О выгоде и прочих ошибках

Му Цин невидящим взглядом упирается в пустоту, а палочки безвольно висят в руке. Университетская столовая гудит в такт не менее шумным мыслям, превращаясь в жуткую неразборчивую какофонию. ‎ ‎«Ты мне понравился из-за него в том числе». ‎ ‎Что Фэн Синь имел в виду? Это была просто попытка подбодрить? Воодушевить? ‎ ‎Конечно, как же иначе, — одёргивает себя Му Цин. Ведь нет ни малейших причин говорить нечто подобное. Только если это не очередная провокация, игра, или чем там Фэн Синь занимается, выводя его на двусмысленные диалоги. ‎ ‎Не то чтобы Му Цин страдал от проблем с самооценкой, чтобы не поверить, что его личность действительно заставила Фэн Синя пересмотреть свою неприязнь. Но до знакомства тот всегда публично критиковал в Му Цине всё, и говорить такое теперь более чем странно. ‎ ‎— Прекрати так на бедную кассиршу смотреть. Она сейчас или полицию вызовет, или монахов. ‎ ‎— А? — глупо переспрашивает он, моргая и переводя взгляд на Се Ляня. — Ты в храм к монахам ходил?.. ‎ ‎Тот устало вздыхает. ‎ ‎— Не важно. Чего ты такой задумчивый? ‎ ‎— Фэн Синь, — коротко отвечает Му Цин, наконец обращая внимание на нетронутый обед. Но аппетита как не было, так и нет. ‎ ‎— Ну и что твой Фэн Синь натворил? ‎ ‎— Во-первых, не мой. А во-вторых, в том-то и проблема, что ничего он не делает. ‎ ‎Се Лянь недоумённо выгибает бровь. ‎ ‎— Правильно ли я понимаю, что— ‎ ‎— Нет! — перебивает Му Цин, несдержанно ударяя по столу. ‎ ‎— Эм-м… — тот с опасением поглядывает на жалобно потрескивающие палочки в чужих пальцах. ‎ ‎Му Цин откидывает их в сторону, сдаваясь и отодвигая тарелку. Складывает руки в замок. ‎ ‎— Он ничего не «натворил», и это скорее минус, ведь нечего даже предъявить. Он просто… разговаривает. ‎ ‎— Разговаривает? ‎ ‎— То ли дразня, то ли манипулируя и беря на слабо. Честно признать, понимаю я его цели плохо, но это что-то вроде игры. ‎ ‎Се Лянь задумывается, размешивая трубочкой пустоту в стакане. ‎ ‎— Приведёшь примеры? ‎ ‎Му Цин пытается вспомнить хоть что-то, что не стыдно было бы озвучить, но из-за непокидающих его мыслей неловким вдруг становится абсолютно всё. ‎ ‎— Ну… Я бы сказал, что это всегда что-то неоднозначное. Какие-то намёки, настолько скрытые, что если спросишь об этом, выставишь себя дураком, который всё надумал. ‎ ‎«И как мне тебя удовлетворить?» ‎ ‎Му Цин тяжко вздыхает, сжимая переносицу. ‎ ‎— Хотя, если так подумать, последнее время всё менее скрытые. ‎ ‎— Ты не задумывался, может, он… — осторожно начинает Се Лянь, — флиртует так? ‎ ‎— Чего?! — он снова хлопает ладонью по столу, заставляя друга вздрогнуть и выронить трубочку. — Наху… С чего бы вдруг ему это делать? Мы ругались полгода, поэтому единственное, что он может ко мне чувствовать — раздражение, ясно?! ‎ ‎А Фэн Синь вот говорил другое, — услужливо подкидывает подсознание. Но Му Цин скорее умрёт, чем станет слушать этого интриганта, скрывающегося под личиной простого летсплейщика. ‎ ‎— Ладно-ладно, не злись. Я же лично с ним не общался, это всего лишь предположение. ‎ ‎— Самое глупое предположение, что я когда-либо слышал! ‎ ‎Однако зрители сказали то же самое. Но об этом он тоже упоминать не станет. ‎ ‎Се Лянь внимательно вглядывается Му Цину в лицо, пока не делает какие-то свои выводы и не идёт в наступление. ‎ ‎— Но он ведь написал тебе первым. ‎ ‎— Да, но… ‎ ‎— И предложил сотрудничать. ‎ ‎— Он… ‎ ‎— Вряд ли он стал бы терпеть того, кого по-настоящему не переваривает, даже из-за выгоды, — надавливает Се Лянь и даже склоняется ближе, заставляя Му Цина сглотнуть. — Так что намерения в любом случае хорошие. ‎ ‎— Я в этом так не увере— ‎ ‎— Я бы посоветовал тебе думать, что он пытается подружиться. Найти с тобой общий язык. Так всем будет легче. ‎ ‎Чёрт возьми, Му Цину сегодня дадут хоть слово вставить?! ‎ ‎— Выключи на секунду свою мнительность, — спокойно продолжает Се Лянь, делая вид, будто не замечает, что терпение друга на исходе. — И подумай здраво. Фэн Синь даёт тебе советы, болтает в свободное время, интересуется твоими делами. Нет в этом злодейских планов, так что расслабься. Уж общаться с людьми ты кое-как, но умеешь. ‎ ‎— Знаешь, может ты и прав, — выдыхает Му Цин, действительно слегка расслабляясь. Всё-таки Се Лянь в такого рода вещах разбирается лучше. — Я буду просто… Стой, кое-как?! А ну-ка поясни! ‎ ‎Се Лянь мягко смеётся, проверяя время до конца перерыва, и кивает ему на нетронутый кофе. ‎ ‎Му Цин следует совету и берёт стаканчик в руки. Да, его доза кофеина уже давно остыла, но это лучше, чем сидеть на двух парах по 3D-моделированию со слипающимися глазами. ‎ ‎— На самом деле, мне правда стоит отвлечься. Толку нет о нём думать. — Он откидывается на спинку стула, открывая сообщения, чтобы найти чат с одногруппниками. Делает первый глоток. — Ещё не говорили, когда у на— Пф-ф! — Му Цин выплёвывает кофе в стакан и закашливается. — Какого хуя?! ‎ ‎Всё же начал кричать матом и в жизни — Фэн Синь и правда плохо на него влияет. И говоря о Фэн Сине… ‎ ‎— Что за обнажёнку он выставляет? Это уже край! ‎ ‎Се Лянь перегибается через его плечо, заглядывая в экран. ‎ ‎— Ты же говорил, он тренер по плаванию. ‎ ‎— Д-да, но!.. Но… Разве грёбаные тренеры не ходят по бассейну в грёбаной одежде? Они же как учителя! — возмущается Му Цин, не сводя глаз с новой аватарки Фэн Синя, на которой кроме его нагло улыбающегося лица и широкого торса с полосой кубиков нет больше ничего. Разве что кромка бассейна маячит где-то на фоне. ‎ ‎— Чего ты так всполошился? — безразлично пожимает плечами Се Лянь. ‎ ‎А ведь и правда, устроил истерику на ровном месте. Что же он, никогда обнажённых парней не видел? Конечно, видел, ещё и довольно близко. Настолько красивых, конечно, редко, но… Это не повод предательским щекам показывать всем зевакам особенности его бледной кожи. ‎ ‎У него просто слишком давно никого не было — вот и вся причина. Да. Это звучит разумно. Поэтому он повторяет вслух: ‎ ‎— У меня просто слишком давно никого не было. ‎ ‎Блять, о чём он только думал, это звучит ужасно! Почему Му Цин не может в эту же секунду утопиться в чёртовом стакане кофе? Теперь Се Лянь будет думать, будто он рассматривает Фэн Синя в этом самом смысле, что является наглым, наинаглейшим заблуждением. ‎ ‎— Всё, пошли! — командует Му Цин, вскакивая из-за стола под странный взгляд друга. — Мне… мне срочно нужно в туалет. ‎ ‎Взгляд Се Ляня становится ещё более странным и скользит вниз, прямо на… ‎ ‎— Да не поэтому! Блять, Се Лянь не поэтому! О чём ты только думаешь?! — вспыхивает он пуще прежнего и почти выбегает из этого проклятого кафетерия. ‎А ночью у Му Цина никак не выходит заснуть. Как бы ни пытался он выкинуть ненужные мысли из головы — получается с трудом. Если не сказать: не получается вовсе. И под их назойливым жужжанием он ворочается в постели битый час, несмотря на то, что завтра к первой паре и подниматься придётся ещё до рассвета. Это угнетает. ‎ ‎Но ещё больше угнетают слова Се Ляня. Да как вообще можно предположить, что это всё не что иное, как флирт? Обычно, если парни заинтересовывались Му Цином, они делали комплименты и звали где-нибудь посидеть. И да, это что-то банальное, но зато понятное сразу. Безопасное, как полностью исследованная территория, где не нужно ломать голову, правильно ли ты всё понял или нет. А в случае ошибки — переживать что-нибудь вроде самого смущающего разговора в мире. ‎ ‎Му Цин таких ошибок, конечно, не совершал, но не зря же он принимает только взвешенные и продуманные решения, верно? Нужно уметь обходиться без рисков. ‎ ‎Что-то в этой проскользнувшей мысли настойчиво напоминает недавний разговор на стриме про доверие, и Му Цин… вновь возвращается к Фэн Синю в этом круговороте бессонных раздумий. ‎ ‎Он недовольно мычит в подушку и стучит ступнями по матрасу. Переворачивается. Вглядывается в густую темноту, где смутно угадывается потолок. ‎ ‎Есть вопрос получше: зачем, по мнению Се Ляня, Фэн Синю вообще с ним флиртовать? Почему никто не задумывается над абсурдностью этой идеи? И что ещё более абсурдно, нелепо, глупо и все другие существующие слова — что должно было ударить в голову Му Цина, чтобы он этот «флирт» не только допускал, но и поддерживал? ‎ ‎Он накрывается одеялом с головой, раздражённо сопя из-за всех этих глупцов, несущих необдуманный бред. Как назло на ум приходят вещи не менее бредовые, о которых в пору было бы давно забыть. Выкинуть из головы, а лучше сразу не обращать внимания, как того и требовала ситуация. ‎ ‎Но теперь оно уже плотно засело в сознании, и Му Цин бессилен что-либо сделать с этим ласковым тоном, звучащим в самые неожиданные моменты. ‎ ‎«Умница, Му Цин». ‎ ‎«Умница». ‎ ‎Треклятый Фэн Синь, не следящий за словами. Му Цин его точно пришибет, если хоть раз увидит. ‎ ‎К слову, организм вообще собирается сегодня спать, чёрт возьми, или нет? Му Цин зажмуривается до цветных кругов, наивно считая, что это может помочь, а затем дёргается от резко проходящей по кровати вибрации. ‎ ‎Сообщение? ‎ ‎Он остервенело бросается к телефону и глупо запутывается в одеяле. Может, оно от Фэн Синя? Было бы неудивительно, он часто пишет по пустякам, но пульс отчего-то подпрыгивает, когда он включает экран. ‎ ‎Блять. ‎ ‎Это лишь бестолковое системное уведомление, таращееся на него в ответ. ‎ ‎И чего только Му Цин так паникует? Он совсем не разочарованно откидывает телефон в сторону и ни капли не обиженно отворачивается от него. Будто это глупый прямоугольник виноват в происходящем, а не Фэн Синь, который, если честно, с последнего совместного стрима не написал ни единого словечка. Ведь тот вечер закончился отлично, что же теперь он играет в молчанку? Хотя, если задуматься… ‎ ‎Состроил ли Му Цин на самом деле слишком дурацкое выражение лица тогда? Вспоминая напряжение в щеках, он почти уверен, что так и было. Чёрт. ‎ ‎Он хватает телефон обратно с полной решимостью открыть запись и взглянуть на свою улыбку, игнорируя тот факт, что высвечивающееся время давно перевалило за границы разумного. ‎ ‎+ 1 новое сообщение ‎ ‎Придурок: ‎Ты не спишь? ‎ ‎Му Цин чуть не роняет глупый телефон себе на глупое вспыхивающее лицо. Да что ж такое-то?! Что за реакция у его тела? ‎ ‎Это всё вина Се Ляня — без толку пытается успокоиться Му Цин, до боли кусая губы. Его и парочки придурков со стрима. ‎ ‎Ну или ещё одного конкретного придурка в придачу. ‎ ‎Вы: ‎Тебе повезло ‎ ‎Придурок: ‎Иначе и не скажешь ‎ ‎Мне почему-то не спится, вот и решил спросить, может оставишь компанию в игре? ‎ ‎Му Цин старается выровнять дыхание, но сегодняшней ночью оно внезапно решило быть ему неподвластным. Будь Се Лянь проклят. ‎ ‎Вы: ‎Прямо сейчас? ‎ ‎Придурок: ‎Без эфиров, просто посидим вдвоём ‎ ‎Может, так ко мне сон быстрее придёт ‎ ‎Если ты ещё не ложишься, конечно ‎ ‎Теперь они не только общаются в свободное время и на свободные темы, но ещё и играют вместе не по работе? Кажется, Му Цину нужно открыть окно подышать. ‎ ‎Вы: ‎Только если не долго ‎ ‎Похоже, вариант отказаться даже не проскользнул в мыслях. Ну и ладно — спать он всё равно не собирается, так в чём может быть проблема? Возможно, это и правда лучше, чем без толку пялиться в темноту. ‎ ‎Придурок: ‎Сейчас скину тебе свою Духовную сеть ‎ ‎Му Цин, чувствующий себя внезапно слишком уж бодрым для середины ночи, вскакивает с постели. Он включает новенькую, установленную сегодня, неоновую подсветку и клацает чайником на кухне. ‎ ‎Усаживаясь за компьютер уже в кардигане и с чашкой травяного чая, он находит аккаунт Фэн Синя, который тот ему отправил, и кидает приглашение в друзья на платформе. Зависает над кнопкой звонка всего секунду, глубоко вздыхая. Ему нечего бояться, так ведь? Они уже играли вместе не один раз, так что… ‎ ‎Раздавшийся звонок от Фэн Синя заставляет подскочить, почти опрокидывая на себя кружку. ‎ ‎— Привет, — звучит из наушников его тихий голос. — Я создам для нас канал здесь чуть позже. Подумал, пока сойдёт и так. ‎ ‎Твою мать. Играли вместе, значит? Да, но то были рабочие встречи двух коллег под наблюдением нескольких сотен людей. И было глупо предполагать, что ничего не изменится. ‎ ‎Обычно эмоциональный и активный Фэн Синь сейчас говорит чуть ли не полушепотом с лёгкой, бархатной хрипотцой, будто перед этим долго молчал. Ночная тишина и приглушённый свет отлично дополняют его спокойное настроение, так что Му Цину даже приходится сглотнуть. ‎ ‎— Му Цин? Ты здесь? ‎ ‎— Д-да, я… Хорошо, всё в порядке. ‎ ‎Видимо, он звучит так же нелепо, как и чувствует себя, потому что Фэн Синь мягко смеётся. ‎ ‎— Окей, пошли просто пофармим на лёгких мобах? Я вряд ли готов к чему-то толковому. ‎ ‎— Как скажешь, — бормочет Му Цин, в душе облегчённо выдыхая от того, что тот ничего не сказал о включении камер. ‎ ‎Пока прогружается заставка, он подпирает кулаком щёку и делает согревающий горло глоток. Решает всё же быть вежливым и не отмалчиваться. ‎ ‎— Это… Почему не спишь? ‎ ‎Фэн Синь снова тихо посмеивается. И что ему всё так смешно, спрашивается? ‎ ‎— Я бы может и хотел, но сон не идёт. ‎ ‎Точно, он ведь говорил. Беседа вышла замечательной, молодец, Му Цин. ‎ ‎— А сам-то? ‎ ‎— Учился, — нагло врёт он, пользуясь тем, что не нужно держать лицо. ‎ ‎Вот только что-то стойко не даёт покоя в этом разговоре. Когда они общаются наедине — и не только, вспомнить, по крайней мере, последний стрим — Фэн Синь всегда использует этот его странный способ вывести Му Цина из себя, который кое-кто, прости господи, нарёк флиртом. Му Цин не выдумывал и про себя называл по-простому — издевательство. ‎ ‎Сейчас же тот ведёт самую обыкновенную, расслабленную беседу, вынуждая Му Цина теряться с непривычки. Не кажется ли это слишком подозрительным? ‎ ‎На мониторе появляется главная улица Небесной столицы, окружённая величественными дворцами. Не стоит и говорить, что прекрасная графика была одной из главных причин, по которой Му Цин когда-то полюбил Небожителей. ‎ ‎— Оу, тебе точно нормально играть после такого? Если ты устал, не нужно себя заставлять. ‎ ‎— Считаешь, я не могу сказать «нет»? — спрашивает он, пока они вместе телепортируются в какую-то деревушку. ‎ ‎— После того, как ты отшил моё самое первое предложение о сотрудничестве, я не сомневаюсь, что можешь. Но всё же твоё отношение ко мне изменилось — по крайней мере, я на это надеюсь — поэтому вдруг ты неожиданно надо мной сжалился. ‎ ‎Му Цин прикусывает щёку, начиная бездумно рубить демонов. Изменилось ли его отношение? Что ж, наверное, это настолько очевидно, что он не может обманывать больше ни себя, ни Фэн Синя. Но, что именно изменилось, он предпочитает не думать, ведь стоит только начать, и головная боль от недельной бессонницы обеспечена. ‎ ‎Под неспешным темпом беседы Му Цин, наверное, должен был расслабиться, но, будто назло, она напрягала ещё сильнее, заставляя держаться на готове. Фэн Синь хочет, чтобы он отвлёкся и угодил в ловушку? Ну уж нет. ‎ ‎— Я завтра отосплюсь, — еле слышно бурчит он, сам не зная, зачем. — Пары с обеда. ‎ ‎И чтобы сбежать от какого-то странного чувства неловкости, не раздумывая, добавляет: ‎ ‎— Может, ты бы знал, если бы не пропадал столько дней. ‎ ‎Тишина, повисшая после, чуть не заставляет Му Цина побиться головой о стол. Это общество Фэн Синя так на него влияет или у него понемногу отмирает мозг, раз он день ото дня совершает всё бо́льшие глупости? ‎ ‎Затем Фэн Синь всё же отвечает, но, видят боги, лучше бы он этого не делал, потому что улыбка, которую он пытается сдержать, очевидна до дрожи. ‎ ‎— Если тебе хочется со мной поговорить, ты можешь писать мне первым в любое время, правда. Я буду только рад. ‎ ‎— Думаешь, у меня есть причины тебе писать? — Вопрос риторический, вынуждающий ответить таким же, чтобы наконец вернуться к чему-то знакомому. Вот только Фэн Синь сегодня и правда полностью отказался от этой манеры общения. ‎ ‎— Да. Иначе бы не обижался, что я не давал тебе внимания. ‎ ‎— А по-твоему я обижаюсь? — вновь пытается он по чистой привычке. ‎ ‎Фэн Синь же награждает это довольно информативным молчанием. ‎ ‎— Хорошо, — наконец сдаётся Му Цин, — значит сегодня без этой твоей игры? ‎ ‎— Игры? ‎ ‎Да ладно? Он серьёзно собрался притворяться, будто ничего не происходит? ‎ ‎— Извини, — Му Цин закатывает глаза. — Наверное, одно из главных правил — не подтверждать её существование, я прав? ‎ ‎— Да нет, я подтвержу, если ты хочешь называть это так. — Он издаёт звуки, которые иначе как «хихиканье» и не обзовёшь. — Просто не знал, что ты так к ней привык. ‎ ‎Му Цин цокает и благоразумно решает не открывать больше рот — сегодня у него это получается плохо. ‎ ‎Вместо этого он сосредотачивается на игре, и возникшая тишина, на удивление, окутывает неожиданным комфортом. Но это не то же самое, что играть в одиночку — он слышит чужое размеренное дыхание и редкие зевки. Ощущение того, что ты не один, странным образом постепенно дарует то расслабление, которого так не хватало уже несколько дней. Даже если на той стороне никто иной, как Фэн Синь, обычно треплющий нервы. ‎ ‎А может, причина наоборот именно в нём, ведь за редкими играми с друзьями Му Цину и в голову не приходило это слово. Уют. ‎ ‎Скорее в том, что он наконец признал, что ведёт игру, — быстро поправляет себя Му Цин. Стало менее напряжённо, вот и всё. ‎ ‎Кто бы мог подумать, но тихое гудение монитора, щёлканье мышки и постукивание клавиш до смешного хорошо убаюкивают, и вскоре Му Цин тоже чувствует, как его начинает вести. Но останавливать звонок не спешит. ‎ ‎— Мы с тобой начали настолько спокойно играть, — вдруг нарушает молчание Фэн Синь, и его тягучий голос так прекрасно вписывается в атмосферу, что даже не заставляет вздрогнуть. — Таким темпом и до коопа недалеко. ‎ ‎— Ни за что, — фыркает Му Цин. — Не уверен, что моё сердце это выдержит. ‎ ‎— Когда-то я был не уверен, что моё сердце в принципе выдержит играть с тобой. ‎ ‎Фэн Синь говорит об их неприязни, конечно. О чём же ещё? Но отчего-то на мгновение становится трудно дышать. ‎ ‎— Кстати про «играть с тобой», — неуверенно тянет тот, заставляя Му Цина вновь насторожиться. — Не знаю, как ты на это отреагируешь, но есть одно предложение. ‎ ‎— Ты уверен, что мне стоит это слышать?.. ‎ ‎— Нет, но я всё равно озвучу. Я давно думаю о том, чтобы провести по-настоящему совместный стрим. ‎ ‎— По-настоящему? ‎ ‎А до этого у них какие тогда были? Во что Фэн Синь опять собирается его втянуть? ‎ ‎— Вживую. ‎ ‎Оу. ‎ ‎Оу… ‎ ‎Му Цин пару раз глупо моргает, прогружаясь, а затем вспыхивает. ‎ ‎— Не пытайся затащить меня к себе домой! ‎ ‎— А мне почему-то казалось, что ты скорее меня на порог откажешься впускать. ‎ ‎Фэн Синь звучит так, будто слегка смущён, хоть и трудно судить только по голосу. Но Му Цину сразу становится неловко за свою несдержанную реакцию, ведь они всё же понемногу налаживают общение. Вроде бы. ‎ ‎Он вздыхает. ‎ ‎— Ну… На самом деле, нет. Я… — Вздыхает ещё раз. — Я подумаю о том, когда мне будет удобно. ‎ ‎— Хорошо, можешь не торопиться. ‎ ‎Увидеться с Фэн Синем лично не так уж волнительно, если настойчиво напоминать себе, что причин для этого волнения нет. ‎ ‎— Неужели я увижу вживую рабочее место самого Сюаньчжэня? Вот это да, — дразняще ахает тот, переводя тему. — Несколько раз видел комментарии девчонок, которые только об этом и мечтают. ‎ ‎— А я всегда знал, что ты мой фанат, просто не было шанса доказать. ‎ ‎Му Цин откидывается на спинку, потягиваясь и зевая. Они уже давно перестали сражаться, статуями возвышаясь среди высоких колосьев, и плавно отвлеклись на разговор. ‎ ‎— Я, кстати, новую подсветку установил сегодня. Вроде симпатичнее стало, — разморенно рассказывает он. ‎ ‎— О, покажешь? ‎ ‎Му Цин задумывается, зависая с поднесённой к губам чашкой. Наверное, так на него влияет приближающийся сон, но он не видит никаких причин отказывать. ‎ ‎— Не забудь записать в список достижений то, что увидел новые декорации первым. Твои соперники-фанаты обзавидуются теперь, — посмеивается он, включая камеру. ‎ ‎К небольшому ступору Му Цина, тот зеркалит действие. ‎ ‎— Действительно симпатичнее. Картинка более… глубокая, что ли. — На экране Фэн Синь смотрится непривычно в очевидно пижамной футболке и с взъерошенными волосами, укладке которых для видео обычно уделяет достаточно времени. Хоть задний план сейчас без каких-либо источников света, всё равно угадываются проступающие в темноте раскиданные вещи. ‎ ‎Хах, убирается только для работы? Му Цин почему-то абсолютно уверен, что только на куске, попадающем в обзор. ‎ ‎— Не сравнивай, свет же не выставлен. ‎ ‎— Всё равно красиво. ‎ ‎И почему у него такое чувство, будто сказано это совсем не про комнату? Видимо, кое-кому срочно пора спать, и Му Цин даже не уверен, кому из них именно. ‎ ‎Чтобы куда-то деть руки, он снова хватает чашку, поднося к губам. ‎ ‎— Ещё и с пучком тебе очень мило, — добивает Фэн Синь, не оставляя никаких сомнений, что он снова дразнится. ‎ ‎Всего лишь дразнится, так? Почему тогда Му Цину хочется спрятаться под стол от смущения? ‎ ‎И хорошо, что кружка на самом деле уже пустая, потому что Му Цин точно подавился бы на смерть. А Фэн Синь рассказывал бы потом эту историю про самую глупую смерть на свете на всех стримах, обретая неслыханную популярность. ‎ ‎— …О чём задумался? ‎ ‎— О том, как ты хайпишься на моей смерти, — бессвязно шепчет Му Цин, всё ещё думая о комплименте. Наскоро собранный пучок жжётся на макушке. ‎ ‎Видимо, спать нужно именно ему. Причём срочно. ‎ ‎Изображение Фэн Синя прикрывает рот рукой, пряча улыбку. ‎ ‎— Кажется, тебе пора спать, — повторяет он мысли Му Цина. И может, Му Цин правда ничего не соображает под утро, но это звучит так мягко, что, услышав ещё недавно, он бы напрочь отказался верить, что так может говорить Фэн Синь. Тем более, с ним. — Доброй ночи. Я напишу утром. ‎ ‎Му Цин трясёт головой, откладывая все сложные размышления на свежий рассудок и завтрашнего себя, который уж точно со всем разберётся. ‎ ‎— Спокойной ночи, Фэн Синь. ‎ ‎И собственный голос звучит до неприличия мягко в ответ. ‎ ‎А когда спустя полтора часа он открывает болезненно покрасневшие глаза и, не прекращая зевать, в предрассветной мгле плетётся на кухню, его настроение всё равно остаётся подозрительно прекрасным. Особенно, когда через несколько минут завтрака приходит сообщение. ‎ ‎Придурок: ‎Думал, я не увижу, когда ты зайдёшь в сеть, маленький обманщик? ‎ ‎Выспись хорошенько после универа ‎ ‎И только посмей вместо этого видео записывать сесть — лично приеду ещё до назначенной даты ‎ ‎Даже если Му Цин слушается, это только из-за того, что действительно вырубается на ходу. Только поэтому. ‎ ‎А почему выполняет это с такой улыбкой — только его дело, по правде говоря. ‎

***

‎Что ж, день Х выбран. И с тех пор Му Цин либо хватается за телефон с острым желанием отменить встречу, либо за тряпку, чтобы к приезду Фэн Синя вокруг блестело всё. И то и другое желание максимально глупое. ‎ ‎Му Цин ходит по квартире кругами, опять плохо спит и пытается морально подготовиться к… Он и сам не знает, к чему. Но готовиться всё равно надо — шестое чувство подсказывает. ‎ ‎Это практически ничем не отличается — не забывает повторять себе Му Цин. От близкого контакта ни Фэн Синь, ни игра не изменятся. В то, что Му Цин не изменится тоже — хочется верить безумно. ‎ ‎Фэн Синь живёт в соседнем городе, так что они встретятся, посидят за одним столом часик и снова не увидят друг друга вечность. Звучит хорошо. Звучит как что-то, что Му Цин может вынести. ‎ ‎Главное — не врезать ему в очередную ссору, раз уж Фэн Синь будет на опасно близком расстоянии от его кулака. Это единственное, чего стоит опасаться. Хотя даже осуждение зрителей Му Цин переживёт, но вот перед матушкой за рукоприкладство всё же будет немного совестно. ‎ ‎Уставший от бесконечных нервотрёпок он лежит, лениво пробегаясь взглядом по последнему конспекту насчёт символики цвета у NPC разных уровней важности. Глаза от такой чуши слипаются, но он всё равно подумывает, не начать ли ему это задание пораньше, когда в Духовную сеть приходит уведомление. ‎ ‎Nanyang: ‎Компьютер включён, а вот с телефона мне не отвечаешь. Неужто передумал пускать соперника в дом? ‎ ‎Му Цин закатывает глаза и оглядывается в поисках мобильного — тот смутно угадывается за тетрадью на рабочем столе. ‎ ‎Xuanzhen: ‎А ты будто только этого и ждёшь ‎ ‎И мне лень за ним вставать, так что обойдёшься без ответа ‎ ‎Nanyang: ‎Только этого и жду? Думаешь, я упущу шанс с тобой увидеться? ‎ ‎Xuanzhen: ‎Думаю, ты не упустишь шанса поотвлекать меня от дизайна персонажей ‎ ‎Nanyang: ‎Зачем тогда ответил, раз настолько занят? ‎ ‎Xuanzhen: ‎А не должен был? ‎ ‎В следующий раз учту ‎ ‎Nanyang: ‎Да нет, это очень кстати, ведь я как раз хотел спросить точный адрес ‎ ‎Мне на скоростном всего час, оказывается, ехать ‎ ‎Не успею даже соскучиться ‎ ‎Он без лишних вопросов скидывает улицу с домом, и после этого Фэн Синь пропадает. Му Цин ещё некоторое время гипнотизирует взглядом экран в ожидании ответа, пока не вспоминает, что у него есть дела поважнее. Он вновь открывает конспект, но сосредоточиться на учёбе внезапно становится в сотни раз труднее. Нога нетерпеливо дёргается, пока он прокручивает в голове различные варианты их встречи. С такими шатким нервами до послезавтра Му Цин не доживёт. ‎ Он как раз воображает, как оставаться невозмутимым, если тот начнёт кидаться двусмысленными фразочками, теперь глядя ему прямо в глаза без всяких камер, когда его вновь отвлекает уведомление. И он даже рад, если честно, потому что не смог придумать остроумный ответ на очередную вымышленную фразу вымышленного Фэн Синя. ‎ ‎Nanyang: ‎Когда ты уже создашь мегапопулярную игру, которая взорвёт весь интернет, чтобы я мог хвастаться, что знаком с тобой? ‎ ‎Он там изо всех сил выдумывал, как бы ненавязчиво беседу продолжить или что? Но не Му Цину, который нажал на сообщение со скоростью света, жаловаться. ‎ ‎Xuanzhen: ‎А сейчас разве нечем хвастаться? Не всех фанатов я зову к себе ‎ ‎Или ты всё ещё отрицаешь свои чувства ко мне? ‎ ‎Му Цин уже почти не удивлён, как двусмысленно звучат его же дурацкие фразы. Он привык, что Фэн Синь оставляет мало времени на раздумья, поэтому пишет первое, что приходит на ум, раз за разом ставя себя в глупое положение. Может, это и есть конечная цель Фэн Синя — опозорить его как можно больше? ‎ ‎Но ничего страшного, Му Цин вдохнёт, выдохнет и сделает вид, будто так всё и планировалось. Будто он нарочно дразнит Фэн Синя, а не просто не следит за языком. ‎ ‎Nanyang: ‎Разве я когда-нибудь отрицал свои чувства к тебе? ‎ ‎Фэн Синя всё же не так легко смутить. Ведь это он тот человек, который в прямом эфире на глазах у полутысячи зрителей спросил без намёка на стыд, как же ему удовлетворить своего соигрока. Му Цина же до сих пор бросало от воспоминаний в краску. ‎ ‎Xuanzhen: ‎Но и не подтверждал ‎ ‎Nanyang: ‎А тебе хотелось бы подтверждения? ‎ ‎Скажешь, без этого будет сложно расслабиться и получать удовольствие? ‎ ‎Нет уж, Му Цин бы ни за что не вернулся к той забытой теме, но большое спасибо, теперь они снова тут. ‎ ‎Xuanzhen: ‎Тебе не кажется, что для коллеги ты слишком много думаешь о моём удовольствии? ‎ ‎Nanyang: ‎Коллеги? А что случилось с твоим же словом «партнёр»? ‎ ‎Чёрт, да что у него за память такая? Если он будет помнить всё, что по глупости болтает Му Цин, можно сразу начинать готовить гроб, потому что кое-кто собирается умереть от стыда. ‎Но сдавать позиции поздно, как и открещиваться от собственных слов. ‎ ‎Xuanzhen: ‎А ты бы хотел быть мне партнёром? ‎ ‎Nanyang: ‎Ответ зависит от того, какого именно партнёра ты имеешь в виду, не думаешь? ‎ ‎Оу, серьёзно? Он решил углубиться в эту тему ещё больше? Му Цин немного против. ‎ ‎Xuanzhen: ‎Такого, который видит перед собой границы ‎ ‎Nanyang: ‎Что, если я как никто другой осознаю границы, но переступаю их намеренно? ‎ ‎Фэн Синь… Что он хочет этим сказать? Очевидно, что игра была затеяна не просто так, но вряд ли тот собирается признаться сейчас, что это всё — просто глупая попытка поиздеваться. Если судить по вопросу, там что-то куда интереснее. ‎ ‎Му Цин кусает щёку и наклоняется к ноутбуку ближе. ‎ ‎Xuanzhen: ‎Что ж, это будет зависеть от цели, которую ты преследуешь ‎ ‎Nanyang: ‎И какая же цель тебе понравится? ‎ ‎Xuanzhen: ‎Давай по-другому. Есть цели, которые бы мне не понравились? ‎ ‎Nanyang: ‎А если я скажу, что такие есть? ‎ ‎Xuanzhen: ‎Тогда я бы всё равно предпочёл их услышать. И составить своё мнение ‎ ‎Nanyang: ‎Боюсь, произнеся их вслух, о границах можно будет забыть ‎ ‎Му Цин не полностью отдаёт себе отчёт в том, на что именно сейчас намекает, но остановиться больше не в его силах. ‎ ‎Xuanzhen: ‎У тебя свои цели, у меня свои. Что если моя цель и есть забыть о границах? ‎ ‎Nanyang: ‎А это так? ‎ ‎Блять. Слишком прямой вопрос, учитывая, что дыхание Му Цина уже сбито. ‎ ‎«Вскрывать все карты одному немного нечестно, не находишь?» — пытается выкрутиться он. ‎ ‎Nanyang: ‎Ладно, твоя взяла. Но если моё признание не совпадёт с твоими ожиданиями, я хочу, чтобы это не повлияло на рабочий процесс ‎ ‎Xuanzhen: ‎Ты знаешь, я не могу обещать это искренне, каким бы профессионалом ни был ‎ ‎Nanyang: ‎Это делает тебя противоположностью слова «профессионал» ‎ ‎Xuanzhen: ‎Тебя это настолько пугает? Отсутствие гарантий? ‎ ‎Nanyang: ‎Отсутствие такого рода гарантий? В теории слегка расстраивает ‎ ‎Xuanzhen: ‎Давай проверим, окажешься ли ты расстроен ‎ ‎Они до сих пор говорят об одном и том же? Осознаёт ли Фэн Синь, куда завёл их этот глупый фарс? ‎ ‎Осознаёт ли сам Му Цин, на что сейчас его подбивает? ‎ ‎Nanyang: ‎Что ж. Не хочу, чтобы ты думал, будто эта цель двигала мной изначально, потому что она несколько эгоистична ‎ ‎Это в комнате стало так жарко или Му Цин сходит с ума? Боги, пусть этот чёртов Фэн Синь скажет уже хоть что-нибудь, что можно интерпретировать однозначно. ‎ ‎Xuanzhen: ‎Она становится менее эгоистичной, если это взаимно ‎ ‎Блять, да отключите Му Цину интернет, электричество, что угодно, почему он вообще продолжает писать что-то подобное?! ‎ ‎Nanyang: ‎Если позволишь быть честным, я так не думаю. Желать человека — всегда изначально сугубо удовлетворение своих порывов ‎ ‎Хотелось чего-то однозначного? Получи и распишись, Му Цин, только не забудь вспомнить для начала, как дышать. ‎ ‎Xuanzhen: ‎Желать — это ещё не удовлетворение порывов. Для этого нужно этим желаниям последовать ‎ ‎Nanyang: ‎Ты считаешь, я бы мог им последовать? ‎ ‎Xuanzhen: ‎Я считаю, ты бы мог их для начала озвучить ‎ ‎Nanyang: ‎Твои волосы ‎ ‎Xuanzhen: ‎Что с ними? ‎ ‎Nanyang: ‎Я их обожаю ‎ ‎Му Цин прижимает ладони к своим пылающим щекам, чтобы привести себя в чувства. Не помогает. ‎ ‎Xuanzhen: ‎Это только субъективная оценка. Не желание ‎ ‎Nanyang: ‎У меня невероятное множество желаний, связанных с ними ‎ ‎Xuanzhen: ‎Например? ‎ ‎Nanyang: ‎Запустить в них ладонь. Пропустить сквозь пальцы. Я более чем уверен, что они безумно мягкие и шелковистые ‎ ‎Уткнуться в них, чтобы ощутить твой запах. Я потратил много времени, представляя, как они могут пахнуть, но всё не то ‎ ‎И зачем Му Цину столь богатое воображение, что он почти ощущает это мурашками, проходящими по задней стороне шеи? ‎ ‎Xuanzhen: ‎Пока довольно безобидные желания ‎ ‎Nanyang: ‎Я хотел бы схватиться за них, пока ты бы брал меня в рот ‎ ‎Му Цин откидывает ноутбук. ‎ ‎Переворачивается и утыкается лицом в подушку. Он почти визжит в неё, как школьницы из ромкома, вот только разгорающийся внутри пожар совсем уже из другого жанра. ‎ ‎Он не может не представлять это. Крепкая хватка чужих пальцев в волосах, натяжение, покалывающее кожу головы, губы, что растягиваются, вбирая в себя длину. И этот солёный, возбуждающий… ‎ ‎Твою мать. Твою ж чёртову мать. ‎ ‎В паху недвусмысленно ноет, и Му Цину приходится перевернуться обратно, чтобы удержать себя от трения бедрами о матрас. Это было бы безумием. ‎ ‎Настолько уже безумно всё происходящее — он предпочитает не думать, иначе попросту умрёт со стыда даже без подготовленного гроба. ‎ ‎Вместо этого он поднимает обратно на живот ноутбук, смотря на диалоговое окно. Фэн Синь не написал больше ни одного сообщения, но всё ещё в сети. Выжидает реакцию, очевидно. Прощупывает наличие новых границ, раз предыдущие оказались разрушены напрочь. ‎ ‎Никаких границ в голове Му Цина уже нет. ‎ ‎Xuanzhen: ‎А вот это уже звучит слегка эгоистично ‎ ‎Фэн Синь тут же печатает, и его облегчение чувствуется даже через экран. ‎ ‎Nanyang: ‎Ничего такого, я бы не был груб ‎ ‎Xuanzhen: ‎Не был бы? А если бы я попросил? ‎ ‎Nanyang: ‎Тогда я, возможно, поставил бы тебя на колени и намотал этот роскошный хвост на кулак, пока вбивался в тебя ‎ ‎Xuanzhen: ‎Возможно? Значит, это звучит уже не так привлекательно для тебя? ‎ ‎Nanyang: ‎Слишком сложный выбор из целого списка привлекательных действий ‎ ‎Xuanzhen: ‎Посвятишь? ‎ ‎Кажется, у него кружится голова от происходящего. Или просто воздуха в комнате становится до невозможности мало. Му Цин опускает руку, накрывая сквозь ткань болезненно требующий внимания член. Штаны он будто специально после душа не надел, оставаясь лишь в удлинённом лонгсливе. ‎ ‎Nanyang: ‎Я перешёл сразу к более откровенному, но даже не упомянул, насколько меня сводят с ума твои губы ‎ ‎Xuanzhen: ‎По-моему, я уже услышал, каким образом мои губы будут сводить тебя с ума ‎ ‎Чёрт. Будут. Му Цин написал так, будто это точно случится, тогда как слова Фэн Синя были лишь условным предположением. ‎ ‎Nanyang: ‎Да, это моя частая фантазия, ты прав. Но не только. Иногда я до дрожи хочу тебя поцеловать, когда на стриме вижу, как они растягиваются в эту твою наглую усмешку, которая меня до умопомрачения доводит ‎ ‎Или как ты улыбаешься, как в тот раз ‎ ‎Му Цин пропускает свою очередь, слишком занятый, чтобы простонать от пальцев, проскользнувших под резинку белья — тяжело сдерживаться и дальше в попытках не поддаваться ноющему возбуждению. И он отказывается анализировать то, что это значит. ‎ ‎Nanyang: ‎Хочу увидеть, как твои губы распахнутся, когда я буду помечать твою шею ‎ ‎Буду. Чёртово буду. Он заметил и поменял правила. ‎ ‎Nanyang: ‎Хочу услышать, какие звуки ты будешь издавать, если сжать твои соски ‎ ‎Или если провести языком ‎ ‎Сомкнуть зубы ‎ ‎Я ещё не решил, так много всего хочу с тобой сделать ‎ ‎Xuanzhen: ‎Зачем выбирать что-то одно? ‎ ‎Nanyang: ‎Ты прав. Я не отпущу тебя всю ночь, если потребуется, но сделаю с тобой всё, что придёт на ум ‎ ‎Xuanzhen: ‎Теперь я понял, почему ты назвал себя эгоистичным ‎ ‎Nanyang: ‎Тебе бы не понравилось? ‎ ‎Фэн Синь втягивает его. Действует против негласно установленных правил, не разрешая и дальше прятаться за уклончивыми фразочками. ‎ ‎И что Му Цину ответить? ‎ ‎Nanyang: ‎Му Цин, тебе бы понравилось? ‎ ‎Xuanzhen: ‎Это нужно проверять на практике ‎ ‎И кто только его за язык — за пальцы — тянул? ‎ ‎Nanyang: ‎Что ж, ловлю на слове. Но сейчас тебе нравится? ‎ ‎Ты ведь трогаешь себя, я прав? ‎ ‎Му Цин простанывает, крепче сжимая ладонь. И в чём только Фэн Синь вынуждает его признаться? Это блеф или всё на самом деле так очевидно? В любом случае, Му Цин не поведётся на это. Нет. ‎ ‎Nanyang: ‎Я глажу себя, представляя тебя рядом. Твои пальцы на моих плечах, твой заволоченный дымкой взгляд. Ты же делаешь то же? ‎ ‎Или поведётся, потому что прямота Фэн Синя уже не оставляет места для рамок. ‎ ‎Xuanzhen: ‎Что, если так? ‎ ‎*звонок от Nanyang* ‎ ‎Му Цин дёргается от раздающейся мелодии и дрожащей рукой спешит сбросить вызов. Блять, что этот Фэн Синь творит? У Му Цина чуть чёртово сердце не остановилось. ‎ ‎Nanyang: ‎Му Цин, прими звонок ‎ ‎Нет. Нет, нет, нет. Он не может сделать что-то настолько смущающее. Не перед Фэн Синем. ‎ ‎Nanyang: ‎Му Цин ‎ ‎Пожалуйста ‎ ‎Он даже останавливает движения пальцев, чтобы подумать здраво работающей головой, но его проблема в том, что работает в ней давно лишь та часть, что заставляет его толкнуться бёдрами вверх, возобновляя трение. Ну пиздец. ‎ ‎*звонок от Nanyang* ‎ ‎— Му Цин? — слышится непривычно грубый голос из динамиков. И не только он — все звуки от его руки слышатся ничуть не хуже. ‎ ‎— Да? — Му Цин хрипит тоже, и приходится прочистить горло, но это почти не помогает. Боги, он так возбужден, и адреналин от звонка лишь подстёгивает его на бо́льшие глупости. — Говори, что хотел. ‎ ‎— Ты прекрасно знаешь, чего я хотел. Хочу. Кого я хочу. Му Цин, включи видео, пожалуйста. ‎ ‎— Иди н-нахрен! — вспыхивает он ещё ярче, уже не чувствуя ничего, кроме жара от лица и до низа живота. — И не надейся, понял? ‎ ‎То, что предложение заставляет его ускорить движения кулаком, он благоразумно решает скрыть. Если от его благоразумия вообще осталась хоть одна жалкая крупица. ‎ ‎— А-Цин, ты такой красивый на своих видео… Я даже не могу вообразить, насколько великолепно ты выглядишь раскрасневшимся и растрёпанным. — Фэн Синь щёлкает по кнопке и на экране появляется его изображение, о котором Му Цин, чёрт возьми, даже не просил. ‎ ‎Но он забывает отвернуться или зажмуриться, глаза будто приклеиваются к чужим приоткрытым губам, из которых с шумом вырываются быстрые выдохи. Фэн Синь сидит за своим игровым креслом с рукой, уходящей под стол. Его видно лишь по торс, но блядская профессиональная камера делает картинку невероятно чёткой. Му Цин даже может увидеть его расширенные зрачки, которые уж точно не помогают ускользающим мыслям формироваться в слова. ‎ ‎— Ты… ты же только что писал, что представлял меня. А теперь фантазия кончилась? ‎ ‎Такое же сбитое дыхание полностью выдаёт его состояние, но Му Цин ничего не собирается с этим делать, кроме того, чтобы откинуть бельё в сторону и поставить ноутбук на кровать. ‎ ‎— Я понимаю, что любые мои фантазии не сравнятся с тобой настоящим. Понял это, когда услышал сейчас твой голос. Он в сотни раз лучше, чем у меня в голове. Я чуть не кончил. ‎ ‎Му Цин закусывает губу, двигаясь теперь более свободно без преград. ‎ ‎— Тогда попытайся сдержаться, когда всё же увидишь. ‎ ‎Не в состоянии больше ни на одну оформленную мысль он тянется включить видео и в порыве закрывает глаза, чтобы не смотреть на себя. ‎ ‎— Блять, — выстанывает Фэн Синь. — Му Цин, ты… Блять. ‎ ‎Му Цин всё-таки заставляет себя взглянуть на экран, чтобы убедиться, что не показывает Фэн Синю больше, чем он сам. Собственные алые щеки и закусанная губа — первое, что бросается в глаза, но из-за одежды всё могло бы быть даже приличным. Если бы не этот взгляд. Му Цин даже не знал, что может выглядеть таким… нуждающимся. ‎ ‎Пока не стало слишком стыдно, он переключает внимание на Фэн Синя и что ж. Оказывается, Фэн Синь может выглядеть нуждающимся тоже. Видя его восхищённое выражение лица, Му Цин не может удержаться от кривой улыбки. ‎ ‎— И куда делось твоё красноречие? Оставишь без комплиментов? ‎ ‎— Ты такой прекрасный… — тут же шепчет Фэн Синь. — Такой горячий. Вот такой взгляд я и хотел увидеть. Затуманенный. Чёрный-чёрный. Как бы я хотел сейчас быть рядом. Сжать твои бёдра, развести их для себя, и… ‎ ‎Му Цин был очень самонадеян, выпросив столь открытую реакцию — теперь он понимает. Это невыносимо слушать вживую! ‎ ‎— Прекра… — пытается он, но затыкает себе рот рукой и стонет, запрокидывая голову. Будь проклят этот бархатный завлекающий шёпот. ‎ ‎— Боги, как ты звучишь. Я бы хотел попробовать тебя на вкус тоже, провести языком по всей длине, только чтобы услышать эти прекрасные стоны громче. Почувствовать, как твои ноги сжимают мою голову. ‎ ‎Замолчи! Блять, перестань говорить. Это было ошибкой. Думать, что он сможет держать ситуацию хотя бы под подобием контроля — было огромной ошибкой. Этот голос творит с Му Цином странные вещи. ‎ ‎Он тянется к кнопке сброса… ‎ ‎— Расскажи, что ты сейчас делаешь? ‎ ‎…когда внезапный вопрос заставляет замереть на полпути. ‎ ‎Твою же мать. Чёрт тебя подери, Фэн Синь. Боги сегодня смиловаться над Му Цином не намерены. ‎ ‎— Гладишь себя рукой? ‎ ‎Му Цин, не в силах сопротивляться, кивает, с всё ещё зажатым ртом. ‎ ‎— Сможешь сделать кое-что для меня? ‎ ‎Нет. Не за что. Нет, и даже не проси. ‎ ‎— А-Цин? ‎ ‎Он убирает руку от лица, на выдохе почти выстанывая: ‎ ‎— Смотря, что. ‎ ‎— У тебя есть смазка? ‎ ‎После такого вопроса Му Цину не нужно на пальцах объяснять, чего же тот хочет. На пальцах… Блять. ‎ ‎Хуже уже всё равно не будет. Только поэтому он тянется и вытаскивает тюбик из-под подушки. Только поэтому, а не из-за того, что от желания это сделать сводит мышцы живота. ‎ ‎— Блять, я не буду говорить, насколько сам факт, что она там, горяч. ‎ ‎— Уже сказал, придурок, — закатывает глаза Му Цин, привычно щёлкая колпачком и растирая между пальцев. ‎ ‎— Сделай так, как это сделал бы я. ‎ ‎Он сомневается всего долю секунды, прежде чем спросить. ‎ ‎— А как бы ты это сделал? ‎ ‎Му Цин слышит из ноутбука довольную ухмылку, и судя по доносящимся звукам, Фэн Синь замедляет движения на члене. ‎ ‎— Для начала я бы тебя полностью раздел. Однажды я увидел твои ключицы через вырез футболки и всю ночь спать не мог. ‎ ‎— А раньше ты не мог попросить? Я уже руку испачкал, бестолочь. ‎ ‎— Ты всегда обзываешься в постели? — И Му Цин бы увидел дразняще изгибающуюся бровь, если бы не стягивал в этот момент кофту. — Умничка. ‎ ‎Умничка. Снова. ‎ ‎Му Цину скоро не нужны будут никакие указания, и он просто войдёт в себя наконец, потому что терпеть больше нет ни малейших сил. ‎ ‎— А ты всегда так хвалишь людей? ‎ ‎— Нет, только тех, кому это настолько нравится. ‎ ‎Му Цин давится своими следующими словами и замолкает, потому что… Да. Да, ему правда нравится, но это обязательно должно быть так заметно?! ‎ ‎— Я сейчас начну без тебя, — торопит Му Цин, только чтобы уйти от темы. — И закончу тоже. ‎ ‎— Прости, что заставил ждать. Но зато ты расслабился, как я вижу. И готов получать удовольствие. ‎ ‎— Снова ты об этом? Я же сказал, я умею наслаждаться. ‎ ‎— Если только все твои глупые мысли покидают твою глупую голову. Тогда да. ‎ ‎— А ты всегда обзываешься в постели? — язвительно возвращает Му Цин. ‎ ‎— Нет, в постели с тобой я бы делал кое-что получше. Я бы, конечно, не стал действовать сразу, а сначала слегка подразнил пальцами вход, пока ты не начал бы двигать бёдрами от нетерпения. ‎ ‎Му Цин задерживает дыхание и повторяет за его словами, раздвигая колени шире. ‎ ‎— Знаешь, почему-то я совсем не удивлён, — бормочет он, потираясь об руку. ‎ ‎— Затем, — глубоким шёпотом продолжает Фэн Синь. — Я бы, наверняка, не смог сдержаться и медленно толкнулся бы в тебя одним. А свободной рукой провёл бы по животу вверх и надавил бы подушечкой пальца на сосок. ‎ ‎Му Цин слегка колеблется, прежде чем сделать что-то, что будет видно на камеру, но размеренно двигающийся палец внутри подталкивает преодолевать любые границы. Даже забавно, как сильно они могут расшириться за один только вечер. ‎ ‎— Вот так, молодец. А потом я бы добавил второй палец немного жёстче, чем предыдущий и одновременно сжал бы сосок, чтобы… ‎ ‎Руки Му Цина повторяют всё точно по инструкции, и когда он чувствует долгожданное растяжение вместе с маленьким импульсом наслаждения в груди, то прикусывает губу сильнее и сдавленно скулит. ‎ ‎— Да, чтобы услышать этот звук, — слишком уж довольно тянет Фэн Синь, облизывая губы. ‎ ‎Смотреть на него всё мучительнее, и Му Цин прикрывает глаза, но легче совершенно не становится, ведь теперь этот горьковато-сладостный тон обволакивает его в темноте, будто погружая в морок. ‎ ‎— Я бы… Нет, ты вроде говорил не так, верно? — лукаво продолжает Фэн Синь, и можно отчётливо услышать, как он ухмыляется, а затем тихо стонет. — Я буду вбиваться в тебя пальцами и наклонюсь, чтобы сцеловать каждый горячий звук с твоих губ. ‎ ‎Му Цин выгибается и раскрывает рот в несдержанном стоне. ‎ ‎— Да, так хорошо. За то, что ты такой открытый, я вернусь к твоей груди, проводя по ней языком, как мечтал. Вберу сосок в рот, потому что знаю, что от такого ты непременно туго сожмёшься на моих пальцах. Потом согну их глубоко внутри, заставляя дрожать. Я бы, наверное, не с первого раза попал, куда нужно, но нам повезло — ты прекрасно понимаешь, что делать. Хотел бы я знать твоё тело настолько же идеально, как ты сам. ‎ ‎Му Цин дёргается, хватая пересохшими губами воздух, когда без труда сгибает пальцы под нужным углом. Повторяет движение и громко стонет, пряча лицо в сгибе локтя. ‎ ‎— Н-нет… — шепчут его губы прежде, чем он успевает себя остановить. ‎ ‎— Нет? ‎ ‎— Не повезло. Я… я бы хотел, чтобы это были твои пальцы. ‎ ‎Отвечает Фэн Синь полнейшей тишиной, и даже через пелену возбуждения Му Цин понимает, как искренне это прозвучало. Он приоткрывает один глаз, чтобы взглянуть на экран, и видит Фэн Синя, прикрывшего половину лица рукой. Ладно, покрасневшего Фэн Синя. Это что-то новенькое. ‎ ‎Но Му Цин слишком занят, чтобы достаточно об этом подумать. Пальцы идеально растягивают его, проезжаются по простате именно так, как нужно, и он нетерпеливо стонет, давя пятками на матрас. ‎ ‎— Фэн Си-инь! ‎ ‎Тот прочищает горло, приходя в себя. Его движения на члене теперь быстрые, заставляющие бесстыдные хлюпающие звуки доноситься из динамиков громче, а дыхание окончательно срывается. ‎ ‎— Прости-прости, ты просто… Блять, Му Цин. — Он снова стонет, и Му Цину на секунду кажется, что тот больше не сможет сказать ничего вразумительного. Но Фэн Синь низким голосом продолжает. — Мне нужно, чтобы ты сейчас ответил, хорошо? А-Цин? ‎ ‎Что ещё он хочет услышать? Му Цин сейчас способен лишь на невнятный шёпот и непрекращающиеся стоны, так что лишь несколько раз кивает, надеясь, что этого хватит. ‎ ‎— Тебе достаточно двух пальцев? ‎ ‎Блять. Му Цин, опираясь ногами на кровать, поднимает таз, подмахивая движениям. ‎ ‎— Это… сложный вопрос, я… Я не знаю, как ответить. ‎ ‎— Всё хорошо, — успокаивающе бормочет Фэн Синь, не отрывая зачарованного взгляда от экрана. — Расскажи, почему. ‎ ‎— Н-нет, не достаточно. Но и трёх не будет. Мне нужно кое-что другое, но ты, чёрт возьми, не можешь мне этого дать! — Боги, он на пределе, так что больше не хозяин всему, что вырывается из его рта вместе с всхлипами. И он так раздосадован своим одиночеством. — Ты затеял всё это, не приехав по-настоящему! ‎ ‎— Тише, не злись, я… ‎ ‎— Зачем ты спрашивал, как меня удовлетворить, если не можешь с этим справиться, а? ‎ ‎— Му Цин, в таком меня ещё не обвиняли, — сдавленно смеётся Фэн Синь. — Давай так. Перевернись, пожалуйста, на колени. Мы о тебе позаботимся. ‎ ‎Му Цин недовольно сопит, но вынимает пальцы, переворачиваясь и опираясь лбом на предплечье. ‎ ‎— Хорошо, теперь верни пальцы. Это должно быть глубже, верно? И будь умницей, добавь третий. Если бы я был рядом, я бы не оставил тебя только с ними, конечно. Я бы растянул тебя достаточно, чтобы принять меня, а затем бы сразу, не сдерживаясь, вошёл одним глубоким толчком. ‎ ‎Какие неприличные вещи он продолжает говорить своим не менее неприличным хриплым голосом. Но теперь это не смущает, теперь это то, что нужно, и Му Цин сжимает зубы на своей руке, приглушая гортанный стон, и ускоряет движения внутри. ‎ ‎— А затем, я… Я бы обхватил твой член, потому что ты это заслужил, будучи со мной таким честным. Мне бы не понадобилось много, я бы довёл тебя за несколько движений, чтобы мы кончили одновременно. — Фэн Синь начинает сбиваться, почти выстанывая половину слов. — Твою мать, Му Цин, ты даже не можешь представить, какой ты великолепный сейчас. Ты меня убиваешь. ‎ ‎Му Цину приходится лечь на грудь, уткнувшись в подушку, чтобы завести вторую руку и помочь себе, как тот и сказал. Колени подрагивают и разъезжаются, дышать становится совершенно нечем, будто воздух разряжен, как на грёбаной вершине. ‎ ‎Фэн Синь больше ничего не говорит, доносятся лишь их общие звуки. И Му Цин оглядывается через плечо, чтобы увидеть, как Фэн Синь с прикрытыми глазами прикусывает ладонь. Но он снова их открывает, не в силах надолго оторваться от Му Цина и, встречаясь взглядами, они оба вздрагивают в последний раз. ‎ ‎Му Цин падает на кровать, и думается, словно он никогда в жизни не сможет отдышаться. Лёгкие горят, как и лицо, как и весь он, кажется. ‎ ‎— Чёрт, я вижу румянец даже на твоей груди, — тихо говорит Фэн Синь, словно боясь разрушить момент. — У тебя такая бледная кожа. ‎ ‎— Так и скажи, что я с ног до головы похож на помидор. Всё равно другому не поверю, — бормочет Му Цин, всё ещё пытаясь глотнуть как можно больше спасительного кислорода. ‎ ‎— Ты очень красивый. ‎ ‎— Я, кажется, сказал не это. ‎ ‎— И зря, потому что это та правда, в которую тебе придётся поверить, — Фэн Синь улыбается, рассматривая его чуть ли не с благоговением. Ну и пусть. Му Цин чересчур глубоко плавает в блаженстве, чтобы об этом задумываться. — Тебе стоит позаботиться о себе ещё чуть-чуть и сходить в душ. Потому что это то, что сделал бы для тебя я. ‎ ‎— Да-да. — Му Цин зевает и, лениво улыбаясь, укладывается на подушку поудобнее. — Вот приедешь и будешь командовать, а пока я слишком под кайфом. ‎ ‎— Значит, я всё же смог тебя удовлетворить? Приятно слышать. ‎ ‎— Только слишком не зазнавайся, — шепчет Му Цин, уже проваливаясь в дымку сна. — Спокойной ночи. ‎ ‎И где-то на краю сознания он слышит до безумия ласковое: ‎ ‎— Доброй ночи, А-Цин. ‎ ‎И улыбается шире. ‎ ‎