Встречайся со мной, Малфой!

Драко проснулся от стука в дверь. Не от вежливого, осторожного стука, какой позволил бы себе воспитанный гость, а от настойчивого, ритмичного – костяшками пальцев, три удара, пауза, ещё три. Так стучал только один человек в этом доме. – Малфой! – голос Гарри звучал приглушённо сквозь дверь. – Ты вообще планируешь вставать? Уже почти полдень! Драко разлепил глаза. Солнце заливало спальню, пробиваясь сквозь шторы. Темпус показал одиннадцать двадцать три. Он не спал так долго, наверное, с детского возраста. – Я встаю, – отозвался он хрипло. – Жду внизу. Будь в полной готовности через тридцать минут! Шаги удалились. Драко сел на кровати, потёр лицо и позволил себе короткую, кривую улыбку. Гарри всегда вставал рано – привычка, въевшаяся за годы в Хогвартсе и закалённая аврорскими тренировками. Он вставал рано и, кажется, считал своим долгом поднять всех остальных. Через полчаса Драко спустился в гостиную, одетый в то, что, по его мнению, подходило для магловской прогулки: тёмные брюки, светлая рубашка с джемпером и длинный серый плащ с серебряной застёжкой. Гарри, уже в джинсах и старой ветровке, оглядел его с ног до головы и вдруг прыснул от смеха. – Что? – осведомился Драко ледяным тоном. – Малфоооой. – Гарри боролся с улыбкой. – Драко, прости, но ты выглядишь как древний аристократ, который собрался на приём к королеве, а не как человек, который идёт гулять по улицам города. – Это нормальная одежда. – Это нормальная одежда для волшебника. Для маглов ты выглядишь как минимум подозрительно. Дай сюда. Он подошёл, вытащил палочку и, прежде чем Драко успел возразить, коснулся ею его плаща. Ткань пошла волнами, серебряная застёжка исчезла, цвет сменился на более тёмный, приглушённый. Через несколько секунд на Драко был простой, элегантный магловский плащ без единой магической детали. – Вот, – Гарри отступил, оценивая результат. – Теперь ты выглядишь как нормальный лондонец. Не без претензии на шик, но нормальный. – Ты трансфигурировал мой плащ, – произнёс Драко, разглядывая непривычно узкий рукав. – Без спроса. – Он вернётся к исходному виду через сутки, – Гарри улыбнулся. – Я учился у Гермионы, так что никакими последствиями не грозит. Пошли, а то пропустим всё на свете. *** Кафе терялось в узком переулке и было увито плющом по самую черепичную крышу. Внутри играла тихая музыка из старого автомата и сидело всего несколько посетителей. Они вдвоем заняли столик у окна, и Гарри заказал два чая, сэндвичи и овсянку для Драко. – Почему овсянка, Поттер? – спросил Драко, когда перед ним поставили тарелку. – Ты давно ее не готовил, а сендвичи ты не ешь по утрам, они слишком тяжелые. Тосты были вчера, омлет позавчера – повторяться ты тоже не любишь, – Гарри пожал плечами. – Трудно не запомнить твои вкусы. А ещё ты любишь пробовать десерты в кафе, но в одиночку весь кусок не осиливаешь, так что я взял кусочек шоколадного торта. Один на двоих. Драко хмыкнул, но ничего не сказал. Иногда память Гарри на всякие мелочи была пугающей. Впрочем, Драко тоже помнил, что Поттер почти не ел сладкое, только иногда и по чуть-чуть. Они завтракали молча (хотя для Гарри это был скорее уже легкий обед) но это была та самая, уютная тишина, которая не требовала слов. За окном светило апрельское солнце, по тротуару шли маглы с колясками и собаками. Никто не смотрел на них. Никто не мог их узнать на этой окраине города. – О чём думаешь? – спросил Гарри, отламывая край сэндвича. – О том, что это всё ещё непривычно. Сидеть здесь, а не играть на публику. И не надо никому ничего доказывать. – Привыкай. Я планирую делать это чаще. – Ты планируешь? – Драко приподнял бровь. – Угу, – Гарри кивнул с серьёзным видом. – У меня целый список мест, куда я хочу тебя сводить. Сегодня – парк и музей. В следующую субботу – может, набережная. Или зоопарк. – Ты поведёшь меня в зоопарк? – Драко фыркнул. – Как ребёнка? – Как человека, который слишком редко бывает на солнце, – парировал Гарри. – Тебе нужен витамин D. И немного свободы от рутины. Десерт они съели, разделив пополам, неприлично орудуя ложечками с двух сторон. Торт был хорош – насыщенно-шоколадный, с кремовой прослойкой. Драко, который поймал себя на том, что с удовольствием доедает свою половину и немного даже воюет за чужую, вдруг улыбнулся. Гарри это заметил и молча подвинул ему блюдечко с остатками. Драко лишь отвел взгляд, стараясь вернуть на лицо хоть немного холодную маску. Но сегодня она была слишком мала. И он расслабился окончательно, еще более неприлично облизывая ложечку и глядя прямо в глаза напротив. Сегодня Поттер был вообще без очков. После завтрака они отправились в парк. Тот самый, через который уже шли, когда спешили в кафе под звуки раздраженного голодом желудка Драко, но сейчас всё было иначе: они не бежали никуда, и не возвращались после короткой вылазки домой, чтобы срочно думать над вечерним выходом. У них впереди был целый день и даже, возможно, теплое завтра. В пруду плавали утки. Гарри, заметив их, вдруг остановился и начал рыться в карманах. – Что ты делаешь? – спросил Драко. – У меня где-то был корм, – Гарри извлёк из кармана смятый пакетик. – Я взял с собой на всякий случай. – Ты взял с собой корм для уток? – Драко уставился на него. – Ты серьёзно? – А что такого? – Гарри уже бросал его маленькими горстями в воду. Утки оживились, загомонили, поплыли к берегу. – Это классика парковой прогулки. – Ты такой магл, – сказал Драко, закатывая глаза, но в его голосе не было раздражения. Они стояли у пруда, пока корм не кончился. Потом пошли дальше, мимо цветущих кустов и старых дубов, и Гарри вдруг взял Драко за руку. Просто так. Пальцы привычно погладили костяшки. Драко не выдернул руку. Ему нравилось чужое тепло. – Хочешь мороженого? – спросил Гарри, когда они проходили мимо киоска с яркой вывеской. – Поттер, ты так меня раскормишь. – Ты слишком худой и бледный как моль. Тебе полезно. – Но я же тебе таким нравлюсь? Вообще, у меня просто аристократическая порода. – Это называется «истощение». Гарри уже протягивал продавщице магловские деньги, напрочь проигнорировав провокацию про «нравлюсь». Драко даже немного расстроился, почувствовав, как кольнуло неясной обидой в груди. Он тряхнул головой. – Два шарика. Один шоколадный, один фисташковый. Правильно же выбрал? – Абсолютно. Они сидели на скамейке с видом на пруд и ели мороженое. Солнце начинало немного припекать. Гарри жмурился, подставляя лицо свету. Драко наблюдал за ним краем глаза: за тем, как сияют глаза, как расслаблены плечи. В такие моменты Гарри выглядел не Национальным Героем, не аврором, не расчётливым стратегом – он выглядел просто собой. Обычным парнем двадцати лет, который наслаждается прогулкой. – Что? – Гарри перехватил его взгляд. – Ничего, – Драко отвёл глаза. – Ты сегодня без очков, непривычно. – После уничтожения крестража, я почти восстановил зрение. Через полгода специальных рецептов смогу забыть про то, что когда-то носил очки. – Совсем все видишь теперь? – Иногда более четко, как сегодня, иногда хуже, но уже не сравнить с тем, что было раньше. После мороженого они посетили музей. Гарри выбрал исторический – с древними артефактами, рыцарскими доспехами и залами, полными старых карт. Драко, который в магловской истории разбирался слабо, но испытывал к ней любопытство, провёл у витрин почти час, читая таблички. Гарри шагал рядом, иногда вставляя короткие комментарии, но в основном молчал, позволяя Драко самому исследовать пространство. – Ты много знаешь о маглах, – заметил Драко, когда они вышли на улицу. – Я вырос среди них, – Гарри пожал плечами. – Это часть меня. – Я никогда об этом не думал. – Увы, так оно и есть. Вечер они провели каждый сам. Драко засел в кабинете с бумагами Мэнора, планируя рассчитать очередную часть ремонта. Гарри в столовой разбирал аврорские заметки, мотивируя это тем, что там самый большой стол и можно разложить любую карту. В тишине Мэнора, нарушаемой только треском камина, было что-то почти домашнее. Драко поймал себя на том, что ему нравится эта параллельность: быть в одном доме, но каждому при своих делах. Не вместе, но рядом. Активности Джорджа даже немного не хватало, он бы наверняка выдал что-то подобное: «Фред бы сказал, что мы как сычи сидим по разным углам совятни, нахохлившись,» – и был бы абсолютно прав. *** Воскресенье было пропитано покоем насквозь. Драко проснулся поздно. Опять. Гарри, судя по звукам за стеной, уже давно не спал. Драко не спешил вставать. Он лежал, глядя в потолок, и ни о чём не думал. Это было редкое, драгоценное чувство – пустота в голове, тишина в теле. И даже утренний стояк был ленивым, не требующим к себе внимания. Они позавтракали вдвоём. Джордж все ещё не вернулся, и столовая казалась пустой без его невольных шуток. Но это была приятная пустота – как тишина после долгого шума. Гарри пил чай и листал утренний «Пророк», где как раз засветился тот самый засос на шее Гарри. Драко ел омлет и смотрел в окно на сад. Никаких прогулочных планов на день не было, и обоих это устраивало. Днем они столкнулись в коридоре, и Драко проследовал за Гарри в его комнату вслед за манящей рукой. Солнце заливало кровать, путалось в складках покрывала, играло бликами на флаконе со смазкой, который Гарри вытащил из тумбочки и поставил на видное место. Сам он стоял у окна — свежевымытый после прыжков по садовым тропинкам и отработки десятка заклинаний, в одном халате и тапочках. Халат был распахнут, открывая грудь и живот, и Драко на мгновение задержал взгляд на том, как солнечный свет обводит контуры его тела. Драко подошёл ближе. Гарри протянул руки и начал расстёгивать его рубашку. Медленно. Одну пуговицу за другой. Его пальцы были тёплыми, чуть влажными после душа, и они задевали кожу каждый раз, когда он брался за следующую пуговицу. Драко стоял неподвижно, чувствуя, как от каждого прикосновения по телу разбегаются мурашки. — Ты можешь так не растягивать момент, — заметил он. — Могу, — согласился Гарри и не ускорился ни на секунду. Когда рубашка наконец соскользнула на пол, Гарри положил ладони на грудь Драко и провёл вниз, до пояса брюк. Его прикосновения были мягкими, изучающими — не такими, как в прошлые разы. Теперь он изучал еще внимательнее. Он уже знал, где у Драко особенно чувствительные места: поясница, ребра, низ живота. И он использовал это знание с той же методичностью, с какой Драко когда-то составлял свой список условий. — Ты слишком одет, — сказал Гарри немного обиженно, берясь за ремень его брюк. — Это несправедливо. — Жизнь вообще несправедлива. Но Драко помог ему — скинул тапки, стянул брюки, оставшись в одном белье. Теперь они были почти на равных: Гарри в халате, который держался на честном слове, Драко — в тонких плавках, которые ничего не скрывали. Гарри шагнул ближе и положил ладони на его бёдра. Его пальцы скользнули под резинку, стягивая бельё вниз. Драко перехватил его запястья. — Скинь халат, — сказал он. Гарри повел плечами, и халат упал на пол, даже не запутавшись в руках. Теперь они стояли друг напротив друга обнажённые, в квадрате солнечного света, падающего из окна. Драко смотрел на Гарри, Гарри смотрел в ответ — прямо, открыто, без тени смущения. Это было рациональное изучение двух взрослых людей тел друг друга. А потом они сорвались в обволакивающую тактильность. Гарри провёл пальцами по груди Драко, обвёл соски, спустился к животу. Драко гладил его плечи, спину, чувствуя, как мышцы под кожей дрожат от каждого прикосновения. Они не целовались — просто трогали друг друга, узнавая заново при дневном свете то, что раньше исследовали только в полумраке спальни. У Драко перехватило дыхание. Возбуждение стало почти болезненным — острым, пульсирующим, требующим выхода. Он чувствовал, как член Гарри упирается в его бедро, такой же твёрдый и горячий, как его собственный. Гарри чуть двинул бёдрами, создавая трение, и Драко закусил губу. Этого было мало. Он спускался прикосновениями ниже и сам следом тоже постепенно опускался, в конце встав на колени. Живот, выступающие косточки таза, внешняя и внутренняя сторона бедра, где кожа была особенно тонкой и чувствительной – было исследовано абсолютно все. Гарри дрожал под его руками и сам не оставал. Драко знал, куда ведёт, и. когда его ладони коснулись позвонков на пояснице, Гарри замер. Его пальцы, до этого гладившие плечи Драко, застыли в воздухе. Драко нежно провел вверх и вниз, вызывая знакомый стон и чувствуя пол пальцами вставшие дыбом мелкие волоски. И его рот сомкнулся вокруг члена Гарри — мягко, но уверенно. Тот издал звук, средний между вскриком и всхлипом. Его пальцы тут же зарылись в волосы Драко, но не давили, не направляли — просто держали. Драко двигался медленно, вспоминая всё, что успел узнать о теле Гарри за эти недели. Любопытство и желание вело его вперед, он достаточно привык, чтобы решиться на эту ласку. Драко был опытен. Он знал, как сделать хорошо партнеру: чередовать глубокое погружение с поверхностными дразнящими движениями, использовать язык, обводя головку, находить тот самый чувствительный узелок под уздечкой и возвращаться к нему снова и снова. Гарри начал явно всхлипывать от наслаждения. Пальцы Драко в это время гладили пах, касались яичек, скользили ниже, но не погружались – только обещали. Гарри полустонал-полувсхлипывал, не сдерживаясь, задыхаясь, срывая гортань. Его бёдра подрагивали, пальцы сжимались в волосах Драко всё сильнее. Он был близок — Драко чувствовал это по тому, как напряглась каждая мышца в его теле, как его дыхание стало рваным и частым. И тогда Драко отстранился. Гарри издал протестующий, почти жалобный звук. Его глаза, затуманенные возбуждением, уставились на Драко с непониманием. – Мне тебя довести? – тихо спросил Драко, вытирая губы тыльной стороной ладони. – Или секс? Гарри сглотнул. Его грудь вздымалась часто и неровно. – Секс, – выдохнул он сипло. – Хочу секс. – Ты уверен? В прошлый раз вышло не очень удачно. – Сегодня не будет проблем. Я уверен. Драко кивнул и поднялся, отряхивая колени. Гарри тут же прижался к нему, вжимаясь всем телом, и Драко позволил себе короткий, жадный поцелуй-укус в изгиб его шеи, вызвавший дрожь в них обоих, сплетенных в чувствительную композицию. — Я заказал новую смазку, — прошептал Гарри, чуть отстраняясь. — Она гуще, с расслабляющим эффектом и с лёгким заживляющим. Мне попался забавный зельевар, молодой и любопытный, готовый к экспериментам. Драко взял флакон, повертел в пальцах. Стекло было тёплым от солнца. Он открутил крышку, понюхал — пахло чем-то травянистым и свежим, без химического оттенка. — Забавный зельевар, — повторил он, и в его голосе прорезалась странная, неожиданная для него самого резкая нотка. — И часто ты с ним общаешься? — Только по делу, — Гарри улыбнулся, явно заметив его тон. — А что? — Ничего, — Драко выдавил смазку на пальцы, пробуя консистенцию при растирании между пальцами. — Просто у меня было превосходно по зельям. Может, удастся купить у него рецепты и варить самому. — Ты ревнуешь? Он симпатичный. — Что за абсурд, — отрезал Драко и, не давая Гарри ответить, оттолкнул его от себя, намекая на то, что нужно переместиться для удобства. – И пока мы в сделке, тебе нельзя флиртовать. А заводить интрижку тем более. – Да, я помню, что это было в твоих пунктах. Восьмой, кажется. – Десятый. Они переместились к кровати. Драко усадил Гарри к себе лицом и встал перед ним на колени. Гарри расслабленно откинулся на спину и широко развел ноги, согнув их. И эта податливость и готовность следовать сводила с ума. Смазка действительно оказалась отличной: густая, но скользкая, с лёгким холодком, который быстро сменялся приятным теплом. Один палец вошёл без малейшего сопротивления. Гарри выдохнул и откинулся на локти, позволяя Драко ласкать его изнутри. Его член стоял крепко, дразняще, и Драко, не прекращая растягивать, наклонился и провёл языком по головке. Не сдержался снова, тем более ему неожиданно понравилось. Гарри дёрнулся и застонал. — Не отвлекайся от моей задницы, — пробормотал он. — Это часть процесса, — ответил Драко и добавил второй палец, не жалея смазки на процесс. Теперь всё шло иначе, чем в прошлый раз. Никакого напряжения, никаких зажимов. Смазка делала своё дело, и мышцы Гарри расслаблялись сами, без дополнительных усилий. Драко двигал пальцами медленно, постепенно увеличивая амплитуду, и одновременно ласкал член Гарри ртом — не глубоко, просто скользил губами по головке и языком по стволу. Гарри дрожал всем телом. Его бёдра разъезжались сами, и Драко чувствовал, как внутри него становится всё более свободно и податливо. А потом он чуть согнул пальцы, и Гарри буквально подкинуло. Раздавшийся стон был максимально громким и развратным. — Хватит, слишком остро, — выдохнул Гарри. — Я хочу твой член и наверх. Драко остановился. Поднял голову. — Ты уверен? После прошлого раза... — Уверен, — перебил его Гарри. — Сегодня я в полном порядке. Я хочу видеть выражение твоего лица. И контролировать. Драко ничего не ответил. Он просто вытащил пальцы, вытер их о простыню и перекатился на спину. Гарри тут же навис над ним, расположившись на его бедрах — раскрасневшийся, со спутанными волосами, с расширенными зрачками. Солнце падало на его плечи, и в этом свете он был почти невыносимо прекрасен. Драко смотрел на него и чувствовал, как внутри всё сжимается от эстетического удовлетворения. Такому совершенству он был готов отдать контроль. Без лишних слов. Гарри наклонился и поцеловал его — легко, почти невесомо, в уголок губ. Потом выпрямился, добавил смазки и, глядя Драко прямо в глаза, начал опускаться. Медленно, очень медленно. Дюйм за дюймом. Драко чувствовал, как его обхватывает тесное, горячее, невыносимо приятное кольцо мышц. Он закусил губу, сдерживая стон. Гарри замер на мгновение, привыкая, и Драко видел, как дрожат его ресницы, как пульсирует жилка на шее. — Я в полном порядке, — выдохнул Гарри. — Ты такой приятный. И начал двигаться. Он задавал ритм сам — сначала медленный, почти медитативный, потом быстрее, глубже. Его тело двигалось с плавной, завораживающей грацией, и Драко не мог оторвать от него взгляда. Раскрасневшиеся щёки. Приоткрытые губы, с которых срывались постоянные стоны. Капли пота на висках, сбегающие вниз по шее. Гарри действительно был прекрасен. И чувствителен до безумия. Отзывчив до дна. И Драко был близок к финалу как никогда от этой полноты чувств и размеренных движений вниз и вверх. Драко протянул руку и обхватил член Гарри — твёрдый, влажный от собственной смазки. Его пальцы двигались в такт движениям Гарри, и тот вскрикнул, запрокидывая голову. — Драко... — выдохнул он. — Я сейчас... — Нет, стой! — всполошился Драко, выставляя ладони перед Гарри. Он не мог отодвинуться и пошевелиться хоть куда-то, придавленный другим телом. Гарри кончил с громким, сорванным криком, сдавливая его так сильно внутри себя, что Драко тоже закончил, несмотря на смятение. Сперма Гарри брызнула в основном на ладони Драко, но попала и на живот, даже на подбородок долетела капля. Драко отвернулся, сморщился и зажмурился. Его передёрнуло от ощущения чужой жидкости на себе. Слишком мокро и липко. Слишком... физиологично. Тошнота подкатила к горлу. Гарри, всё ещё тяжело дышащий, заметил его реакцию. — Извини, — выдохнул он. — Слишком резко накатило, не смог сдержаться и не успел отгородиться. — Не извиняйся, — буркнул Драко, судорожно вытирая ладони о простыни. — Поттер, ты сколько копил в себе эту фигню? Я как будто весь в этом искупался. Дрочи чаще. Он наконец-то смог открыть глаза и уставился в потолок, все еще борясь с ощущением кома в горле. Запах секса и смазки ни капли не облегчал состояние. — Только если с тобой, — Гарри улыбнулся слишком счастливо. — Ты тогда сотрешься, у меня пиздец с либидо. Гарри хмыкнул и сделал ленивый пасс рукой. Тёплая волна прошлась по телу Драко, убирая все следы. Даже простыня, залапанная липкими руками, стала сухой и свежей. — Обалдеть, как у тебя легко получается, — заметил Драко, пытаясь отвлечься. — Я многому научился за последние два года после смерти этого обмудка. Гарри наконец слез с Драко и опустился рядом, всё ещё тяжело дыша. – Мне кажется, что вся эта история с избранностью разворотила мне резерв до каких-то титанических размеров. — Главное, чтоб мы не разворотили тебе снова задницу, — отозвался Драко, мысленно ухахатываясь просто, но его голос звучал спокойно. Он пытался не думать о чужих жидкостях, побывавших на его теле. А то, кажется, начиналась истерика. — Вот главное в чужую задницу тебе соваться нормально, а целоваться с языком некомильфо. — Ты не понимаешь, это другое. – Ну конечно. Гарри закрыл глаза и, кажется был в состоянии полного раздрая. Он раскинулся поперёк кровати, не натягивая одеяла. Драко полежал ещё минуту, глядя в потолок и удерживая весь свой резко проснувшийся сарказм внутри себя самого. Он подумал о том, что он пьян по ощущениям, но он не пил сегодня ни капли. Эмоции сменялись калейдоскопом, складываясь в абсолютно нелогичные узоры. Его разрывало от пережитого. Он был уверен только в одном – это было прекрасно. И он уже хотел повторить. А потом еще раз. И еще.