Обитель зла. Протокол «S.O.M.N.I.A.»

К четырём часам утра офис «Helix Division» казался вымершим. В огромном open-space на верхнем уровне горела лишь одна настольная лампа. Лили откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза, чувствуя, как от усталости ломит виски. Всю ночь она в одиночку работала над визуальной идентичностью нового флагманского продукта корпорации — успокоительного для массового рынка под стерильным названием «Somnium». Лили была ведущим дизайнером проектов, которая маниакально подмечала детали. На экране её монитора светился макет матово-белой упаковки с мягким серебристым тиснением. Цвета, которые она подбирала часами — глубокий пастельно-голубой и чистый белый — должны были вызывать у будущих покупателей в аптеках подсознательное чувство абсолютной безопасности и медицинского доверия. Лили создала безупречную, красивую обёртку для проекта, истинную суть которого от неё держали в строжайшем секрете. Она не знала, какая опасная биоинженерная химия скрывается за этим логотипом, и для чего на самом деле разрабатывалась формула. Она просто делала свою работу, вкладывая в неё последние силы. Шорох шагов заставил её вздрогнуть. Линда только что вышла из кабинета Харрисона. На ходу она ленивым, отточенным движением застёгивала верхнюю пуговицу своей идеально белой блузки и поправляла слегка растрёпанные локоны. На её лице всё ещё блуждала торжествующая, сытая улыбка. Линда точно знала, чем нужно жертвовать ради карьерной лестницы, и ночные часы на кожаном диване шефа были для неё лишь очередной деловой сделкой. Она подошла к столу Лили так, словно возникла из воздуха — бесшумно, без предупреждения, как отражение в идеально чистом стекле. Безупречная. На фоне собственной измятой рубашки Лили и её тяжёлых от усталости век Линда выглядела готовой рекламной обложкой. Линда чуть улыбнулась, скользнув цепким взглядом по разложенным на столе распечаткам и готовому макету на экране. — Отлично. Тогда я заберу файлы. Лили медленно подняла глаза, чувствуя, как внутри всё закипает от несправедливости. — Что? Линда наклонила голову набок — мягко, почти участливо, словно объясняла очевидную вещь ребёнку. Она пахла чужим, мужским парфюмом — тяжёлым одеколоном Харрисона. — Харрисон попросил, чтобы презентацию утром провела я. У меня лучше получается удерживать внимание инвесторов. Слова прозвучали спокойно. Слишком спокойно. Лили машинально положила ладонь поверх папки с эскизами, чувствуя, как внутри медленно поднимается горячее, утомленное бессонной ночью раздражение. — Я делала этот дизайн всю ночь. Это мой проект. — Это результат работы всей команды, — тут же мягко поправила Линда, изящно, но твердо протягивая руку к папке. Лили не отпустила её сразу. Пальцы сжались крепче, плотная бумага едва слышно, протестующе хрустнула между ними. Лили до боли в суставах вцепилась в плоды своего труда, отказываясь отдавать то, что принадлежало ей по праву. В этот момент из коридора донеслись шаги. Тяжёлые. Уверенные. — Надеюсь, вы ещё не разошлись. Голос Харрисона прорезал тишину прежде, чем он появился у стола. Шеф на ходу затягивал узел галстука, выглядя уставшим, бледным, но собранным. Он то и дело шумно покашливал в кулак, пытаясь прочистить горло. Харрисон не просто бросил взгляд на стол — он подошел вплотную, отодвинул Линду плечом и склонился над монитором. Его леденящий, контролирующий взгляд начал медленно, пугающе внимательно сканировать каждую деталь макета. Шеф всматривался в оборотную сторону упаковки, проверяя шрифты, мелкие сноски юридического дисклеймера и расположение предупреждающих знаков синаптической блокады. Он лично, дотошно выверял миллиметры серебристого тиснения «Somnium», словно искал скрытую ошибку, которая могла бы выдать истинную природу препарата. Пауза затянулась на целую минуту. Лили слышала его тяжелое, утомленное дыхание. Наконец Харрисон выпрямился. Его челюсть судорожно сжалась. Он перевел взгляд на папку в руках Лили, а затем произнес сухо, тем самым тоном, который не предполагал отказа: — Завтра презентацию «Сомниума» проведёт Линда. Визуализация безупречна, Лили. Дизайн утверждён без правок. Ты свободна, можешь идти домой. Линда, возьми материалы и вернись ко мне, нужно закрыть пару вопросов по технической спецификации на коробке. Линда едва заметно, победно улыбнулась. Очень аккуратно. Очень победно. Лили почувствовала, как внутри у неё что-то сжалось от этого предательства. Медленно, с пугающим спокойствием, которое никак не вязалось с тем, что творилось в душе, она отпустила папку. Труд её бессонной ночи окончательно перешёл в чужие руки. Харрисон развернулся и первым направился обратно к своему кабинету. Линда задержалась всего на секунду. Ровно настолько, чтобы наклониться чуть ближе к Лили и тихо, с убийственным великодушием произнести: — Ты правда отлично поработала. И ушла следом, покачивая бедрами и оставив после себя шлейф дорогих духов. Офис снова погрузился в тишину. Свет монитора отражался в стеклянных перегородках холодными голубыми пятнами. Лили осталась одна. Она медленно подошла к паноманному окну, глядя на просыпающийся город, и впервые за весь этот бесконечный день почувствовала не усталость, а чистую, обжигающую злость. Её просто аккуратно, с вежливой улыбкой вычеркнули из собственной жизни, пока её начальник и коллега строили карьеру через постель. Она начала медленно, дрожащими от обиды руками собирать сумку, когда стерильную тишину этажа внезапно разорвал оглушительный, резкий сигнал. Вспыхнули красные лампы аварийного освещения, окрасив весь open-space в багровые тона. Из динамиков под потолком раздался механический, искажённый женский голос автоматической системы безопасности: «ВНИМАНИЕ. ЗАФИКСИРОВАН КРИТИЧЕСКИЙ СБОЙ ГЕРМЕТИЗАЦИИ НА НИЖНИХ УРОВНЯХ. АКТИВИРОВАН АВАРИЙНЫЙ ПРОТОКОЛ. ВСЕМУ ПЕРСОНАЛУ НЕМЕДЛЕННО ПОКИНУТЬ ПОМЕЩЕНИЕ. ПОВТОРЯЮ: СРОЧНО ПОКИНЬТЕ КОМПЛЕКС». Лили замерла с сумкой в руках, испуганно озираясь по сторонам. Красный свет мигал в ритме тревоги, превращая знакомый офис в кошмарный сон. Тени метались по стенам, словно живые. Она абсолютно не понимала, что происходит — всё, что было связано с нижними секторами, всегда держалось в строжайшем секрете. Она не знала, что глубоко под её ногами, у самого основания фундамента, многотонная стальная плита шлюза только что с жутким хрустом намертво задавила человека по имени Джон, запустив необратимую цепную реакцию.