Изъян в клинке

Два дня тишины. Для Юкико это были самые долгие сорок восемь часов в её жизни. После унизительной сцены в коридоре, где Шинобу прижала её к стенке (в буквальном и переносном смысле), Юкико забаррикадировалась в своем Поместье Тени. Она не выходила даже в сад. Она сидела в темноте, перебирая свитки с техниками, медитировала и пила «адский чай» наставницы, потому что таблетки Шинобу закончились, а просить новые у неё не хватило духу. Она ждала расплаты. Она ждала, что в ворота постучат Какуши с приказом об отстранении. Или что сама Шинобу ворвется через окно со шприцем наперевес. Но никто не приходил. Поместье Бабочки хранило молчание. Это молчание пугало больше, чем крики. Это было затишье перед цунами. На утро третьего дня, когда небо затянули тяжелые свинцовые тучи, предвещающие бурю, в окно Юкико постучал не дождь, а клюв. Кагецуки выглядел взволнованным. Он даже не стал залетать внутрь, а каркнул прямо с подоконника: «Собирайся! Вызов! Ояката-сама! Срочно!» Юкико почувствовала, как внутри всё похолодело. «Это оно?» — спросила она, застегивая форму. — «Меня отстраняют?» «Не знаю!» — нервно дернул головой ворон. — «Но голос у ворона Узлов был серьезный. Никаких шуток. Сказали прибыть в полной боевой готовности». «В полной боевой готовности для отстранения?» — подумала Юкико. — «Вряд ли. Значит, задание. Но почему срочно?» Она взяла меч. Черный клинок привычно лег на бедро. Золотые пуговицы тускло блеснули в полумраке. Она вышла из дома, чувствуя себя так, словно идет на эшафот.

***

Путь до поместья Убуясики она проделала в рекордные сроки. Когда она вошла во внутренний двор, первое, что она увидела, заставило её сердце пропустить удар, а затем забиться в бешенном ритме тахикардии. Там уже стояла она. Шинобу Кочо. Столп Насекомого стояла на веранде, сложив руки в широких рукавах хаори. Она выглядела безупречно: ни следа усталости, которую Юкико видела в ту ночь через окно. Идеальная осанка, идеальная прическа, идеальная, непроницаемая улыбка. Заметив Юкико, Шинобу медленно повернула голову. Её фиолетовые глаза скользнули по лицу Столпа Тени, оценивая состояние. «Ара-ара», — тихо произнесла она, когда Юкико поднялась на ступени. — «Кто к нам пришел. Беглянка. Я думала, ты уже сбежала в другую страну, чтобы не приходить на осмотр». «У меня не было времени», — сухо ответила Юкико, стараясь не смотреть ей в глаза. Она встала рядом, соблюдая дистанцию в полтора метра. «Конечно», — ядовито согласилась Шинобу. — «Времени на здоровье нет, зато время на то, чтобы прятаться, всегда найдется. Ты выглядишь еще хуже, чем два дня назад. Ты пила лекарства?» «У меня они закончились». Шинобу резко выдохнула носом. В этом звуке было столько раздражения, что можно было бы отравить колодец. «Ты невыносима, Цукикагэ. Просто невыносима». Они замолчали, потому что сёдзи открылись, и на веранду вышел Кагая Убуясики. На этот раз он выглядел слабее обычного. Болезнь прогрессировала, отнимая у него силы, но его дух оставался несгибаемым. Девочки, его дочери поддерживали его под руки. Юкико и Шинобу синхронно опустились на одно колено. «Доброе утро, дети мои», — прошелестел голос Ояката-самы. — «Простите, что вызвал вас так внезапно. Ситуация не терпит отлагательств». «Мы живем, чтобы служить, Ояката-сама», — отозвалась Шинобу почтительным, мягким тоном, который разительно отличался от того, которым она только что разговаривала с Юкико. «На границе префектуры Ниигата, в горном массиве, есть деревня ткачей», — начал Кагая. — «Три дня назад связь с ней прервалась. Мы отправили туда отряд разведчиков ранга Цучиното. Они не вернулись». Юкико напряглась. Ранг Цучиното — это не новички. Это опытные бойцы. «Вчера мы отправили группу поддержки ранга Цучиноэ. Пять человек. Их вороны вернулись сегодня утром. Одни. Без посланий. Только с окровавленными лентами». Кагая сделал паузу, давая информации осесть. «Два отряда. Десять истребителей. Исчезли без следа за трое суток. Вороны говорят, что лес вокруг деревни "молчит". Они не могут найти своих хозяев». «Это кто-то из Двенадцати Лун?» — спросила Шинобу. Её голос стал деловым и холодным. «Вероятность высока», — кивнул Кагая. — «Или же это демон с очень специфической и опасной Магией Крови. Обычные мечники не справятся. Риск слишком велик». Ояката-сама повернул свое незрячее лицо к ним. «Я отправляю вас двоих». Юкико вскинула голову. «Двоих?» «Да. Шинобу, Юкико. Ваши стили идеально дополняют друг друга. Скорость и проникающая способность Насекомого. Скрытность и внезапность Тени. Вы должны найти пропавших. Если они живы — спасти. Если мертвы — отомстить. И уничтожить угрозу». Юкико почувствовала, как земля уходит из-под ног. Совместная миссия. С Шинобу. Идти в бой, прикрывать спину, спать в одном лагере (если придется), говорить, взаимодействовать. С той, от кого она пыталась убежать весь год. С той, кто два дня назад обещала привязать её к койке. Это была катастрофа. Это была пытка. И это был приказ. «Но, Ояката-сама...» — начала Юкико, пытаясь подобрать аргумент. — «Мой стиль... я привыкла работать одна. Я могу помешать Кочо-сан. Я буду обузой». «Ты не будешь обузой, если будешь следовать плану», — мягко перебил её Кагая. — «Юкико, ты боишься не демона. Ты боишься сближения. Но сейчас на кону жизни десяти наших детей. Твои личные страхи должны уступить место долгу». Он знал. Он всё знал. Этот слепой человек видел их насквозь. «К тому же», — добавил Кагая с легкой улыбкой. — «Шинобу — медик. Учитывая твое состояние, Юкико, отправлять тебя одну на потенциальную одного из Двенадцати Лун было бы безответственно с моей стороны. Шинобу присмотрит за тобой». Юкико сжала зубы так, что челюсть свело. "Присмотрит". Это звучало как "будет контролировать каждый вздох". «Как прикажете, Ояката-сама», — покорно склонила голову Шинобу. — «Я сделаю всё возможное, чтобы миссия была выполнена. И чтобы Столп Тени вернулась живой». «Благодарю вас. Ступайте. Время не ждет».

***

Они вышли за ворота поместья в гробовом молчании. Погода окончательно испортилась. Начал накрапывать мелкий, противный дождь. «У нас есть час на сборы», — Шинобу нарушила тишину первой. Она не смотрела на Юкико, проверяя что-то в своем поясном мешочке с лекарствами. — «Встречаемся на северном тракте. Не опаздывай». «Я не опаздываю на миссии», — огрызнулась Юкико. «Посмотрим», — фыркнула Шинобу. — «И да, Цукикагэ». Она остановилась и обернулась. Её лицо было серьезным. «Это боевая миссия. Высшего приоритета. Оставь свои детские обиды и комплексы дома. Там, в горах, мне нужен Столп, а не истеричка, которая боится врачей. Ты меня поняла?» «Я профессионал, Кочо», — ледяным тоном ответила Юкико, положив руку на меч. — «Я буду убивать демонов. А твои нотации оставь для своих девочек в поместье». «Вот и отлично», — Шинобу улыбнулась той самой улыбкой, от которой хотелось проверить, на месте ли голова. — «Тогда до встречи. Партнер». Она исчезла, растворившись в движении "бабочки". Юкико осталась стоять под дождем. «"Партнер"», — передразнила она с горечью. — «Скорее, надзиратель». «Кар! Ты влипла!» — радостно сообщил Кагецуки, вылезая из-под её хаори, где прятался от дождя. — «Вы же поубиваете друг друга еще до того, как найдете демона!» «Не исключено», — мрачно согласилась Юкико. — «Полетели домой. Мне нужно взять запасные кяхан. И... возможно, написать завещание».

***

Через час они встретились на тракте. Шинобу была уже там. Она стояла под большим кедром, укрываясь от дождя. На ней было дорожное накидка поверх хаори. Юкико подошла бесшумно, появившись из пелены дождя как призрак. «Ты вовремя», — отметила Шинобу, сверившись с карманными часами. — «Удивительно». «Я же сказала, я профессионал». «Идем. Бегом», — скомандовала Шинобу. — «Деревня далеко. Если будем поддерживать темп, доберемся к закату». Они сорвались с места. Бег двух Столпов — это нечто за гранью человеческого восприятия. Они неслись по размытой дороге, едва касаясь земли. Шинобу двигалась легко, прыгуче, используя ветки и камни как трамплины. Её стиль был воздушным. Юкико скользила внизу, стелясь по земле, используя тени деревьев для рывков. Её стиль был текучим и мрачным. Свет и Тень. Они двигались параллельно, не пересекаясь, но чувствуя присутствие друг друга каждую секунду. Юкико было тяжело. Её организм, лишенный поддержки лекарств последние два дня, бунтовал. Гемоглобин был низким. На такой скорости кислород сгорал мгновенно. Через два часа непрерывного бега она почувствовала, как в боку закололо. Дыхание сбилось. Она стиснула зубы, заставляя себя держать темп. «Не отставать. Только не отставать. Если я замедлюсь, она заметит. Она начнет читать нотации. Она победит». Шинобу бежала впереди. Она, казалось, даже не устала. Внезапно она резко затормозила на поляне. Юкико, не ожидавшая остановки, пролетела еще пару метров и остановилась, тяжело дыша. Она попыталась скрыть одышку, но пар изо рта выдавал её. «Привал», — бросила Шинобу, не оборачиваясь. «Мы... можем бежать... еще», — выдавила Юкико. — «До заката... мало времени». «Я сказала привал!» — резко обернулась Шинобу. Она подошла к Юкико. В её руке что-то блеснуло. «Открой рот». «Что?» «Рот открой, Цукикагэ!» — рявкнула Шинобу. — «У тебя губы синие! Ты дышишь как рыба на суше! Ты сейчас упадешь в обморок, и мне придется тащить тебя на себе! А я, напомню, разница в росте 19 см!» Юкико хотела возразить, но Шинобу была быстрее. Она буквально впихнула Юкико в рот что-то маленькое и твердое. Юкико рефлекторно проглотила. Горечь. Знакомая, ненавистная, спасительная горечь. «Это экстренный стимулятор», — пояснила Шинобу, отходя и доставая флягу с водой. — «Железо и кофеин. Пей». Она кинула флягу Юкико. Юкико поймала её. Руки дрожали. «Спасибо», — тихо сказала она, делая глоток. Вода была прохладной, с привкусом лимона. «Не благодари», — холодно ответила Шинобу. — «Я просто не хочу, чтобы ты сдохла по дороге. Это испортит мою статистику успешных миссий». Они посидели пять минут в тишине. Шинобу смотрела на карту. Юкико приводила дыхание в норму. «Ты ненавидишь меня?» — вдруг спросила Юкико. Вопрос вырвался сам собой, под действием усталости и стимулятора. Шинобу замерла. Она медленно свернула карту. «Ненавижу?» — переспросила она, глядя на верхушки деревьев. — «Нет. Ненависть — это слишком сильное чувство. Я трачу его только на демонов. К тебе я испытываю... разочарование». Она повернулась к Юкико. «Ты обладаешь даром, Юкико. Твое тело, твой стиль... ты уникальна. Но ты относишься к себе как к мусору. Ты готова сжечь себя ради... чего? Ради того, чтобы доказать, что тебе никто не нужен? Это глупо. И это раздражает меня как врача». «Я не отношусь к себе как к мусору», — возразила Юкико. — «Я отношусь к себе как к оружию. Оружие изнашивается. Это нормально». «Оружие чистят и смазывают», — парировала Шинобу. — «А не бросают в грязь». Она встала. «Действие таблетки началось? Голова прояснилась?» «Да». «Тогда вперед. Осталось десять километров». Они снова побежали. Но теперь что-то изменилось. Шинобу больше не рвалась вперед. Она бежала чуть сбоку, краем глаза следя за Юкико. Подстраивая свой темп под её ритм. Это была немая, незаметная забота. Забота, замаскированная под контроль. И Юкико, чувствуя эту поддержку, вдруг поняла, что бежать стало легче. Не из-за таблетки. А из-за того, что она больше не была одна в этом сером, дождливом лесу.

***

К закату они добрались до цели. Деревня Ткачей располагалась в глубокой долине, окруженной высокими скалами. Сверху она выглядела мирной. Дома стояли целые. Никаких пожаров, никаких разрушений. Но была одна деталь, от которой по спине пробегал холод. Тишина. Абсолютная, мертвая тишина. Ни лая собак. Ни крика петуха. Ни плача ребенка. Ни дыма из труб. Деревня выглядела как нарисованная картина. Статичная и безжизненная. «Странно», — прошептала Шинобу, стоя на краю обрыва и глядя вниз. — «Я не чувствую запаха крови. Совсем. Если бы здесь убили десять истребителей и сотню жителей, воняло бы так, что глаза резало». «Я тоже не чувствую», — подтвердила Юкико. Она втянула носом воздух. — «Я чувствую запах... шелка? И сырости». «Идем вниз», — скомандовала Шинобу. — «Будь предельно осторожна. Держись в поле зрения. Если что-то покажется странным — сигналь». Они спустились в деревню. Улицы были пусты. В домах были открыты двери. На столах стояла еда, покрытая плесенью. Брошенные игрушки. Недоплетенные корзины. Люди исчезли мгновенно. Посреди дел. Юкико заглянула в один из домов. На полу лежало кимоно. Она подняла его. Оно было целым. Но внутри... внутри кимоно, там, где должно было быть тело, лежала кучка серой пыли. «Шинобу», — позвала она. Шинобу подошла. Она потрогала пыль пальцем, растерла её. Потом понюхала. Её глаза расширились. «Это не пепел», — сказала она. — «Это... коконы. Микроскопические частички шелка». Она оглянулась вокруг. «Смотри на стены». Юкико присмотрелась. Все дома, заборы, деревья были покрыты тончайшей, едва заметной паутиной. Она была прозрачной, как стекло. «Их не съели», — тихо сказала Шинобу. — «Их... переработали. Растворили. И превратили в это». В этот момент солнце окончательно село за горы. Долина погрузилась во тьму. И как только последний луч исчез, деревня "проснулась". Сначала раздался звук. Скрип-скрип. Как будто тысячи нитей натягиваются одновременно. Затем земля под их ногами дрогнула. Из домов, из колодцев, из щелей в земле начали выползать они. Не демоны. Куклы. Фигуры, сплетенные из белых нитей. Они имели форму людей — мужчин, женщин, детей. И истребителей. В первых рядах стояли десять фигур в форме Корпуса, но их лица были гладкими, безглазыми масками из шелка. «Отряды Цучиното и Цучиноэ», — прошептала Юкико, выхватывая меч. — «Они здесь». «Добро пожаловать, гости», — раздался голос. Он звучал отовсюду и ниоткуда. Мягкий, обволакивающий, женский голос. «Вы принесли мне новые материалы? Какая чудесная кожа... Какие крепкие кости... Из вас получатся прекрасные гобелены». «Один из Двенадцати Лун?» — спросила Юкико, вставая спиной к спине с Шинобу. «Нет номера в глазах кукол», — ответила Шинобу, её рука легла на эфес её тонкого клинка. — «Но сила... сила запредельная. Это будет долгая ночь, Тень». «Постарайся не умереть, Бабочка», — буркнула Юкико. — «Я не хочу тащить твой труп обратно». «Взаимно», — усмехнулась Шинобу. Куклы бросились в атаку. Сотни белых силуэтов в темноте. Бой начался. И в этом бою им предстояло узнать друг друга заново — не как врагов по спорам о здоровье, а как единственную опору в мире, сплетенном из смертельных нитей.