О выгоде и прочих ошибках

‎Фэн Синь как-то сказал доверять своим порывам — и прозвучало это красиво. Прозвучало как «быть свободным», и могло показаться, что это чертовски умная мысль. Только вот как разгребать последствия этих самых порывов чёртов философ решил не поведывать и бросил Му Цина справляться со всем в одиночку. ‎ ‎А Му Цин… Что ж, он понятия не имеет, каким образом это делать. Особенно, когда опустевший в блаженстве разум вновь наполнили привычные, но от этого не менее надоедливые, тревожные мысли. ‎ ‎Ведь бросил его одного Фэн Синь совсем не метафорически — подтверждением тому служат ровно ноль новых сообщений. Му Цин проверил чат чуть ли не несколько сотен раз за утро, но нет. Пусто. ‎ ‎Тот не написал ни слова с прошлого вечера, заставляя гадать, что произошедшее должно значить. Не то чтобы Му Цин хотел. Он бы скорее забрался с головой под одеяло от смущения, если бы это на самом деле произошло. Но так стало бы понятнее, какие у него мысли на этот счёт, и как им разговаривать при встрече. ‎ ‎Грёбаная встреча, будь она проклята. ‎ ‎Му Цин даже не знает, какая у него сейчас пара. Что там, он даже не взял с собой ни тетради, ни ноутбука. Зато пришёл почти за час до начала, слишком взвинченный, чтобы сидеть на одном месте, и теперь нервно стучит пальцами по столу в ожидании какого-нибудь чуда. ‎ ‎Под чудом он подразумевает не что иное, как разрушающий университет метеорит. Или, на крайний случай, выстрел из НЛО, напрочь стирающий из воспоминаний то, как он проснулся обнажённым в обнимку с тюбиком смазки и включённой Духовной сетью. ‎ ‎И особенно того, как он буквально обвинял Фэн Синя в том, что тот не мог оказаться рядом и взять его. Боги, теперь, когда пелена возбуждения спала, это казалось безумно неловким. ‎ ‎И куда только внутренние порывы привели Му Цина? Раньше в жизни не было ничего, о чём стоило бы жалеть, ведь он действовал исключительно исходя из тысячи раз обдуманных решений. ‎ ‎И нет, он не может соврать даже самому себе, будто бы ему не понравилось, но в этом и проблема. В этом, блять, и есть чёртова проблема! ‎ ‎Му Цин не прекращает грызть уже и так искусанные губы, когда боковым зрением видит входящего Се Ляня. Так, главное, чтобы тот не… ‎ ‎— Что случилось? — без предисловий спрашивает он, как только опускается рядом. ‎Началось. Ну конечно, было бы глупостью полагать, что Се Лянь промолчит. Однако Му Цин всё равно, как настоящий глупец, полагал. ‎— Ты какой-то… убитый, если честно. ‎ ‎Он ложится головой на стол, и Се обескураженно изгибает на него бровь. ‎ ‎— Эм-м… ‎ ‎Му Цин отворачивается, утыкаясь в прохладную поверхность лбом. ‎ ‎— Это ведь завтра приезжает твой Фэн Синь для совместного стрима? — пытается тот выйти на след. Му Цин поднимается от стола, только чтобы накрыть лицо ладонями и страдальчески простонать. — О-о, всё ясно. ‎ ‎— Что тебе ясно? — голос приглушён, но выглядывать из укрытия он точно не намерен. Хочется просто провалиться куда-нибудь поглубже, чтобы никто не нашёл. Чтобы его объявили без вести пропавшим — это стало бы отличным оправданием не сталкиваться с последствиями лицом к лицу. ‎ ‎Просто отменить встречу он не может — тогда Фэн Синь точно поймёт причину. А отчего-то признаться в том, что его настолько волнует случившееся, ощущается ещё хуже, чем сама распроклятая встреча. ‎ ‎— Он тебе нравится, — произносит Се Лянь каким-то слишком мягким тоном, но Му Цин всё равно испуганно вскидывает голову. — Я прав? ‎ ‎Он не настолько хорош в самообмане, как ему бы хотелось, поэтому, конечно, сколько бы ни пытался от этого убежать, пришлось признать — да. Да, чёрт его подери. ‎ ‎Но это действительно настолько заметно, что Се Ляню понадобилось меньше минуты? Значит, ему точно конец, как только он поднимет глаза на Фэн Синя. Этот демон непременно всё в них прочтёт, и Му Цин раскраснеется и взорвётся от стыда ещё до того, как тот успеет разуться. ‎ ‎Му Цин недовольно поджимает губы, чувствуя выжидающий взгляд. Осторожно кивает. Хочется спрятаться снова, но глупая гордость не позволяет, так что приходится стойко переносить полыхающие жаром щёки. ‎ ‎— Я по твоему лицу могу сказать, что ты ему тоже. Но ты не уверен, в каком именно плане. Если это чисто сексуальный интерес — будет обидно. ‎ ‎Му Цин вспыхивает пуще прежнего. ‎ ‎— Да хватит меня читать! ‎ ‎— Это то, что должны делать друзья, знаешь? — Се Лянь сочувственно хлопает его по плечу. — Я бы на твоём месте не поднимал тему первым. Посмотрел бы на его поведение, на его реакции. Ты поймёшь, если нравишься по-настоящему. ‎ ‎— Это ты бы сразу всё понял, — бурчит Му Цин. — А я не имею ни малейшего представления, как всё считать правильно и не опозориться. ‎ ‎— Му Цин, ты поймёшь. Наблюдай, делай выводы. А первый шаг пусть будет за ним. Но… — он замолкает, когда в аудиторию входит преподаватель, а потом наклоняется, продолжая шёпотом, отчего градус его слов ненароком повышается. — Реши сам для себя: если он заинтересован только в одном, хочешь ли ты ему это дать без дальнейших обязательств или нет. Только прояснить намерения нужно до постели, чтобы это не было сюрпризом. ‎ ‎Да не будет никакой постели, — хочет возмутиться Му Цин, вот только язык не поворачивается. Так ли он в этом уверен, как хочется думать? ‎ ‎Мысли грызут весь день, напрочь стирая все усилия сосредоточиться на учёбе, затем мешая записи видео для канала, а потом и вовсе не давая уснуть. Кажется, из-за Фэн Синя у него скоро начнётся хроническая бессонница. ‎ ‎Му Цин проверяет телефон каждую секунду, словно зависимый, пока в конце концов не отключается от усталости. Зато первое, что он делает, как просыпается — проверяет снова. ‎ ‎Абсолютно ничего. ‎ ‎Фэн Синь будто растворился. Пытается дать пространство и время для размышлений? Или сам до сих пор не отошёл от шока? Хотя, если подумать, больно впечатлительным его не назовёшь, так что… Может, он вообще передумал приезжать сегодня? Не любит смешивать рабочие отношения с личной жизнью? Тогда не нужно было начинать вовсе, придурочный Дурфэн Синь! ‎ ‎Он бесится всё сильнее с каждой прошедшей минутой и только из своенравности открывает их чат. Му Цин напишет первым, и они ещё посмотрят, кто выйдет победителем. Так-то! Слава богам, что в этом мессенджере последние сообщения более чем приличные — Му Цин в жизни больше не зайдёт в Духовную сеть. Ради своего же здорового сердца. ‎ ‎Куда пропал? ‎ ‎Нет, так сразу видно, что он переживает и без конца накручивает себя. Нужно что-то более равнодушное. ‎ ‎Если не приедешь, дай знать ‎ ‎Не пойдёт. Му Цин будто намекает, что на самом деле не хочет его видеть и лучше бы тому сидеть дома. Он стирает и печатает снова. ‎ ‎Ты приедешь? ‎ ‎Блять, это вообще звучит слишком жалко. Му Цин вновь всё удаляет и беспокойно стучит ногтями по экрану. Ладно, он просто выкинет Фэн Синя из головы, пока не натворил глупостей и пойдёт готовиться. Приедет тот или нет, Му Цину без раз… ‎ ‎Придурок: ‎Ты щекой на клавиатуре уснул, что так долго печатаешь? ‎ ‎Му Цин блокирует экран, со всей силы ударяя себя телефоном по лбу. Пошёл он нахуй. Пошёл. Он. Нахуй. Говорить с Фэн Синем? Встречаться вживую? Му Цин лучше сменит личность, адрес и навсегда уйдёт с платформы. ‎ ‎Почему этот придурок так на него влияет? Это невозможно, просто невозможно выносить. Собственное тело, собственный разум подводят Му Цина, будто выдавая реакцию в сотни раз ярче, чем нужно. ‎ ‎Он делает глубокий вдох. Такой же медленный выдох. Разжимает пальцы, выпутывая их из волос. И где, спрашивается, он растерял всю гордость? ‎ ‎Не будет Му Цин сбегать из страны из-за какого-то там стыда, он возьмёт себя в руки и предстанет перед проблемами с гордо поднятой головой. Но обязательно выпьет успокаивающего чая перед тем, как эти самые проблемы приедут. Без этого нечего и на порог Фэн Синя пускать. ‎ ‎Вы: ‎Разве не ты говорил, будто я могу писать первым в любое время, и ты будешь этому рад? ‎ ‎Что-то не вижу особой радости в твоих насмешках ‎ ‎Му Цин всё же отправляет ответ, несмотря на длительную паузу. Не зря говорят, что лучшая защита — нападение, пусть Фэн Синь теперь пооправдывается сам. ‎ ‎Придурок: ‎Не привык отказываться от своих слов, так что правда рад. Прости ‎ ‎Зачем-то вспоминаются и другие, более неприличные обещания, которые тот подписался выполнить. Му Цин так отчаянно прогоняет их от себя, что едва руками вокруг головы не машет. ‎ ‎Вы: ‎Я хотел сказать, чтобы ты не смел опаздывать ‎ ‎Не буду тебя ждать 20 минут, как на первом стриме, так что постоишь у закрытой двери и уедешь ‎ ‎Придурок: ‎Думаешь, я упущу такой шанс увидеться с кумиром? ‎ ‎Му Цин не знает, расслабляться ли, что между ними всё по-прежнему, или наоборот расстраиваться, поэтому просто закатывает глаза. Додумывать любую мелочь — плохая привычка, так что лучше дождаться встречи и увидеть всё самому. По крайней мере, Се Лянь утверждал, что сделать это несложно. ‎ ‎Вы: ‎Думаешь, я упущу шанс хлопнуть перед твоим лицом дверью? ‎ ‎Лучше не провоцируй ‎ ‎Придурок: ‎Про провоцировать обещать не могу ‎ ‎Но вовремя приеду ‎ ‎Ну хоть на этом спасибо. Му Цин прикрывает глаза, чувствуя себя морально уставшим, хотя не прошло и половины дня. Трёт лицо ладонями и заходит на канал, чтобы сделать ещё одно объявление о совместном стриме. Пока заваривает утренний — почти обеденный — кофе, краем глаза следит за появляющимися комментариями подписчиков, которые, конечно, «не могут дождаться» и «предвещают нечто невиданно крутое». Но есть кое-что ещё, заставляющее Му Цина непонимающе нахмуриться, открывая ветку обсуждений. ‎ ‎«Новая порция контента по Наньчжэням, я в раю?» ‎ ‎«Я уже хочу увидеть эти эдиты, боже» ‎ ‎«Неужели они и правда будут наедине? Моё сердце не выдержит» ‎ ‎«А Я ГОВОРИЛА, ЧТО НАНЬЧЖЭНИ КАНОН!» ‎ ‎Му Цин так и зависает с чашкой, не достигшей распахнутых в растерянности губ. Это… это ведь Наньян плюс Сюаньчжэнь, верно? ‎ ‎Он смаргивает оцепенение и отставляет кофе на противоположный край стола от греха подальше. Руки сами тянутся к поисковой строке, чтобы вбить это название. ‎ ‎Наньчжэни… ‎ ‎«Наньчжэни флиртуют» ‎ ‎«Наньчжэни разоблачение» ‎ ‎«Наньчжэни отношения» ‎ ‎«Наньчжэни личная встреча» ‎ ‎Му Цин почти нажимает на одну из предложенных строк, но в последний момент одёргивает себя. Нет уж. Нет, это точно не то, что он хочет видеть перед приездом своего, по всеобщим убеждениям, «парня». ‎ ‎Какого, спрашивается, хуя? И знает ли про это Фэн Синь? Если да, всё будто становится ещё более абсурдно неловким, чем Му Цин мог предположить. Ну что за пиздец у него вместо жизни… ‎ ‎В самой отчаянной попытке отвлечься он глотает завтрак, подготавливает рабочее место, сразу вытаскивает из закромов второе, слегка старенькое кресло и даже моет и без того чистую голову. Просто из-за того, что сидеть без дела в ожидании слишком нервозно, а не потому, что хочет выглядеть идеально. Конечно, нет. ‎ ‎И уж точно не поэтому торчит перед зеркалом вечность, размышляя, как бы одеться, чтобы Фэн Синь не подумал, будто он действительно старался. Волосы он оставляет собранными в привычный высокий хвост, исключение делает только для двух маленьких косичек, идущих от висков к резинке. ‎ ‎Му Цин хотел лишь небольшого изменения, которое не сделало бы его слишком нарядным или, упаси боже, милым, как однажды выразился Фэн Синь. Но, смотря на своё отражение, понимает — это никуда не годится. Выражаясь простым языком, это пиздец. Причём полный. Он будто не стримить собрался, а на первое свидание в кондитерскую или парк развлечений со сладкой ватой на каждом углу. ‎ ‎Стыдливо прикрывая глаза и потирая переносицу, он, не глядя, тянется рукой к расчёске с желанием как можно быстрее всё переделать. ‎ ‎Дзинь-дзинь. ‎ ‎Злосчастная расчёска выскальзывает из пальцев, падая на пол. Он рано. Он, чёрт возьми, рано! ‎ ‎Му Цин в спешке оглядывает единственную в квартирке комнату, свой внешний вид и чертыхается, наверное, ещё раз сто, прежде чем звонок в дверь повторяется. Плевать. Он просто встретит Фэн Синя в таком виде и притворится, что всё в порядке. И что с его нервной системой так и вовсе всё в полном — наиполнейшнем — порядке, и сердце не бьётся о рёбра как бешеное. ‎ ‎Он подходит к порогу, сглатывает и последний раз поправляет одежду, не забывая сделать самое бесстрастное выражение лица, на которое только способен. Что ж, время пришло. Остаётся надеяться, что сегодня небожители в более хорошем расположении духа, и всё пройдёт без происшествий. ‎ ‎С напускной уверенностью он распахивает дверь, даже не посмотрев в глазок, и делает шаг в сторону, освобождая проход. ‎ ‎— Когда я предупреждал не опаздывать, я не имел в виду надоедать своим присутствием раньше времени. ‎ ‎Му Цин прикусывает щёку. Прекрасно, начали встречу с грубостей — что дальше? ‎ ‎Но Фэн Синь смотрит на него так, что возникают сомнения, услышал ли он хоть что-то или был занят рассматриванием чужих волос. Нужно было всё-таки притвориться, что не услышал звонка и задержаться, но переплести эти совершенно неуместные косички. ‎ ‎Му Цин прочищает горло. ‎ ‎— Тебе нужна какая-то особо вежливая форма приглашения, или ты наконец зайдёшь внутрь? ‎ ‎Фэн Синь как-то неловко переступает порог и закрывает за собой дверь. Чешет макушку. ‎ ‎— Я вроде не так уж и рано. Просто не хотелось действительно остаться у любимого стримера под дверью. ‎ ‎Му Цин цокает, скрещивая руки на груди, и пытается хоть как-то оправдать творящееся на своей голове безобразие. ‎ ‎— Что ж, тебе повезло, что я только пришёл. А то и правда стоял бы в подъезде. ‎ ‎— И где же ты гулял с такой причёской? ‎ ‎Что, правда решил её прокомментировать? Никак опять издеваться вздумал? ‎ ‎— Считаешь, расскажу что-то интересное для тебя? ‎ ‎— Считаю, что мне будет интересно, даже если ответ «продуктовый у дома». ‎ ‎Му Цин пытается осознать, что это должно было ему сказать, но в голове ноль однозначных мыслей. Наблюдать за реакцией — вспоминает он слова Се Ляня — анализировать сигналы. Но вместо чужих намерений замечается лишь старательно уложенная чёлка и их одинаковый рост. Странно, но Му Цин почему-то был уверен, что тот повыше… ‎ ‎Он трясёт головой, выбрасывая из неё бесполезные мысли, и разворачивается, чтобы пройти внутрь. ‎ ‎— Тебе идёт, на самом деле. Я бы даже сказал, что ты выглядишь очаровательно. Но с распущенными ничего не сравнится. ‎ ‎Му Цин чуть не спотыкается от внезапного комплимента и пытается прикинуть, где же тот мог видеть его незаплетённым. А потом всё же спотыкается. Чёртов недавний видеозвонок. ‎ ‎Он молчит, стараясь никак не реагировать, но внутри кипит от смущения абсолютно каждая клетка. Ублюдочный Се Лянь, как он вообще хочет, чтобы Му Цин интерпретировал эти слова? Ещё не поднятие темы, но будто уже признание вслух того факта, что всё действительно произошло. ‎ ‎Что ж, значит, притворяться, что никто ничего не помнит, они не будут. Осталось только понять, хорошо это или плохо. ‎ ‎— Я более-менее всё выставил, — говорит Му Цин, не решаясь даже смотреть на этого глумца. — Из главного осталось разве что камеру настроить. ‎ ‎Фэн Синь шумит молнией сумки, по всей видимости достаёт игровой ноутбук, и усаживается, скрипя креслом. Му Цин всё же садится рядом, не желая выглядеть слишком напряжённым в собственном доме, и принимается за подготовку. ‎ ‎Но вот гость делать это не спешит, предпочитая повертеть головой и осмотреть квартиру. Му Цин теребит пальцы и делает вид, что не замечает столь пристального внимания. Да что ж так неловко-то? Тот факт, что они не разобрались в ситуации и никак её не обсудили, и без того неимоверно давит. А тут ещё Фэн Синь со своими намёками на тот вечер. ‎ ‎Сам Фэн Синь тем временем продолжает жадно изучать обстановку, даже не пытаясь скрыться за приличиями. Он рассматривает стол, пробегается пальцами по корешкам тетрадей и натыкается на стопку набросков. ‎ ‎— Я как-то и не подумал, что для твоей специальности нужно уметь рисовать. Очень красиво. — Он с излишней осторожностью берёт один в руки, разглядывая ближе. — Ты мне никогда не показывал. ‎ ‎Му Цин закатывает глаза. Если так трепетно относится к работам, что чуть ли не кончиками пальцев держит — не надо было вообще трогать. Он забирает листок, стараясь не соприкоснуться с чужой кожей. ‎ ‎— Ничего интересного. ‎ ‎— Тебя послушать, так у тебя вообще интересного и не бывает, — улыбается Фэн Синь, всё же включая ноутбук. ‎ ‎Если честно, за последние полгода всё, что не скучно было бы рассказать кому-то, вертится исключительно вокруг Фэн Синя. Но тому совсем не обязательно это знать. ‎ ‎— Это смотря, что считать интересным. ‎ ‎— И что же ты таковым считаешь? ‎ ‎Твои мотивы. Му Цин закусывает губу, чтобы не сказать ничего лишнего и кивает в сторону до сих пор запароленного экрана. ‎ ‎— Ты решил, что раз уже здесь, то опаздывать на трансляцию из-за долгих сборов можно? ‎ ‎— Я решил, — всё с такой же улыбкой говорит Фэн Синь, не споря и вводя пароль, — что раз уж я тут, ты не откажешь мне в простой беседе. Иначе в чём же радость? ‎ ‎— Это ты мне скажи, — показательно фыркает Му Цин. — Идея ведь твоя. ‎ ‎— А тебе не нравится моё присутствие? ‎ ‎И что он прикажет на это отвечать? Что ни скажи — выйдет одинаково плохо. ‎ ‎— Мне не нравится твоя негото… — Му Цин поворачивается на кресле всем корпусом, случайно задевая чужую руку. Мышь из этой руки с грохотом падает куда-то под стол. ‎ ‎Фэн Синь, однако, лишь мягко смеётся, опуская на неё взгляд. ‎ ‎— Понял я, понял. Не обязательно всё громить. — Вслед за взглядом опускается и он сам, пытаясь дотянуться до дальнего угла. ‎ ‎Всё сегодня идёт как-то не так — сетует про себя Му Цин, потирая виски. Похоже, надеяться на помощь богов снова нет ни малейшего смысла, они просто-напросто объявили его молитвам бойкот. ‎ ‎Он толкается ногой, слегка отъезжая на кресле, чтобы посмотреть на вылезающего Фэн Синя. Или не вылезающего. Тот буквально застыл на коленях, пристально смотря снизу вверх таким взглядом, что самоконтроль Му Цина готов вот-вот пошатнуться, наплевав на выяснение чужих истинных желаний. ‎ ‎Просто секс на одну ночь? Пусть. Главное, как и сказал Се Лянь, понять всё заранее, потому что иначе неуверенность в том, что ему стоит чувствовать и как себя вести, съест Му Цина изнутри. Вот только с этим до сих пор есть небольшие трудности. А именно — он не понимает ни хрена. ‎ ‎Так что Му Цин прочищает горло и разрушает эту странно чувственную атмосферу, повисшую между ними. ‎ ‎— Чего ты расселся? Думаешь, я полы тут намываю? ‎ ‎Фэн Синь вздрагивает, будто избавляясь от морока, и спешно поднимается. ‎ ‎— Судя по твоему дому, ты здесь всё намываешь. Я, стыдно признаться, только на фоне убираюсь перед видео. ‎ ‎— Я так и понял. ‎ ‎Му Цин подавляет смешок, смотря на его вопросительное лицо, и объясняет. ‎ ‎— Заметил, когда мы играли ночью. ‎ ‎Что ж, наверное, это можно считать за первую победу в этой нескончаемой череде сегодняшних поражений. Ведь Фэн Синь выглядит смущённым, потирая заднюю сторону шеи. ‎ ‎— В следующий раз буду внимательней… ‎ ‎Му Цин всё же приглушённо прыскает, тут же прикрывая рот ладонью. ‎ ‎— Лучше будь внимательней к подлокотникам и настрой их поудобнее, — командует он и запускает эфир с обратным отчётом. ‎ ‎По его мнению, если уж сказали, в какое время начнут — нужно его непременно придерживаться, на более раннее включение Му Цин категорически не согласен. Так что нужно срочно придумать, что делать эти оставшиеся тридцать минут. Не чай же предлагать, всё-таки. ‎ ‎Му Цин скашивает взгляд на склонившуюся над подлокотником макушку, волнительно близкую к нему. Они ведь даже не касались друг друга ни разу, если не считать неосторожного толчка. Так какого чёрта у них так много разделённых интимных переживаний? Му Цин не представляет, какая на ощупь чужая кожа при рукопожатии, холодные ли у него пальцы, если всё же столкнуться ненароком, передавая на стриме бутылку. Зато знает, как Фэн Синь выглядит, когда возбужден, как звучит его голос, и не может забыть низкие, хриплые стоны. ‎ ‎А сейчас, если наклониться чуть ниже, можно узнать ещё одну интимную деталь — аромат этих каштановых волос. Шампуня или парфюма, а может и вовсе только запах Фэн Синя, который наверняка можно было бы услышать в тот вечер, будь они рядом. Который окутывал бы Му Цина, особенно, если уткнуться носом в висок, или за ухо, или в горячий изгиб шеи, а после… ‎ ‎— Да вроде… — Фэн Синь рывком выпрямляет спину, чуть не врезая ему по лбу, и Му Цин рефлекторно обхватывает норовившую его боднуть голову, останавливая в цуне от своего лица. ‎ ‎Они оба каменеют. Му Цин даже задерживает дыхание, внезапно слишком смущённый, чтобы позволить себе сделать вдох и встретиться с реальностью. ‎ ‎Фэн Синь же наоборот шумно втягивает воздух и после медленно, чтобы не задеть Му Цина, поднимает голову, пока ладони с ушей не соскальзывают на скулы. И почему только между их лицами такое ничтожно маленькое расстояние? ‎ ‎Первой реакцией вспыхивает желание дёрнуться, убежать, оторвать руки от щёк, ведь место соприкосновения нещадно жжёт, отдаваясь волной жара по всему телу. Но Му Цин не может пошевелиться, встречаясь с карамельными глазами, глубокими и пронизывающими насквозь. Не может не провести языком по губам, когда зрительный контакт теряется, и взгляд Фэн Синя скользит ниже, с жадностью провожая кончик. ‎ ‎Му Цин же хотел… ему нужно было узнать… Он поддаётся порыву и тоже заглядывается на чужие приоткрытые губы. Это в комнате вдруг стало так невыносимо душно, или он до сих пор не нашёл в себе силы вдохнуть? ‎ ‎— Я… я… — шепчет Му Цин в поисках хотя бы одной оформленной мысли. — П-получилось? ‎ ‎Фэн Синь непонимающе моргает, и если Му Цин может это видеть, он уже на один шаг ближе к безопасности. ‎ ‎— Настроить, я имею в виду, — объясняет он чуть громче, и тратит последние крупицы силы воли на то, чтобы отнять от этого красивого лица занемевшие пальцы. Му Цин почти не чувствует их, если честно — вся кровь отлила к полыхающим щекам. ‎ ‎— А… мм… ага, — бессвязно бормочет Фэн Синь, темнеющим взглядом провожая его руки. ‎ ‎Му Цин тут же скрещивает их, обнимая себя за плечи, и ему плевать, насколько закрытой или жалкой выглядит эта поза. Он отворачивается, впиваясь зубами во внутреннюю часть щёки. ‎ ‎Ладно, игнорировать это напряжение больше никак нельзя. Но Се Лянь бесполезен, совершенно бесполезен, раздавая подобные советы тем, кто не разбирается в людях. Му Цин ничего не понял. Нет, он… он прекрасно прочитал искрящуюся атмосферу, вот только в ней не было ни слова об отношении Фэн Синя к нему. ‎ ‎Ты поймёшь, если нравишься ему по-настоящему. ‎ ‎Как бы не так. ‎ ‎Остаётся только не мучиться и спросить прямо, вот только… как? ‎ ‎Краем сознания он цепляется за скрип соседнего кресла, но мысли слишком заняты вихрем проносящихся вариантов вопроса. ‎ ‎Ты что-нибудь ко мне чувствуешь? ‎ ‎Чего ты хочешь? ‎ ‎Что потом? ‎ ‎Ничего менее странного в голову, как назло, не идёт, и Му Цин решает: плевать, он просто признается сам и посмотрит на ответ. ‎ ‎— Ты— ‎ ‎— Я так больше не могу, — звучит голос Фэн Синя слишком близко, и в следующую секунду Му Цина резко разворачивают за плечи, впечатываясь в губы поцелуем. ‎ ‎Фэн Синь напорист, несдержан, склоняется над ним, прижимая к спинке. Ставит колено между ног и сразу добавляет язык, раскрывая губы и настойчиво проникая внутрь. У Му Цина из груди вырывается жадный, голодный звук, и он вцепляется пальцами в чужие волосы, притягивая ближе, ещё ближе, даже если кажется, что это невозможно. Он не успокоится, пока не почувствует Фэн Синя всем своим существом. ‎ ‎Плевать на чужие мотивы, плевать на последствия, на возможное разочарование. Уже плевать совершенно на всё, когда чужие пальцы проникают под край кофты, касаясь обнаженной кожи живота. Му Цин выгибается навстречу, довольно мыча, и… Что-то щёлкает в голове — извечная тревога, надо полагать. Но он приходит на секунду в себя, отталкивая Фэн Синя, чтобы быстро всё прояснить и наконец полноценно расслабиться, переходя к чему-то большему. ‎ ‎— Я не знаю, что тогда на меня нашло, — спешно кидает Му Цин, не желая останавливаться надолго, но, кажется, это не то, с чего стоило начинать. ‎ ‎Фэн Синь тут же выпрямляется, почти отскакивая от его кресла. ‎ ‎— Оу, я… Я понял, прости, — бормочет он, пытаясь отдышаться. ‎ ‎Чёрт, это вообще не то, с чего стоило начинать! ‎ ‎— Нет, я— ‎ ‎— Переписываться — это одно, но я не должен был по-настоящему трогать тебя без разрешения. Правда, прости. ‎ ‎— Я не это имел в виду! — вновь пытается Му Цин. ‎ ‎— Я всё понимаю, не… ‎ ‎— Мне понравилось! ‎ ‎Фэн Синь так и застывает, позабыв закрыть рот, и Му Цин, краснея ещё больше, признаётся: ‎ ‎— Мне всё нравится. И ты нравишься. Я просто не знаю, почему тогда ответил тебе, не уточнив, куда это приведёт. Неопределённость не даёт мне покоя. ‎ ‎— Му Цин, т-ты… я… Да ты не представляешь, сколько я ныл в закрытый чат о том, как сильно хочу начать с тобой общаться! ‎ ‎Му Цин глупо моргает. Хотел общаться? Зачем им вообще хотеть друг с другом общаться? ‎ ‎— Даже уговорил писать тебе комментарии о коллабе. Хорошо, что другие это подхватили, особенно твои подписчики. Не знаю, как решил написать бы тебе в личку иначе. ‎ ‎— Чего?! — Му Цин вскакивает и глупо тычет в него пальцем. — Это что, твой… твой план?! Ты типа злобный гений или вроде того? ‎ ‎— Только если считать влюблённость злом. — Фэн Синь обречённо выдыхает, запуская ладонь в волосы. — Ты мне очень давно и очень сильно нравился, но я не знал, как привлечь твоё внимание. Мои хорошие комментарии ты попросту не замечал. ‎ ‎Оглядываясь назад, он даже не может вспомнить, чтобы Наньян вообще писал ему до всех этих скандалов, так что очень похоже на правду. ‎ ‎Фэн Синь влюблён в него. Влюблён. ‎ ‎Причём настолько давно и… ‎ ‎— Ты что, правда пытался так со мной флиртовать?! ‎ ‎— Да, но я быстро понял, что у тебя проблемы с доверием и к другим, и к самому себе, чтобы правильно считать сигналы и разрешить себе их обдумать. Но это, конечно, не помешало мне продолжить. Особенно, когда ты так мило называл это «игрой». ‎ ‎Му Цин не желает спрашивать нечто настолько смехотворное, но ему правда нужно знать. ‎ ‎— Почему тогда пропал? ‎ ‎— Пропал? ‎ ‎Пусть теперь не притворяется, что не помнит — Му Цин не даст уклониться от ответа. ‎ ‎— Ты мне сутки после случившегося не писал! ‎ ‎— Я… — Фэн Синь тушуется и опускает взгляд. — Ты должен знать, что я не планировал ничего подобного. Поэтому… мне нужно было время осознать, что это всё на самом деле, понимаешь? ‎ ‎О боги, Му Цин понимает, и не может сдерживать дрожь в голосе. ‎ ‎— И… из-за этого ты критиковал меня без перерыва? Словно младшеклассник, дёргающий за косички. ‎ ‎Фэн Синь ухмыляется, не поднимая глаз. ‎ ‎— Говоря прямо, за волосы я бы тебя и правда… ‎ ‎— Придурок! ‎ ‎— Ну меня и правда раздражал твой… Неважно. Лучше повтори про то, что я тебе… нравлюсь? ‎ ‎Не всё пока укладывается в голове, но тратить ещё хоть одно мгновение на разговоры — настоящее кощунство. Му Цин подумает обо всём позже. Нет, он вообще не будет об этом думать! Он собирается впервые в жизни последовать своим желаниям без единой задней мысли. ‎ ‎— Не кажется, что лучше повторить кое-что другое? — провоцирует он, склоняя голову на бок, и слава всем богам, которые, видимо, вспомнили наконец про Му Цина, что Фэн Синю не нужно повторять дважды. ‎ ‎Он тут же делает шаг и снова захватывает губы в ещё одном, более смелом и раскованном, поцелуе. И, наверное, хорошо, что в прошлый раз Му Цин сидел, потому что теперь его колени норовят вот-вот подогнуться. ‎ ‎Руки Фэн Синя везде, будто хотят сжать разом всего Му Цина, не в силах определиться, чему стоит уделить больше внимания. Но в конце концов они с хозяином приходят к прекрасному решению — подхватить того под бёдра и понести на кровать. ‎ ‎Правда замечательное решение, Му Цин в восторге, не будучи уверенным, что смог бы самостоятельно сделать хоть шаг. Он сильнее обхватывает Фэн Синя ногами и, выражая согласие, потирается о торс. Из-за этого дыхание сбивается напрочь, и Му Цин жадно ловит воздух в пространстве между чужих губ, но вокруг Фэн Синя нет ничего, кроме раскалённого удовольствия. ‎ ‎Оказывается, добраться до кровати — задача не из простых. Это Му Цин понимает, когда вместо матраса чувствует спиной твёрдую поверхность стены. Господи, знал бы Фэн Синь, как же ему плевать. Главное, пусть уже прикоснётся к изнывающему по ласкам телу без этой глупой преграды под названием одежда. Если честно, следовало встретить его обнажённым, и тогда он, наверняка, бы уже… ‎ ‎Му Цин стонет, запрокидывая голову, стоит зубам сомкнуться на его шее одновременно с тем, как Фэн Синь приотпускает его, чтобы их эрекции были на одном уровне, и потрясающе, чертовски великолепно проезжается по его члену своим. Му Цин вцепляется в чужую футболку, дёргая вверх до тех пор, пока Фэн Синь наконец не отстраняется от оставления меток и не прижимается улыбкой к его щеке. ‎ ‎— И куда же делась вся твоя хвалёная сдержанность? ‎ ‎Боги, о какой сдержанности вообще идёт речь, если он уже готов силой заставить Фэн Синя убрать руки со своей задницы, чтобы наконец стащить эту треклятую футболку и насладиться тем, что когда-то видел на фото. И ему абсолютно плевать, что эти самые руки так-то удерживают его в воздухе — рационального мышления попросту не осталось. ‎ ‎Фэн Синь, на удивление, проявляет стратегические навыки уровнем повыше, чем план Му Цина просто грохнуться на пол, и всё же преодолевает оставшийся путь до кровати, усаживая его на себя. ‎ ‎Первое, что нужно сделать — наконец раздеть Фэн Синя, и с этим он справляется почти без проблем, несмотря на неслушающиеся пальцы. С себя он также срывает кофту, ощущая, как уже растрепалась причёска, поэтому без намёка на сожаление спрашивает: ‎ ‎— Разве ты не собирался схватить меня за кое-что другое? ‎ ‎— Хочешь что-то предложить? ‎‎ ‎И почему Фэн Синь ждёт, что он скажет это предложение вслух? Разве ему уже не достаточно инициативы Му Цина? Тот хватает чужую руку на своей ягодице и почти беззастенчиво направляет на макушку. Глаза Фэн Синя расширяются. ‎ ‎— Не у тебя ли разговоры только вокруг одного вьются? — пытается оправдать своё желание Му Цин, опускаясь на колени. Ладонями он ведёт вверх по чужим бёдрам и ощутимо сжимает. ‎ ‎Фэн Синь, будто не полностью поверив в то, что происходит, не пытается взять контроль. Его рука лишь невесомо поглаживает по голове, пропуская пряди сквозь пальцы, как тот и мечтал. А Му Цин на мгновение нерешительно замирает — он уже давно не делал ничего подобного. Судя по Фэн Синю, ему и не нужно, он может просто продолжать облизывать губы, сидя на коленях, и тому будет не просто достаточно — он будет более, чем счастлив. ‎ ‎Но теперь, благодаря кое-кому, Му Цин уже более успешен в том, чтобы доверять своим порывам. И он отпускает любые остатки неуверенности и наклоняется к этому кое-кому ближе, проводя носом по отчётливому бугорку на брюках. Когда молния скользит вниз, хватка в волосах становится чуть сильнее, и Му Цин торопится высвободить член. ‎ ‎Блять. Он… Му Цин сглатывает, рассматривая возвышающуюся у его лица эрекцию. ‎ ‎— Вот почему ты скрывал его в видеозвонке? Боялся, что я убегу? ‎ ‎— А тебя может испугать размер? — спрашивает тот, не обращая внимания на свою тяжело вздымающуюся грудь. ‎ ‎— Знаешь, твой… заставляет задуматься о самосохранении. ‎ ‎Фэн Синь хрипло смеётся. ‎ ‎— Я просто сочту это за комплимент. ‎ ‎— Разве не ты отвечаешь за комплименты? ‎ ‎— В прошлый раз мне показалось, что они тебя слегка смущали. ‎ ‎— А мне показалось, что тебе нравилось меня смущать. — Му Цин наконец обхватывает член рукой и проводит по длине под шумный выдох сверху. ‎ ‎— Тебе не показалось, я… — Фэн Синь обрывается и низко стонет, когда язык размашисто скользит по головке. ‎ ‎Му Цин внутренне ухмыляется и лижет ещё раз, кончиком проходясь по уздечке. Раскрывает губы и неторопливо опускается вниз, пытаясь привыкнуть к растяжению. Фэн Синь снова приглушённо стонет, больше не предпринимая попыток заговорить, как и «схватить за волосы», как обещал. ‎ ‎Это кажется необычным, поэтому Му Цин поднимает глаза, натыкаясь на глубокую, чёрную бездну вместо взгляда, которая как будто только и жаждет поглотить его целиком. Фэн Синь закусывает край ладони, приглушённо мыча, и это заставляет Му Цина выпустить член изо рта, двигая вместо него ладонью. Всё же упустить шанс поддразниться в ответ он никак не может. ‎ ‎— Что, ты только в переписке такой смелый? ‎ ‎— Б-блять, я… А-Цин, ты бы не говорил такого, если бы видел себя сейчас, — хрипит он, хватая губами воздух. — Не преувеличивай силу моего воображения. Тогда… всё было не так. ‎ ‎Му Цин, более чем довольный подобной реакцией, возобновляет прерванное дело, втягивая щёки. Истекающий смазкой член тяжестью чувствуется на языке, губы покалывает от растяжения, но он размеренно двигает головой, по-настоящему наслаждаясь. Думается, если постараться получше, Фэн Синь наконец перестанет молча утопать в восхищении и вспомнит про свою ладонь, мягко давящую на затылок, чтобы сделать то, о чём по его словам, так мечтал. ‎ ‎Поэтому Му Цин расслабляет горло, вбирая глубже, и да. Да. Наконец с протяжным стоном Фэн Синь сжимает пальцы, по-настоящему натягивая волосы у корней, и Му Цин стонет тоже, посылая по члену вибрации. Он хочет большего, его болезненное возбуждение в ткани брюк нуждается в большем, поэтому он снова поднимает глаза и просяще скулит. ‎ ‎Му Цин хочет, чтобы он взял контроль, чтобы перестал благоговеть и разрешил себе быть чуть более грубым. И Фэн Синь, ловя взгляд, к облегчению, всё понимает и резко давит на затылок. Он хватается крепче и устанавливает собственный ритм, пока Му Цин закатывает глаза от наслаждения, посылающегося от покалывающего натяжения волос прямиком к его изнывающему члену. Но он не будет дотрагиваться до себя, нет. Это ожидание стоит того, чтобы позже к нему прикоснулись руки Фэн Синя. ‎ ‎— Блять, Му Цин, это… — между стонами выдавливает тот. — Ты делаешь это так хорошо, так стараешься для меня. Ты такой молодец, даже представить не можешь. ‎ ‎Му Цин стонет снова, даже без стимуляции, потому что, чёрт возьми, он нашёл его слабое место и, не стесняясь, этим пользуется. ‎ ‎— П-подожди, — бормочет Фэн Синь и тянет за волосы вверх. — Ты был таким хорошим, я хочу позаботиться о тебе тоже. ‎ ‎Му Цин протестующе мычит, но его голову крепко удерживают на расстоянии. ‎ ‎— Не злись, я дам тебе вернуться к твоему занятию, раз оно тебе так нравится, — улыбается тот, пытаясь отдышаться и немного прийти в себя. — Но не хочу, чтобы ты и сегодня повторил, будто я тебя не удовлетворяю. ‎ ‎Му Цин цокает, но позволяет поднять себя и избавить от оставшейся одежды. Дальше чувствовать давящую ткань штанов и правда невыносимо, и он блаженно выдыхает, стоит им опуститься вместе с бельём. ‎ ‎Фэн Синь на несколько мгновений зависает. Его взгляд жадно скользит по обнажённым бёдрам, пока Му Цин не цокает снова, поторапливая. Тот с улыбкой тянется за поцелуем, а потом выпутывается из брюк и полуложится на подушки. ‎ ‎Му Цин недовольно изгибает бровь, оглядывая его позу. ‎ ‎— Ты прервал меня, чтобы что? Лечь, потому что кое-кт— ‎ ‎— Повернись, пожалуйста, спиной, — перебивает Фэн Синь, не переставая улыбаться. ‎ ‎Он обещал, что Му Цин вернётся к минету, и при этом просит… Блять. ‎ ‎Блять. ‎ ‎Он действительно хочет свести Му Цина с ума сегодня. Однозначно. Чтобы тот уже не смог появиться на трансляции, и посвятил буквально каждую секунду вечера совершенно другим играм. ‎ ‎Му Цин на внезапно ослабевших коленях подползает ближе и перекидывает ногу через твёрдый, рельефный, абсолютно потрясающий торс. И пока он проводит по низу живота, наслаждаясь крепостью мышц под ладонями, на одну крошечную секунду кажется, будто он что-то забыл, что-то важное и… ‎ ‎Но Фэн Синь подхватывает его под бёдра, рывком притягивая и поднимая к себе. Му Цин только и успевает выставить руки, прежде чем оказывается лицом у стоящего, влажного члена, вкус которого всё ещё ярко ощущается на языке. ‎ ‎— Будь умничкой, продолжай, — чуть ли не мурлычет Фэн Синь, потираясь щекой об ягодицу и щекотя дыханием кожу. ‎ ‎Му Цин сглатывает. Пальцы начинают подрагивать в предвкушении, и он опускается на локти, прогибаясь в пояснице сильнее. Вновь раскрывает губы и собирает языком солоноватые капли, готовясь и правда вернуться к прошлому темпу, однако… ‎ ‎Из груди вырывается несдержанный, громкий стон, когда он чувствует нечто горячее и влажное, жадно вылизывающее его. Твою же мать. Му Цин больше не может сделать ни вдоха. Он лишь издаёт отчаянные, смущающие звуки, сжимая пальцами простынь, и, к своему стыду, толкается бёдрами назад, прося о большем. ‎ ‎Влажный, лишающий рассудка язык проникает внутрь, обжигая стенки, и Му Цин дрожит уже весь, всхлипывая и облизывая член перед собой вслепую. Но Фэн Синь не жалуется, вместо этого оставляет синяки на ягодицах своей крепкой хваткой и стонет, кажется, ещё больше, чем раньше, хотя Му Цин не делает практически ничего. ‎ ‎Тому так нравятся звуки, которые он издаёт? Что ж, Му Цин собирается дать ему услышать их все, потому что сдерживаться попросту невозможно. ‎ ‎Краем сознания он улавливает щелчок смазки, и слава богам, Фэн Синя сейчас не видно, как и его самодовольного выражения лица от того, что он знает, где та хранится. ‎ ‎Когда в него толкается первый палец, сопровождающийся ощутимым укусом ягодицы, Му Цин несдержанно подмахивает бёдрами, отчаянно нуждаясь в большем. Он мечтал об этом с того самого вечера, а может и раньше, и теперь не намерен ждать. ‎ ‎— Какой ты нетерпеливый, — шепчет Фэн Синь, и это звучало бы намного более дразняще, если бы не грубый, хриплый тон, позволяющий догадаться, по какой грани ходит он сам. — Но ты же не хочешь, чтобы это действительно стало вопросом «самосохранения», а? — он добавляет второй палец и разводит их в стороны. ‎ ‎Му Цин сейчас способен хотеть лишь одного, так что перемещает ладонь на чужое бедро, возмущённо впиваясь ногтями. Кажется, его отчаяние хоть немного, но оказывает воздействие, потому что он получает третий почти сразу и блаженно зажмуривается. Пальцы Фэн Синя немного больше его собственных, поэтому растяжение сильнее, чем он привык в последнее время, и этого хватает, чтобы жадно глотать воздух, чувствуя головокружение. Особенно, когда тот наконец находит нужную точку, и Му Цина подкидывает с пронзительным вскриком. ‎ ‎Он буквально не может дышать, когда чужие пальцы так восхитительно ласкают чувствительные стенки, поэтому решает, что раз задыхается, лучше делать это с членом в горле и насаживается до упора и слёз в уголках глаз. И он невероятно воодушевлён тем, насколько быстрыми становятся движения внутри от такого решения. ‎ ‎— Чёрт… Му Цин, ты… ты меня в могилу так сведёшь, — стонет Фэн Синь, снова сгибая пальцы внутри. — Ты великолепен. Настолько… красивый для меня, что я не мог… не мог и мечтать о чём-то подобном. ‎ ‎Му Цин с хлопком выпускает член из рта и пытается обернуться через плечо. ‎ ‎— Какие т-там у тебя ещё мечты были, не напомнишь? — бормочет он еле слышно. — Что-то про «вбиваться» в меня. ‎ ‎Фэн Синь счастливо фыркает, вынимая пальцы. ‎ ‎— Да, вроде что-то подобное было. Ещё про «не отпускать всю ночь». ‎ ‎Му Цин разве выглядит так, будто против? Главное, пусть эта «ночь» начнётся побыстрее, пока он ещё не потерял рассудок окончательно. ‎ ‎Фэн Синь снова подхватывает его, приподнимая и опрокидывая на живот. Му Цин прижимается к постели щекой и встаёт на колени, как может, прогибаясь в пояснице. Ему хочется сказать многое, но ни одного приличного слова на языке нет, так что он просто нетерпеливо ёрзает и стонет. ‎ ‎Крепкие раскалённые руки возвращаются на талию, и он наконец чувствует головку, прижимающуюся ко входу. ‎ ‎— Блять, давай уже, — всё же вырывается у Му Цина, и он бы давно толкнулся навстречу, если бы чужая хватка правда не была крепкой. ‎ ‎— А в моих фантазиях ты всегда умолял, — дразнит Фэн Синь, потираясь членом о вход. — А тут даже без пожалуйста? ‎ ‎— Пожалуйста, — рычит Му Цин, сжимая одеяло в кулаках, — пожалуйста, не заставляй меня снова тебя обзывать. Просто сделай наконец, что должен, раз уж на этот раз соизволил приехать лично. ‎ ‎Фэн Синь мягко усмехается и наконец толкается внутрь, сразу погружаясь на всю длину. ‎ ‎И чёрт, Му Цин не уверен должно ли перед глазами быть так темно, наступила ли уже ночь от того, как долго над ним издевался Фэн Синь, или он просто теряет сознание от недостатка кислорода. Но ему абсолютно плевать, когда член так восхитительно глубоко в нём, растягивает настолько сильно, что глаза слезятся от переизбытка ощущений. ‎ ‎Из его груди вырываются стоны, которые он даже не слышит из-за шума в ушах, как и не слышит звонкие шлепки, когда в него раз за разом восхитительно, так великолепно сильно толкаются. ‎ ‎Фэн Синь подхватывает его под живот, вынуждая подняться, и второй рукой наматывает его хвост на кулак, откидывая голову Му Цина. Тот кричит, снова в блаженстве закатывая глаза. Каждое движение в этой позе нацелено точно на простату, и все они такие, чёрт возьми, глубокие, что он будто чувствует член всем своим существом. ‎ ‎Фэн Синь дёргает за волосы, открывая больше доступа к влажной шее и вбирает кожу губами, оставляя новые, покалывающие метки. Му Цин мычит, когда чужая ладонь скользит с живота на грудь, скручивая сосок. Кажется, Фэн Синь правда намерен сегодня исполнить большинство своих мечтаний. ‎ ‎— А-Цин, ты такой открытый, такой податливый. Я никогда не видел ничего лучше, — сбивчиво шепчет он Му Цину на ухо. — Ты молодец, так прекрасно постарался для меня, так хорошо меня принял. ‎ ‎Каждое тихое слово прошибает его разрядом тока, и ладонь Фэн Синя не успевает даже дотянуться до его члена, как он со срывающимся стоном кончает, сотрясаясь в чужих руках. Ладонь меняет направление и останавливается на его шее, не сжимая, но ощутимо удерживая, и Фэн Синь догоняет его в пару размашистых, сильных толчков. ‎ ‎Перед глазами всё заволочено пеленой, ноги ватные, и он бы точно рухнул на кровать, если бы не поддерживающие руки Фэн Синя. Ему помогают осторожно опуститься и лечь на подушку, а в голове оглушающая пустота. Не существует больше ничего, кроме циркулирующего по венам удовольствия и Фэн Синя, к которому он тянется за ленивым поцелуем. Ничего больше… ‎. ‎. ‎. ‎ ‎— Всем доброй ночи, дорогие друзья! — оживлённо начинает Фэн Синь с широкой улыбкой. ‎ ‎Му Цин нервно теребит ворот водолазки, не смотря ни на него, ни в камеру. Главное, чтобы он не решил вдруг съехать, потому что шея выглядит так, будто подверглась каким-то изощрённым пыткам. Чёртов, чёртов, Фэн Синь, сверкающий настолько довольной физиономией, будто выиграл в лотерею, не меньше. ‎ ‎— Знаем-знаем, немного опоздали, виноваты. Возникли технические трудности, сами понимаете, как это бывает. ‎ ‎Му Цин беззвучно цокает. Да уж, опоздали. Намного точнее будет сказать: пропустили трансляцию нахрен. Таймер, дошедший до нуля, провисел непозволительное количество времени, собрав несколько тысяч недоуменных комментариев. Но раз они всё же соизволили явиться, нужно постараться сделать лицо поприятнее. ‎ ‎Му Цин натягивает небольшую дежурную улыбку и включается в беседу. ‎ ‎— Зато нам есть чем отплатить вам за ожидание! Не поверите, но мы услышали вас и правда решили сыграть коопом. ‎ ‎Слишком заметно, что он хочет находиться совсем не здесь и заниматься совсем не этим? По приглушённому смешку Фэн Синя кажется, что да. ‎ ‎— Сочетание довольно опасное, поэтому я и согласился пробовать только при свидетелях — так Сюаньчжэню будет сложнее прибить меня. ‎ ‎— Никто не помешает мне расправиться с тобой, если будешь вытворять всякую дичь, понял? — закатывает глаза Му Цин. — Лучше расскажи, что ты не «согласился», а буквально умолял меня принять твоё предложение. ‎ ‎— Что же греха таить, умолять я действительно умею. ‎ ‎Му Цин скашивает на него предостерегающий взгляд и пытается пнуть пяткой под столом. Однако переживать же не о чем, так? Это всего лишь шутки, а на самом деле те громогласные ссоры уже в прошлом, правда? ‎ ‎Ведь правда? ‎ ‎— Блять, ты совсем что ли криворукий, я понять не могу?! — выплёвывает Му Цин, атакуя вражеское объединение и уже совсем не в шутку думая огреть по голове кое-кого ещё, сидящего рядом. — Хоть что-нибудь можешь? ‎ ‎— Что-то, видимо, могу, иначе мы бы тут уже не сидели. ‎ ‎Это ему на каждом шагу намёки мерещатся или Фэн Синь действительно не об игровых навыках? У Му Цина скоро глаз дёргаться начнёт. ‎ ‎— Я и вижу! Только языком умеешь чесать. — Он кидает Фэн Синю подобранное с трупа оружие. ‎ ‎— Зря ты так, мой язык на многое способен. ‎ ‎Блять, а не заткнуться бы ему? Причём навечно. ‎ ‎Предательские сосуды на щеках расширяются, и Му Цин снова пытается лягнуться, но безуспешно — Фэн Синь с глупым смешком уворачивается. Видимо, пришло время обратиться к крайним методам. Му Цин хватает телефон и быстро, чтобы никто не успел обратить внимания, печатает сообщение. ‎ ‎Вы: ‎Хватит давать им новые поводы для Наньчжэней! Я с тобой точно расправлюсь ‎ ‎Фэн Синь с любопытством поворачивается на свой загоревшийся экран на столе и тут же отвечает. ‎ ‎Придурок: ‎Я люблю Наньчжэней, ясно? ‎ ‎Пусть новые фанфики хоть напишут, а то я почти все уже перечитал ‎ ‎Вы: ‎Я сказал прекрати! ‎ ‎Не то на стримы с тобой назло больше не пойду, останется тебе лишь фанфики дочитывать в одиночестве ‎ ‎Придурок: ‎Тогда прекрати язвить. Не то мне придётся признать, что с занятым ртом тебе идёт больше ‎ ‎Му Цин, подглядывающий в телефон одним глазом, давится и возмущённо хватает его в обе руки, плюя на камеру. Что это за максимально порнушная фраза, Фэн Синь специально что похуже выбирал? В фанфиках своих начитался? ‎ ‎Вы: ‎Не заткнёшься, и в следующий раз, пока мой рот будет занят, я заставлю тебя вести стрим ‎ ‎Фэн Синь громко фыркает, заставляя вырваться из своих мыслей и вспомнить, что они здесь не то, чтобы одни. Он откидывает телефон и поднимает почти испуганный взгляд на чат, который пару минут наблюдал не за игрой, а как они переписываются друг с другом, как полные придурки. Твою же мать. ‎ ‎«Кто-нибудь объяснит, что между ними происходит?» ‎ ‎«Опоздали, так ещё и шепчутся, как голубки. Ни за то не поверю, что ничего не было» ‎ ‎«Да о чём речь? Сюаньчжэнь вообще в водолазке после встречи заявился вахаххаха не могу с них» ‎ ‎«Мы всё поняли))))) Продолжайте» ‎ ‎Му Цин прикусывает язык, чтобы не разразиться на Фэн Синя всеми известными оскорблениями, и из последних сил держит невозмутимое выражение лица. Но когда тот понимает, что дописаться больше не получится и наклоняется к его уху, Му Цина будто кипятком обдают. ‎ ‎— Договорились, — шепчет Фэн Синь, и дыхание в миг сбивается, вместе с подскочившим пульсом. ‎ ‎Му Цин протягивает под столом руку, чтобы мстительно сжать его бедро, и запоздало понимает, что на месть это походит плохо. Чтоб его! ‎ ‎Он спешно возвращается к игре, как может, скрывая смущение. Но мысли далеки от происходящего на мониторе — они крутятся вокруг необходимости переезжать в квартиру побольше, дабы хватило места двум кабинетам для съёмок. ‎ ‎Чужая рука скользит по колену в ответ, и Му Цин прикусывает губу. ‎ ‎И в новой квартире обязательно будут толстые стены. Потому что он любит ругаться во время трансляций, разумеется. ‎ ‎Разумеется.