Боги проклинают этот ужасный мир!

Дальше было хуже. История про то, что первогодки токийского техникума втроем столкнулись с проклятьем особого ранга, и сосуд Сукуны теперь «мертв», прошла мимо Махито: он и правда был занят. Махито периодически стал выбираться в соседние районы, чтобы пополнить запас душ там. Мне было совсем немного легче, что Кенни навел Махито на мысль охотиться в основном на маргиналов, но количество людского мяса просто топило меня под собой. Когда слишком хочешь забыть что-то — ты это забываешь. Но ты забываешь и «соседнее». Может, тут был тот же эффект? Я завис на грани между наблюдением за бестолковыми опытами с целью повлиять или почерпнуть — и полным желанием замкнуться в себе. В том «нигде». Теория о том, что Махито имеет доступ к моей памяти, больше не получала никаких подтверждений. Ничего полезного не происходило. Я читал вместе с Махито, гулял вместе с Махито, и наматывал субъективные годы жизни, медитируя в «нигде». Пока Кенни в какой-то момент не заявил: — И кстати, Джого-кун? Я выследил Годжо Сатору для тебя. По одноглазому лицу растянулся угольно-черный оскал: — Отлииичноооо, — проклятье предвкушающе потерло руки. — Надеюсь, ты уже приготовил Врата Темницы, Гето! — Я что-то пропустил? — недоуменно спросил Махито, переводя взгляд с одного на другого. Еженедельная встреча вышла очень короткой: обе стороны ее не особо ждали и с радостью закончили. Так или иначе, этот диалог был очень внезапным. Кендзяку, который начал вставать из-за стола, не прекращая улыбаться, повернулся к Махито и вежливо указал рукой на Джого. — Джого-кун сказал, что победит Годжо Сатору, а я тогда буду должен ему Врата Темницы. — И давно решили? — теперь Махито смотрел на Джого. — Ммм, — Кенни сделал вид, что задумался, — когда Джого сжег ресторан? Ах, ты же тогда не пошел. Мой носитель с притворным удивлением сказал: — Остановись, не прыгай, Джого! Джого не понял: — Куда не прыгай? — Это суицид, — пояснил Махито. — Гето дал клятву, что честно назовет соотношение уровней. И по его словам, нападать на Годжо Сатору в одиночку — это чистой воды самоубийство. Джого, полный чувства собственного превосходства, фыркнул: — Когда получится у тебя расширенная территория, как у меня, ты и поймешь мою уверенность, Махито, — снисходительно пояснил он. — А пока просто дай мне показать, чего стоят сильнейшие человеческие маги рядом с проклятьями-бедствиями. Махито взял смысловую паузу, по-новому осматривая Джого. «Да это бунт, — я заметил с удивлением. — Джого вскружили голову новые высоты…» Не помню таких деталей в первоисточнике. Проклятье поставило локоть на стол и подперло подбородок запястьем. — Хорошо, — легко сказал Махито. — Тогда. Джого, ты идешь с Гето. Дагон, мы идем искать квартиру в доме, где ты поставишь территорию и куда сможет сбежать Джого, если выживет. Не стоит приводить хвост к общему убежищу. Ханами? Ханами обратилась в слух. — На тебе сбор данных, — обыденно приказал Махито. — Если вдруг заметят — беги, или скройся, а потом беги. Ты хорошо прячешься. Джого? Огромный глаз проклятья уставился на «лидера». — Удачи. Но помни, что тебе говорил Гето. А еще… Что твоя территория не способна мгновенно убить меня, хотя у меня нет легендарной неуязвимости Годжо Сатору. — Хе, — Джого кровожадно набычился. — Еще посмотрим. — Отлично сказано, Махито-кууууун, — «Гето» весело пропел, поддакнув тому, кто поддакнул ему. «Крепкая мужская дружба». — Я покажу место для установки территории Дагона. Выдвигаемся сегодня. Мне известен маршрут и примерное время, этого хватит для ночной засады. Все готовы? … Солнце. Море. Едва слышный плеск бирюзовой воды. — Ты вернулся, Гето. Несмотря на закрытые глаза, чувствительность Махито была остра, как никогда: он поднял веки, глядя на фигуру мага, подходившего к пляжному зонтику. Темные плотные одежды смотрелись неуместно на пляже. — Как прошло? Как Джого? — проклятье вело себя расслабленно. — Все как я и говорил, — на лице «Гето» держалась легкая благожелательная улыбка. — Джого чуть на месте не умер. Годжо Сатору, когда наигрался, открыл свою территорию прямо в территории Джого и оторвал ему голову, не став убивать сразу. Ханами пришлось его выручать. — Ты вернулся своим ходом? — безоблачно спросил Махито, опуская открытую книгу себе на грудь. «Ты смылся с помощью своих способностей самостоятельно, бросив Ханами и Джого, так?» — Все вышло, как я и предупреждал, — Кенни пожал плечами. — Пришлось разыграть карту побега. У Ханами есть некоторый шанс: Годжо Сатору был не один, а с учеником… К тому же сразу после использования рёики тенкай маг ослаблен. Если Ханами не сглупил, то Шестиглазый мог воздержаться от боя. «Не отвечаю головой за чужую глупость. Но конфликта не хочу, не злись». Махито приподнял книгу: — Как безответственно с твоей стороны. Это же ты его раскочегарил. — Вовсе нет, — в интонациях «Гето» звучало «что это ты такое странное говоришь», — я даже пытался его отговорить. Раунд остался за Кенни: отшутился. Махито вздохнул, и тут дверь в «конспиративную квартиру» немного скрипнула. В пространстве Дагона возникли две узнаваемые энергетические сигнатуры. Одна — намеренно проявленная: Ханами так нас приветствовала и не скрывалась. Другая… — О, легки на помине, — «Гето» обернулся на вход в территорию. Махито повернул голову. По бело-желтому песку к лежаку шел белый атлет с рогами и оскаленными зубами; в одной руке, как дыньку или младенца, Ханами держала… Глаз Джого неистово пялился на нас с оторванной башки, залитой фиолетовой кровью. Больше, кроме оторванной башки, у него ничего не было. А живучий у нас вулканчик... — Джого, Ханами… — поприветствовало проклятье-человек. — Рад видеть вас целыми и невредимыми. — Что ты мелешь, ты меня-то видел? — прорычала потрепанная голова Джого. — Еще легко отделался, — Кенни не преминул пнуть пнутого, добавив от себя. Его безупречно добросовестный и «правый» вид скрыто лучился умиротворением и гармонией. — Кхикхххххх, — Джого заскрипел черными зубами, пялясь на Кенни алым от злости глазом. — Да как тыыыыы… «Гето» развел поднятыми руками, вскинув их ладошками вверх, и поднял глаза вверх и в сторону, высунув кончик языка. «Спелись, — я подумал про Махито и Кенни. — Интересно, чей это характер играет? Кендзяку или тела, Гето Сугуру? Узкоглазого я в аниме почти не видел, так что неясно. Но новый он — отменная стерва». Падающего подтолкнет, издевающемуся подпоет, подмахивающему подмахнет. Масляный самодовольный тип. Однако вдруг игривое настроение Кендзяку как ветром сдуло. Улыбка исчезла из его глаз, хотя губы еще были изогнуты: — Думаю, теперь вы поняли. Против Годжо Сатору мы выйдем в нужном месте, в нужное время и обеспечив подавляющее преимущество. Создадим ловушку, ограничим действия — и запечатаем. Думаю, Ханами уже догадывается, — голова с кичкой повернулась к нашему «атлету», — с чего именно начать. — Еымивзяу икчот, — ответил мягкий сильный голос. «Уязвимые точки». — Верно, — «Гето» слегка просветлел посуровевшим было лицом, — а потому — станция метро Шибуя, тридцать первое октября. Подойдет в самый раз. Детали я вам позже сообщу. Он обратился к шезлонгу: — Идет, Махито? Махито закрыл книгу и медленно сел. — Возражений нет. Хитрость и коварство проклятий и людей… У нас все определенно получится. — Да, да, ублюдок, можешь подавиться своей Темницей, — хрипло прорычали в стороне. — А теперь верните меня к подножью Фуджи, или на Онтаке, или на Адские источники! Я уже совершенно сыт слушанием ваших переливаний из пустого в порожнее, хватит меня игнорировааать! «А то, кто в твоем состоянии виноват, ты, конечно, тихой сапой опустишь», — этот парень иногда настолько раздражающий, что даже раздражаться как-то бессмысленно... — Махито-кун, — серьезно обратился «Гето». — Гето-кун, — так же серьезно подхватил Махито. — Джого-кун прав, мы уже игнорировали его слишком долго. — Верно. — У меня есть предложение, — «Гето» нахмурился, словно поднимал сложную тему. — Пляжный футбол. Махито удивленно моргнул, а потом просиял: — О, хаха, отличная мысль, Гето-кун! — Но только нам нужно кое-что приготовить, — предупредил Кенни. Махито с готовностью поднялся и последовал по песку за проклинателем вдоль пляжа: — Конечно, у тебя уже есть мысли? Двое пошли, удаляясь от Ханами, оставшейся у лежака. Позади них завизжал Джого. От него повеяло легким теплым ветерком, который не напугал даже Ханами, у которой он был на руках. — Нужны ворота с сеткой. Сделай их белыми в красную полоску. — Тогда и вторые? — Махито уже с энтузиазмом примеривался по расстояниям. — Не стоит, Джого и правда надо будет восстановиться. Не будем затягивать. — Идет. Я чур нападающий! — Нападающими можно быть и вдвоем. — Точно? Никогда не интересовался правилами пляжного футбола. — Конечно, — заверил Кенни и встал рядом, следя, как из рук искусника Махито появляется штанга. — А, знаешь, сетку, пожалуй, оставь мне. Из ладони «Гето» выпал клубок белых червей, похожих на глистов-остриц, и растянулся, переплетаясь и втыкаясь концами в бело-красную штангу. Я мысленно поморщился, глядя на то, как вяло содрогнулась штанга. Рука Махито высоко взметнулась к небу: — Ханамииииии! — он приставил другую руку ко рту. — Неси туда Джогооооооооо! А сам иди потом сюдааааааааааа! Махито ткнул пальцем в место напротив ворот на расстоянии метров тридцати от них. Ханами послушно положила голову Джого на песок там, где ей указали, и направилась к воротам, меняясь местами с проклинателем и проклятьем. Проклятье и проклинатель отходили все дальше от ворот и оказывались все ближе к Джого. — Чем вы заняты, идиоты, — забурчала голова Джого, лежащая на боку, глядя на подходящих ближе. — Это какой-то ритуал? Кендзяку встал как вкопанный. Узкие глаза ошарашенно расширились. — Не может быть… — Что такое, Гето? — Как я мог забыть про разогрев? Встав в нескольких метрах от места, где лежала оторванная голова, он начал изображать что-то, похожее на лунную походку, но только не назад, а вперед, и при этом оставался на одном месте. На каждый высокий подъем колена Кенни поднимал руки и хлопал в ладони над головой: — Раз-два! Три-четыре! Раз-два! Три-четыре! — А! — взволнованно вскинулся Махито, подбегая и вставая рядом в шеренгу. — Верно-верно, раз-два! Три-четыре! — Что вы делаете? — недоуменно спросил Джого, тараща один глаз. — Бразильскую гимнастику, — как на ускоренной перемотке, быстро проговорил Кенни — и продолжил синхронно с Махито. — Раз-два! Три-четыре!.. — Всё, — наконец скомандовал «Гето». — Хорошо разогрелись, — вторил Махито, «по-футбольному» упирая руки в колени. — Верно, — согласился Кендзяку, пока они оба подходили ближе к лежащей голове. — Мм? — Огромный глаз «головы-горы» посмотрел снизу вверх. Кенни, жмуря глаза в китайской улыбке, замахнулся правой стопой — и послал голову лететь, сделав пас вперед и влево: — Махито-кун! — бдыщ. — Уви-ааааааа!.. — Джого полетел. — Да! Махито, мчась со скоростью гепарда по пляжу, принял пас и провел голову Джого два шага, катя его прямо вытаращенным глазом по песку: — Пас! — Есть! — Кенни поймал подачу, несясь так, что развевался по ветру: и волосы, и сутана, и пристегнутая повязка-фартук, и свободные штаны. — Вия-урпру-кха-кхаф-брэ… — голова летала и катилась зигзагами по полю, приближаясь к воротам. Она так и мелькала от Кенни к Махито и обратно. — Гето-кун! — мощный пинок проклятья отправил одноглазика полетать ближе к воротам. Ханами стояла наготове, следя за «мячом». Кенни, которому тяжелые и свободные одеяния не мешали легко бежать, ускорился, затем чуть повернулся и вложил неожиданно большой вес в широкий замах ногой: — Удар! — Ак! Вратарь справился одной рукой. Мощный кулак Ханами влетел в мяч, попав четко в скулу: — Бухоа! — изо рта Джого, чья голова аж отлетела обратно в «Гето», россыпью полетело что-то черное. «Мяч» длинными прыжками стремительно перевертывался, айкая и ойкая, и скакал в Кенни. «Гето» вовремя остановился. Он отшагнул назад и принял «снаряд» на грудь: — Махито-кун! — собранно крикнул маг — и с разворота отбил пас обратно к Ханами. — Гиииия!.. Махито полетел по сближающейся с мячом траектории. Прямо на бегу он развернулся на месте, оттолкнулся ногами и стал переворачиваться в воздухе. Небо и пляж поменялись местами. — Оооовееер-хэээээээээд! — прокричал он, как герои сёнен-аниме, и вдарил по Джого, перевернувшись через голову. Удар был мощнее гильотины. — Вбя! Голова Джого размылась в пространстве, как будто преодолев звуковой барьер — и сетка за Ханами, прыгнувшей не в ту сторону, натянулась метров на восемь. Гол. Растянувшись, сетка вновь сжалась — и швырнула голову многострадального проклятья. Прямо в руку Ханами, которая успела подставить ладонь. — Что? Всёёё? — Махито упер руку вбок. — Эх. Отличная игра, Гето-кун! — он поднял кулак согнутой руки. — Хорошо постарались, Махито-кун! — точно так же, наигранно сведя брови, одухотворенно бросил Кенни, тоже сгибая бицепс. — Я вбаф убвью… — прошепелявил беззубый кусок фиолетового мяса с синяками, лежа в руке Ханами. — Фьююю… — тихо обтекал Дагон, плавающий в океане. И я с ним заодно.

***

— Никаких новостей? — Ну почему никаких, просто никакого результата. Из телефона послышался долгий вздох. Беловолосый мужчина зажал его ухом, продолжая рыться в открытом шкафчике. Он пробормотал себе под нос между делом: — Так давно здесь не был, что уже все напрочь забыл… — Сегодня сопротивление снова было. — Угу-угу, ты говорила… — Мне кажется, оно выросло. В руках ищущего оказались две бутылки с темной жидкостью. Бутыльки прокрутились, но надписи на них так и не обнаружилось. Голубые глаза смотрели сквозь предметы в хватке рук. Повисла тишина, разбавляемая лишь шкворчащей сковородкой, стоящей на плите. — Вот как? — наконец переспросил беловолосый непонятным тоном. — Годжо, я не знаю, сколько у нас еще времени, но если поиски Оккоцу-куна не увенчаются успехом, тебе остается только ломиться к Тенген-сама. — Вялый женский голос добавил. — Вот стоило тебе уничтожать всю несчастную веревку? — А, если б я только знал, Сёко, — Годжо поморщился и потер лоб рукой с зажатой в ней бутылкой, — каждый раз, когда я думаю, что научился на прошлых ошибках, вылезают новые. Я думал, это новая удачная попытка меня прижучить. Прошлая с Перевернутым Копьем Небес запоминающаяся вышла. — Его ты тоже уничтожил. — А ты бы иначе предложила ребенка ножом тыкать, Сёко? — Годжо переложил смартфон на другое плечо. Голос вновь был легкомысленным и негромким. — Ты не перепутай, Цумики нужно лечение, а не вскрытие и бальзамирование. Под лечением имею в виду снятие проклятья, разумеется. — Сенсэ, так будет сахар-то? — влез деловитый голос подростка. Годжо с улыбкой к нему повернулся,: — Не, не будет, есть патока, Юджи! Сойдет, я думаю? — Нуууу, — розоволосый подросток с «царапинами» под глазами сцапал бутыль в ближайшей к нему руке учителя и вновь отошел к плите, над которой разливались ароматы, — в принципе… Женский голос в трубке продолжил. — …Время на поиски у нас пока есть. Но стоит иметь в виду. Я бы на месте Одуола тоже саботировала твои попытки найти их национальное магическое сокровище, которое ты уже однажды уничтожил. Годжо запрокинул голову: — Тч, даааааа. Я думал об этом. И чем больше проходит времени, тем больше мне хочется проведать там Юту-куна. От плиты донеслась приглушенная фраза: — Хм, пахнет довольно сладко! Но странно. Механизированный женский голос в трубке стал чище: — Работа бесконечна. Время Фушигуро-чан — нет. Думай, Годжо. — Ага, спасибо, что… — Нанами заходил, — вдруг перебила девушка. — Сказал, что его не волнуют твои сообщения. На заднем фоне кухонных шумов донеслось: — Кхе-кхе-кхе! Кха… — Чтооо? — белые брови возмущенно изогнулись, рука мужчины перехватила телефон плотнее. — Да за что? Уже которая неделя пошла вообще?! И он до сих пор… — Кха-кха… — А еще Усами пытались записать ко мне, как сказал Яга-сенсей, но потом резко бросили трубку и больше не перезванивали, на все вопросы сделали вид, что не звонили. — Чт?.. — В техникуме сегодня будет делегация от Кио… А, ты уже знаешь. — Да, спасибо, что напомнила, как раз хотел перетереть с… — Тогда у нас по новостям всё. До связи. — Кхееее… Экран загорелся, показывая завершение звонка. — Хааааа… — Годжо издал утомленный выдох и тряхнул головой. Убрав телефон, он спросил, уже лучась бодростью: — Ну, что та?.. — Запить будет? — спросил чужой голос, на добрую октаву ниже. Одна рука розоволосого упиралась в плиту. Ее запястье обхватывали черные татуировки в виде двух браслетов. Вторая методично запихивала в рот сырое тесто, раскатанное в виде палочек под каринто. Розоволосый с хладнокровным видом поглощал их, почти не жуя. Четыре красных глаза без выражения смотрели перед собой. Годжо с неописуемым выражением лица вытаращился поверх очков в ответ: — С ума сошел? Глаза перебежали с лица, покрытого татуировками, на столик рядом с плитой. В бутылке с темной жидкостью не хватало примерно четверти. — Стой-ка, что было в бутылке? Годжо обошел розоволосого, буднично пожирающего сырое тесто, и попробовал из бутылки тоже. В следующий миг он плевал в раковину, всполаскивая рот: — Укфуф! Тьфу, тьху, ты жив там?! Ффу… — темные очки от резкого наклона к крану упали в бегущую воду в раковине. — Яды против меня не помогут. Розоволосый в черных татуировках не снизошел до однозначного ответа. Вместо этого он подошел к раковине, отпихнув Годжо и присосавшись к крану с водой. Беловолосый тоже не удостоил это отдельным вниманием, уже слишком занятый молоком из холодильника. — Кха, — маг оторвался от тетрапака и обернулся. В это же время чавканье, пару секунд доносившееся от раковины, прервалось звучным иканием. — Эй, тут лучше не воду… Розоволосый мгновенно отобрал коробку молока, как только увидел ее рядом с собой. Старшему магу открылся вид на половину куска мыла в руке Итадори. На мыле красовался идеальный полумесяц укуса в форме челюстей подростка. Чистый срез. Демон не глядя отшвырнул мыло в раковину и направился к холодильнику, не отрываясь от пакета с молоком. Открыв дверцу, он бросил пустую упаковку и стал поглощать сырые яйца прямо с полки, деловито хрустя на всю кухню скорлупой. — Ты нормуль? — Не дождешься. Годжо осторожно постоял, наблюдая эту картину со спины. Почесал в затылке — и пошел выключать сначала воду, потом плиту. На плите он задержался. — Эм, Сукуна, — Двуликий не прекратил чавкать, по плечи в холодильнике, но слегка повернул голову. — Это… Что Юджи скажет, каринто делаем или не будем? Тут тесто осталось… Татуированные руки со звуком чего-то лопнувшего вспороли вакуумную упаковку колбасы, разодрав ее в произвольном месте. Колбаса также полетела в рот. К беловолосому повернулось чистое лицо, без лишних линий, если не считать сморщенности. — Да, уже почти заел, — прожевав и проглотив, ответил подросток, — только, ЙИК! — парень захлопнул нижнюю часть лица ладонью. Ладонь съехала на живот. — Ух… Мыло было лишнее, ух… Годжо поднес смартфон к уху, потерев шею: — Сёко? Я спросить не успел кое-что~ Не, не Усами — что ты посоветуешь, если кто-то выпил уксус?.. Не я. Кроме варианта «быть умнее в следующей жизни», пожалуйста… Да. Мы уже попробовали мыло.

***

— Вывести списком. — Показать на карте. Парень в бинтах приложил руку к подбородку на секунду, но тут же ее отдернул: — Хссссссссс! Ксо, конечно отслоилась. Так и знал… Ух… Быстрый взгляд на ближайшую отражающую поверхность показал: на бинтах под линией губ появилось красное пятнышко. И оно росло. Один из экранов, ранее бывший отключенным, ожил сам по себе, показывая бледное узкоглазое лицо старика: «Слова Иэири Сёко — печальный вердикт, Мута-кун, но он лишь отсекает для нас неверные пути. Если нельзя вылечить твое тело, приведя к здоровому шаблону магически, — ну, поскольку твой заблон заведомо нездоров — это отправляет нас к работе над твоим телом напрямую, физическими методами, — велеречиво повествовал седой старик. — Клан Камо, будь то маги или врачи в клиниках — лучшего кла…» — Нх! — рука в бинтах с размаху бросила в экран первое попавшееся. Шмяк. Нечто в форме лепешки несколько секунд пробыло приклеенным без движения, после чего медленно отпало. На изображении, продолжившем двигаться беззвучно, чернело пятно, отдающее красным. Кусок волосистого покрытия черепа шлепнулся на пол. Казалось, на полу чернеет какая-то мышь, а не участок черной шевелюры. Макушка человека в бинтах была свободна от повязок. — Хватит! — рявкнул парень — и закашлялся, держась целой рукой за грудную клетку. Другая отсутствовала до середины бицепса. Пять секунд. Десять. Приступ стал смолкать, сменяясь на попытки вдохнуть. Наконец он выдохнул: — Сосредоточиться. План. План… На одном из экранов, ранее черных, мелькнуло и пропало изображение симпатичной голубовласки с косой челкой. Парень снова уставился на ряд сенсорных экранов разных размеров. Панели были размещены прямо над кроватью для больного, которая в данное время была приведена в полусидячее положение. Слева и справа от изголовья находились высокие металлические створки с множеством рычагов и кнопок. По форме эти металлические плиты с электронной начинкой были точь в точь как толстые двери. Они были отодвинуты от ложа на несколько сантиметров, но крепились к нему приводами под поверхностью койки так, что явно могли быть придвинуты вплотную. Протянешь руку — и нажмешь что угодно. Пахло антисептиками. Палата была лишена окон. В углах постоянно работали кондиционеры, обеспечивающие отдельный микроклимат. Множество медицинских поддерживающих аппаратов, капельниц и машины для стерилизации занимали все то пространство, что не было занято экранами, панелями, рычагами… И макетом. Больше всего макет смахивал на игрушку очередного боевого робота. Взгляд пересохших глаз, в сетке красных лопнувших сосудов, которые начали заметно выпирать, снова вернулся к вариантам, высветившимся перед пользователем. — Вывести списком. — Показать на карте. Недолго думая, парень, замотанный как мумия, ткнул пальцем в последнее. Специальная насадка на забинтованную конечность заставила меню исчезнуть. Во весь большой экран раскинулась карта. На карте полумесяцем шла территория архипелага. А по ней были рассыпаны мириады светлячков. Не тратя время на обозрение картины, парень бросил: — Токийский техникум. Карта стремительно увеличилась, концентрируясь в горах, относительно недалеко от юго-восточного побережья главного острова. Чем дальше в горы, тем меньше светящихся точек и тем упорядоченнее их размещение. На месте, где должны были быть брови, под бинтами набухли бугорки. Одна точка была особенно яркая. Не промахнешься. Рядом с ней — маленькая голубая искорка. — Подключи?.. Окошко исчезло от небрежного тычка в экран. Голубую искорку подсветило белым. На одном из экранов высветились разные параметры в числах, рядом с которыми шла диаграмма и пульс, помеченный сердечком. Парень со внимательным взглядом наклонил голову, как будто прислушиваясь. Подождал… Минуту. Полторы. Две… Динамики загремели визгливым старческим голосом: — ЧТО-ТО ВРЕМЯ ВСТРЕЧИ УЖЕ ПОШЛО, А? ЯГА… — Агх. Полоска звука возникла на экране, стремительно убавляясь. Поэтому вторая реплика звучала приглушенно: — И в коридоре шагов не слышно, Гакуганджи-гакучо, — сказал серьезный девичий голосок. — Возможно, произошла какая-то ошибка? — Мива… — пробормотал парень, явно успокаиваясь. На соседних экранах открылся водопад из фотографий и видеорядов с одной и той же голубоволосой девчушкой. В школьной форме, в спортивной форме, с катаной в руках, ложащаяся в поперечный шпагат спиной к зрителю; фото с фронтальной камеры телефона, — но пациент одиночной палаты по сторонам не особенно смотрел. — Подождем, подождем… — доскрипело старческое дребезжание. Несмыкающиеся связки заглохли. Вновь стало тихо. Минута… Две… Пять… — Хм. Техномаг нашел на карте точку средней яркости и ткнул прямо в нее: — …вершишь рассылку, подряди отдел на плановый обзвон, все должны быть в курсе уже вчера, — загудел низкий мужской голос Один экран почернел, на другом экране появился вид на деревянный потолок. — Упирай на устное описание. Сатору… Этот остолоп для своих каляк-маляк даже повязку не снял… Апчхи! — Йии! Т-то есть, будьте здоровы. Д-да, Яга-гакучо. Т… тогда я пойду? — Иди, Иджичи. Я в это врем… Хм. Почему-то мне казалось, что что-то у меня есть на четырнадцать часов, — произнес гулкий голос в смятении. — Чувство, как когда наши меня вспоминают при задержке жалования… Ближайшее дело — на семнадцать ноль-ноль, встреча с Гакуганджи-гакучо, этого я не забыл… Странно. М? Иджичи? Что такое? — Я-ааааааааа в порядке, совершенно в порядке! Точно, у-у в-в-вас сегодня встреча с директором Киото! По-пожалуйста, я больше вас не беспокою, позвольте идти!.. Что-то грохнуло. Судя по звуку — раздвижные двери. …Техномаг нервно потер бинт рядом с ухом, нажав на «отключиться». — Полтретьего же встреча? — пробормотал. Он покосился на точки на карте. — Ну и ладно. Остается… Парень нажал на очередного «светлячка». Два экрана потемнело. «ПАДУФФ! — тут же звонко грохнуло из динамиков на всю темную комнату. Незакрепленные кабели вздрогнули от мощи звука. — БАХХ!» Пальцы левой руки в бинтах торопливо сбавили звук к нулю и раскрыли меню, подключая программу. Парень нервно подергивал ногой, дожидаясь загрузки. Мигнула иконка «ON». Полоска звука тут же вернулась на прежнее значение — но теперь все шумы ушли на задний план, став почти неслышными. На переднем остались голоса. — Ай-яй, неужели я перестаралась? — ворковал сладкий женский голос. — Но кто бы мог подумать, что маги такие неженки… Хоть ты и всего лишь первогодка. Это обычные резиновые пули. Ей выдавил ответ другой девичий голос, заметно напрягая себя: — Хоть кто-то в вашем Киото с мозгами, х-ха? — выговорила вторая девушка. — Видно, резина — это максимум, который дают в настолько кривые культяпки, даже несмотря на второй год… — Анализ по голосу… — забинтованный в темной комнате кинул взгляд на один из планшетов: на нем появилась фотография девушки с рыжим каре — и досье. — Кугисаки Нобара, соломенные куклы, первый год… Класс Сосуда… — Кривые? — с огромной озабоченностью отозвалась сладкоголосая. — Ох, беда. Кажется, тебе случайно выбило мозги немного набок, когда ты падала в грязь… — Гхх… — …и глаза в стороны разъехались. Пожалуйста, будь осторожна, я сейчас попробую поправить… «Баххх!» — раздался новый выстрел с эхом. И тишина. Парень, целеустремленно глядевший на экраны, моргнул. — Зэнин же ее не убила? Он поспешно ткнул в карту. Рядом с активной точкой была серая, которой и коснулся палец. На экране появилось изображение. Затененное крытое помещение-арка. Под ее сводами стояла одна девушка в длинном безрукавном платье платье ципао, по бедру которого шел длинный разрез. В руках она держала револьвер. Выщелкнув барабан в сторону, красотка с золотистыми глазами перезаряжала магазин, наслаждаясь каждым моментом. Вторая девочка лежала бессознательная у ее ног. На кофточке рыжей выделялись крупные сквозные дыры. Лицо было закрыто волосами. — Аах, как разочаровывает~ — сложив губы бантиком, девушка приставила тонкий палец к гладкой щеке, едва касаясь. «Зэнин Маи» — так показал встроенный анализатор. — Мы только начали знакомиться с нашими маленькими кохаями~… — Подлая натура, как всегда, — презрительно констатировал забинтованный, переключаясь на еще одну точку. — Не хотел, но придется… Активированная точка за миг до раскрытия выкинула плашку: «ТОДО Аой (!!!)». Плечи забинтованного напряглись. Подключение… На закрытую темную комнату обрушился нескончаемый объемный шелест. Если прислушаться, то он напоминал сильно заглушенные звуки демонтажа какого-то деревянного дома. Если бы демонтаж проводили три доски в секунду огромным шаром-бабой. Два экрана были темными. Парень настороженно оглядел экраны с диаграммами. Отдельного взгляда удостоилась программа по работе со звуком. Острые углы, образованные зажавшимися плечами, сгладились… Брови парня под бинтами нахмурились. Веки прищурились. Палец выкрутил звук на значения побольше… … — СКУЧНО, КАКОЙ ЖЕ ТЫ ВО ВСЕМ СКУЧНЫЫЫЫЫЫЫЫЫЙ, ААААААА!!! Оглушительный рев на всю комнату заставил вздрогнуть все вещи и предметы. Звуковой удар из динамиков заставил ампулы, стоявшие на одном из столиков, тревожно зазвенеть. Пациент комнаты-палаты зажал уши руками, стиснув зубы и зажмурив глаза. Рукой. Правое ухо ему пришлось закрывать плечом. Через все экраны пробежала надпись: — Прослушивание медиафайлов на максимальной громкости вредит вашему здоровью. — Полоска сама по себе убавилась вдвое. — Отменить ограничения в настройках? — Нет, — выжал сквозь зубы подросток, убирая руку от уха. — Разорвать соединение с Тодо… Невыносимое зверье, — процедил он с отвращением. Техномаг с сомнением окинул довольно скудную карту, точек на которой было не больше пары десятков. Перебрал несколько вариантов, примериваясь к ним, но так ни на каком и не остановился. — Ну все к демонам. Снова карта, голубая точка, активация. Снова развернулись числовые значения, диаграммы — и досье с фотографией голубовласки. И… Глаза с буграми полопавшихся капилляров непонимающе моргнули. Вдруг взгляд заострился: — Что с показателями Мивы?.. На фоне бубнили голоса: — …старикам лишь бы поважничать, честное слово!.. — Тут ясно без анализа… — подросток даже не покосился на тот экран, где ненадолго вспыхнула «карточка» с плашкой «Годжо Сатору», оставшись внимательно вслушиваться дальше. В разговор где-то вдалеке вклинился девичий голос, четкий и ясный: — Извините! — прозвучало даже строго. Бубнеж на заднем фоне стих. — Вы ведете себя неподобающе! Если так и продолжится, мне придется доложить об этом куда следует, — с той же старательной серьезностью сказали динамики. — Да на здоровье! Я все равно ненадолго, — ответили тем же мужским голосом, что был на заднем плане, но уже более слышно. Выражение было неопределенно-пренебрежительное. — Ух… Тем временем показатели пульса ползли вверх… Шестьдесят восемь… Семьдесят пять… — Мива?! — парень дернул рукой к экрану, не думая, но неуверенно замер. На фоне тем временем продолжился разговор: — Вчера вечером на меня напали два неопознанных особых ранга… — произнес тот же молодой небрежный голос. — О? Экая неприятность-то… — скрипуче отозвались ему. «Директор Гакуганджи» — мигнул один из экранов с периферии. — Не пойми неправильно, для меня они не страшнее прохожих, приставших с опросами.. — вкрадчиво продолжал Годжо в динамиках. А цифры мониторинга состояния всё сменялись. — Восемьдесят один?! — голос забинтованного дал петуха, и он закашлялся. — Кхе, кхе. — …обладали способностью общаться, и наверняка у них есть такие же товарищи… — голос упал ниже. — Но так везет не только им. Хакари, Оккоцу, Тодо ваш — уровень студентов в последнее время сильно дал вверх. Прошлогодний инцидент с Гето Сугуру… А затем — сосуд Сукуны. Парень перевел взгляд с чисел, замерших на планке в восемьдесят три, на динамики, также невольно прислушиваясь. — Что ты хочешь сказать? — с замешательством, которое звучало ненаигранно, озвучил вопрос скрипучий собеседник. Годжо Сатору издал смешок. Несдержанный и короткий… Далеко не добрый. — А не понима?.. Иконка сердца истерически заколотилась: девяносто семь! — Миваааа! — изуродованный парень в бинтах свирепо возззрился на точку на карте. В одном глазу лопнуло еще несколько капилляров. — Будь ты хоть Сугаварано Мичидзане, не запугивай Миву, ты, ублюдок!!! — …традициями и статусами — она уже тут и вот-вот накроет нас с головой, — равнодушно продолжили динамики с еще большим злым весельем. — Эта новая эпоха никакими особыми рангами не измеряется… И если вы думаете, что, когда нас в итоге накроет, я буду разгребаться один — тогда вам очень поплохеет, де-ду-ля… Техномаг сглотнул, после чего перевел внимание от динамиков к иконке… Сто десять! — Да сколько можно, Мива!.. Он в техникуме не может напасть! — …кто-то слегка зарывается… — Ва~й, боюсь. Сто тринадцать! — Мивааааа! — Я сказал все, что хотел, так что па~й-ду. Топ, топ, топ, топ, топ… В полной тишине динамики стали передавать приближающиеся шаги. Парень в бинтах настороженно следил за цифрами, поглядывая на карту. Сто четырнадцать… Сто двенадцать… Одна из светящихся точек приближалась к голубой… Поравнялась — и миновала. Шаги приглушились. — Угх, — наконец тихонько выдавил тонкий голос. Девяносто семь… — Фух, — наблюдатель прикрыл глаза. — А! — вдруг снова возник вроде бы ушедший. — Эк! — пискнули динамики. — Анх. Техномаг сверился с картой — яркая точка вновь светилась рядом с голубой искоркой. Сто один! — заколотилась иконка. — Яга-сенсей прибудет через пару часиков. Покеда~! — донеслось уже удаляющееся. Восемьдесят — резко затихло истерящее голубое «сердечко». — А? — удивился парень в бинтах, сильнее выпрямляясь в своем полусидячем положении. Он покосился на время… — Пару часиков… Вздох наблюдателя совпал со вздохом в динамиках. — Мива, — старчески продребезжал директор Киотского техникуса. — Сходи, купи мне чай. — Да, — четко, по-исполнительному произнесла невидимая девушка. Звук отъехавшей двери. Шаг. — Извините за беспокойство. Дверь задвинулась, стукнувшись об косяк. Шаг. Шаг. Шаг-шаг-шаг… Голубая искорка на карте стала двигаться, ускоряясь. — Гу-хм-хм-хи-ым! — вдруг прозвучало странное из динамиков. Одновременно шаги превратились в стремительный бег. — Что это… — непонимающе проговорил слушатель. На фоне на экранах высветилось: «Совпадений не обнаружено». — Фух, фух, фух… — дыхание бегущей постепенно утяжелялось и учащалось, как исправно передавали динамики в темной комнате. Голубая точка целеустремленно неслась по коридору с топотом по деревянным половицам. Она постепенно догоняла яркую светящуюся отметку… Глаза наблюдателя распахнулись на рекордную ширину: — Годжо Сатору!!! Мива, зачем! Пусть они разбираются са… — Годжо-сааааааааан! — скорость стала падать, пока голубая точка не остановилась совсем рядом с другой. — Ух, хах… ум. Годжо-сан, можно-с-вами-сделать-селфи-пожалуйста-пожалуйста!!! — …сами… Наблюдатель окаменел. На всех экранах, кроме карты, мигнуло синим. Посреди них возник крутящийся значок загрузки. Значок был в форме головы робота из коричневого металла и с зелеными глазами. Динамики жили своей жизнью: — Хах. Да, конечно же. — Уииииииииии~! «Совпадений не найдено», — честно сообщил один из экранов, отвиснув для такого дела. — Счас-счас-счас… Вот! Чииизу! — Хэ~й! — Ваааааааа! У-ху-ху-ху-ху-ху! Спасибо огромное! — Да~ Не за что~ Топ-топ-топ-топ… — Настоящий Годжо Сатору, настоящий Годжо Сатору!!! У-хи-хи! Голова робота крутилась на синих экранах. В динамиках шаги звучали уже по какой-то дорожке из гравия. Точка на карте шла невидящими зигзагами. — Контакты, выбрать… Угу! Да~! — торжествующе воскликнула голубая искорка. — Хи-хи! Жаль, Май-семпай с Тодо-семпаем не видели! А может, не жаль… Один из экранов перед техномагом ожил. Он мигнул иконкой пришедшего сообщения. Изуродованный маг медленно, как ржавый робот, повернулся. Он ткнул левой рукой в экран. На весь экран развернулась картинка в высоком качестве. Фон — выгнутый деревянный мост через реку и белостенные здания традиционного комлекса с загнутыми краями крыш. Передний план — сияющая голубоволосая девушка в костюме, с косой челкой и голубыми глазами, заглядывающая в кадр. Чуть-чуть позади нее, склонившись, чтобы кое-как попадать, в кадр заглядывал мужчина. Черная одежда и повязка на глазах. Улыбка. Белые волосы. Чистая кожа. Знак «виктори» пальцами одной руки… Красные глаза пробежали весь путь через плечи, находя вторую руку, ближайшую к девушке: засунута в карман. Когда маг снова обратил внимание карту и голубую искорку, на новых двух оживших экранах двигалось изображение. Одна камера показывала речную гальку, шагающие по ней ноги в черных брюках и рукоять катаны на боку. Вторая передавала изображение с фронтальной камеры. На нем удовлетворенное выражение юной девушки на фоне неба сменилось на задумчивое: — О, Мекамару уже прочитал?.. Хе-хе, здорово! Техномаг еще раз оглядел всю фотографию, присланную в сообщении, словно стараясь запомнить, и с умиротворенным видом перенаправил его куда-то еще. Сам он в это время загружал файлы, начав текст заметки. "В день встречи глав техникумов Токио и Киото Годжо Сатору угрожал Гакуганджи Ёшинобу..." Тем временем... В старом деревянном строении открылась одна из дверей. Оттуда вышел коричневый робот с зелеными глазами, одетый в мужскую школьную форму, на которой ярко выделялись золотые пуговицы. Он заглянул в учительскую. Раздался звук работы принтера. Робот вышел из учительской. Выйдя из здания под летний зной, он прошел в отдельно стоящее строение, загремев там листами металла. Свет робот не включал. Потом металл там же оглушительно завизжал, плюясь искрами. Робот вышел из мастерской и целенаправленно куда-то пошел. На одной из дорожек, выложенных из каменных плит, ему повстречалась невысокая девушка. На вид скорее девочка: легкое платье на тонких бретельках, синие глаза, курносый нос, блондинистые волосы в хвостах, торчащих пучками соломы в разные стороны, и полулитровое ведерко мороженого. — О, Мекамару? — спросила она, прижимая мороженое плотнее к себе. Когда робот прошел мимо нее, словно не заметив, девочка нахмурилась. — Куда это ты так идешь? Эй, невежливо смотреть на семпаев свысока! Не получив ответа, девочка фыркнула и последовала за ним. Следовать пришлось до самых полигонов. Отдельное поле на квадратные несколько сотен метров уже несло в себе следы разрушения, но в целом было в более-менее приличном состоянии. В одной части располагались мишени. Именно к ним и направился робот, держа что-то в подмышке. Блондинка проследила за эти недоуменным взглядом. Приладив свою ношу к мишени и закрепив, робот вернулся на дистанцию в тридцать метров. Металлическая марионетка расставила ноги, выставила вперед руку: — Ультра каннон!!! Алый всполох мелькнул у ладони, прежде чем размылся в сторону цели. Бабах! — отозвалась мишень. Та вещь, что была прилажена роботом ранее, отлетела по широкой дуге в сторону деревьев. Девушка моргнула. Она покрутила головой, глядя на то, как робот совершенно спокойно проделывает путь к мишеням, чтобы вернуть все на место, и обратно. — Ультра каннон! Ультра каннон! Ультра каннон! Миниатюрная ученица полезла в карман, доставая оттуда свой собственный телефон. — Что-то Мекамару разбушевался, — тихим жеманным голоском произнесла она, наводя камеру смартфона на щепки, разлетающиеся в стороны. — УЛЬТРА КAAАННООООООН!.. — Непонятно вообще, что он делает… Со стрельбой у него был порядок, вроде, а новых приемов я не виж… О? Мива-чан? — девушка наконец заметила новое сообщение и отвернулась от алых вспышек, заливающих округу. — Э? Это что, Годжо Сатору? Тодо ладно, а где директор и Маи-чан?.. Смартфон поглотил девушку с головой. Забыв про все, кроме мороженого, зажатого локтем, она высвободила оба больших пальца, чтобы печатать, и пошла прочь. Полигон остался позади. Наконец буря улеглась. Робот, все так же спокойно, дошел до мишеней, на одной из которой все еще остался металлический лист. Два металлических листа, сложенные вместе. К этому моменту от листов осталась лишь фигура с непонятными контурами и словно обгрызенными краями. Местами по металлу шли складки. Раздвинув два листа, Мекамару залез между ними одной рукой и извлек содержимое, а вторую руку трансформировал. Из предплечья робота выдвинулись металлические шипы, которые засветились энергией. Подбросив остатки листов в воздух, робот ударил по ним, сминая напрочь. Искореженное железо пошло кувыркаться по полигону, выбивая куски земли. Робот взял в обе руки то, что осталось у него. Фото на листе формата а-четыре. Точнее, огрызок от него. Сияющая девушка с голубыми волосами, делающая селфи. Картинка по краям местами порвалась, испачкалась и измохрилась. Однако основная часть изображения девушки осталась незапятнанной. — Эм, Мекамару-кун? Одновременно со вздохом робот сделал движение грудной клеткой, которое ему не требовалось так же, как и дыхание. Остаток от листа отправился за пазуху пиджака, в который был облачен робот. Мекамару развернулся и неспешно отправился обратно. Он прошел мимо бледного узкоглазого юноши в традиционных одеждах, который недоуменно смотрел на оставленный разгром. — Мекамару-кун, а кто будет за тобой убирать? Зэнин-сан еще потребуется этот полигон для ее личных… Маг заметил, что остался проигнорированным, и последовал за удаляющимся роботом. — Мекамару-кун??

***

— Йа-пчхи! — звонко чихнул беловолосый мужчина в повязке на глазах и потер под носом. — Иэх! Кто это там меня так долго и упорно вспоминает, а? Яга-сенсей? Хм, не. Хм. Или дедок Гакуганджи ябедничает?.. Ну, надеюсь, это мои ученички соскучились, либо красивая девушка~