Если приглядеться, было видно тонкие шипы, выходящие из цепей и колодок в случайных местах. Сам воздух в помещении был проникнут влагой. Промозглый, оседающий ледяными мурашками на коже. Ситуацию не исправляли чадящие факелы, грязное пламя на которых лизало низкие потолки. Душная и холодная нежизнь. Пол вокруг человека был расчерчен белым мелом и темными чернилами. Иероглифы сливались в неразличимую вязь. В невысохшей краске время от времени вспыхивали отражения темно-рыжего огня. Массивные двери в зал отворились. Поднялся ветер. Случайный сквозняк смел накопившуюся пыль. В зал ступило трое: двое в светлых богатых традиционных одеждах и один — в темных. Поперек лба у последнего была завязана светлая лента. Человек в темном отделился от процессии, становясь у стены и скрещивая руки за спиной. На боку у него была приторочена катана. Двое остальных прошли дальше. Высокий седой мужчина с крупным носом, редкими клочками волос на висках и с повязкой на глазу шел впереди. Его догонял другой, среднего роста и возраста: немолодой, но с угольно-черной буйной гривой волос и мощными бровями. Пара прибывших советников присоединились к троим, уже ожидавшим. — Киккава, — приветствовала брюзгливая старушка, напряженно стискивающая губы. — Старейшина Зэнин. — Старейшина Хёго, — отозвался одноглазый. — Старейшины Камо, Сайго. Черноволосый лишь кивнул, больше глядя в центр подземного зала. После приветствий туда же устремились взгляды всех присутствующих. — Все готово? — спросил генеральный инспектор. — «Готово»… Насколько это возможно — готово, — проворчала старуха, придирчиво глядя на рисунки на полу. — Я вижу… — непонятным тоном заметил глава Совета. Единственный глаз осматривал стены помещения, оклеенные талисманами везде, где только видно. — Приговоренный? — инспектор повернулся к Камо. Лысый старейшина с пигментным пятном под глазом, стоявший в стороне, плотнее стиснул рукоять меча, подходя ближе к собравшейся группе. — Сопротивляться не будет, как меня заверили, — тем временем ответил бледный узкоглазый старейшина. — И ничего не понимает, к добру или к худу… Мои люди проследили. Впрочем, формальности остаются формальностями, так что милости просим, генеральный испектор. Если здесь все… — Все, — отрезала Хёго, — довольно тянуть уже. — Кхм, — Киккава извлек из папки в руках лист, быстро и монотонно зачитывая. — Огава Теруо, экс-ассистент центральной буддистской академии Киото, — начал он. — Обвиняется в нарушении положений меморандума об обязанностях магов, а именно главы первой о миссии, восьмой о тайне и главы девятой о непричинении вреда немагам. Установлено, что, действуя в целях собственного обогащения, обвиняемый систематически нарушал законы Японии и магическое законодательство, способствуя незаконному ввозу оружия, для этого были использованы магические навыки, полученные при получении образования ассистента, по итогам заседания Совет, рассмотрев все обстоятельства в полной мере, выносит приговор и назначает в качестве наказания тайную казнь… — Киккава поднял лицо от бумаг и завершил: — Дальнейшее опустим, можно приступать. — В решении-то рекомое дальнейшее есть? — обеспокоился старейшина с косматой черной гривой. — Основания для тайной казни? — Старейшина Зэнин имеет в виду какие-то другие основания помимо крупных партий боеприпасов, приобретенных им самим для личных нужд, — прикрыв рот рукавом, театральным шепотом поделился старейшина Камо со старейшиной Сайго. Последний тихо фыркнул. — Все есть, — Киккава невозмутимо кивнул в сторону стены. — Приступайте. Палач отшагнул от стены, расцепляя руки, и уверенным шагом приблизился к приговоренному. Тот за все это время так и не пошевелился. Худое тело с обнаженным торсом застыло, будто уже было мертвым. — Он проглотить-то сможет? — с недоверием пробормотала Хёго. Не дожидаясь ответа, она сцепила руки и забормотала длинный монотонный речитатив. — Сейчас и узнаем, — Киккава поймал взгляд палача и кивнул еще раз. Мужчина, стоявший уже в центре комнаты, кивнул в ответ и принялся разматывать предмет в своих руках, облаченных в громоздкие перчатки. Наконец в центре комнаты вспыхнул костёр, если бы только костры были способны создавать ветряные порывы с эффектом чего-то едкого. Подул ветер. Зло зашипел бумажный шелест, идущий от талисманов на стене. И центр всего светопреставления был в перчатке человека, стоящего по центру комнаты, рядом с коленопреклоненным обвиняемым — палец. Исполнитель казни остановился на миг, заледенев на месте. — Поразительно, — на редкость немногословно произнес Камо, под не прекращающиеся бормотания старушки. Палач тем временем вернул самообладание. Он нажал на лицо приговоренного с боков, открывая ему челюсти, и уверенно положил глубоко-глубоко в глотку длинный предмет, который полыхал несдержанной аурой древнего проклятья. Острый коготь напоследок блеснул синеватым бликом, скрываясь во рту человека. Не меняя скорости движения, палач ввел руку с пальцем дальше. Усилие, приложенное для этого, было бы незаметно, если бы не неестественно расширенное отверстие рта приговоренного. Порывы воздуха и давление скрылись, отделенные от мира бренной оболочкой бывшего ассистента. Тело, стоявшее на коленях, заторможенно стало заваливаться назад, но повисло, удерживаемое за голову. — Ук-хо… — донеслось приглушенное. Старейшина Хёго оборвала свое бормотание. В пределах круга, расчерченного на полу, образовался купол. Прозрачный барьер. Его стена едва заметно темнела затонированным стеклом, затеняя происходящее внутри. Палач вынул руку — уже без отрезанного пальца. Он резко надавил на челюсть несчастного, захлопывая ее. Одна ладонь крепко зажала рот, другая — с усилием надавила на горло. ТУ-ДУМ. Под сводами зала разнесся своенный удар огромного невидимого сердца. Купол дрогнул, как большая капля воды. Палач отшатнулся, хватаясь за меч. — Опасно, — старейшина Хёго свела брови. — Получается, стоит барьеру пасть, так весь Киото переполошится, — прогудел низким голосом старейшина с черной гривой. Он хлопнул себя по груди, на которой, как медаль, был закреплен квадратный листок с изображением чернильного пятна в форме птицы. Тень мага мгновенно налилась густотой и разделилась. Она выстрелила вперед по каменному полу, к шести крупным узлам, лежавшим на окружности рисунка. Шесть птичьих теней наползли поверх купола, соединяясь причудливой вязью, как будто десять кистей с чернилами синхронно чертили что-то поверх Завесы. Ту-ДУМ. Сдвоенный пульс отдался вибрацией в груди каждого живого, сбивая собственные ритмы. Фигуры палача и жертвы до сих пор были видны, хотя бы в общих чертах. Волосы жертвы шевелились от невидимого ветра. Человек на коленях ровным движением стал запрокидывать голову назад. Его затылок быстро прошел точку, в которой изгиб был естественным, но голова продолжила двигаться назад, вжимаясь между плеч в позвоночник. Челюсть постепенно открывалась от натяжения мышц. Слышался тихий хруст. Повязка на глазах бывшего ассистента мигнула красным. Две алые точки, как лазер, просветившие ткань. — Старейшина Хёго, вы держите?! — Не лезь, Киккава!!! Старейшина Зэнин, не прекращайте! Мечник молча бледнел до зелени, вцепившись в оружие на собственном боку. По телу жертвы пробежали узоры, светящиеся фиолетовым. На руках проступили мышцы и сухожилия: их свело в судороге. Кожа и мясо, в которые входили иглы цепей, стали рваться. Белую одежду приговоренного расчерчивало контрастирующими штрихами. Ту-ДУМММ. По темному барьеру прошел концентрический круг. Словно кто-то ударил по дну чаши с водой. На теле жертвы стали появляться черные пятна, которые росли и увеличивались, стараясь держаться по трое. Спустя долю секунды они обрели более явные черты, делая сходство очевидным. Это были отверствия глаз и рта. Десятки и десятки. Жертва захрипела, мотая запрокинутой головой с пеной у рта. Тело стало раскачиваться, и уже на втором движении упало набок. Чернеющие точки-провалы стали наливаться светлым. Светлые кружки постепенно зародили внутри себя точку. Каждая из точек покраснела и стала хаотично метаться из стороны в сторону, внимательно вглядываясь в окружение. — Убииить! — проревел генеральный инспектор на палача, чуть не вжавшегося в стенку купола. — Ну же! Палач стиснул челюсть так, что очертило скулы, и потянул меч из ножен, взглядом рыская по телу жертвы в поисках места для удара. С металлическим звоном длинный меч покинул запечатанные ножны. Ту-дум. А тело застыло. Вид сквозь полупрозрачную Завесу показал, как лежащее на полу существо стало чернильно-черным. — Старейшина Зэнин, что про… — начал Камо, блестя испариной на лице. — Это не я! — нервно помотал головой взмокший маг. — Это не старейшина Зэнин, — рублено вторила старуха. Старейшина Сайго прищурился и наклонил голову. Мечник всматривался в силуэт приговоренного, частично скрытый за появившимся узорами на барьере: — Он… Свистнул клинок — и палач тут же закрыл лицо рукой, дергая грудной клеткой в кашле. Он развернулся на месте, сделал несколько шатких шагов прочь и уперся в стенку купола, начав молотить кулаком по стене в воздухе. Его удары сильно ослаблялись — тело сотрясал непрерывный кашель. — Не снимайте, старейшига Хёго, — жестко произнес мечник, выпрямляясь. — Иначе… — И без ваших указаний знаю! — окрысилась старуха, дрожащими руками держа печать. — …Здесь все будет отравлено, — отрывисто договорил мечник, продолжая смотреть за Завесу. — Его уже плохо видно, но он… разлагается. — Огава или Учида? — нервно произнес неровный голос Камо. Старейшина Сайго пошевелил ртом, сдержав первоначальный ответ. Не прекращая, он смотрел под купол, на изменения, что там происходили. В его глазах отразился силуэт, сползающий на камень пола и начинающий копошиться внизу, теряясь в стелящейся дымке. — Оба. — Тяжелое слово генерального инспектора Киккава поставило точку. Гримасы скепсиса, отвращения и шока переходили одна в другую по мере того, как старейшины обменивались взглядами. На фоне полупрозрачная Завеса с темными узорами становилась все более мрачной из-за газов, уплотняющихся под куполом постепенно, с усыханием тел, лежащих на полу. Первое из них, с отделенной и откатившейся головой, уже практически испепелилось. Жирная черная копоть падала хлопьями, уменьшая оставшийся от тела огрызок. Второе мумифицировалось. Ткань на нем прохудилась, постарев за минуту на сотни лет, и пошла неизвестным грибком. Меч, упавший рядом, поразила коррозия, выглядящая черной сквозь слой барьера. Звук трепетания пламени на чадящих факелах постепенно снова стал слышен. Он начал перекрывать шипение, с которым опадали разлагающиеся останки. В этой тишине прозвучал шепот: — Итак, — старейшина Камо прервался и откашлялся, — результат… Можно считать удовлетворительным? — Хах, так и знал, — улыбнулся во все крепкие крупные зубы черноволосый старейшина. — Годжо могут катиться к демонам, если думают, что самые умные!.. Генеральный инспектор завел руки в длинных рукавах за спину: — Старейшина Хёго, вы можете сохранить этот барьер до прибытия команды для очищения? — Это возможно, — сухо сказала старушка. — Для этого потребуется, чтобы кто-нибудь установил поверх барьера минимум шесть талисманов, хотя бы сняв их со стены, а потом… Старейшина-мечник тем временем задумчиво посмотрел на обсуждение, затем бросил взгляд на купол с двумя трупами. Секунду Сайго постоял в задумчивости, пока старейшина Зэнин направлялся к ближайшей стене за печатями, а после — быстро, точно боясь передумать, подошел к самому барьеру. Он опустил исследующий взгляд вниз, глядя между изгибами черных теневых чернил. Жирные хлопья копоти распадались на невесомую пыль. Голова трупа казненного уже уменьшилась до кучки пепла, которая бы поместилась в кружку, и та оседала. Чуть больше было «тело». — Старейшина Сайго, — без выражения окликнул узкоглазый седой старик. Старейшина Камо приблизился, вставая слева, и тоже опустил взгляд вниз. До них донеслись обрывки разговора сзади: — Нет, Иори Утахиме уже редко бывает в Токийском техникуме, а связаться с другими мико может дать понять… — Тогда можно сделать запрос через директора Гакуганджи… — Усами. Он, конечно, себя не обидит, но дело сделает. А его молчание всегда входит в ту немаленькую сумму, что… — Старейшина Сайго, — произнес Камо будничным тоном. Попытался. Но пересохшее горло сделало слова больше похожими на сипение. — Не изменяют ли мне мои глаза? Мечник же молча смотрел в одну точку. Там склон холмика из копоти, обращающейся в пыль, давал и давал усадку. С каждой сотой грамма, распадающейся без следа, все больше становилось видно что-то, похожее на черный отполированный драгоценный камень. Ограненный, смутно поблескивающий камень. Заостренный с одной стороны камень. Прилегающий к высушенной плоти, которая была вся усеяна грибовидными наростами и мелкими чертами искаженных лиц, проросших сквозь мумифицированную кожу. Негромкий голос лысого старейшины отчего-то сразу перекрыл разговоры оставшихся, заставив их смолкнуть: — Палец Сукуны… — медленно проговорил он, глядя прямо сквозь барьер. — Остался не изгнан. Воцарившаяся после этих слов тишина могла бы потягаться с безмолвием склепа. Шорох традиционной обуви, с которым советник-мечник обернулся к остальным, был оглушительным. — Старейшина Сайго, — первым очнулся генеральный инспектор, — что вы… сейчас сказали? — Палец Двуликого Сукуны не очищен, — раздельно и отчетливо проговорил лысый старик, вернув взгляд под барьер. — И может ли это значить, что?.. — Что?.. — Что сосуд Двуликого… — договорил Сайго. — …Не мертв? Со сложным выражением лица старейшина Камо внимательно посмотрел на затылок Сайго, а потом снова бросил взгляд под барьер. Гамму его эмоций никто не увидел, закрытую спиной лысого советника. Страх и благоговение странным образом смешались в приоткрывшихся узких глазах. — Норитоши-сама… — прошептал он трясущимися морщинистыми губами. — Невероятен…