Встречайся со мной, Малфой!

Воскресный ужин закончился поздно, но они не спешили расходиться. Драко стоял у стола, медленно допивая чай. В камине красиво потрескивал огонь, и он залип на эти всполохи. Это было так пластично и органично, что не хотелось никуда двигаться. Только смотреть. Гарри подобрался без предупреждения. Просто оказался рядом и прижался к Драко со спины. Его руки легли вокруг талии и бережно сжали, острый подбородок уткнулся плечо. – Что ты делаешь? – спросил Драко, не оборачиваясь. – Стою, – сказал Гарри ему куда-то в шею и потерся носом. – От тебя даже пахнет грейпфрутами. Это нехитрое движение вызвало волну мурашек. – Ты ведёшь себя как ребёнок. – А ты как ворчливый старикан. Он чуть пошевелил пальцами на чужой талии. Драко не отстранился, но и не предпринял никаких ответных действий. Ему было приятно чувствовать себя в объятиях. – Ты такой собственник, Поттер, – сказал Драко, круча в ладонях пустую чашку. – О, ты даже не представляешь насколько! – признал Гарри. – Особенно когда меня нагло лишают тактильности. – Это я тебя лишаю? – Постоянно, – Гарри чуть двинул бёдрами, вжимаясь плотнее, и Драко почувствовал, что тот не просто так к нему прижимается, а уже вполне недвусмысленно упирается стояком в спину. – Вот сейчас, например. – Ты тактильный террорист. – А ты даже не сопротивляешься. Драко развернулся. Он собирался сказать что-то колкое, но осёкся, потому что Гарри смотрел на него снизу вверх своими дурацкими зелёными глазами, и это выглядело так, будто Драко был единственным человеком во всём мире. – У тебя вид такой, будто ты сейчас на колени упадёшь и начнешь умолять о близости, – заметил Драко. – И упаду, – согласился Гарри. – Только предложи. Драко не ответил. Вместо этого он взял лицо Гарри в ладони и легко, почти невесомо чмокнул его в губы, потом в каждую щеку, выше в скулы. Еще раз в губы. Гарри выдохнул и потянулся с явным намерением углубить поцелуй, но Драко отстранился. – Не нарушай, – сказал он. – Ты первый начал активничать. – Но я соблюдаю условия. Они стояли вплотную друг к другу, и их руки уже привычно двигались. Гарри гладил плечи Драко, спускался к локтям, возвращался обратно. Его пальцы вытянули рубашку из брюк, скользнули под ткань, коснулись голой кожи на пояснице, и Драко вздрогнул. Он наклонился и поцеловал Гарри в изгиб шеи – влажно, с языком, чтобы сразу же ответить на беспокойство своей эрогенной зоны воздействием на чужую. Это был честный обмен. Гарри почти задохнулся и подставил шею откровеннее, но Драко его проигнорировал, уходя поцелуями выше. Его руки тоже не обходились без дела – он как мог дразнил чувствительную спину, правда пока поверх ткани футболки. – Ты сегодня какой-то... – начал Гарри и осёкся, потому что Драко прикусил мочку его уха, отвлекая на тихий сдержанный выдох сквозь зубы. – Какой? – Излишне озабоченный. – Я всегда такой. Я ж предупреждал. Они целовали и гладили друг друга, и это было похоже на игру – нежную, немного неуклюжую, с тихими смешками и шёпотом. Драко куснул Гарри за плечо, и тот ойкнул, но тут же засмеялся. Гарри провёл языком по ключице Драко слишком мокро, и тот зашипел недовольно, но не отстранился, только вытерся резким движением о чужую футболку. Их руки невесомо блуждали по телам – по спине, по бокам, по животу, забирались под одежду и выбирались обратно. Они не спешили. Они оба наслаждались ласковой тактильностью. Но Гарри вело гораздо сильнее. – Твоя рубашка мешает, – пробормотал он, расстёгивая верхнюю пуговицу. – Твои штаны тоже, – ответил Драко и потянулся к его ремню. – Мы как подростки, которые добрались до запретного секса, – Гарри хихикнул. – Мы не так давно были подростками. – Нам летом по двадцать одному. – И что? В нормальных условиях мы бы еще учились где-нибудь в университетах. Или частно у мастеров дела. Гарри расстегнул ширинку на брюках Драко и нырнул ладонью под белье, находя член и бережно его сжимая. Драко замер на мгновение, привыкая к ощущению. Гарри обхватил его ладонью и начал двигать – медленно, размеренно. Драко прижался теснее и рукой тоже залез в штаны Гарри. Они стояли, упираясь друг в друга плечами, глядя глаза в глаза и шуршали под одеждой. – Приятно? – спросил Гарри, облизывая губы. Драко сглотнул, наблюдая за медленным движением языка, ощущая одну ласковую руку Гарри на члене и вторую на пояснице. Этого всего было слишком много. – Сойдёт. Гарри фыркнул. – Ты врушка, тебе очень даже приятно. – А ты меня веритасерумом не поил, чтобы так утверждать. Они стояли в тишине кухни и оба рвано дышали, отзываясь на движения друг друга. Драко чувствовал, как его собственное возбуждение достигает пика, как мышцы живота напрягаются, как воздуха перестает хватать, а сердце бьется с дикой скоростью. Он кончил первым, и не смог сдержать тихий стон, излившись в ладонь Гарри. Волна прошла по телу, оставляя после себя приятную, тягучую пустоту. Он уткнулся лбом Гарри в плечо, но продолжил двигать рукой. Гарри стонал, не стесняясь, и терся бедрами о бедра Драко. И вдруг резко отстранился, отшагивая впритык к столу, упираясь в него ягодицами. – Стой! Я сам. Он чистой рукой убрал руку Драко, приспустил штаны и положил вторую ладонь на свой член. Драко выпрямился, как будто проглотил рапиру, и смотрел завороженно на Гарри. Пальцы Гарри, липкие от спермы Драко, двигались по его собственному члену, и вид этих пальцев, влажных и блестящих в свете камина, заставил Драко передёрнуться всем телом. – Фу, ты отвратительный. – Заткнись, – выдохнул Гарри, и его голос прозвучал хрипло и сдавленно. – Я почти. Драко закатил глаза и отвернул голову. Он стоял и ждал, пока Гарри закончит, и его лицо кривилось от брезгливости, но он не уходил. Сердце гулко стучалось под ребрами, руки дрожали. Гарри кончил через десяток секунд с громким стоном, и Драко поморщился, глядя на его ладони – теперь уже совершенно неприличные, перемазанные в смеси их обоих. – И это все? – спросил он холодно. – А тебе нужно больше зрелища? – Гарри сделал ленивый пасс рукой, убирая следы. – Вот теперь все в норме. – Слава Мерлину. Гарри хихикнул. Его плечи расслабились, он подсел на стол и вдруг расхохотался – громко, открыто, запрокинув голову. – Что? – Драко нахмурился. – Твоё лицо, – выдавил Гарри сквозь смех. – Ты смотрел на меня так, будто я вымазался в чем-то совсем неприличном, делал вид, что отворачиваешься, но продолжал наблюдать искоса. Ты бы видел себя, Малфой. – Очень надо мне наблюдать. – Надо-надо. Ты стоишь, брезгливо поджав губы, с таким выражением, будто тебя заставили чистить котлы голыми руками, но с открытым ртом и лихорадочно блестящими глазами. – Ты выдумываешь! – Ладно, спорить не буду, просто в следующий раз оближу руку. Драко резко побледнел. – Меня сейчас стошнит. – Представил? – Гарри всё ещё смеялся. – Ладно, проехали, я рад, что ты остался. Хотя мог бы уйти. Драко хотел возразить, но осёкся. Он действительно остался. Он мог уйти, но не ушёл. И это раздражало. Как и то, что он действительно смотрел. У него внутри все сжималось от ощущения брезгливости, его передергивало, но он продолжал наблюдать. Смех Гарри затих сам собой. Они просто смотрели друг на друга. Гарри продолжал улыбаться, Драко хмурился собственным мыслям. Ему не нравилось, что его подловили. Ему хотелось тоже сделать какую-нибудь пакость, раз слова на Поттера не действовали. Драко шагнул вперёд. Нежно положил ладонь на затылок Гарри и притянул его к себе, вжимая в собственное тело. Их лица оказались близко-близко. Зрачки Гарри заполнили всю радужку. – Что ты… – прошептал Гарри. – Держи язык при себе, – предупредил Драко. – Прижми его там где-нибудь. – Мой язык? – переспросил Гарри, ничего не понимая. – Именно, – подтвердил Драко, прикоснулся к его раскрытым губам и выдохнул: – И не двигайся. Осторожно. Медленно. Он провел языком по нижней губе Гарри, ощущая дрожь чужого тела. Драко скользнул языком чуть глубже в рот Гарри, сминая податливые губы. Тот задышал чаще, но не двинулся. Драко еще раз провел языком, теперь уже с внутренней стороны. Его собственные губы резко заныли. Было на удивление приятно. Мягко. Нежно. Он с трудом отстранился, понимая, что чуть не сорвался. Было бы слишком хреново, если бы его стошнило во время их первого серьезного поцелуя. Но было над чем теперь подумать. Пальцы дрожали и он их сжал, чтобы не выдать себя. Гарри выглядел ошарашенным. – Ты говорил, что нельзя поцелуи с языком. – Это касается только тебя, чтобы ты не лез. – ответил Драко, вытирая губы тыльной стороной ладони. – Спокойной ночи. Он развернулся и ушёл. Его собственное желание подразнить Гарри за ужасное зрелище вылилось в то, что теперь невозможно было думать трезво. Нужно было как-то смириться с мыслью, что ему понравилось целоваться. С языком. С чужой слюной. Фу, даже думать противно. Какой же ты мерзкий, Драко Малфой. *** Джордж вернулся во вторник утром. Драко как раз проходил мимо, намереваясь попасть в столовую на завтрак, когда камин в холле вспыхнул зелёным и оттуда вывалился Уизли с дорожной сумкой в одной руке и объёмистым свёртком в другой. Он выглядел иначе: не просто отдохнувшим, а каким-то... совсем странным. Будто неделя во Франции влила в него то, чего не хватало последние два года. И он так лихорадочно улыбался, что становилось даже страшно. – Я вернулся! – объявил он, переводя взгляд на выглянувшего из столовой Гарри. – Скучали? – Не особенно, – отозвался Драко, но в его голосе не было колкости. Он бы не признался и самому себе, что действительно скучал по этому рыжему обормоту. И даже немного волновался. – Хорошо съездил? – Великолепно, – Джордж плюхнулся на софу и принялся выгружать из сумки коробочки прямо с собой рядом. – Франция в апреле – это нечто. Солнце, круассаны, никаких толп журналистов. Я почти вспомнил, каково это – быть нормальным человеком. Кстати, Малфой, это тебе. Он протянул Драко свёрток. Тот развернул его и обнаружил шарф – тёмно-зелёный, с серебристым переливом, невероятно мягкий на ощупь. К шарфу прилагалось письмо, запечатанное фамильной печатью Блэков. – Ты встречался с моей матерью, – сказал он, разглядывая звезду на сургуче, и это был не вопрос. – Ну, – Джордж потёр затылок, – вообще-то я просто оставил твою посылку в почтовом ящике. Думал, на этом всё. Но представляешь, я оборачиваюсь, а Нарцисса стоит у того же ящика. Случайно. Слово за слово… – Ты столкнулся с Нарциссой Блэк у почтового ящика, – произнёс Гарри, появляясь в дверях с кружкой кофе. – Нарцисса? – Драко приподнял бровь. – Ты называешь мою мать Нарциссой? Джордж на мгновение замер. Румянец, чуть тронувший его щёки, мог быть только следствием смущения. – Да, Леди Блэк пригласила меня в кафе в благодарность за письмо, – сказал Джордж, тщательно подбирая слова. – И попросила называть её Нарциссой. Мол, она до сих пор не привыкла, чтобы к ней обращались «Блэк», но и «Малфой» звучит совсем неправильно. А я что? Я человек вежливый, я рад сделать приятно. Кстати, Малфой, твоя мать выглядит прекрасно. И она очень рада вестям. Драко сузил глаза, но ничего не сказал. Он вскрыл письмо. Почерк Нарциссы был таким же, как всегда: изящным, уверенным, без единой лишней завитушки. Она писала, что рада, что у него всё хорошо, что она получила все его письма и что шарф – её ручная работа. Последняя фраза гласила: «Мистер Уизли произвёл на меня самое благоприятное впечатление. Надеюсь, ты не обижаешь этого милого молодого человека, только потому что он Уизли». Драко свернул письмо и убрал в карман. Он не стал ничего комментировать. Но картинка, что Джордж Уизли сидит в кафе с его матерью, теперь буквально его преследовала. Ситуация не была неприятной, скорее просто странной. До ужаса. – А ты неплохо выглядишь, Малфой, – заметил Джордж, оглядывая его. – Отъелся что ли? – Да вы задолбали, у меня нет дистрофии. У меня аристократическое телосложение. – Ну да, ну да, – Джордж хмыкнул. – И всё-таки ты перестал быть ходячим страданием. Может, это Гарри на тебя так влияет? Драко проигнорировал реплику и демонстративно ушел в столовую. Он совсем не хотел думать о том, как именно на него влияет Гарри Поттер. И почему его похабный рот с мерзкой слюной такой мягкий и нежный. *** Следующие недели слились в череду почти неотличимых друг от друга дней. Благотворительный вечер «Ежедневного пророка» прошёл в пятницу. Драко стоял рядом с Гарри в главном зале, держа бокал с шампанским, и улыбался ровно настолько, чтобы выглядеть радушным спутником, но не настолько, чтобы казаться счастливым. Гарри касался его привычными, отработанными жестами, и Драко отвечал тем же. Их движения были синхронны, их позы – открыты и естественны. Колдокамеры вспыхивали, журналисты строчили заметки. На следующее утро «Пророк» вышел с заголовком «Поттер и Малфой: единство, прошедшее проверку временем». Драко прочитал его за завтраком и отложил газету, не дочитав до конца. В воскресенье было открытие памятника павшим в Битве за Хогвартс. Гарри произнёс короткую речь без пафоса, и Драко стоял в первом ряду, чувствуя на себе взгляды. Но никто не посмел шипеть ему в спину, а тем более кричать оскорбления. И зоны отчуждения вокруг не возникло, хотя их выход на это мероприятие был весьма провокационным. Драко Малфой был здесь на законных основаниях как спутник Героя, как часть их новой реальности. После церемонии Гарри взял его под руку и повёл к точке аппарации, не желая задерживаться ни на секунду среди этих наигранно сочувствующих людей. Его пальцы были тёплыми, его плечо касалось плеча Драко. Драко не отстранился. Но, когда они вернулись в Мэнор, он сослался на усталость и ушёл в спальню, плотно закрыв за собой дверь. Обеды в Министерстве тоже изменились. За их столиком теперь сидели не только они вдвоём – к ним присоединился тот самый молодой аврор, имени которого Драко так и не запомнил, и ещё кто-то из их коллег. Гарри болтал с ними легко, свободно, иногда поворачиваясь к Драко с короткими репликами. Драко отвечал односложно, чаще всего делая вид, что занят едой. Он пока не готов был расширять свой круг общения. Каждое мероприятие было безупречным с точки зрения их сделки. Драко играл свою роль с той же холодной, отточенной точностью, что и раньше. Он улыбался на камеры, он держал Гарри за руку, он наклонялся к его уху с нейтральными замечаниями, которые со стороны выглядели как интимный шёпот. Для публики они были идеальной парой. Никто не заметил бы, что между ними что-то изменилось. В действительности же изменилось. Драко больше не задерживался в комнате Гарри после секса ни на минуту. Секс вообще постепенно сошёл на нет – сначала до двух раз в неделю, потом до одного, потом до формального «я устал, давай потом». Гарри принимал отказы спокойно, без обиды, и от этого Драко чувствовал себя ещё хуже. Он не хотел отказывать. Но каждый раз, когда Гарри оказывался слишком близко, в голове всплывало воспоминание о том поцелуе – о мягкости чужих губ, о влажном тепле рта, о том, как его собственное тело отреагировало раньше, чем разум успел включить защиту. Он специально отгораживаться. Он это знал. Он ненавидел себя за это, но страх перед собственной уязвимостью был сильнее. В пятницу вечером они вернулись с очередного приёма – кажется, у Гринграссов, Драко уже не запоминал куда они ходили, – и Гарри вдруг остановил его у лестницы. – Драко. Тот обернулся, уже поставив ногу на первую ступеньку. – Ты избегаешь меня, – сказал Гарри с грустью в голосе. – Я не избегаю. Я просто устал. – Ты уставший уже третью неделю. – У меня было много работы. И эти дурацкие приемы, они изматывают. – У тебя было столько же работы, сколько всегда, да и посещения теперь реже, – Гарри шагнул ближе. Он не упрекал его, нет. Ни в коем случае. Но Драко все равно ощущал себя так, словно ему вынесли обвинение. И это было справедливо, ведь даже он сам мог сказать, что он виновен. Полностью. – Я не давлю на тебя, Драко. Я просто хочу, чтобы ты знал: я все еще здесь. И я с радостью тебя выслушаю и помогу. Драко смотрел на него сверху вниз, сжимая перила. Ему хотелось ответить колкостью, отшутиться, уйти, но слова застревали в горле. Гарри смотрел на него снизу вверх, и в его зелёных глазах не было ни обиды, ни раздражения, ни разочарования. Было только терпение. Бесконечное, сводящее с ума понимающее терпение. – Я в порядке, – сказал Драко наконец. – Просто мне нужно время. Гарри кивнул. Он не стал его больше задерживать. В ту ночь Драко снова не спал. Лежал, глядя в потолок, и думал о том, как сильно он запутался. Стены, которые он возводил, чтобы отгородиться, больше не защищали его – они душили. Но разрушить их означало, что нужно будет впустить Гарри внутрь. Окончательно. Без возможности отступления. А этого Драко боялся больше всего. Он ненавидел быть зависимым. *** В четверг Гарри вошёл в кабинет Малфоя не один. Рядом с ним шагал Робардс, а за ними, в сопровождении двух младших авроров, шли Рональд и Джиневра Уизли. Оба выглядели помятыми и мрачными. Рон избегал смотреть на Гарри. Джинни же смотрела в пространство прямо перед собой, и в её глазах плескалась смесь злости и досады. – Следящие чары сработали вчера, – сказал Гарри, обращаясь к Драко. – Тот, кто подбрасывал записки, хотел оставить очередную пакость. Но на этот раз его засекли. Точнее, их. Драко отложил карточку учёта, скрестил руки на груди и обвёл взглядом обоих Уизли. – Серьёзно? – произнёс он. – Вы? Два месяца анонимных угроз? «Берегись», «Ты заплатишь»? И это всё, на что вы способны? Рон вспыхнул. – Ты не понимаешь! – выкрикнул он. – Ты разрушил всё! Гарри перестал с нами общаться, Джордж продал магазин и присвоил все деньги, а теперь ещё и ты... – Рон, – перебил его Джордж, появляясь из коридора. Его голос был тихим, но в нём звенела сталь. – Ты угрожал человеку, с которым я живу. Ты угрожал парню Гарри. Ты вообще понимаешь, что ты натворил? Рон осёкся, но Джинни шагнула вперёд. – Я не могу с этим смириться, – сказала она, и её голос дрожал. – Ты выбрал его, Гарри. Из всех людей самого отвратительного. Я думала... я думала, что ты просто запутался. Что если напугать его, он уйдёт, и ты тогда вернёшься к нашим отношениям. Мы честно хотели просто запугать, ничего большего. – Хорошо же вы сработали, если смогли обойти стандартные чары, да еще и немного защиты Малфой-мэнора, – хмыкнул Робардс. – Но доверия к Рону после такого поступка нет. Вас же, мисс, можно будет привлечь только после свидетельских показаний. В кабинете на какое-то время повисла тишина. Рон и Джинни теперь сверлили взглядами Малфоя, к которому словно уличный кот прижимался Гарри. Он искал ласки и защиты, сходя с ума от разочарования в когда-то близких людях. И Драко в этот момент не мог его игнорировать или отталкивать. Он обнимал его, успокаивающе похлопывая по плечу. Гарри тепло дышал в ключицу. – Я не вернусь к тебе не потому, что меня кто-то удерживает, Джин, – сказал Гарри устало, собравшись с мыслями. Он все еще был рядом с Драко, но теперь выглядел не таким несчастным, как минуту назад. Но смотреть на бывших друзей прямо он все ещё избегал. – Ты сама знаешь, что я его люблю. Мы все честно тогда выяснили. Но наверное это только я был честным. И мне кажется, что я достаточно тебе заплатил за то, что использовал ненароком. Я ведь сам думал что могу забыть, если отвлекусь на другого человека. Извини еще раз, мне до сих пор очень стыдно за свою глупость. Я был не прав. Но это не повод кого-то травить. Не надо ненавидеть его, он тебе ничего не сделал. Ненавидь меня. Джинни опустила голову. Драко уставился в окно невидящим взглядом. Его сердце буквально отбивало чечетку, грозя вырваться из плена ребер в любой момент. Дышать ровно было слишком сложно. Гарри был таким умопомрачительно честным дураком. Искренним до безумия. Он даже другим отвечал всегда честно. А Драко врал самому себе. Это было бы иронично, если бы не было так больно. И он в этот момент так гордился Гарри, который мог спокойно при всех этих людях сказать то, что он думает. Драко не смог бы подобное даже прошептать. Даже наедине. – Это все замечательно, – вдруг хлопнул в ладоши Робардс. – Но мы тут с вами поймали преступников, и я абсолютно не горю желанием отпускать их просто так. Извините ребята, но вас ждет допрос и даже немного заключения в камере. Чтоб неповадно было. Чисто для профилактики. Очная ставка длилась недолго. Робардс задал несколько вопросов, зафиксировал признание, заставил обоих подписать официальные извинения. Рон, красный как рак, пробормотал что-то невразумительное в адрес Драко и Джорджа. Джинни лишь молча кивнула. Когда их увели, в кабинете повисла долгая, пустая тишина. Робардс напоследок пожелал быть более внимательными при выборе друзей и тоже ушел. – Всё, – сказал Гарри, совсем обессиленно роняя голову на плечо Драко. – Больше никаких записок. Драко посмотрел на него. Он испытывал облегчение от того, что теперь не придется получать дурацкие угрозы. Он не то чтобы их сильно боялся, но это было неприятной досадностью. Ожидать удара в спину постоянно слишком тяжело. – Спасибо, – сказал он ровно. – Я оценил твою защиту, Гарри. – Знаю, – ответил тот. – Интересно, ты такой мелкий, а ощущаешься как каменная стена. Гарри ничего не ответил, лишь спрятал лицо на его плече. Он не вздыхал, не вздрагивал, не плакал – он просто заряжался от чужой батареечки новым жизненным теплом. Перезагружался. Джордж, сидевший на краешке стола, вдруг издал короткий, совсем невесёлый смешок. – Мои родные брат и сестра. Идиоты. Обиженные на жизнь идиоты. Фред бы им всыпал по первое число. Он поднялся и ушёл к каминам, не сказав больше ни слова. По итогу Рона уволили из Аврората за некомпетентность, а про Джинни поговаривали, что она покинула страну. Но жить стало гораздо спокойнее без записочных угроз.